Кто из астрономов эпохи возрождения был осужден судом инквизиции на смертную казнь через сожжение

Обновлено: 21.05.2024

Несмотря на то, что пред­став­ле­ние о рели­гии как об «опиуме для народа» уже не совре­менно и не акту­ально, многие ветхие воз­зре­ния не меня­ются и про­дол­жают коче­вать из поко­ле­ния в поко­ле­ние. Одно из таких пред­став­ле­ний – борьба рели­гии с наукой «не на живот, а на смерть». Сто­рон­ники подоб­ного взгляда при­вычно козы­ряют извест­ными име­нами: Копер­ник, Гали­лей, Бруно. Самое пора­зи­тель­ное, что мифы об этих «муче­ни­ках науки» настолько прочно вошли в быто­вое созна­ние, что иной раз кажется – никак их не иско­ре­нишь. Вре­мена меня­ются, исто­рия под­вер­га­ется при­сталь­ному и скру­пу­лез­ному ана­лизу, однако защит­ники якобы оби­жен­ных хри­сти­ан­ством ученых про­дол­жают обви­нять «про­кля­тых цер­ков­ни­ков» в уни­что­же­нии науки. При­чина живу­че­сти этих мифов – тема для отдель­ного серьез­ного раз­го­вора с при­вле­че­нием как исто­ри­ков и куль­ту­ро­ло­гов, так и пси­хо­ло­гов и социо­ло­гов. Цель же наших пуб­ли­ка­ций несколько иная – попы­таться разо­браться, во-первых, а что же в дей­стви­тель­но­сти про­изо­шло и, во-вторых, насколько про­изо­шед­шее имеет отно­ше­ние к кон­фликту рели­гии и науки, если тако­вой вообще воз­мо­жен. О Гали­лее мы рас­ска­зы­вали во втором номере нашего жур­нала за этот год. Сего­дня речь пойдет о Джор­дано Бруно.

Начну с кон­ста­та­ции факта: Джор­дано Бруно (1548–1600) – на самом деле постра­дал от рук инкви­зи­то­ров. 17 фев­раля 1600 года мыс­ли­тель был сожжен на Пло­щади цветов в Риме. При любых интер­пре­та­циях и трак­тов­ках собы­тий факт всегда оста­ется фактом: инкви­зи­ция при­го­во­рила Бруно к смерти и при­вела при­го­вор в испол­не­ние. Подоб­ный шаг вряд ли воз­можно оправ­дать с точки зрения еван­гель­ской морали. Поэтому смерть Бруно навсе­гда оста­нется при­скорб­ным собы­тием в исто­рии като­ли­че­ского Запада. Вопрос в другом. За что постра­дал Джор­дано Бруно? Сло­жив­шийся сте­рео­тип муче­ника науки не поз­во­ляет даже заду­маться над отве­том. Как за что? Есте­ственно, за свои науч­ные взгляды! Однако на поверку такой ответ ока­зы­ва­ется по мень­шей мере поверх­ност­ным. А по сути – просто невер­ным.

Гипо­тезы измыш­ляю!

Как мыс­ли­тель, Джор­дано Бруно, без­условно оказал боль­шое вли­я­ние на раз­ви­тие фило­соф­ской тра­ди­ции своего вре­мени и – кос­вен­ным обра­зом – на раз­ви­тие науки Нового вре­мени, прежде всего как про­дол­жа­тель идей Нико­лая Кузан­ского, под­ры­вав­ших физику и кос­мо­ло­гию Ари­сто­теля. При этом сам Бруно не был ни физи­ком, ни аст­ро­но­мом. Идеи ита­льян­ского мыс­ли­теля нельзя назвать науч­ными не только с пози­ций совре­мен­ного знания, но и по меркам науки XVI века. Бруно не зани­мался науч­ными иссле­до­ва­ни­ями в том смысле, в каком ими зани­ма­лись те, кто дей­стви­тельно созда­вал науку того вре­мени: Копер­ник, Гали­лей, а позже Ньютон. Имя же Бруно известно сего­дня прежде всего из-за тра­ги­че­ского финала его жизни. При этом можно со всей ответ­ствен­но­стью заявить, что Бруно постра­дал не за свои науч­ные взгляды и откры­тия. Просто потому, что… у него их не было!

Бруно был рели­ги­оз­ным фило­со­фом, а не ученым. Есте­ственно-науч­ные откры­тия инте­ре­со­вали его в первую оче­редь как под­креп­ле­ние его взгля­дов на совсем не науч­ные вопросы: смысл жизни, смысл суще­ство­ва­ния Все­лен­ной и т.д. Конечно, в эпоху ста­нов­ле­ния науки эта раз­ница (ученый или фило­соф) была не столь оче­видна, как сейчас. Вскоре после Бруно один из осно­во­по­лож­ни­ков совре­мен­ной науки, Исаак Ньютон, опре­де­лит эту гра­ницу так: «Гипо­тез не измыш­ляю!» (т.е. все мои мысли под­твер­ждены фак­тами и отра­жают объ­ек­тив­ный мир). Бруно «измыш­лял гипо­тезы». Соб­ственно, больше ничем он и не зани­мался.

Начнем с того, что Бруно с отвра­ще­нием отно­сился к извест­ным ему и исполь­зо­вав­шимся уче­ными того вре­мени диа­лек­ти­че­ским мето­дам: схо­ла­сти­че­скому и мате­ма­ти­че­скому. Что же он пред­ла­гал взамен? Своим мыслям Бруно пред­по­чи­тал при­да­вать не стро­гую форму науч­ных трак­та­тов, но поэ­ти­че­скую форму и образ­ность, а также рито­ри­че­скую кра­соч­ность. Кроме того, Бруно был сто­рон­ни­ком так назы­ва­е­мого лул­ли­ева искус­ства свя­зы­ва­ния мыслей – ком­би­на­тор­ной тех­ники, кото­рая заклю­ча­лась в моде­ли­ро­ва­нии логи­че­ских опе­ра­ций с исполь­зо­ва­нием сим­во­ли­че­ских обо­зна­че­ний (по имени сред­не­ве­ко­вого испан­ского поэта и бого­слова Рай­мунда Луллия). Мне­мо­ника помо­гала Бруно запо­ми­нать важные образы, кото­рые он мыс­ленно раз­ме­щал в струк­туре кос­моса и кото­рые должны были помочь ему овла­деть боже­ствен­ной силой и постичь внут­рен­ний поря­док Все­лен­ной.

Самой точной и самой жиз­нен­ной наукой для Бруно была… магия! Кри­те­ри­ями его мето­до­ло­гии ока­зы­ва­ются сти­хо­твор­ный размер и лул­ли­ево искус­ство, а фило­со­фия Бруно пред­став­ляет собой свое­об­раз­ное соче­та­ние лите­ра­тур­ных моти­вов и фило­соф­ских рас­суж­де­ний, нередко слабо свя­зан­ных между собой. Поэтому неуди­ви­тельно, что Гали­лео Гали­лей, кото­рый, подобно многим своим совре­мен­ни­кам, при­зна­вал выда­ю­щи­еся спо­соб­но­сти Бруно, нико­гда не считал его ученым, и тем более аст­ро­но­мом. И вся­че­ски избе­гал даже упо­ми­на­ния его имени в своих рабо­тах.

При­нято счи­тать, что воз­зре­ния Бруно были про­дол­же­нием и раз­ви­тием идей Копер­ника. Однако факты сви­де­тель­ствуют о том, что зна­ком­ство Бруно с уче­нием Копер­ника было весьма поверх­ност­ным, а в тол­ко­ва­нии трудов поль­ского уче­ного нола­нец допус­кал весьма грубые ошибки. Без­условно, гелио­цен­тризм Копер­ника оказал боль­шое вли­я­ние на Бруно, на фор­ми­ро­ва­ние его взгля­дов. Однако он легко и смело интер­пре­ти­ро­вал идеи Копер­ника, обле­кая свои мысли, как уже гово­ри­лось, в опре­де­лен­ную поэ­ти­че­скую форму. Бруно утвер­ждал, что Все­лен­ная бес­ко­нечна и суще­ствует вечно, что в ней нахо­дится бес­чис­лен­ное коли­че­ство миров, каждый из кото­рых по своему стро­е­нию напо­ми­нает копер­ни­ков­скую Сол­неч­ную систему.

Бруно пошел гораздо дальше Копер­ника, кото­рый про­яв­лял здесь чрез­вы­чай­ную осто­рож­ность и отка­зы­вался рас­смат­ри­вать вопрос о бес­ко­неч­но­сти Все­лен­ной. Правда, сме­лость Бруно была осно­вана не на науч­ном под­твер­жде­нии его идей, а на оккультно-маги­че­ском миро­воз­зре­нии, кото­рое сфор­ми­ро­ва­лось у него под вли­я­нием попу­ляр­ных в то время идей гер­ме­тизма. Гер­ме­тизм в част­но­сти пред­по­ла­гал обо­жеств­ле­ние не только чело­века, но и мира, поэтому миро­воз­зре­ние самого Бруно часто харак­те­ри­зуют как пан­те­и­сти­че­ское (пан­те­изм – рели­ги­оз­ное учение, в кото­ром обо­жеств­ля­ется мате­ри­аль­ный мир). При­веду лишь две цитаты из гер­ме­ти­че­ских тек­стов: «Дерз­нем ска­зать, что чело­век есть смерт­ный Бог и что Бог небес­ный есть бес­смерт­ный чело­век. Таким обра­зом, все вещи управ­ля­ются миром и чело­ве­ком», «Гос­по­дин веч­но­сти есть первый Бог, мир – второй, чело­век – третий. Бог, творец мира и всего, что он в себе заклю­чает, управ­ляет всем этим целым и под­чи­няет его управ­ле­нию чело­века. Этот послед­ний пре­вра­щает все в пред­мет своей дея­тель­но­сти». Как гово­рится, без ком­мен­та­риев.

Таким обра­зом, Бруно нельзя назвать не только ученым, но даже и попу­ля­ри­за­то­ром учения Копер­ника. С точки зрения соб­ственно науки, Бруно, скорее, ком­про­ме­ти­ро­вал идеи Копер­ника, пыта­ясь выра­зить их на языке маги­че­ских суе­ве­рий. Это неиз­бежно при­во­дило к иска­же­нию самой идеи и уни­что­жало ее науч­ное содер­жа­ние и науч­ную цен­ность. Совре­мен­ные исто­рики науки пола­гают, что в срав­не­нии с интел­лек­ту­аль­ными экзер­си­сами Бруно не только система Пто­ле­мея, но и сред­не­ве­ко­вый схо­ла­сти­че­ский ари­сто­те­лизм могут счи­таться эта­ло­нами науч­ного раци­о­на­лизма. У Бруно не было ника­ких соб­ственно науч­ных резуль­та­тов, а его аргу­менты «в пользу Копер­ника» были лишь набо­ром бес­смыс­лиц, кото­рые в первую оче­редь демон­стри­ро­вали неве­же­ство автора.

Бог и все­лен­ная – «близ­нецы братья»?

Итак, Бруно не был ученым, и поэтому ему никак нельзя было предъ­явить те обви­не­ния, кото­рые, напри­мер, были предъ­яв­лены Гали­лею. За что же тогда сожгли Бруно? Ответ кро­ется в его рели­ги­оз­ных воз­зре­ниях . В своей идее о бес­ко­неч­но­сти Все­лен­ной Бруно обо­жеств­лял мир, наде­лял при­роду боже­ствен­ными свой­ствами. Такое пред­став­ле­ние о Все­лен­ной фак­ти­че­ски отвер­гало хри­сти­ан­скую идею Бога, сотво­рив­шего мир ex nihilo (из ничего – лат.).

Согласно хри­сти­ан­ским воз­зре­ниям, Бог, будучи абсо­лют­ным и несо­тво­рен­ным Бытием, не под­чи­ня­ется создан­ным Им зако­нам про­стран­ства-вре­мени, а сотво­рен­ная Все­лен­ная не обла­дает абсо­лют­ными харак­те­ри­сти­ками Творца. Когда хри­сти­ане гово­рят, «Бог Вечен», это значит не то, что Он «не умрет», а то, что Он не под­чи­ня­ется зако­нам вре­мени, Он – вне вре­мени. Взгляды Бруно при­во­дили к тому, что в его фило­со­фии Бог рас­тво­рялся во Все­лен­ной, между Твор­цом и тво­ре­нием сти­ра­лись гра­ницы, уни­что­жа­лась прин­ци­пи­аль­ная раз­ница. Бог в учении Бруно, в отли­чие от хри­сти­ан­ства, пере­ста­вал быть Лич­но­стью, отчего и чело­век ста­но­вился лишь пес­чин­кой мира, подобно тому, как сам земной мир был лишь пес­чин­кой в бру­нов­ском «мно­же­стве миров».

Учение о Боге как о Лич­но­сти было прин­ци­пи­ально важным и для хри­сти­ан­ского учения о чело­веке: чело­век есть лич­ность , так как сотво­рен по образу и подо­бию Лич­но­сти – Творца. Тво­ре­ние мира и чело­века есть сво­бод­ный акт Боже­ствен­ной Любви. Бруно, правда, тоже гово­рит о любви, но у него она теряет лич­ност­ный харак­тер и пре­вра­ща­ется в холод­ное кос­ми­че­ское устрем­ле­ние . Эти обсто­я­тель­ства зна­чи­тельно ослож­ня­лись увле­че­нием Бруно оккульт­ными и гер­ме­ти­че­скими уче­ни­ями: нола­нец не только активно инте­ре­со­вался магией, но и, судя по всему, не менее активно прак­ти­ко­вал «маги­че­ское искус­ство». Кроме того, Бруно отста­и­вал идею пере­се­ле­ния душ (душа спо­собна путе­ше­ство­вать не только из тела в тело, но и из одного мира в другой), под­вер­гал сомне­нию смысл и истин­ность хри­сти­ан­ских таинств (прежде всего таин­ства При­ча­стия), иро­ни­зи­ро­вал над идеей рож­де­ния Бого­че­ло­века от Девы и т.д. Все это не могло не при­ве­сти к кон­фликту с като­ли­че­ской Цер­ко­вью.

«Гер­ме­тизм – магико-оккульт­ное учение, вос­хо­дя­щее, согласно его адеп­там, к полу­ми­фи­че­ской фигуре еги­пет­ского жреца и мага Гер­меса Три­с­ме­ги­ста, чье имя мы встре­чаем в эпоху гос­под­ства рели­ги­озно-фило­соф­ского син­кре­тизма первых веков новой эры, и изла­гав­ше­еся в так назы­ва­е­мом «Гер­ме­ти­че­ском кор­пусе»… Кроме того, гер­ме­тизм рас­по­ла­гал обшир­ной аст­ро­ло­ги­че­ской, алхи­ми­че­ской и маги­че­ской лите­ра­ту­рой, кото­рая по тра­ди­ции при­пи­сы­ва­лась Гер­месу Три­с­ме­ги­сту, высту­пав­шему как осно­ва­тель рели­гии, про­воз­вест­ник и спа­си­тель в эзо­те­ри­че­ских гер­ме­ти­че­ских круж­ках и гно­сти­че­ских сектах… Глав­ное, что отли­чало эзо­те­ри­че­ски-оккульт­ные учения от хри­сти­ан­ской тео­ло­гии… – убеж­ден­ность в боже­ствен­ной – нетвар­ной – сущ­но­сти чело­века и вера в том, что суще­ствуют маги­че­ские сред­ства очи­ще­ния чело­века, кото­рые воз­вра­щают его к состо­я­нию невин­но­сти, каким обла­дал Адам до гре­хо­па­де­ния. Очи­стив­шись от гре­хов­ной скверны, чело­век ста­но­вится вторым Богом. Без всякой помощи и содей­ствия свыше он может управ­лять силами при­роды и, таким обра­зом, испол­нить завет, данный ему Богом до изгна­ния из рая.»

Гай­денко П.П. Хри­сти­ан­ство и гене­зис ново­ев­ро­пей­ского есте­ство­зна­ния // Фило­соф­ско-рели­ги­оз­ные истоки науки. М.: Мартис, 1997. С. 57.

Почему инкви­зи­торы боя­лись при­го­вора

Из всего этого с неиз­беж­но­стью сле­дует, что, во-первых, взгляды Джор­дано Бруно нельзя оха­рак­те­ри­зо­вать как науч­ные. Поэтому в его кон­фликте с Римом не было и не могло быть борьбы рели­гии с наукой. Во-вторых, миро­воз­зрен­че­ские осно­ва­ния фило­со­фии Бруно были весьма далеки от хри­сти­ан­ских. Для Церкви он был ере­ти­ком, а ере­ти­ков в то время сжи­гали.

Совре­мен­ному толе­рант­ному созна­нию кажется весьма стран­ным, что чело­века отправ­ляют на костер за то, что он обо­жеств­ляет при­роду и прак­ти­кует магию. В любом совре­мен­ном буль­вар­ном изда­нии пуб­ли­ку­ются десятки объ­яв­ле­ний о порче, при­во­роте и т.д.

Бруно жил в другое время: в эпоху рели­ги­оз­ных войн. Ере­тики во вре­мена Бруно не были без­обид­ными мыс­ли­те­лями «не от мира сего», кото­рых про­кля­тые инкви­зи­торы сжи­гали почем зря. Шла борьба. Борьба не просто за власть, а борьба за смысл жизни, за смысл мира, за миро­воз­зре­ние, кото­рое утвер­жда­лось не только пером, но и мечом. И если власть захва­тили бы, напри­мер, те, кому ближе были взгляды ноланца, костры, скорее всего, про­дол­жали бы пылать, как пылали они в XVI веке в Женеве, где про­те­станты-каль­ви­ни­сты сжи­гали като­ли­ков-инкви­зи­то­ров. Все это, без­условно, не при­бли­жает эпоху охоты на ведьм к жизни по Еван­ге­лию.

К сожа­ле­нию, полный текст при­го­вора с обви­не­ни­ями Бруно не сохра­нился. Из дошед­ших до нас доку­мен­тов и сви­де­тельств совре­мен­ни­ков сле­дует, что те копер­ни­ки­ан­ские идеи, кото­рые по-своему выра­жал Бруно и кото­рые также были вклю­чены в число обви­не­ний, не делали погоды в инкви­зи­тор­ском рас­сле­до­ва­нии. Несмотря на запрет на идеи Копер­ника, его взгляды, в стро­гом смысле слова, нико­гда не явля­лись для като­ли­че­ской Церкви ере­ти­че­скими (что, кстати ска­зать, через трид­цать с неболь­шим лет после смерти Бруно во многом пред­опре­де­лило и довольно мягкий при­го­вор Гали­лео Гали­лею). Все это лишний раз под­твер­ждает основ­ной тезис этой статьи: Бруно не был и не мог быть казнен за науч­ные взгляды.

Неко­то­рые из воз­зре­ний Бруно в том или ином виде были свой­ственны и многим его совре­мен­ни­кам, однако на костер инкви­зи­ция отпра­вила лишь упря­мого ноланца. Что стало при­чи­ной такого при­го­вора? Скорее всего, стоит вести речь о целом ряде причин, заста­вив­ших инкви­зи­цию при­нять край­ние меры. Не стоит забы­вать, что рас­сле­до­ва­ние дела Бруно про­дол­жа­лось 8 лет. Инкви­зи­торы пыта­лись подроб­ней­шим обра­зом разо­браться в воз­зре­ниях Бруно, тща­тельно изучая его труды. И, судя по всему, при­зна­вая уни­каль­ность лич­но­сти мыс­ли­теля, искренне хотели, чтобы Бруно отрекся от своих анти­хри­сти­ан­ских, оккульт­ных взгля­дов. И скло­няли его к пока­я­нию в тече­ние всех восьми лет. Поэтому извест­ные слова Бруно о том, что инкви­зи­торы с боль­шим стра­хом выно­сят ему при­го­вор, чем он выслу­ши­вает его, можно пони­мать и как явное неже­ла­ние Рим­ского пре­стола этот при­го­вор выно­сить. Согласно сви­де­тель­ству оче­вид­цев, судьи дей­стви­тельно были удру­чены своим при­го­во­ром больше, чем нола­нец. Однако упор­ство Бруно, отка­зы­вав­ше­гося при­зна­вать выдви­ну­тые против него обви­не­ния и, сле­до­ва­тельно, отре­каться от каких-либо своих взгля­дов, фак­ти­че­ски не остав­ляли ему ника­ких шансов на поми­ло­ва­ние.

Корен­ным отли­чием пози­ции Бруно от тех мыс­ли­те­лей, кото­рые также вхо­дили в кон­фликт с Цер­ко­вью, были его созна­тель­ные анти­хри­сти­ан­ские и анти­цер­ков­ные взгляды. Бруно судили не как уче­ного-мыс­ли­теля, а как бег­лого монаха и отступ­ника от веры. Мате­ри­алы по делу Бруно рисуют порт­рет не без­обид­ного фило­софа, но созна­тель­ного и актив­ного врага Церкви. Если тот же Гали­лей нико­гда не стоял перед выбо­ром: Цер­ковь или соб­ствен­ные науч­ные взгляды, то Бруно свой выбор сделал. А выби­рать ему при­шлось между цер­ков­ным уче­нием о мире, Боге и чело­веке и соб­ствен­ными рели­ги­озно-фило­соф­скими постро­е­ни­ями, кото­рые он назы­вал «геро­и­че­ским энту­зи­аз­мом» и «фило­со­фией рас­света». Будь Бруно больше ученым, чем «сво­бод­ным фило­со­фом», он мог бы избе­жать про­блем с Рим­ским пре­сто­лом. Именно точное есте­ство­зна­ние тре­бо­вало при изу­че­нии при­роды опи­раться не на поэ­ти­че­ское вдох­но­ве­ние и маги­че­ские таин­ства, а на жест­кие раци­о­наль­ные постро­е­ния. Однако Бруно менее всего был скло­нен к послед­ним.

По мнению выда­ю­ще­гося рос­сий­ского мыс­ли­теля А.Ф. Лосева, многие ученые и фило­софы того вре­мени в подоб­ных ситу­а­циях пред­по­чи­тали каяться не из-за страха пыток, но потому, что их пугал разрыв с цер­ков­ной тра­ди­цией, разрыв с Хри­стом. Бруно во время про­цесса не боялся поте­рять Христа, так как эта потеря в его сердце, судя по всему, про­изо­шла гораздо раньше…

Эпоха Возрождения в Италии не знала фигуры противоречивее Джордано Бруно (Бруно Ноланец) . Он был суеверен, занимался колдовством и исповедовал пантеистические убеждения, объединяющие и сопоставляющие Бога и мир.

О Джордано можно говорить как о доминиканском монахе, скандальном скитальце тех времён, страстном защитнике гелиоцентрической системы, основоположнике секты «новая философия».

Гравюра, иллюстрирующая одно из мнемонических устройств Джордано Бруно. В антрвольтах изображены четыре классических элемента: земля, воздух, огонь и вода

Гравюра, иллюстрирующая одно из мнемонических устройств Джордано Бруно. В антрвольтах изображены четыре классических элемента: земля, воздух, огонь и вода

Бруно считают страдальцем за научные убеждения о том, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца. Церковники устраивали гонения против людей, которые придерживались такой теории, а слишком настойчивых уничтожали.

Казнь Бруно многократно истолковывали как стремление католической церкви прекратить пропаганду гелиоцентрической системы Коперника, которую отстаивал Ноланец.

В протоколах жестокого обвинительного процесса над Джордано говорится о том, что его казнили не из-за науки, а за отрицание основ христианства, злым насмехательством над попами, церковью и призывы понять тайны Земли и неба.

В начале 1590-х годов Бруно стал увереннее представлять себя в образе проповедника и апостола реформированной религии, в концепцию которой были положены к райний неоплатонизм, пифагорейство, герметической философии (учение о законах Природы) и античный материализм в стиле Лукреция, отрицающего присутствие "божественной воли" при создании мира и судьбе человека.

Бруно не ставил своей целью коперниканизм , который для него был лишь основным математическим инструментом обоснования религиозно-философской концепции. Такой факт подтверждает сомнение, что Бруно—страдалец ради науки.

В трёх доносах Мочениго в адрес венецианских инквизиторов было указано, что Ноланец:

  1. не признаёт божественности Христа, Троице, непорочного зачатия;
  2. считает Христа магом, который совершал фальшивые чудеса;
  3. мир вечен и есть бесконечные миры;
  4. Иисус не хотел умирать и пытался миновать смерть;
  5. земля одушевлённая, имеет чувствующую и разумную душу;
  6. намеревается создать секту „новая философия“.

Количество еретических утверждений было так велико, что венецианские судьи отправили Бруно в Рим, где богословы, допрашивая семь лет, старались доказать противоречивость утверждений и добиться отречения от них. Бруно был твёрд, ощущая своё высокое предназначение.

Основанием обвинения было откровенное признание того, что Бруно не принимает догму Святой Троицы.

Бруно создал новое религиозно-философское учение, которое отвергало всемогущество Бога и могло пошатнуть основы христианства. Поэтому был сожжён как еретик, а не как учёный.

В феврале 1600 года на площади Кампо-деи-Фьори (Campo dei Fiori) в Риме привели в исполнение трагическое "наказание не проливая крови", которое стало самым мрачным в истории инквизиции.

Поднявшись на костёр, Джордано Бруно произнёс, что истина сильней огня, он не отрекается и не сожалеет.

Через несколько столетий Галилея оправдала церковь, а Бруно до сих пор считается отступником от веры и еретиком.

Еще со школьных советских времен всем известно, что Джордано Бруно был казнен после суда инквизиции в 1600 году. Причиной казни педагоги уверенно называли развитие идей Коперника о строении Солнечной системы. Но стоит рассмотреть подробнее жизненный путь философа, как уверения учителей становятся более чем сомнительными.

Родился Филиппо Бруно в Неаполитанском королевстве в начале 1548 года в семье солдата. 11 лет отроду он начал изучать науки в Неаполе. В 17 лет он принял постриг под именем Джордано. В 24 года монах был рукоположен в сан священника и вскоре отслужил свою первую обедню.

Однако религиозная деятельность молодого человека вызывала у церковных начальников определенные сомнения. В 1575 году мужчина некоторое время обитал в монастыре святого Доминика, где не раз был застигнут за чтением запрещенной религиозной литературе. Подозрительным казался и вынос из кельи икон, доминиканец оставлял в своем жилище только распятие. Подобное поведение граничило с ересью, и Джордано ожидало неприятное расследование его поступков.

Желая избежать преследования, Бруно перебирается в Женеву где становится последователем Кальвина. В 1579 году он поступает в Женевский университет, но вскоре на диспуте вновь становиться уличенным в ереси, теперь уже новыми собратьями-кальвинистами. Последовал переезд во Францию, но и там удалось продержаться только до 1583 года, затем пришлось перебраться в Англию.

На Британских островах Джордано Бруно действительно начал пытаться найти сторонников теории Коперника о том, что Земля вращается вокруг Солнца. Однако. Тут нужно отдать должное философу, он пошел дальше и утверждал, что Солнце рядовая звезда, которых во Вселенной великое множество. А тут уж совсем недалеко до множества обитаемых миров, и тогда становится непонятно, а в чем роль Творца? Или у каждого мира был свой Творец. Правда, никого подобные идеи Бруно не заинтересовали, единственным исключением стал Уильям Гильберт.

Не заинтересовав своими идеями английских ученых, Джордано Бруно перебирается снова на континент, где через некоторое время близко сходится с последователями Лютера. Правда и со сторонниками этого учения доминиканец через некоторое время рассорился. В 1591 году по приглашению аристократа из Венеции Джованни Мочениго Джордано возвращается в Италию, чтобы учить того развитию памяти за весьма крупную сумму денег.

Задолго до приезда к Мочениго Бруно уже высказывал мысли, граничащие с абсолютной ересью. Он полагал невозможным непорочное зачатие Девы Марии, не верил в возможность Таинства Евхаристии (превращение хлеба и вина в плоть и кровь Христову). Также Джордано выступал с собственным оригинальным трактованием Троицы, которое не подпадало под каноны католической церкви. Уже этого всего было достаточно, чтобы ученым весьма всерьез заинтересовалась инквизиция.

Путь на костёр

В 1592 году между Бруно и Мочениго случился конфликт, причина которого до банальности проста. Мочениго никак не поддавался обучению искусству памяти и Бруно заявил своему туповатому ученику, что тот безнадежен и он прекращает его обучение. Не смотря на все попытки бездарного «падавана» убедить Бруно продолжить занятия, тот оставался непреклонным в своем решении. Тогда обиженный Мочениго и решил сделать своему учителю гадость и накатал свое первое письмо в инквизицию.

В своей кляузе аристократ указывал, что его бывший гость утверждает, что Христос не совершал подлинных чудес и был просто магом. Надо думать, что Бруно знал о чем говорить, поскольку в 1588 году в бытность свою в Праге он написал несколько сочинений, в которых подробно рассказывал о видах магии.

Следующая ересь, о которой упоминалось в доносе была не менее ужасной — Джордано был уверен, что Иисус совершенно не желал мученической кончины на кресте и всячески старался избежать казни. Кроме того, по уверению бывшего монаха не было и посмертной расплаты за грехи. Дальнейшее содержание доноса и вовсе напоминало индусов, поскольку обвиняемый был уверен в переселении душ. Монахи, по его мнению, и вовсе позорили мир, поскольку не знали, что имеет быть заслугой перед Богом.

Зимой 1593 года еретика перевезли в Рим, после чего он 6 лет был в различных местах заключения Вечного города. Бруно упорствовал в своих заблуждениях, и не желал признать точку зрения официальной церкви на религиозные догматы. Отрицал ученый и учение Аристотеля о геоцентрической системе.

В конце концов суд инквизиции признал обвиняемого нераскаявшимся еретиком и передал его дело светским властям. Джордано Бруно был приговорен к сожжению, но в тексте приговора, дошедшего до наших дней, нет обвинения в признании верным учения Коперника. Да и вообще за научные взгляды Джордано, видимо, не приговаривали, вполне хватило и чудовищных ересей по взглядам 16 века.

За Джордано Бруно закрепился образ мученика науки, которого сожгла инквизиция за веру в то, что Земля круглая и вертится вокруг Солнца. Историк Ованес Акопян объясняет, почему это не соответствует действительности


Джордано Бруно. Гравюра 1830 года по оригиналу начала XVIII века © Wellcome Library, London

«…Ученый был приговорен к сожженью.
Когда взошел Джордано на костер,
Верховный нунций перед ним потупил взор…
— Я вижу, как боитесь вы меня,
Науку опровергнуть не умея.
Но истина всегда сильней огня!
Не отрекаюсь и не сожалею».

Италия эпохи Возрождения не знала, пожалуй, фигуры более масштабной и одновременно сложной и противоречивой, чем Джордано Бруно, известного также как Бруно Ноланец (по месту рождения — Нола, город в Италии). Доминиканский монах, знаменитый скиталец, один из самых скандальных людей своего времени, яростный сторонник гелиоцентрической системы, создатель секты под названием «новая философия» — все это одно лицо. Трагическая смерть Ноланца, сожженного в Риме в 1600 году, стала одной из самых мрачных страниц в истории инквизиции. Казнь Бруно неоднократно интерпретировали как попытку католической церкви остановить распространение гелиоцентрической системы Коперника, за которую ратовал Ноланец. Со временем это стало совершенно общим местом (см. стихотворный эпиграф). Вот характерный пассаж из школьных заданий к уроку обществознания 11-го класса: «В то время учили, что Земля — центр Вселенной, а Солнце и все планеты вращаются вокруг нее. Церковники преследовали всех, кто был с этим не согласен, а особенно упорных уничтожали… Бруно зло высмеивал попов и церковь, звал человека проникнуть в загадки Земли и неба… Слава о нем пошла по многим университетам Европы. Но церковники не хотели мириться с дерзким ученым. Они нашли предателя, который прикинулся другом Бруно и заманил его в ловушку инквизиции».

Однако документы инквизиционного процесса над Джордано Бруно полностью опровергают эту точку зрения: Ноланец погиб не из-за науки, а потому, что отрицал основополагающие догматы христианства.

В 1591 году, по приглашению венецианского аристократа Джованни Мочениго, Бруно тайно вернулся в Италию. Причина, по которой он решился на это, в течение долгого времени оставалась загадкой: некогда он покинул Италию из-за преследования, появление в Венеции или других городах могло грозить Бруно серьезными последствиями. Вскоре отношения Бруно с Мочениго, которому он преподавал искусство памяти, испортились. Судя по всему, причиной было то, что Бруно решил не ограничиваться преподаванием одного предмета, а изложил Мочениго собственную «новую философию». Видимо, это же побудило его пересечь границу Италии: Бруно планировал представить в Риме и других городах Италии новое, стройное и целостное религиозное учение.

К началу 1590-х годов он все яснее видел себя религиозным проповедником и апостолом реформированной религии и науки. В основе этого учения лежали крайний неоплатонизм Неоплатонизм — течение в античной философии, развивав­шееся с III в. вплоть до начала VI в. н. э. Оставаясь последователями Платона, представители этого учения развивали собственные философские концепции. К числу наиболее выдающихся неоплато­ников можно причислить Плотина, Порфирия, Ямвлиха, Прокла, Дамаския. Поздний неоплатонизм, в особенности Ямвлиха и Прокла, был пропитан магическими элементами. Наследие неоплатонизма оказало большое влияние на христианское богословие и европейскую культуру эпохи Возрождения. , пифагорейство Пифагорейство — религиозно-философское учение, возникшее в Древней Греции и названное по имени своего родоначальника Пифагора. В основе его лежало представление о гармоническом устройстве мироздания, подчиненного числовым законам. Пифагор не оставил письменного изложения своего учения. В результате последующих интерпретаций оно приобрело ярко выраженный эзотерический характер. Пифагорейская магия числа и символа оказала большое влияние на каббалистическую традицию. , античный материализм в духе Лукреция Тит Лукреций Кар (ок. 99 — ок. 55 до н.э.) — автор знаменитой поэмы «О природе вещей», последователь Эпикура. Приверженец философии атомизма, согласно которой чувственно воспринимаемые пред­меты состоят из материальных, телесных частиц — атомов. Отвергал смерть и потусто­роннюю жизнь, считал, что материя, лежащая в основе мироздания, вечна и бесконечна. и герметическая философия Герметическая философия — мистическое учение, возникшее в эпоху эллинизма и поздней Античности. По преданию, Гермес Трисмегист («трижды величайший») даровал тексты, содержавшие мистическое откровение, своим последователям и ученикам. Учение носило ярко выраженный эзотерический характер, соединяя в себе элементы магии, астрологии и алхимии. . При этом нельзя забывать одной вещи: Бруно никогда не был атеистом; несмотря на радикальность высказанных им суждений, он оставался глубоко верующим человеком. Коперниканизм же для Бруно был отнюдь не целью, но удобным и важным математическим инструментом, который позволял обосновать и дополнить его религиозно-философские концепции. Это заставляет лишний раз усомниться в тезисе о Бруно как «мученике науки».

Амбиции Бруно, вероятно, способствовали его разрыву с Мочениго: на протяжении двух месяцев Бруно на дому обучал венецианского аристократа мнемотехнике, однако после того, как он заявил о своем желании покинуть Венецию, Мочениго, недовольный преподаванием, решил «настучать» на своего педагога. В доносе, который он отправил венецианским инквизиторам, Мочениго подчеркивал, что Бруно отрицает основополагающие догматы христианского вероучения: о божественности Христа, Троице, непорочном зачатии и другие. Всего Мочениго написал три доноса, один за другим: 23, 25 и 29 мая 1592 года.

«Я, Джованни Мочениго, сын светлейшего Марко Антонио, доношу, по долгу совести и по приказанию духовника, о том, что много раз слышал от Джордано Бруно Ноланца, когда беседовал с ним в своем доме, что когда католики говорят, будто хлеб пресуществляется в тело, то это — великая нелепость; что он — враг обедни, что ему не нравится никакая религия; что Христос был обманщиком и совершал обманы для совращения народа — и поэтому легко мог предвидеть, что будет повешен; что он не видит различия лиц в божестве и это означало бы несовершенство Бога; что мир вечен и существуют бесконечные миры… что Христос совершал мнимые чудеса и был магом, как и апостолы, и что у него самого хватило бы духа сделать то же самое и даже гораздо больше, чем они; что Христос умирал не по доброй воле и, насколько мог, старался избежать смерти; что возмездия за грехи не существует; что души, сотворенные природой, переходят из одного живого существа в другое; что, подобно тому, как рождаются в разврате животные, таким же образом рождаются и люди.
Он рассказывал о своем намерении стать основателем новой секты под названием „новая философия“. Он говорил, что Дева не могла родить и что наша католическая вера преисполнена кощунствами против величия Божия; что надо прекратить богословские препирательства и отнять доходы у монахов, ибо они позорят мир; что все они — ослы; что все наши мнения являются учением ослов; что у нас нет доказательств, имеет ли наша вера заслуги перед Богом; что для добродетельной жизни совершенно достаточно не делать другим того, чего не желаешь себе самому… что он удивляется, как Бог терпит столько ересей католиков».

Объем еретических тезисов был столь велик, что венецианские инквизиторы отправили Бруно в Рим. Здесь в течение семи лет ведущие римские богословы продолжали допрашивать Ноланца и, судя по документам, стремились доказать ему, что его тезисы полны противоречий и нестыковок. Однако Бруно твердо стоял на своем — порой он, казалось, был готов пойти на уступки, но все же в последний момент менял свое решение. Вполне возможно, причиной тому было ощущение собственной высокой миссии. Одним из краеугольных камней обвинения стало чистосердечное признание Бруно в том, что он не верит в догмат Святой Троицы.

«Утверждал ли, действительно ли признавал или признает теперь и верует в Троицу, Отца, и Сына, и Святого Духа, единую в существе.
Ответил: „Говоря по-христиански, согласно богословию и всему тому, во что должен веровать каждый истинный христианин и католик, я действительно сомневался относительно имени Сына Божия и Святого Духа… ибо, согласно св. Августину, этот термин не древний, а новый, возникший в его время. Такого взгляда я держался с восемнадцатилетнего возраста по настоящее время“».

Спустя семь лет безуспешных попыток переубедить Бруно инквизиционный трибунал объявил его еретиком и передал в руки светских властей. Бруно, как известно, решительно отказался каяться в ересях, об этом, в частности, свидетельствует отчет конгрегации инквизиторов от 20 января 1600 года: «По поручению светлейших брат Ипполит Мариа совместно с генеральным прокуратором ордена братьев проповедников беседовал с оным братом Джордано, увещевая признаться в еретических положениях, заключающихся в его сочинениях и предъявленных ему во время процесса, и отречься от них. Он не дал на это согласия, утверждая, что никогда не высказывал еретических положений и что они злостно извлечены слугами святой службы».

В дошедшем до нас смертном приговоре Бруно не упоминаются гелиоцентрическая система и вообще наука. Единственное конкретное обвинение звучит так: «Ты, брат Джордано Бруно… еще восемь лет назад был привлечен к суду святой службы Венеции за то, что объявлял величайшей нелепостью говорить, будто хлеб пресуществлялся в тело и т. д.», то есть Бруно вменялось в вину отрицание церковных догматов. Ниже упоминаются «донесения… о том, что тебя признавали атеистом, когда ты находился в Англии».

В приговоре упоминаются некие восемь еретических положений, в которых упорствовал Бруно, однако они не конкретизируются, что дало некоторым историкам, в том числе советской школы, основание предполагать, что часть документа, где подробно описываются обвинения инквизиции, была утрачена. Сохранилось, однако, письмо иезуита Каспара Шоппе, который, по-видимому, присутствовал при оглашении полного приговора и позже кратко пересказывал в письме его положения:

«Он учил самым чудовищным и бессмысленным вещам, например, что миры бесчисленны, что душа переселяется из одного тела в другое и даже в другой мир, что одна душа может находиться в двух телах, что магия хорошая и дозволенная вещь, что Дух Святой не что иное, как душа мира, и что именно это и подразумевал Моисей, когда говорил, что ему подчиняются воды и мир вечен. Моисей совершал свои чудеса посредством магии и преуспевал в ней больше, чем остальные египтяне, что Моисей выдумал свои законы, что Священное Писание есть призрак, что дьявол будет спасен. От Адама и Евы он выводит родословную одних только евреев. Остальные люди происходят от тех двоих, кого Бог сотворил днем раньше. Христос — не Бог, был знаменитым магом… и за это по заслугам повешен, а не распят. Пророки и апостолы были негодными людьми, магами, и многие из них повешены. Чтобы выразить одним словом — он защищал все без исключения ереси, когда-либо проповедо­вавшиеся».

Нетрудно видеть, что и в этом пересказе (достоверность которого — вопрос отдельного научного обсуждения) не упоминается гелиоцентрическая система, хотя и упоминается идея о бесчисленности миров, а список ересей, которые приписывались Бруно, связаны именно с вопросами веры.

В середине февраля на Кампо-деи-Фьори в Риме «наказание без пролития крови» было приведено в исполнение. В 1889 году на этом месте был установлен памятник, надпись на постаменте которого гласит: «Джордано Бруно — от столетия, которое он предвидел, на месте, где был зажжен костер».

Джордано Брано — настоящее имя Филиппо, прозвище — Бруно Ноланец. Родился 1548, Нола близ Неаполя. Дата смерти 17 февраля 1600, Рим. Итальянский монах-доминиканец, философ и поэт, представитель пантеизма.

Будучи католическим монахом, Джордано Бруно развивал неоплатонизм в духе возрожденческого натурализма, пытался дать в этом ключе философскую интерпретацию учения Коперника.

Бруно высказывал ряд догадок, опередивших эпоху и обоснованных лишь последующими астрономическими открытиями: о том, что звёзды — это далёкие солнца, о существовании неизвестных в его время планет в пределах нашей Солнечной системы, о том, что во Вселенной существует бесчисленное количество тел, подобных нашему Солнцу. Бруно не первый задумывался о множественности миров и бесконечности Вселенной: до него такие идеи выдвигались античными атомистами, эпикурейцами, Николаем Кузанским.

Был осуждён католической церковью как еретик и приговорён светским судом Рима к смертной казни через сожжение. В 1889 году, спустя почти три столетия, на месте казни Джордано Бруно был воздвигнут памятник в его честь.
Биография
Ранние годы
Филиппо Бруно родился в семье солдата Джованни Бруно, в местечке Нола близ Неаполя в 1548 году. В 11 лет его привезли в Неаполь изучать литературу, логику и диалектику. В 15 лет в 1563 он поступил в местный монастырь Святого Доминика. Здесь в 1565 он стал монахом и получил имя Джордано.

Вскоре за сомнения относительно пресуществления и непорочного зачатия Девы Марии навлёк на себя подозрения, кроме того, он выносил из кельи иконы и оставлял лишь Распятие. Начальству пришлось начать расследование его деятельности. Не дожидаясь результатов, Бруно бежал в Рим, но, посчитав это место недостаточно безопасным, двинулся на север Италии. Здесь он стал зарабатывать на жизнь преподаванием, не задерживаясь подолгу на одном месте. С этих пор он скитался по Европе.

Во Франции на Бруно обратил внимание присутствовавший на одной из его лекций король Генрих III Французский, на которого произвели впечатление знания и память Бруно. Он пригласил Бруно ко двору и предоставил ему несколько лет (до 1583) спокойствия и безопасности, а позднее дал рекомендательные письма для поездки в Англию.

Годы странствий
Сначала 35-летний философ жил в Лондоне, затем в Оксфорде, но после ссоры с местными профессорами опять перебрался в Лондон, где издал ряд трудов, среди которых один из главных — «О бесконечности, вселенной и мирах» (1584 год). В Англии Джордано Бруно пытался убедить высокопоставленных лиц Елизаветинского королевства в истинности идей Коперника, согласно которым Солнце, а не Земля, находится в центре планетарной системы. Это было до того, как Галилей обобщил доктрину Коперника. В Англии ему так и не удалось распространить простую систему Коперника: ни Шекспир, ни Бэкон не поддались его усилиям, но твёрдо следовали аристотелевской системе, считая Солнце одной из планет, вращающейся подобно остальным, вокруг Земли. Только Уильям Гилберт, врач и физик, принял за истину систему Коперника и опытным путём пришёл к выводу, что Земля является огромным магнитом. Он определил, что Земля управляется силами магнетизма при движении.

Несмотря на покровительство высшей власти Англии, уже через два года, в 1585 он вынужден был фактически сбежать во Францию, затем в Германию, где ему тоже было вскоре запрещено читать лекции.
Суд и казнь
В 1591 году Бруно принял приглашение от молодого венецианского аристократа Джованни Мочениго по обучению искусству памяти и переехал в Венецию. Однако вскоре отношения Бруно и Мочениго испортились. 23 мая 1592 года Мочениго направил венецианскому инквизитору свой первый донос на Бруно, в котором писал:

Я, Джованни Мочениго, доношу по долгу совести и по приказанию духовника, что много раз слышал от Джордано Бруно, когда беседовал с ним в своём доме, что мир вечен и существуют бесконечные миры… что Христос совершал мнимые чудеса и был магом, что Христос умирал не по доброй воле и, насколько мог, старался избежать смерти; что возмездия за грехи не существует; что души, сотворённые природой, переходят из одного живого существа в другое. Он рассказывал о своём намерении стать основателем новой секты под названием «новая философия». Он говорил, что Дева Мария не могла родить; монахи позорят мир; что все они — ослы; что у нас нет доказательств, имеет ли наша вера заслуги перед Богом.

25 мая и 26 мая 1592 года Мочениго направил на Бруно новые доносы, после чего философ был арестован и заключён в тюрьму. 17 сентября из Рима поступило требование к Венеции о выдаче Бруно для суда над ним в Риме. Общественное влияние обвиняемого, число и характер ересей, в которых он подозревался, были так велики, что венецианская инквизиция не отважилась сама окончить этот процесс.

27 февраля 1593 года Бруно был перевезён в Рим. В римских тюрьмах он провёл шесть лет, не соглашаясь признать свои натурфилософские и метафизические убеждения ошибкой.

20 января 1600 года папа Климент VIII одобрил решение конгрегации и постановил передать брата Джордано в руки светской власти.

9 февраля инквизиционный трибунал своим приговором признал Бруно «нераскаявшимся, упорным и непреклонным еретиком». Бруно был лишён священнического сана и отлучён от церкви. Его передали на суд губернатора Рима, поручая подвергнуть его «наказанию без пролития крови», что означало требование сжечь живым.

В ответ на приговор Бруно заявил судьям: «Вероятно, вы с большим страхом выносите мне приговор, чем я его выслушиваю», и несколько раз повторил: «Сжечь — не значит опровергнуть!».

По решению светского суда 17 февраля 1600 года Бруно предали сожжению в Риме на площади Цветов (итал. Campo dei Fiori). Палачи привели Бруно на место казни с кляпом во рту, привязали к столбу, что находился в центре костра, железной цепью и перетянули мокрой верёвкой, которая под действием огня стягивалась и врезалась в тело. Последними словами Бруно были: «Я умираю мучеником добровольно и знаю, что моя душа с последним вздохом вознесётся в рай».

Все произведения Джордано Бруно были занесены в 1603 году в католический Индекс запрещённых книг и были в нём до его последнего издания 1948 года.

9 июня 1889 года в Риме был торжественно открыт памятник на той самой площади Цветов, на которой инквизиция около 300 лет тому назад предала его казни. Статуя изображает Бруно во весь рост. Внизу на постаменте надпись: «Джордано Бруно — от столетия, которое он предвидел, на том месте, где был зажжён костёр».

На 400-летие смерти Бруно кардинал Анджело Содано назвал казнь Бруно «печальным эпизодом», но, тем не менее, указал на верность действий инквизиторов, которые, по его словам, «сделали всё возможное, чтобы сохранить ему жизнь». Глава Римско-католической церкви также отказался рассмотреть вопрос о его реабилитации, считая действия инквизиторов оправданными.

Философия
В философских работах Бруно содержатся как логические рассуждения, так и мистические элементы. Большое влияние на Бруно имели атомистические представления поэмы Лукреция О природе вещей, идеи Платона, сочинение Николая Кузанского Об учёном незнании. Среди других влияний можно упомянуть Альберта Великого, Фому Аквинского, Аверроэса, Дунса Скота, Бернардино Телезио, Ибн Гебироля, Давида Динанского, Хасдая Крескаса.

В своих произведениях Бруно часто обращался к имени Гермеса Трисмегиста. Представление о Бруно как о герметике и «ренессансном маге» содержится в работе Фрэнсис Йейтс Джордано Бруно и герметическая традиция, впервые опубликованной в 1964 году. В более поздних исследованиях этот тезис подвергался критике, хотя определённое влияние герметизма на Бруно не отрицается.

В философии Бруно идеи неоплатонизма (в особенности представления о едином начале и мировой душе как движущем принципе Вселенной, которые привели Бруно к гилозоизму) перекрещивались с сильным влиянием воззрений античных материалистов и пифагорейцев. У Николая Кузанского Бруно почерпнул идею «отрицательной теологии», исходящей из невозможности положительного определения Бога. Это дало ему возможность противопоставить схоластическому аристотелизму свою пантеистическую натурфилософию. Бруно считал, что целью философии является познание не сверхприродного Бога, а природы, являющейся «богом в вещах».

Основной единицей бытия является монада, в деятельности которой сливаются телесное и духовное, объект и субъект. Высшая субстанция есть «монада монад», или Бог; как целое она проявляется во всём единичном — «всё во всём». Эти идеи Бруно оказали определённое влияние на развитие философии Нового времени: идея единой субстанции в её отношении к единичным вещам разрабатывалась Спинозой, идея монады — Лейбницем, идея единства сущего и «совпадения противоположностей» — в диалектике Шеллинга и Гегеля.

Мнемоника
Подобно Раймунду Луллию, Бруно был знатоком искусства памяти. Он написал книги по мнемонической технике «О тенях идей» (1584) и «Песнь Цирцеи», которые, по мнению исследователей творчества Бруно, восходит своими корнями к герметизму.

Космология
Развивая гелиоцентрическую теорию Коперника и философию Николая Кузанского, Бруно высказывал ряд догадок: об отсутствии материальных небесных сфер, о безграничности Вселенной, о том, что звёзды — это далёкие солнца, вокруг которых вращаются планеты, о существовании неизвестных в его время планет в пределах нашей Солнечной системы. Отвечая противникам гелиоцентрической системы, Бруно привёл ряд физических доводов в пользу того, что движение Земли не сказывается на ход экспериментов на её поверхности, опровергая также доводы против гелиоцентрической системы, основанные на католическом толковании Священного Писания. В противоположность бытовавшим в то время мнениям, он полагал кометы небесными телами, а не испарениями в земной атмосфере. Бруно отвергал средневековые представления о противоположности между Землёй и небом, утверждая физическую однородность мира (учение о 5 элементах, из которых состоят все тела, — земля, вода, огонь, воздух и эфир). Он предположил возможность жизни на других планетах. При опровержении доводов противников гелиоцентризма Бруно использовал теорию импетуса.

В мышлении Бруно причудливо сочеталось мистическое и естественнонаучное понимание мира. По мнению ряда авторов, энтузиазм, с которым Джордано Бруно приветствовал открытия Коперника, объяснялся его уверенностью в том, что гелиоцентрическая теория таит в себе глубокий религиозный и магический смысл (во время своего пребывания в Англии Бруно проповедовал необходимость возврата к магической религии Египта в том виде, как она изложена в трактате «Asclepius».). Коперника Бруно называет «зарёй, которая должна предшествовать восходу солнца истинной античной философии». Так, немецкий филолог и историк науки Л. Ольшки пишет в 1922 году:

Он читал лекции об учении Коперника по всей Европе, и в его руках коперниканство стало частью традиции герметизма… Бруно превратил математический синтез в религиозное учение, рассматривал вселенную в тех же терминах, как это делали Раймунд Луллий, Фичино и Пико, то есть как магическую вселенную. Задачей философа ставилось воспользоваться невидимыми силами, пронизывающими вселенную, а ключ к этим силам находился у Трисмегиста.

Такие же мнения высказывали и другие авторы. Мирча Элиаде считает, что некоторое чувство превосходства Джордано Бруно над Коперником вызвано его убеждением, что последний, будучи математиком, не понимает своей собственной теории, тогда как сам Бруно способен расшифровать схему Коперника в качестве иероглифа божественных тайн. Подтверждение этого мнения иногда видят и в словах самого Бруно:

Ноланец ответил, что он не смотрит ни глазами Коперника, ни Птолемея, но своими собственными. Эти математики — как бы посредники, переводящие слова с одного языка на другой; но затем другие вникают в смысл, а не они сами. Они же подобны тем простым людям, которые сообщают отсутствующему полководцу о том, в какой форме протекала битва, и каков был результат её, но сами-то они не понимают дела, причины и искусства, благодаря которым вот эти победили… Ему (Копернику) мы обязаны освобождением от некоторых ложных предположений общей вульгарной философии, если не сказать, от слепоты. Однако он недалеко от неё ушёл, так как, зная математику больше, чем природу, не мог настолько углубиться и проникнуть в последнюю, чтобы уничтожить корни затруднений и ложных принципов, чем совершенно разрешил все противодействующие трудности, избавил бы себя и других от многих бесполезных исследований и фиксировал бы внимание на делах постоянных и определённых.

Другие историки науки не согласны с мнением о герметическом характере космологии Бруно. При этом указывается, что он приводил в поддержку идеи движения Земли сугубо физические доводы, использовал гелиоцентризм для объяснения наблюдаемых явлений, что его космология во многих отношениях радикально противоречит герметическим представлениям и основана не только на теологических, но и астрономических и логических доводах, что коперниканство вовсе не стало частью традиции герметизма. Согласно этому мнению, гелиоцентризм Бруно был физическим, а не религиозным учением, хотя он и был частью его общей философской доктрины. Данные авторы считают, что претензия Бруно к Копернику была связана не с тем, что тот не установил связь между гелиоцентризмом и герметизмом, а что польский учёный не понял, что из гелиоцентрической системы следует отсутствие необходимости в сфере неподвижных звёзд, а также оставил в своей теории эпициклы и деференты. Ряд доводов сторонников герметической интерпретации космологии Бруно подвергался критике в более поздних исследованиях. Указывается большое влияние его идей о бесконечности пространства и относительности движения на дальнейшее развитие физики.

Космологические вопросы (преимущественно его учение о множественности миров) неоднократно обсуждались во время инквизиционного следствия над Бруно, особенно ближе к концу процесса. Несмотря на то, что во время процесса гелиоцентрическая система ещё не была официально запрещена инквизицией, инквизиционный трибунал указал Бруно, что теория движения Земли противоречит буквальному прочтению Священного Писания. Существуют различные точки зрения на то, как повлияли космологические представления Бруно на ход инквизиционного следствия. Одни исследователи полагают, что они сыграли в нём незначительную роль, и обвинения шли в основном по вопросам церковного вероучения и теологическим вопросам, другие полагают, что непреклонность Бруно в некоторых из этих вопросов сыграла существенную роль в его осуждении. В дошедшем до нас тексте приговора над Бруно указано, что ему инкриминируется восемь еретических положений, но приведено только одно положение, содержание остальных семи не раскрыто. В настоящее время невозможно с исчерпывающей достоверностью установить содержание этих семи положений обвинительного приговора и ответить на вопрос, входили ли туда космологические воззрения Бруно.

Литературное творчество
Как поэт Бруно принадлежал к приверженцам литературного гуманизма. В своих художественных произведениях — антиклерикальной сатирической поэме «Ноев ковчег», философских сонетах, комедии «Подсвечник» (1582, русский перевод 1940) — Бруно порывает с канонами «учёной комедии» и создаёт свободную драматическую форму, позволяющую реалистически изобразить быт и нравы неаполитанской улицы. Бруно высмеивает педантизм и суеверие, с едким сарказмом обрушивается на тупой и лицемерный аморализм, который принесла с собой католическая реакция.

Культурное влияние
Джордано долгое время жил и работал в Лондоне, а также два года трудился наборщиком в Оксфорде, и мог общаться с людьми, близкими к У. Шекспиру, или же с самим драматургом. Это нашло отражение в двух произведениях последнего: «Буря» (речи Просперо) и «Бесплодные усилия любви».

Бруно посвящён ряд музыкальных произведений, в частности, песня «Еретик» группы «Легион».

О Джордано Бруно в Италии снят фильм «Джордано Бруно» (Giordano Bruno, 1973), а в СССР (Киевской киностудией) в 1955 году — фильм «Костёр бессмертия» (в роли Джордано Бруно — Владимир Дружников).

В 1988 году композитор Лора Квинт написала рок-оперу «Джордано». В главной роли — Валерий Леонтьев.

В 2013 году канадская панк-группа Crusades выпустила альбом «Perhaps You Deliver this Judgment with Greater Fear than I Receive It», посвящённый жизни Джордано Бруно, с его изображением на обложке.

В честь Джордано Бруно был назван один из лунных кратеров.

Поэт «серебряного» века Иван Бунин посвятил Джордано Бруно одноимённое стихотворение.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: