Судебный контроль за расследованием как форма разрешения конфликта
Добавил пользователь Евгений Кузнецов Обновлено: 07.09.2024
Глава IV. РАЗРЕШЕНИЕ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ КОНФЛИКТА
§ 27. ГРАЖДАНСКОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО.
1. Обращение в гражданский суд для разрешения конфликта.
Конфликт возникает и существует вне суда (имеются в виду «чистые» случаи, не отягощенные конфликтом с самим судом).
Суд не является единственной возможностью разрешения конфликта. Субъекты конфликта могут самостоятельно или с помощью посредников решить конфликт, что нередко и бывает. Не исключается передача спора на разрешение третейского суда, хотя в отношениях с участием граждан это не имеет распространения. Наконец, сторона конфликта, чьи интересы нарушены, может в силу разных причин (незначительность спора, особый характер отношений, возможные побочные последствия и т.д.) не желать передачи конфликта на разрешение суда. Тем более что в соответствии с Основами гражданского законодательства субъекты прав самостоятельно распоряжаются правом на защиту принадлежащих им гражданских прав.
Судебный порядок разрешения конфликта имеет ряд преимуществ. Прежде всего он характеризуется обязательностью решений суда для субъектов конфликта, а также, как правило, незыблемостью этих решений. Вместе с тем в силу ряда факторов судебный порядок разрешения конфликтов в сфере отношений, подведомственных гражданскому суду, во многом еще не реализовал заложенные в нем возможности.
Для переноса конфликта на разрешение суда как специально созданного государством органа по защите нарушенных или оспариваемых прав требуются определенные действия в виде обращения в суд.
Надо признать, что перспектива судебного разбирательства конфликта не всегда привлекательна для его субъектов. Сказывается годами накапливавшееся психологическое предубеждение против участия в судебной процедуре.
В массовом сознании не проводилось деления на уголовный и гражданский суд. И неважно, в каком качестве – истца, ответчика или обвиняемого – выступал гражданин. Его репутация одинаково оказалась задетой. Правда, в последнее время в общественном мнении произошли позитивные изменения относительно функции суда в связи с многочисленными процессами по защите чести и достоинства в порядке гражданского судопроизводства, что становится чуть ли не веянием моды.
Однако образ суда формируется не только областью психологии, но и законодательством и практикой его применения, причем в первую очередь. И здесь немало еще предстоит сделать, чтобы стала доступной судебная защита, а конфликт разрешался правильно и быстро. Сейчас же ходячее мнение «затаскивают по судам» не так уж и беспочвенно.
Следовало бы, в частности, с этих позиций критически оценить существующий порядок обращения граждан в суд.
Всегда ли обоснованно предусмотрена такая предпосылка права на обращение в суд, как соблюдение порядка предварительного, внесудебного разрешения спора?
Нет ли правовых сложностей с оформлением госпошлины, насколько разумны нынешние ставки госпошлины в 6% при цене иска свыше 500 руб. и не препятствуют ли они обращению в суд за разрешением конфликта?
Активно обсуждается вопрос о положении прокурора в гражданском процессе. Прокурор, а также другие уполномоченные органы должны быть наделены правом обращения в суд за разрешением конфликтов, затрагивающих интересы неопределенного круга лиц, как это уже сделано законодателем в части защиты прав потребителей.
Сдерживает обращение в суд за разрешением конфликтов и процессуальная бесперспективность, когда действующий гражданский процессуальный кодекс практически оставляет истца без защиты в случае неявки другой стороны спора, т.е. ответчика. Не говоря о том, что установленные размеры штрафа явно не стимулируют ответчика к поиску истины в конфликте через суд, следовало бы в новом кодексе исключить норму об оставлении иска в таких случаях без рассмотрения.
2. Процессуальное положение лиц, участвующих в разрешении конфликта.
Перенос спора в суд означает, что его участники оказываются охваченными гражданско-процессуальными правоотношениями. И от того, насколько их процессуальная роль и процессуальные права отражают реальное место в конфликте, во многом зависит успех и эффективность деятельности суда по разрешению конфликта.
Разумеется, ключевыми фигурами процесса являются стороны, т. е истец и ответчик. Как правило, они совпадают с субъектами конфликта. Однако в практике нередки случаи, когда в ходе разбирательства дела в суде выявляется, что либо истец, либо ответчик является ненадлежащей стороной, иначе говоря, либо иск предъявлен не тем лицом, которому принадлежит право требования, либо не к тому лицу, которое должно отвечать по иску.
Процессуально рассмотрение данного дела можно было бы и завершить, рекомендовав его участникам начать новый процесс с надлежащими сторонами. Но думается, что правильной является позиция законодателя, который исходя из принципа процессуальной экономии позволяет при определенных условиях произвести замену ненадлежащей стороны и решить конфликт по существу в том же процессе.
Важную функцию, с точки зрения разрешения конфликта, выполняют третьи лица с самостоятельными требованиями и без самостоятельных требований. С одной стороны, это позволяет не растягивать время разрешения конфликта и принимать конечные решения в одном процессе; с другой – дает возможность защитить права опосредованных участников конфликта, чьи интересы будут затронуты тем или иным решением по рассматриваемому конфликту.
Гражданский процессуальный кодекс наделяет стороны равными процессуальными правами, что является одной из гарантий всестороннего рассмотрения конфликта и вынесения справедливого решения.
Вместе с тем это только правовое равенство, которое, конечно, не тождественно фактическому равенству.
В порядке гражданского судопроизводства, как известно, рассматриваются преимущественно дела по спорам, в которых хотя бы одной из сторон является гражданин.
В спорах с предприятиями граждане, как правило, в организационном и имущественном отношении будут являться слабой стороной и в условиях усиления в гражданском процессе начал состязательности неравенство будет возрастать, если не предпринимать никаких правовых мер.
Вызывает опасение широко обсуждаемая концепция изменения роли суда при рассмотрении споров, направленная на снижение его активности в сборе доказательств, когда суд только оценивает доказательства, а бремя их предоставления полностью несут участвующие в деле лица.
Представляется, что с учетом специфики субъектного состава споров, рассматриваемых судами общей юрисдикции, следовало бы принять дифференцированный подход к роли суда в новых условиях гражданского процесса.
3. Судебное разбирательство конфликта.
Разбирательство конфликта в суде производится в разных процессуальных формах.
Чаще всего это исковое производство, которое является достаточно универсальной формой гражданского судопроизводства. Такая форма предназначена для рассмотрения споров о праве. То есть таким путем будут рассматриваться дела из гражданских, трудовых, семейных, земельных и иных правоотношений, основанных на равенстве их субъектов.
В то же время конфликты могут возникать не только по горизонтали, но и в отношениях с органами власти. Возможна и неопределенность ситуации, когда нет еще открытого конфликта, нет тем самым спора, но законный интерес субъекта права находится под угрозой нарушения.
По своей процессуальной природе все это разные категории дел, требующие дифференцирования процессуальных форм при их разрешении. Закон предусматривает такие формы в виде производства по делам, возникающим из административно-правовых отношений, а также особого производства.
Рассматривая дело, суд должен вынести законное и обоснованное решение. Это означает, что содержание решения, а тем самым и то, каким образом разрешен конфликт, определяется судом не произвольно, а в соответствии с требованиями применяемых норм права и фактическими обстоятельствами дела.
В известном смысле суд не свободен в своем поведении. Но в этом и заключаются особенности конфликтов, охватываемых правовой сферой, поскольку границы поведения его участников предопределены правом. Задача суда и состоит в том, чтобы разобраться в подлежащих применению нормах соответствующих отраслей права. Во многих случаях это сделать нелегко, учитывая запутанность и противоречивость сегодняшнего законодательства, что, кстати говоря, является самостоятельной причиной конфликтов в силу ориентации субъектов конфликта на противоречащие друг другу нормы права.
Рекомендация здесь ясна и однозначна. Надо совершенствовать материальные законы. Но это не снимает груза ответственности с суда, которому приходится разрешать конфликты не в будущем, а сегодня. Выход у суда один – в аргументировании своей правовой позиции, убедительности выносимых решений.
Кроме того, полезным было бы разъяснение в процессе судебного разбирательства лицам, участвующим в деле, норм материального права, относящихся к рассматриваемому спору, что способствовало бы устранению необоснованных правовых притязаний. Действующий закон не предусмотрел такого разъяснения, но и не содержит запрета. В новом законе можно было бы специально усмотреть такое право суда, установив, что оно реализуется по усмотрению суда.
В свете изложенного надо осторожно подходить к многочисленным предложениям об отказе от мотивированных решений судов. В условиях, когда значительное, если не подавляющее число споров сводится к спору о праве, а не к спору о факте, такое реформирование процесса только усугубляло бы конфликт.
В судебный механизм разрешения конфликта входит и такой важный элемент, как окончание дел мировым соглашением.
Мировое соглашение не может быть отнесено к непосредственному урегулированию конфликта его участниками, так как оно проверяется и утверждается судом, т.е. является актом судебной власти. Мировое соглашение не должно противоречить закону или нарушать чьи-либо права и законные интересы.
Мировое соглашение как способ прекращения конфликта возможно в любой стадии процесса, в том числе в стадиях кассационного и исполнительного производства.
Фактически закон исходит из того, что суд должен способствовать разрешению спора миром, предусматривая, что рассмотрение дела по существу в суде первой инстанции начинается с вопроса, не желают ли стороны кончить дело мировым соглашением. Значение мирового соглашения могло бы быть усилено в новом процессуальном законодательстве путем прямого указания на то, что суд содействует достижению сторонами мирового соглашения.
Обращаясь в суд, субъекты конфликта рассчитывают на правильное разрешение конфликта. Учитываются процессуальные гарантии, позволяющие исправлять возможные судебные ошибки. Наличие механизма исправления судебных ошибок, обеспечивающего вынесение в конечном счете законного и обоснованного решения, является сильной стороной судебного порядка разрешения конфликта.
В действующем законодательстве исправление судебных ошибок производится в форме кассационного производства и пересмотра решений в порядке надзора.
Существующий порядок обжалования решений судов подвергается обоснованной критике за процедуру, способствующую волоките, за длительную неопределенность с разрешением конфликта.
Представляется, что заслуживает поддержки идея введения апелляционного обжалования решений, суть которого сводится к праву заинтересованных лиц на повторное рассмотрение дела по существу судом второй инстанции.
Апелляционное производство позволяет более полно гарантировать реализацию права на судебную защиту, так как вторичное рассмотрение дела должно способствовать сокращению числа судебных ошибок. Апелляционное производство будет способствовать сокращению судебной волокиты, ибо апелляционный суд не может передавать дело в суд первой инстанции, а при наличии к этому оснований должен вынести новое решение по существу.
Надзор за вступившими в законную силу решениями также необходимо совершенствовать. Следовало бы сократить число надзорных инстанций и сделать надзорный пересмотр дел действительно исключительной стадией процесса, учитывая, что пересмотр решения спустя длительное время после его вынесения самым существенным образом может затронуть права и интересы третьих лиц.
Обращение с заявлением о принесении протеста должно исходить прежде всего от сторон спора, т. е. субъектов конфликта. Без их заявления принесение протеста могло бы быть только ь случаях, когда это вызывается общественными интересами. Неукоснительно следует придерживаться также правила о том, что не может быть отменено по формальным основаниям правильное по существу решение суда.
4. Исполнение судебных решений.
Для прекращения конфликта мало вынести решение суда. Реальное прекращение конфликта наступает по исполнении решения суда.
Во многих случаях лица, против которых вынесены решения, законопослушны и действуют в соответствии с решением исходя из авторитета суда и под превентивным воздействием норм права, призванных обеспечивать исполнение судебных решений.
В то же время нередко и иное поведение участников конфликта, что заставляет обратить особое внимание на исполняемость судебных решений.
Решение суда – акт судебной власти. Обязательность решения обеспечивается в силу закона принудительностью его исполнения. Однако в последнее время оказалось, что механизм исполнения решений недостаточно эффективен. Он сложился под влиянием бытовых споров, когда имущественные отношения с участием граждан не получали широкого развития, состав и стоимость имущества, находящегося у граждан, не требовали сложных процедур при обращении на него взыскания.
Государственный сектор экономики стал замещаться частным. С частными предприятиями различных организационно-правовых форм граждане оказались связанными трудовыми, имущественными и иными отношениями. Между тем это подвижной сектор. Здесь субъекты хозяйствования возникают быстро и часто и столь же быстро и часто исчезают. При спорах с этими субъектами оказалось, что практически не может быть реализовано принудительное взыскание долга за счет их имущества.
Частые случаи неисполнения решений ставят вопрос о том, а надо ли тогда их вообще выносить. В принципе это ставит под сомнение и сам судебный порядок разрешения конфликта.
Проблема должна восприниматься комплексно, а не сводиться только к стадии исполнения решений.
Во-первых, решение, разрешающее конфликт, должно быть по своему содержанию исполнимым. Именно это обстоятельство часто недооценивается судами, что порождает новый конфликт, уже с судом. Думается, должно быть предоставлено больше прав суду в определении способа защиты нарушенного права. Материальный закон определяет основные способы с учетом типологии конфликта. Присущую же конфликту и обстановке вокруг него индивидуальность закон учесть не может. Это вполне мог бы делать суд.
Во-вторых, надо обратить внимание на такие процессуальные институты, как обеспечение иска и обеспечение исполнения решения, которые по содержанию тесно связаны с собственно исполнением решений. С сожалением приходится констатировать, что и здесь научное обеспечение заметно отстало.
В третьих, необходимо реформирование самого исполнительного производства и создание организационной структуры, которая реально могла бы решать современные задачи исполнения судебных решений. Такие предложения о создании службы судебных приставов есть, и остается их только поддержать.
Судебный контроль на стадии предварительного расследования - это деятельность суда (судьи) по проверке законности и обоснованности процессуальных решений и действий органов и должностных лиц предварительного расследования и возникающие при этом правоотношения.
Предметом судебного контроля на стадии предварительного расследования является проверка соответствия принятых процессуальных решений и произведенных действий требованиям уголовного и уголовно-процессуального закона.
Особенность данного вида контроля в настоящее время (до принятия нового УПК) заключается в том, что он может осуществляться только при наличии жалобы на действия и решения органов и должностных лиц предварительного расследования. В этом его существенное отличие от прокурорского контроля (надзора).
Таким образом, основной формой судебного контроля на стадии предварительного расследования является рассмотрение жалоб и принятие по ним решений.
Так, например, суд может рассмотреть по инициативе заявителя жалобы на незаконные и необоснованные:
- постановление о возбуждении уголовного дела;
- постановление о прекращении уголовного дела;
- продление сроков предварительного следствия;
- производство выемки или обыска, а также наложения ареста на имущество;
- избрание в качестве меры пресечения - заключение под стражу и продление сроков содержания под стражей и т. д.
Судебный контроль на стадии предварительного расследования выступает важной гарантией соблюдения прав и свобод человека и гражданина на досудебных стадиях уголовного процесса. Одновременно, по причине несовершенства действующего законодательства, суд, по нашему мнению, в недостаточной мере является процессуально независимым и объективным при рассмотрении и разрешении отдельных вопросов. Так, при судебной проверке законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей по сложившейся практике признание ареста незаконным происходит на основании данных о личности обвиняемого (подозреваемого). Отказ в изменении меры пресечения с заключения под стражу на иную, не связанную с изоляцией от общества, как правило, обосновывается тяжестью предъявленного обвинения. Принимая такое решение, суд (судья) исходит из необходимости учитывать при решении вопроса о мере пресечения тяжесть предъявленного обвинения, данных о личности обвиняемого (подозреваемого), его семейное положение, род занятий и иные обстоятельства (ст. 91 УПК).
Принимая во внимание обозначенные положения, органы и должностные лица, осуществляющие расследование и избравшие в качестве меры пресечения заключение под стражу в отношении подозреваемого (обвиняемого), нередко предъявляют заведомо тяжкое обвинение, неподкрепленное достаточными данными. Между тем, предъявляемое обвинение не является доказательством виновности или невиновности обвиняемого и суд, отказывая в изменении меры пресечения на не связанную с лишением свободы, апеллируя свое решение тяжестью предъявленного обвинения, не совсем объективно рассматривает данный вопрос.
Между тем известно, что заключение под стражу как любая иная мера пресечения применяется в строго определенных случаях. При этом предъявленное обвинение и характер совершенного или предполагаемого преступления могут существенно отличаться. Соответственно, при судебной проверке законности и обоснованности ареста суд, по нашему мнению, не может быть связан характером предъявленного обвинения, а должен исходить из установленных обстоятельств дела и руководствоваться необходимостью обеспечения надлежащего поведения обвиняемого.
Полагаем, что применение ареста в качестве меры пресечения должно быть возможным по судебному решению с участием сторон защиты и обвинения, их процессуального равенства в части представления аргументов в пользу своей позиции. В этом случае права, свободы и законные интересы обвиняемого (подозреваемого) будут защищены в максимальной степени и гарантированы соответствующей судебной процедурой.
Быть довольным в жизни - это приобретение большее, чем BugattiVeyron. Потому что, кто приобрел BugattiVeyron, все равно остался недоволен. © Александр Дьяков ==> читать все изречения.
Существенный элемент состязательности в инквизиционном по своему основному содержанию предварительном следствии представляет собой процедура судебной проверки- законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей. В этой процедуре защита в лице обвиняемого и его защитника или законного представителя и обвинение в лице прокурора предстают перед судом как равноправные конфликтующие стороны (ст. 2201, 2202 УПК РСФСР в редакции Закона РФ от 23 мая 1992 г.).
Дальнейшими шагами в движении предварительного следствия к состязательности могут стать правила, предусматривающие обжалование в суд любых действий и решений следователя и прокурора.
Как известно, конфликт есть столкновение волеизъявлений разных лиц. Волеизъявления следователя проявляются в его процессуальных действиях и решениях (постановлениях). Процессуальными формами волеизъявления обвиняемого, защитника, потерпевшего и иных лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство служат ходатайства, заявления об отводе, жалобы.
Ходатайство, заявление отвода может инициировать конфликт, в котором одну из сторон составит заявитель, а другую – должностное лицо, отклонившее ходатайство или отвод.
Жалоба является проявлением конфликта и поводом к его разрешению. В стадии расследования жалоба представляет собой обращение к компетентному органу или должностному лицу с просьбой признать недействительным или отменить незаконные по мнению жалобщика действия и решения лица, производящего дознание, следователя или прокурора, включай решение об отклонении ходатайств, отводов.
По действующему закону ходатайство, включая и заявление об отводах эксперта, специалиста, переводчика, защитника, разрешают лицо, производящее дознание, следователь или прокурор (ст. 66—671, 131 УПК). Заявление же об отводе следователя, органа дознания и лица, производящего дознание, а равно и жалобы на их действия и решения разрешает прокурор. Решение прокурора может быть обжаловано вышестоящему прокурору (ст. 218— 220 УПК РФ).
Такой порядок не обеспечивает объективного и справедливого разрешения процессуального конфликта.
Следователь, уполномоченный самостоятельно принимать все решения о направлении следствия и производстве следственных действий, склонен негативно реагировать на ходатайства об иных решениях, воспринимая их как критику в свой адрес. Такую же реакцию могут вызвать и заявления об отводе эксперта, переводчика, специалиста, который избрал и привлек к участию в деле следователь. Удовлетворение ходатайств и отводов для следователя нежелательно еще и потому, что оно отражается на сроках расследования, обычно напряженных.
Предоставление следователю права разрешать отвод адвоката-защитника представляется особенно неприемлемым. Осуществляя функцию уголовного преследования, следователь является активно действующим лицом в конфликте обвинения и защиты. Участие в деле сильного адвоката затрудняет работу следователя. Поэтому право следователя удовлетворять отвод, заявленный адвокату, способно сослужить плохую службу интересам судопроизводства.
По схожим соображениям нельзя полагаться на объективность в решении этих вопросов прокурора, который осуществляет процессуальное руководство расследованием и разделяет со следователем ответственность за успех уголовного преследования.
Оптимальным представляется порядок, при котором жалобы на действия и решения следователя и прокурора, а также заявленные им отводы разрешал бы суд.
Существенный элемент состязательности в инквизиционном по своему основному содержанию предварительном следствии представляет собой процедура судебной проверки- законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей. В этой процедуре защита в лице обвиняемого и его защитника или законного представителя и обвинение в лице прокурора предстают перед судом как равноправные конфликтующие стороны (ст. 2201, 2202 УПК РСФСР в редакции Закона РФ от 23 мая 1992 г.).
Дальнейшими шагами в движении предварительного следствия к состязательности могут стать правила, предусматривающие обжалование в суд любых действий и решений следователя и прокурора.
Как известно, конфликт есть столкновение волеизъявлений разных лиц. Волеизъявления следователя проявляются в его процессуальных действиях и решениях (постановлениях). Процессуальными формами волеизъявления обвиняемого, защитника, потерпевшего и иных лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство служат ходатайства, заявления об отводе, жалобы.
Ходатайство, заявление отвода может инициировать конфликт, в котором одну из сторон составит заявитель, а другую – должностное лицо, отклонившее ходатайство или отвод.
Жалоба является проявлением конфликта и поводом к его разрешению. В стадии расследования жалоба представляет собой обращение к компетентному органу или должностному лицу с просьбой признать недействительным или отменить незаконные по мнению жалобщика действия и решения лица, производящего дознание, следователя или прокурора, включай решение об отклонении ходатайств, отводов.
По действующему закону ходатайство, включая и заявление об отводах эксперта, специалиста, переводчика, защитника, разрешают лицо, производящее дознание, следователь или прокурор (ст. 66—671, 131 УПК). Заявление же об отводе следователя, органа дознания и лица, производящего дознание, а равно и жалобы на их действия и решения разрешает прокурор. Решение прокурора может быть обжаловано вышестоящему прокурору (ст. 218— 220 УПК РФ).
Такой порядок не обеспечивает объективного и справедливого разрешения процессуального конфликта.
Следователь, уполномоченный самостоятельно принимать все решения о направлении следствия и производстве следственных действий, склонен негативно реагировать на ходатайства об иных решениях, воспринимая их как критику в свой адрес. Такую же реакцию могут вызвать и заявления об отводе эксперта, переводчика, специалиста, который избрал и привлек к участию в деле следователь. Удовлетворение ходатайств и отводов для следователя нежелательно еще и потому, что оно отражается на сроках расследования, обычно напряженных.
Предоставление следователю права разрешать отвод адвоката-защитника представляется особенно неприемлемым. Осуществляя функцию уголовного преследования, следователь является активно действующим лицом в конфликте обвинения и защиты. Участие в деле сильного адвоката затрудняет работу следователя. Поэтому право следователя удовлетворять отвод, заявленный адвокату, способно сослужить плохую службу интересам судопроизводства.
По схожим соображениям нельзя полагаться на объективность в решении этих вопросов прокурора, который осуществляет процессуальное руководство расследованием и разделяет со следователем ответственность за успех уголовного преследования.
Оптимальным представляется порядок, при котором жалобы на действия и решения следователя и прокурора, а также заявленные им отводы разрешал бы суд.
1. Решение как форма окончания международного конфликта.
Рассматривая конфликт как форму взаимодействия государств, альтернативную их сотрудничеству[1], легко понять, что решение конфликта связано с движением взаимодействующих государств к состоянию сотрудничества, а потому является лишь одной из возможных форм его окончания, другими же формами (методами) окончания конфликта, как утверждает К. Боулдинг, выступают избежание и завоевание[2].
Избежание конфликта выражается в увеличении дистанции между конфликтующими сторонами и ведет к их изоляции друг от друга за счет добровольного устранения из «конфликтного поля» либо одной, либо обеих сторон. Избегая открытой коммуникации с другими государствами (Бирма) или устанавливая «социальную дистанцию» в форме сегрегации между отдельными этническими или социальными группами внутри себя (до недавнего времени ЮАР), современные государства порой опираются на эту стратегию.
Если избежание, будучи нацеленным на изоляцию сторон друг от друга, устраняет вероятность возникновения ситуации несовместимости их целей, приводящей к зарождающемуся конфликту, и в этом смысле отдаляет стороны от манифестируемого конфликта, то завоевание как другая форма окончания конфликта находится как будто бы на противоположном от сотрудничества фланге взаимодействия. Вместе с тем завоевание является одним из вариантов избежания конфликта, поскольку оно также выражается в устранении одной из сторон из «конфликтного поля», отличаясь, однако, тем, что такое устранение является в данном случае результатом не собственного решения одной стороны или обеих сторон, а действия – и это особенно важно – насильственного характера одной стороны против другой[3].
С этих позиций завоевание, будучи исторически представленным завоевательными войнами[4], являет собой в отличие от других форм избежания типичный для традиционного общества способ окончания конфликта. И хотя практика более чем 14500 войн, происшедших с 3600 г. до н.э., привела международное сообщество, прежде всего вследствие процесса модернизации, к радикальному пересмотру оценки и методов ведения войн, ограничение международного и внутреннего насилия в форме межгосударственных, колониальных и гражданских войн продолжает оставаться, как выразился К. Боулдинг, «одной из величайших организационных проблем человечества»[5].
2. Контроль над конфликтами.
В своей практике государства выработали согласованные ими на международном уровне контрольные меры, которые нацелены на создание условий, содействующих локализации и замораживанию конфликтов, предотвращающих их географическое расширение и военную эскалацию, ведущих к прекращению насилия.
Смысл установленных этими мерами правил поведения состоит в том, чтобы сократить, ограничить и исключить саму возможность насильственных действий и тем самым возможность развязывания войн – международных и внутренних.
Существующий сегодня механизм контроля над конфликтами включает в себя меры «сигнального обнаружения», позволяющие узнать, когда что-либо следует делать, и меры имплементации, указывающие, что нужно делать в конкретных ситуациях[6].
Функции «сигнального обнаружения» выполняют различные органы ООН и международных региональных организаций по сбору фактов, в том числе в ходе осуществления миротворческой деятельности в форме «превентивной дипломатии». Этот вид деятельности, осуществляемый наблюдательными миссиями и отдельными наблюдателями, нацелен на раннее предупреждение развития конфликтных ситуаций, в частности на:
сбор и анализ информации;
установление фактов в потенциально конфликтном регионе;
наблюдение за выполнением региональных соглашений в области контроля над вооружениями;
установление контроля за недопущением в потенциально конфликтные регионы оружия и воинских формирований;
инспектирование демилитаризованных зон и мест хранения оружия;
проведение переговоров при возникновении -конфронтации или разногласий на местах;
наблюдение за границами и населенными пунктами, которые подвергаются угрозе, и др.
Функции имплементации в осуществлении контроля над конфликтами выполняют ограничения двух видов – jus ad bellum (права на войну) и jus in bello (права в войне)[7].
Чтобы по возможности точнее осознавать суть происшедших в XX столетии перемен в международном праве, полезно помнить о том, что государства «исторически идентифицировали себя с такими взаимоотношениями в которых утверждение их сосуществования и определение границ достигалось посредством применения силы или неминуемой угрозы силой»[8].
Утвердившаяся на основе пакта Бриана – Келлога и Устава ООН ныне существующая международная система, нацеленная на поддержание международного мира и безопасности за счет запрещения в отношениях между государствами угрозы силой и ее применения противоположна тому типу международных отношений, в рамках которого государства сохраняли за собой право на войну. Подобному же ограничению вследствие признания в рамках ООН юридического характера принципа равноправия и самоопределения народов подверглось и право государства вести войну против колониальных стран и народов, легализовав тем самым борьбу этих стран и народов за свою национальную независимость. Наконец, широкое признание международным сообществом в послевоенный период принципа уважения основных прав и свобод человека, в том числе политических и гражданских прав, позволяет рассматривать крупномасштабные и массовые случаи репрессии государства против своего народа как нарушение им своих международных обязательств.
Ограничение государств в их праве на войну в межгосударственных, национально-освободительных и гражданских конфликтах создает правовую базу для разработки международным сообществом контрольного комплекса мер предотвращения войны, имплементирующего эти базисного характера ограничения (меры доверия, транспорентности и т.д.).
Контроль над конфликтами в форме ограничения jus in bello осуществляется посредством связывания государств к выполнению выработанных международным сообществом мер: контроля над вооружениями, соблюдения прав человека во время вооруженных конфликтов и уголовной ответственности за преступления против мира и безопасности человечества. Так же как при ограничениях права на войну, наблюдается тенденция распространения международно-правовых ограничений насилия в войне на национально-освободительные и гражданские конфликты (Протоколы 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г.).
Автор статьи
![Куприянов Денис Юрьевич Куприянов Денис Юрьевич](/person.jpg)
Читайте также:
- Досудебный порядок урегулирования спора по самовольной постройке
- Как оформить доверенность на маломерное судно
- Какого права не дает государству членство в европейском союзе
- Судья за управление транспортным средством в состоянии опьянения подверг водителя петрова задача
- Порядок и правила применения судом основных и дополнительных наказаний в рб