О чем притча страшный суд

Обновлено: 15.04.2024

Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на Престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне. Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и Ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня. Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне. И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную.

Эти слова Евангелия — о тайне Первого и Второго При­шествия Христова. Первое Пришествие Его на землю было в уничижении, так что Его нельзя было отличить от других людей. Господь явился столь смиренно, что никто не заметил Его появления. Второе Пришествие будет совершенно иным: «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на Престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы». Первый раз Господь пришел не судить, но спасти мир. Второй раз Он придет для Последнего Суда.

Суд этот будет столь простым, что, кажется, нас не спросят ни о нашей вере, ни о том, как мы молились и постились или богословствовали, а только о том, были мы или не были людьми по отношению к другим людям. Однако в этой предельной простоте открывается тайна Воплощения Божия и Креста, и Воскресения, и Пятидесятницы. И Его Второе Пришествие во славе будет предваряемо явлением на небе Креста, являющего тайну двуединой заповеди.

Когда завершится история человечества, Христос, подводя итоги, будет говорить только о Себе. «Голоден был, жаждал, странен был, в темнице был, болен был». Как если бы среди множества людей существовал только Он один — бесчисленным, бесконечным присутствием: «Истинно, истинно говорю вам: то, что вы сделали одному из этих меньших, вы сделали Мне». Речь не будет идти об отвлеченном теоретическом человеке, а о человеке, который хочет есть, пить, иметь дом, одежду, утешение, заботу. Мы будем судимы за наши самые смиренные движения любви. В этой любви — сокровенное и постоянное присутствие Христа на земле.

Страшный Суд представляется многим отвлеченно-далеким, в то время как Господь — «близ, при дверех», и все происходит уже сейчас. Он одесную Бога Отца, и Он — там, где человек, в этом мире. Но этот мир перевернут, и эта перевернутость мира — не абстракция. Ее можно видеть в тех, кого мир отрицает, не принимает в расчет — в опозоренных, в одиноких, в старых, в безнадежно больных, в сумасшедших, в заключенных, в тех, кто, по существу, исключен из человеческого общества. Он прежде всего в них, но Он также не оставляет Своим присутствием тех, кого мир хвалит и кому сопутствует земной успех, в ком, несмотря на эту видимость, время от времени прорывается через их поверхностность неподдельный страх перед подлинными глубинами жизни.

В этой перевернутости проходит великий путь, Христов и наш, и все, к чему всею сокровенностью своею устремляется наша душа, становится достижимым, но через безжалостное развенчивание иллюзий. Ибо эти люди — наше место, не только здесь, но и в вечности, наше место одесную или ошуюю Бога Отца. В этих людях — Христос, и в них наше место должно быть бесконечно более возможным и более чаемым, чем, например, для современников Христа, ожидавших от Него осуществления своих надежд на победоносного земного мессию. Именно это сильнее всего влечет нас к Нему — то, что в Нем Бог воплотился Мужем скорбей, страдающим существом, что Он отказался от всякой человеческой славы, стал слугою всех и прошел через ужас нашей смерти. Навсегда Он — участник всех наших страданий. Бог обнищал от всех Своих богатств, чтобы мы могли проявить к Нему любовь, Он протягивает к нам руку, как нищий, чтобы в день Суда Он мог сказать нам: «Приидите, благословенные Отца Моего, ибо Я был голоден, и вы дали Мне есть». Он хочет нашей любви, Он все так сотворил и устраивает все так, чтобы мы узнали Его, как Бога Творца, Промыслителя, Бога Судию, но уже совсем по-другому, чем раньше. И благодаря этому Его уничижению нам открылась Его победа над смертью, слава Его Воскресения, к которой Он ведет нас сейчас Собою.

Тайна Страшного Суда — тайна общего воскресения, воскресения каждого из мертвых. И это дано нам всем — никто, ни один человек не лишен этого. Мученики купили Царство своею кровью, отцы-пустынники обрели благодать подвигами воздержания, а мы, живя среди мира, можем достигнуть славы Господа самой простой человеческой помощью — накормить голодного, напоить жаждущего, бездомного приютить, утешить больного, посетить заключенного — это то, что может делать всякий. Это предлагается нам каждый день, из этого состоит вся жизнь. Через самое обыденное гостеприимство Господь хочет приобщить нас Своему непостижимому дару, и, когда мы отвергаем эту возможность, мы отвергаем не только тех людей, которых Он нам посылает, — мы отвергаем Его любовь, Его Крест и Его Воскресение. Что же нам остается?

Потому в словах осуждения неправедным не говорится о нераскаянных страшных грехах неверия, блуда, воровства, колдовства, убийства, а перечисляется все то же самое, что сделали праведники, с добавлением одного слова «не» — не потому, что те грехи не означают ада, а потому, что Страшный Суд определяет грехи неделания как не менее гибельные. Мы видим этот грех неделания и во всех притчах о Суде. Неразумные девы не позаботились о том, чтобы принести елей, в притче о милосердном самарянине священник и левит прошли мимо раненого человека, в отличие от того путника, который был прообразом Самого Христа. Неверный раб, зарывший в землю талант, отвергнут за ничегонеделание, и все, оказавшиеся ошуюю, отринуты на Страшном Суде за то, что не послужили страждущим душою и телом. Приближается разделение между Царством Христа и царством диавола. Но никакое исследование, никакое человеческое знание не может определить, где проходит это последнее разделение, ибо оно принадлежит Господу и совершается беспрерывно, и даже там, где уже как будто обходятся без Него. Но, как говорится, единственное, что требуется для торжества зла, — это чтобы хорошие люди ничего не делали.

Ложь и бесстыдство на земле давно перешли все границы. Но есть нечто худшее — это умственный, и нравственный, и духовный паралич слишком многих. И ужаснее всего — когда этот паралич касается нас, верующих людей, Церкви. Отсутствие нормальной реакции на зло вызывает большее беспокойство, чем даже действие зла, потому что оно выдает состояние ослабленности организма, который пассивно, не сопротивляясь, переносит диавольское нашествие. Насколько душа больше тела, настолько больше должна быть наша забота об этом. Время начаться суду с Дома Божия, потому что Церковь отвечает за себя и за всех, и неспособность наша послужить одному из меньших сих — неспособность послужить Христу. Без любви — мы без Него. Бог есть Свет, и в Нем нет никакой тьмы, нет зла, нет отсутствия добра, нет нелюбви.

Апостол Павел в своем знаменитом гимне любви убеждает нас в том, что любовь — это чудо из чудес. И тут же добавляет, что любовь невозможна, абсолютно невозможна, если мы не увидим в ней то, чем она является — Божественным даром. Это слово «Божественным» все определяет, и оно дивно, потому что это значит, что любовь — в Евангельском смысле — в своей устремленности и в своей мере имеет Самого Бога.

Если бы Божественная жизнь не явилась среди нас, было бы совершенно невозможно любить других. Но когда мы предстоим перед Добром, поистине бесконечным, рождается в нас любовь. Только так можем мы увидеть драгоценность людей, которые ничего не значат для нас, узнать любовь к тем, кого мы не любим. Без такого предстояния все это будет искусственным, нереальным, лживым. Но Господь не требует от нас лицедейства. Он ставит нас в самом центре испытаний, открывая нам, что наш Первый Ближний, наш единственный Ближний — это Бог. Бог — в человеке, Бог — в мире, Бог, отдающий нам Себя в нас самих и в каждом, Бог, даром Которого мы должны стать Промыслом Божиим в жизни других людей и в нашей собственной. И нам надо совершенно новым взглядом, приобщаясь Божественной сокровенности, увидеть других в той красоте, в какой увидел наш Господь Своих апостолов на Тайной Вечери, когда умывал им ноги. Это должно было быть страшно трудным, потому что среди Его апостолов был Иуда, который уже продал Его, и Петр, который скоро трижды отречется от Него. И были все другие, которые будут спасаться бегством перед лицом непредвиденной катастрофы. Однако Господь преклоняет перед всеми колена, потому что в них Он поклоняется Божественному Присутствию, поклоняется Тому Бесконечному Ближнему, Который есть наш Единственный Ближний.

Он знает, что наступит день, когда всем, в том числе Иуде, будет дана возможность покаяния, возможность возвращения к Богу. И Бог, всегда хранящий всех, если только они откроются Его Божественному милосердию, которое предлагается всегда и всем, преобразит этих людей Своей славой. И они явятся в мире, как Его чистые творения, как источник, как начало, как самое средоточие истории и мира. Тогда, наверное, их можно будет любить безоглядной любовью, как Бог любит их, любить без меры, или, вернее, в той мере, какая есть у Бога, любить бесконечно. Потому любовь предполагает непрестанную молитву, которая превосходит всякую внешнюю видимость и которая через человека достигает глубин Жизни, тайны творения человека, совершившегося любовию Божией. И в этом прикосновении к бесконечному источнику, в этой встрече с Богом Живым, в сокровенности нашего сердца, откроется любовь как тайна Страшного Суда, на котором мы будем судимы также всеми Ангелами и всеми святыми. Только любовь устоит на Страшном Суде. Если жизнь наша строится на чем-то меньшем, чем любовь, мы вне Царства Христова, сейчас и вовеки.

Притча о Страшном Суде

Притча о Страшном Суде

Притча – самый простой, но и самый глубокий формат обращения Христа к нам. Любая евангельская притча, при всей кажущейся несложности, в силу своей образности содержит для неискушенного читателя опасность увидеть в ней то, чего в ней нет.

Вот, к примеру, притча о Страшном суде. Именно в этой притче Господь очень образно и, с другой стороны, вполне предметно, доступно даже для детей, рассказывает, при каких условиях и на каких основаниях мы можем наследовать Царство Небесное. Однако при своей, казалось бы, предельной ясности она, как и все притчи Христовы, бесконечно сложна. А значит, мы не можем, «покусившись» на простоту притчи, слишком прямолинейно и буквально ее понимать. Это тем более так, что притча эта носит характер пророческий, говорит о событиях будущего, а «говорить о будущем, – как писал известный русский богослов прошлого столетия, – можно лишь образами и притчами. Эти образы не поддаются точной расшифровке и не должны пониматься буквально» 1 .

Если мы, к примеру, «вооружившись» словами апостола Иакова о том, что «вера без дел мертва», станем понимать притчу о Страшном суде как содержащую исчерпывающее учение о христианской нравственности, то окажется, что главным в христианском подвиге является социальное (сказали бы мы) служение. Но в таком случае как понимать слова преподобного Симеона Нового Богослова: «В будущей жизни христианин не будет испытуем, отрекся ли он от мира, постился ли… и совершал ли в настоящей жизни какие-либо другие добрые дела» 2 ? Или такое утверждение святителя Игнатия, епископа Кавказского: «Приведет милость пред Христа и тех, которые возмогли оказать милость лишь самим себе, посетив себя рассматриванием себя и освободив себя от нищеты, от болезни, от темницы греховной покаянием» 3 ?

Ответ на эти вопросы несложен, поскольку святоотеческая традиция научила нас всякое место Евангелия понимать в контексте Христова учения в целом и прибегать к «разуму отцов» в том или ином вопросе. Что же касается притч, то посреди аллегорий, образов и символов в них порой разбросаны своего рода «маркеры», помогающие нам лучше постичь смысл притчи.

Христос ради тебя сделал неизмеримо больше, поэтому совершать такую малость – добрые дела – ты просто обязан

Приглашая вдумчивого читателя обратиться к святоотеческому толкованию этой притчи, попробуем все же разобраться, действительно ли притча о Страшном суде ставит во главу угла христианского подвига социальное служение во всем разнообразии его проявлений. Когда перечитаем притчу, нам покажется, что действительно так. Царь призывает «благословенных» наследовать Царство, ибо они накормили, напоили, приютили, посетили, одели тех, кто нуждался в их помощи. И, напротив, Царь отсылает в огонь вечный «проклятых», не сотворивших всего этого. Но обратим при этом внимание на то, что в действиях тех и других «участвовал» Он Сам. Это первый «маркер», помогающий нам правильно понять эту притчу. Господь говорит: «Так как вы (не) сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то (не) сделали Мне». Здесь не просто обоснование приговора. Для нас здесь учение. Мировоззрение христианина должно быть христоцентрично. Это означает, что в каждом человеке, с которым ты в своей жизни соприкасаешься, ты должен видеть Христа. Обратился к тебе нищий? Это Христос протягивает к тебе руку и просит милостыню. Просят у тебя одежду? Значит, Христос замерзает, и ты должен Его одеть. Встретился Ты с человеком скорбящим? Это Христос вновь «плачет в Гефсиманском саду», и тебе надо, скинув дремоту, быть с Ним в Его скорби. Ты должен все это сделать, ибо Христос ради тебя сошел с небес, претерпел лютую смерть на Кресте и проторил тебе путь к Небесам. Он ради тебя сделал неизмеримо больше, поэтому совершить эту малость ты просто обязан.

В подобном христоцентризме – основание для верного христианского самовоззрения. Адекватная самооценка в духовной жизни – ключ к ее успеху. А такая оценка может сформироваться у человека только в том случае, если в каждом нуждающемся он увидит Христа и с благоговением и благодарностью окажет Ему помощь, не считая при этом, что он «что-то» сделал. И так это и должно быть: «Вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17: 10).

«Мы рабы, ничего не стоящие…» Почему Господь учит нас так оценивать себя, даже если мы исполним все повеленное нам? Во-первых, потому что наши добрые дела имеют достоинство лишь малой благодарности за то сокровище, которым одарил нас Господь, и малого покаяния за наши бесчисленные согрешения. И во-вторых, наши попытки жить по заповедям скоро убедят нас в том, что мы на самом деле рабы, ничего не стоящие, ибо «тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи» 4 , как говорит преподобный Симеон Новый Богослов. Убедившийся в этом человек получит в награду от Бога смиренномудрие, которое только и может быть основанием для истинной праведности. Об этом – второй «маркер» притчи о Страшном суде. Давайте вернемся к ее тексту:

«Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?»

«Они воззрят на свои правды, и эти правды представятся им при свете Высшей Правды рубищами»

Почему праведники задают подобный вопрос? Они не видели в страждущих, которым помогали, Христа? Быть не может – это были христианские праведники. Или они забыли о тех добрых делах, которые делали? Ответ – у святителя Игнатия: «Вострепещут праведники от безмерной славы явившегося Судии, они воззрят на свои правды, и эти правды представятся им при свете Высшей Правды ветхими рубищами нищих: в правдах своих они не увидят залога к помилованию своему – будут ожидать помилования от одной бесконечной Божией милости» 5 . Обученные путем следования заповедям смиренномудрию, истинные праведники перед лицом воплощенной Истины и Правды не увидят в себе никакой праведности. И это будет верным залогом их оправдания, ибо «Бог гордым противится, смиренным же дает благодать» (Иак. 4: 6).

Так каково тогда значение тех добрых дел, о которых говорит Царь «благословенным»? Наверное, наиболее удачным будет уподобление их кирпичикам. Если дело спасения человека уподобить постройке дома, то все наши добродетели – то же, что строительный материал, кирпичи на строительство «дворца» в Царстве Небесном. Но «фундамент» при этом и «раствор», скрепляющий кирпичики, может быть только один – смиренномудрие. Как дом без раствора, так и «дворец» одними «кирпичами» не построить. И человек, идущий христианским путем, должен хорошо понимать, что его цель – не «сложить “Вавилонскую башню” из кирпичей», но обрести «подобие Христу, как сын отцу» 6 , а Христос «кроток и смирен сердцем» (Мф. 11: 29); и если, совершая многие добродетели, христианин с трепетом ожидает услышать обращенные к нему слова: «Приидите, благословенные…», он едва ли их услышит.

1 Георгий Флоровский, протоиерей. О последних вещах и последних событиях. Догмат и история. М., 1998. С. 455.

2 Цит. по: Владимир Башкиров, протоиерей. На пути к Богу. Минск, 2013. С. 117.

3 Игнатий, епископ Кавказский и Черноморский. Аскетическая проповедь. М., 2011. С. 51.

4 Цит. по: Игнатий (Брянчанинов), святитель. Поучение 1-е в неделю по Богоявлении. О покаянии.

5 Игнатий, епископ Кавказский и Черноморский. Аскетическая проповедь. С. 50.

Стра́шный Суд – послед­ний, все­об­щий Суд Божий над миром, кото­рый состо­ится при втором При­ше­ствии Гос­пода Иисуса Христа (при этом все мерт­вые люди вос­крес­нут, а живу­щие изме­нятся ( 1Кор.15:51-52 ), и каж­дому будет опре­де­лена вечная участь по его делам ( Мф.25:31-46 , 2Кор.5:10 ), словам ( Мф.12:36 ) и помыш­ле­ниям.

strashnyj sud - Страшный Суд

Святые Отцы гово­рили о том, что суще­ствует некая «память сердца», запе­чат­ле­ва­ю­щая все, всю нашу жизнь – и внут­рен­нюю, и внеш­нюю. И вот на Страш­ном Суде как бы рас­кро­ется эта книга, напи­сан­ная в глу­би­нах нашей души, и только тогда мы увидим какие мы есть в самом деле, а не какими нас рисо­вала наша вос­па­лен­ная гор­дыня. Тогда мы увидим, сколько раз бла­го­дать Божия при­зы­вала нас ко спа­се­нию, нака­зы­вала, мило­вала нас, и как упорно мы сопро­тив­ля­лись бла­го­дати и стре­ми­лись только к греху и стра­стям. Даже наши добрые дела мы увидим изъ­еден­ными, как чер­вями, лице­ме­рием, гор­ды­ней и тайным рас­че­том.

В то же время суд – это не только то, что будет после смерти. Суд совер­ша­ется нами каждую секунду нашей земной жизни. Страш­ный суд – это не судеб­ный про­цесс, а лишь окон­ча­тель­ная кон­ста­та­ция факта. Каждый из нас в тече­ние жизни духовно опре­де­ля­ется по отно­ше­нию к Богу.

Почему Страш­ный Суд назы­ва­ется Страш­ным?

Воз­ве­щая о Втором При­ше­ствии Мессии и после­ду­ю­щем за этим собы­тием все­об­щим Судом про­роки и апо­столы назы­вали этот «День» Днём Гос­под­ним, вели­ким и страш­ным ( Иоил.2:31 ).

Этот День назы­ва­ется также и Днём гнева Божия ( Рим.2:5 ). Стало быть, назва­ние «Страш­ный» закре­пи­лось за буду­щим Судом не потому, что Гос­подь пред­ста­нет перед оче­вид­цами в каком-то наро­чито гроз­ном виде. Он пред­ста­нет перед взором собрав­шихся в блеске Своей славы и вели­чия, как Могу­ще­ствен­ный и Спра­вед­ли­вый Судья. Это, конечно, вызо­вет у окру­жа­ю­щих страх, у кого-то — бла­го­го­вей­ный, а у кого-то — силь­ней­шую ото­ропь: «страшно впасть в руки Бога живаго!» ( Евр.10:31 ).

Ужас и бес­по­кой­ный трепет будут сопро­вож­дать греш­ни­ков и от знания того, что на этом Суде будут вскрыты, обна­ро­до­ваны, взве­шены все их грехи (причём не только совер­шён­ные поступки, но и остав­ши­еся не реа­ли­зо­ван­ными: тайные гре­хов­ные жела­ния, мысли и помыслы), и за каждый при­дётся дать ответ перед непод­куп­ным и нели­це­при­ят­ным Судьей.

Кроме того Страш­ный Суд будет про­ис­хо­дить пуб­лично, перед лицом всего мира: перед сонмом ангель­ских воинств, перед мил­ли­ар­дами людей, в том числе самыми близ­кими, род­ными. На этом послед­нем Суде греш­ник уже не сможет обма­нуть ни свою личную совесть, ни окру­жа­ю­щих, ни, разу­ме­ется, Все­ви­дя­щего Судью удоб­ными для него ого­вор­ками и оправ­да­ни­ями. Светом Боже­ствен­ной Правды, Светом Истины высве­тится всякий нерас­ка­ян­ный без­за­кон­ник, высве­тится каждое его пре­ступ­ле­ние, дей­ствие или без­дей­ствие.

Нака­за­ние, кото­рое после­дует в отно­ше­нии греш­ни­ков после Страш­ного Суда, будет длиться не какой-то огра­ни­чен­ный период, а про­тя­нется в веч­ность, так что сколько бы греш­ник ни мучился, впе­реди его будет ждать всё та же нескон­ча­е­мая веч­ность. Осо­зна­ние этого факта также будет сопря­жено с силь­ным стра­хом (см. подроб­нее: Вечны ли адские муки?).

В неко­то­рый город пришел корабль с неволь­ни­ками, а в городе том жила одна святая дева, весьма вни­мав­шая себе. Она, услы­шав, что пришел оный корабль, очень обра­до­ва­лась, ибо желала купить себе малень­кую девочку, и думала: возьму и вос­пи­таю её, как хочу, чтобы она вовсе не знала поро­ков мира сего. Она послала за хозя­и­ном корабля того и, при­звав его к себе, узнала, что у него есть две малень­кие девочки, именно такие, каких она желала, и тотчас с радо­стию отдала она цену за одну из них и взяла её к себе. Когда же хозяин корабля уда­лился из того места, где пре­бы­вала оная святая, и едва отошёл немного, встре­тила его одна блуд­ница, совер­шенно раз­врат­ная, и, увидев с ним другую девочку, захо­тела взять её; усло­вив­шись с ним, отдала цену, взяла девочку и ушла с ней. Видите ли тайну Божию?
Видите ли суд Божий? Кто может объ­яс­нить это? Итак, святая дева взяла ту малютку, вос­пи­тала её в страхе Божием, настав­ляя её на всякое благое дело, обучая её ино­че­скому житию и, кратко ска­зать, во всяком бла­го­уха­нии святых запо­ве­дей Божиих. Блуд­ница же, взявши ту несчаст­ную, сде­лала её ору­дием диа­вола. Ибо чему могла оная зараза научить её, как не погуб­ле­нию души своей? Итак, что мы можем ска­зать о страш­ной сей судьбе? Обе были малы, обе про­даны, не зная сами, куда идут, и одна ока­за­лась в руках Божиих, а другая впала в руки диа­вола. Можно ли ска­зать, что Бог равно взыщет как с одной, так и с другой? Как это воз­можно! Если обе впадут в блуд или в иной грех, можно ли ска­зать, что обе они под­верг­нутся одному суду, хотя и обе впали в одно и то же согре­ше­ние? Воз­можно ли это? Одна знала о суде, о цар­стве Божием, день и ночь поуча­лась в словах Божиих; другая же, несчаст­ная, нико­гда не видала и не слы­шала ничего доб­рого, но всегда, напро­тив, всё сквер­ное, всё диа­воль­ское: как же воз­можно, чтобы обе были судимы одним судом?
Итак, ника­кой чело­век не может знать судеб Божиих, но Он един ведает всё и может судить согре­ше­ние каж­дого, как Ему еди­ному известно.
прп. Авва Доро­фей

Мы все умрём, пред­ста­нем перед судом Божиим и узнаем о себе правду — кто-то из нас войдёт в бес­ко­неч­ную любовь, радость, мир и сво­боду Рая; для кого-то дверь, в кото­рую он отка­зы­вался войти всю жизнь, закро­ется навсе­гда. Не потому, что Бог его не любит, а потому, что всё, что любовь может сде­лать по отно­ше­нию к тем, кто закос­нел во зле, — это поло­жить злу предел, кото­рый самими злыми будет пере­жи­ваться как мука вечная.
Сергей Худиев


Существует несколько богословских видений Страшного Суда, в том числе достаточно популярное мнение: на Страшном Суде у вас спросят, какой вы человек, а не сколько читали молитв и как постились. Как будет проходить Страшный Суд, что станет главным, как Господь будет мерить нашу жизнь и чем мы оправдаемся? Размышляет протоиерей Максим Козлов.


Протоиерей Максим Козлов

Для того чтобы ответить, что такое Страшный Суд, надо сначала постараться ответить: наше спасение – что это такое? Известны две основные редукции христианского учения о спасении, с которыми святоотеческое богословие не согласно и которым оно не тождественно.

Один взгляд, может быть, нигде не сформулированный в качестве конфессиональной доктрины, но религиозно и психологически очень распространенный: спасение – это то, что зарабатывается. Это то, что можно или заслужить, или, по крайней мере, набрать некоторую совокупность бонусов, баллов, добрых дел, которые можно будет предъявить, сказать: «Я, конечно, грешил, но вот же список, вот хартия, с которой я являюсь, прошу учесть в качестве смягчающего обстоятельства».

Подобное мироощущение было распространено в западном христианстве в эпоху средневековья, но подчас встречается и среди православных верующих в различных формах: «Я ворую, но собор же строю», «Чтобы замолить грех, нужно посетить 40 литургий» и так далее.

Вторая редукция, которую ввели классические протестанты – по-настоящему уверовавший уже спасен, и остальное, в общем, неважно. Потому что если ты отпадешь от веры, этим ты покажешь, что ты не по-настоящему уверовал. Если будешь как-то тяжело грешить, то покажешь, что ты к числу избранных не относишься.

Есть еще и современный взгляд, весьма распространенный в околорелигиозном или парарелигиозном сознании, что все вообще спасутся. Это, пожалуй, господствующая точка зрения, соседствующая с такими штампами, что все религии говорят примерно об одном, что Бог, так или иначе, един для всех религий. В рамках такого миропонимания разговоры о Страшном Суде – это нечто воспитательно-педагогическое. Бог же добрый, он всех любит, как может кого-то не спасти?

Новый Завет куда как более полифоничен. В послании к Римлянам апостол Павел пишет: «человек оправдывается верою, независимо от дел закона» (Рим. 3:28). А в Соборном послании апостола Иакова читаем: «покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих» (Иак. 2:18). Притча о Страшном Суде как раз и говорит о таких ситуациях, когда человек обретает спасение во Христе в вечности через исполнение нравственного закона по отношению к ближнему в земной жизни.

Притча о Страшном Суде

«Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне.

Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня. Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне. И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф. 25, 31-46).

Для каждого из нас очевидно, что по отношению к спасению человечество делится на две неравные части. Есть те, которые в своей жизни на путях Промысла Божия встретились с Евангельским благовестием, откликнулись на него, познали нравственный закон, не только как голос совести в душе, но как слово Евангелия. Вот с этих, кому больше дано, с нас, христиан, неизмеримо больше и спросится. Мы не имеем права сказать: достаточно мне быть просто приличным человеком, не нарушать уголовный кодекс, уважать маму и папу, быть в поступках верным мужу или жене, не забывать о воспитании детей. Никто из нас не имеет права закрыться от Евангельских слов: «будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48).

Христианин должен понимать: я без Бога не могу быть спасенным. Спасение – дар, который дается мне от Него, а от меня Он ждет отклика верой и жизнью. Верой, которая воплощается в жизни. По тому, отозвалось Евангелие в моей жизни добрыми плодами или нет, и буду я судим в итоге.

Есть другая часть человечества – те, кто на путях Промысла Божьего здесь, в историческом бытии, с подлинным христианством не соприкасался. Хочу верить, что к ним применимы слова апостола Павла из послания к Римлянам о язычниках, которые будут судиться по закону совести, который есть в их душе 1 . По притче о Страшном Суде верю, что у них есть надежда на спасение, а к себе не имею права не применить слова Евангелия об узком пути и тесных вратах 2 .

1 «Не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут, ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. 2:13 – 15).


Неизбежное событие, которое положит конец истории мира и опечатает нашу собственную жизнь, описывает сегодняшняя евангельская притча о предстоящем суде, «когда придет Сын Человеческий».

Как бы смело и парадоксально это ни звучало, Христос не придет снова, поскольку Он уже «везде сый», во всей вселенной и в истории мира и человека. Христос никогда не уходил из нашей жизни: «и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Мф. 28:20). Когда-то, в эпилоге о жизни мира станет видимым и воссияет то, что мы сейчас не видим, но оно все же есть – истина и слава Его. Тогда декорации мира и кулисы истории упадут, и жизнь каждого человека будет судиться.

К сожалению, в сознании многих людей глубина этой пророческой притчи о будущем суде искажается до такой степени, что многие находятся в состоянии паники, боятся угроз, осуждений и наказаний. Но Бог не наказывает, человек сам наказывает себя своим выбором и поведением, как намекает Христос: «Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу, и суд Мой праведен… (Ин. 5:30).

Христос слушает и принимает наше собственное решение. От нашей собственной позиции зависит Его суждение. Каждый раз, когда мы отклоняем любовь к ближнему, мы отвергаем самого Бога. И поэтому, если мы будем безразличны и не будем любить ближнего, мы будем судимы Сыном Человеческим.

Итак, любовь становится абсолютной и нескончаемой мерой Бога. Это бесспорный критерий Его суждения.

У человека нет другого безопасного пути и способа соединиться с Богом и достигнуть спасения, как только настоящая любовь к ближнему. Неважно, кто наш ближний, важно лишь, как близко мы будем стоять один к другому.

Преподобный Исаак Сирин подчеркивает: «Когда мы достигаем любви, мы достигаем Бога, и наш путь борьбы заканчивается». Христос просит нас «обрести» и «встретить» Его в нашей любви к ближним. Когда человек страдает, вместе с ним сострадает и Бог. Вот почему любовь к страдающему человеку показывает, с помощью осязаемого и ощутимого способа, нашу любовь к Богу.

«Разве мы Тебе не служили?» Если любовь не служит, если она не является подлинной, то наше служение – ненастоящее. Служение Богу является ведущим способом христианского присутствия и свидетельства. Это жертва без личной выгоды, которая лечит все, что приносит боль человеку. Голодный, жаждущий, нагой, незнакомец, заключенный в тюрьму, больной – это состояния жизни, которые постоянно терзают человека. Дьявол, грех и тление создают бесчисленные очаги и сплетения нужд, которые нас постоянно окружают. Болезни, страдания, бедствия, голод, преступность, пренебрежение, одиночество, заброшенность, эксплуатация, иммиграция, несправедливость, праздность – вот слабые места для человека. Именно в них сложно проявить свою любовь. Многие из нас просто обходят людей, попавших в эти трудности…

Мы ограничиваем и истощаем значение притчи. К сожалению, мы не можем преодолеть страх и чувство отсутствия безопасности, которые в нас порождают анонимность неизвестного ближнего, беженца или нелегального иммигранта.

Мы трагически неспособны погрузиться в «ад его жизни», чтобы помочь ему и восстановить его в любви по примеру сошествия Христа во ад. Иоанн Златоуст говорит: «Я не могу поверить человеку, что он способен спасти себя, если он не трудится для спасения своего ближнего». Поэтому, дорогие братья и сестры, не будем забывать, что наш ближний, то есть каждый брат Христов, нуждается не только в хлебе и воде, но и в правде, любви и спасении.

Место в раю каждый заслуживает сам, потому что это плод дел нашей любви.

Эти дела сыграют большую роль на Страшном Судищи Христовом, дабы мы стали достойными Царства Небеснаго.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: