Можно ли адвоката допросить в качестве свидетеля

Обновлено: 24.02.2024

Минфин России и ФНС России неоднократно разъясняли вопросы процедуры допроса налоговым органом свидетеля с участием его представителя. В настоящей статье приводится подробный анализ таких разъяснений.

О статусе представителя свидетеля

В письмах от 30 октября 2012 г. № АС‑3–2/3920@ и от 31 декабря 2013 г. № ЕД‑4–2/23706@ ФНС России разъясняла, что:

– при проведении допроса свидетеля должно строго соблюдаться гарантированное ч. 1 ст. 48 Конституции РФ право каждого на получение квалифицированной юридической помощи;

– Налоговым кодексом РФ (далее – НК РФ) не указан исчерпывающий перечень лиц, которые могут участвовать или присутствовать при допросе;

– законодательством по налогам и сборам не ограничены права и обязанности лица, сопровождающего гражданина, вызванного повесткой для допроса в налоговый орган в порядке ст. 90 Кодекса;

– поскольку правовой статус налогоплательщика и свидетеля, согласно НК РФ, отличаются, доверенность, выданная свидетелем лицу, участвующему в его допросе в налоговом органе, может быть не нотариальной;

– полномочия представителя, сопровождающего лицо, вызванное на допрос в налоговый орган в порядке ст. 90 НК РФ, не могут быть оформлены документами, в которых речь идет о даче показаний (пояснений) от имени свидетеля его представителем;

– допрос адвоката (поверенного) вместо свидетеля является недопустимым вне зависимости от наличия у первого доверенности, предусматривающей такие полномочия.

Участие адвоката в допросе свидетеля – не порок

В письме ФНС России от 10 июля 2018 г. № ЕД‑4–15/13247@ «О профилактике нарушений налогового законодательства»[1] одним из признаков «номинальных» налогоплательщиков (непричастных к ведению финансово-хозяйственной деятельности) был указан и такой: допросы лиц проводятся в присутствии представителей (адвокатов).

После обращения ФПА в Генпрокуратуру РФ[2] ФНС РФ с корректировала свою позицию. Письмом ФНС России от 21 сентября 2018 г. № ЕД‑4–15/18411@ этот негативный признак был удален: слова «допросы лиц проводятся в присутствии представителей (адвокатов)» были исключены.

Такой курьез можно было бы считать опечаткой (техническим сбоем), если бы практика не показывала: допрос свидетеля с участием адвоката реже становится доказательством налогового правонарушения налогоплательщика, чем допрос без него. Если налоговое ведомство имеет интерес в повышении результативности налоговых проверок (в виде дополнительных налоговых поступлений в бюджет), то попытка опорочить адвоката и его клиента объяснима.

О праве представителя налогоплательщика присутствовать на допросе свидетеля

В письмах Минфина России от 22 октября 2015 г. № 03–02–07/1/60796 и ФНС России от 17 августа 2020 г. № ЕА‑4–15/13203 разъясняется, что участие налогоплательщика или его представителя при проведении допроса свидетеля ст. 90 Кодекса не предусмотрено.

ФНС считает неслучайным, что присутствие проверяемого лица при проведении в отношении его иных мероприятий налогового контроля определено соответствующими статьями Кодекса. Так, например, ст. 92, 93, 94, 95 Кодекса предусмотрено право проверяемого лица участвовать при осмотре его территории (помещения), истребовании у него необходимых для проверки документов, выемке документов и предметов, проведении экспертизы. Поскольку в ст. 90 Кодекса прямо не предусмотрено участие проверяемого лица при допросе свидетелей, Минфин и ФНС России толкуют это как запрет на такое участие.

Представляется, что правовой пробел в ст. 90 НК РФ не препятствует участию представителя налогоплательщика в допросе свидетеля, если такой допрос проводится в рамках выездной налоговой проверки этого налогоплательщика.

Отсутствующее в специальной норме правило, защищающее права налогоплательщика, следует искать в общей норме. В силу подп. 8 п. 1 ст. 21 НК РФ налогоплательщик вправе присутствовать при проведении выездной налоговой проверки. Если допрос свидетеля проводится в рамках выездной налоговой проверки налогоплательщика, то налогоплательщик вправе присутствовать на нем в лице своих представителей.

То обстоятельство, что выездная налоговая проверка и допрос свидетеля могут проводиться не на территории (в помещении) налогоплательщика (п. 1 ст. 89 НК РФ, п. 4 ст. 90 НК РФ), не может ограничить право представителя налогоплательщика присутствовать при проведении этого мероприятия налогового контроля.

Некоторые общие права налогоплательщика дополнительно обусловлены наличием оснований и порядка, установленных законодательством о налогах и сборах (подп. 3 п. 1 ст. 21 НК РФ). Право налогоплательщика участвовать в проведении выездной налоговой проверки такого ограничения не предусматривает (подп. 8 п. 1 ст. 21 НК РФ).

Примером законного ограничения прав налогоплательщика в специальной норме может служить подп. 4 п. 7 ст. 95 НК РФ, который прямо указывает, что право проверяемого лица присутствовать при проведении экспертизы может быть ограничено должностным лицом налогового органа (подп. 4 п. 7). Этот пример показывает, что специальная норма может ограничить действие общей нормы, но пробел в специальной норме – не может.

Если продолжить позитивистскую логику ФНС и Минфина России, то отсутствие специальных норм блокирует применение других общих прав налогоплательщика, предусмотренных ст. 21 НК РФ: получать от налоговых органов бесплатную информацию о действующих налогах (подп. 1 п. 1); на осуществление совместной сверки расчетов по налогам (подп. 5 п. 1); требовать от должностных лиц налоговых органов соблюдения налогового законодательства (подп. 10 п. 1) и т. д. Но такое толкование приводит к абсурду: отсутствие детализации реализации права приводит к лишению права как такового.

Анализ аргументов «против»

Рассмотрим самые популярные аргументы, которыми должностные лица налоговых органов отказывают проверяемому налогоплательщику в ходатайстве пригласить его представителя (адвоката) на допрос свидетелей, допрашиваемых в рамках его выездной налоговой проверки:

– представитель налогоплательщика (адвокат) – заинтересованное лицо и он может помешать свидетелю дать достоверные показания;

– свидетель не желает давать показания в присутствии проверяемого налогоплательщика;

– проверяемый налогоплательщик не вправе знать о доказательствах его правонарушения до оглашения фабулы налогового обвинения (акта налоговой проверки).

Первый аргумент противоречит позиции ФНС России: если адвокат – не очевидец налоговозначимых событий, он не вправе говорить за свидетеля. Инспектор, проводящий допрос, вправе пресечь возможные помехи, исходящие от адвоката. Поскольку допрос свидетеля, как правило, проводится в помещении налогового органа, инспектор, проводящий допрос, правомочен обеспечить порядок при его проведении.

Второй аргумент противоречит принципу достоверности доказательств. Если свидетель говорит правду для публичных целей, его не должно смущать присутствие заинтересованного лица, которому эта правда может навредить. Если свидетель действительно не желает давать показания в присутствии проверяемого налогоплательщика, то необходимо выяснить причины. Свидетель желает оговорить налогоплательщика или его определенных сотрудников? Свидетеля уже проинструктировал недобросовестный налоговый инспектор (иногда такие встречаются), и свидетель теперь стесняется представителя налогоплательщика? Иные причины? Представляется, что, напротив, присутствие представителя налогоплательщика повысит ответственность свидетеля за свои слова и предотвратит оговор налогоплательщика.

Третий аргумент противоречит принципу открытости мероприятий налогового контроля. Допрос свидетеля – одно из таких мероприятий, которое не может быть для налогоплательщика тайным, негласным. Налоговые проверки, как и налоговые органы, которые их проводят, не подпадают под действие Закона об ОРД[3], допускающего тайный сбор информации и доказательств.

Свидетель должен дать правдивую и максимально точную информацию, а налоговый орган – без искажений ее зафиксировать. Достоверность показаний свидетеля может и должна быть проверена судом в случае оспаривания налогоплательщиком результатов налоговой проверки[4]. Следовательно, и налоговый орган, и допрошенный им свидетель должны быть готовы к такой проверке в присутствии проверяемого налогоплательщика. Но допрос свидетеля судом может произойти спустя длительное время, когда свидетель может забыть часть обстоятельств, что может негативно повлиять на достоверность его показаний.

В этой связи проведение допроса в присутствии проверяемого налогоплательщика должно быть выгодным инспекторам: это страхует их от подозрения налогоплательщика и суда в получении недостоверных показаний (порочных доказательств налогового правонарушения).

В этой связи участие проверяемого налогоплательщика в допросе свидетеля скорее повысит качество доказательства и снимет налоговый конфликт на досудебной стадии.

Толкование Минфином и ФНС РФ ст. 90 НК РФ противоречит правилу п. 7 ст. 3 НК РФ

Как следует из текста ст. 90 НК РФ, в нем отсутствует регулирование прав налогоплательщика на участие в допросе свидетеля в рамках его выездной налоговой проверки, а подп. 8 п. 1 ст. 21 НК РФ, напротив, такое участие предполагает.

Письма Минфина России от 22 октября 2015 г. № 03–02– 07/1/60796 и ФНС России от 17 августа 2020 г. № ЕА‑4–15/13203 подготовлены как ответы на запросы налогоплательщиков о толковании налоговых норм. Следовательно, у правоприменителей неоднократно возникали сомнения, связанные с неясностью положений законодательства по данному вопросу.

Если считать такое сомнение в неясности акта законодательства неустранимым[5], то в силу п. 7 ст. 3 НК РФ оно должно толковаться в пользу налогоплательщика (плательщика сбора, плательщика страховых взносов, налогового агента).

С учетом законного принципа разрешения подобных правовых коллизий правовой пробел в ст. 90 НК РФ следует толковать наиболее выгодным для проверяемого налогоплательщика образом: если он изъявил желание присутствовать в лице своего представителя (адвоката) на допросах свидетелей, проводимых должностными лицами налогового органа в рамках его налоговой проверки, он вправе реализовать это право, предусмотренное в подп. 8 п. 1 ст. 21 НК РФ.

Поскольку добросовестное поведение налогоплательщика презюмируется, а предполагаемые злоупотребления адвоката – представителя налогоплательщика могут быть выявлены и пресечены должностным лицом налогового органа, проводящим допрос свидетеля (см. выше), руководство этой нормой представляется обоснованным.

[1] Документ утратил силу.

[2] В своем обращении президент ФПА РФ Юрий Пилипенко ссылался на то, что спорное положение письма ФНС фактически «направлено на ущемление конституционного права граждан на квалифицированную юридическую помощь, так как может привести к массовому нарушению прав налогоплательщиков и допрашиваемых лиц, а также воспрепятствованию участия адвокатов в допросе».

[3] Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности».

[4] На основании ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, закрепляющих право обвиняемого на справедливое судебное разбирательство, ЕСПЧ в постановлении от 22 июля 2008 г. по делу «Ханну Лехтинен против Финляндии» (№ 32993/02) решил, что непосредственное участие свидетелей при рассмотрении судами налоговых споров, включающих вопрос применения налоговых санкций, обязательно, если на этом настаивает налогоплательщик, оспаривающий такие санкции. Прецедентные решения Европейского суда по правам человека являются для российских судов обязательными, поскольку Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколы к ней являются составной частью российской правовой системы.

[5] Согласно ст. 1, 4 и подп. 2 п. 1 ст. 6 НК РФ органы исполнительной власти не вправе отменять и ограничивать права налогоплательщиков, установленных НК РФ.


Два эксперта указали, что КС фактически закрепил наличие противоречия уже в процессуальных статусах фигурантов дела, что порождает основания для необоснованного отвода защитника органом предварительного расследования по надуманным основаниям. Третий высказался, что установленное в уголовно-процессуальном законодательстве единоличное право следователя осуществлять отвод защитника от участия в деле по любым основаниям противоречит Конституции и должно быть отнесено к компетенции судов.

Заявитель жалобы Валентина Егорова была допрошена в качестве свидетеля по уголовному делу. Для участия в данном процессуальном действии она привлекла адвоката, который ранее был допущен к участию в производстве по этому же делу в качестве защитника обвиняемого. Однако следователь вынес постановление о его отводе.

Женщина обжаловала отвод в порядке ст. 125 УПК РФ. Отказывая в удовлетворении ее жалобы, Индустриальный районный суд г. Ижевска указал, что она является свидетелем обвинения, в связи с чем ее интересы противоречат интересам обвиняемого.

Данное постановление оставлено без изменения судом апелляционной инстанции, а в передаче кассационных жалоб было отказано постановлениями судьи Верховного Суда Удмуртской Республики и судьи Верховного Суда РФ, с чем согласился заместитель председателя ВС.

В жалобе в Конституционный Суд Валентина Егорова указала, что п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ противоречит Конституции, поскольку по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, предполагает, что для отвода адвоката, приглашенного свидетелем для оказания юридической помощи, достаточно факта представления этим же адвокатом интересов обвиняемого, без указания конкретных обстоятельств, свидетельствующих о наличии противоречий между указанными участниками уголовного судопроизводства на момент принятия решения об отводе.

Отказывая в принятии жалобы к рассмотрению, КС указал, что по смыслу взаимосвязанных положений ч. 3 ст. 17 и ч. 1 ст. 48 Конституции право на получение квалифицированной юридической помощи не является безусловным и не означает право выбирать для оказания юридической помощи любого адвоката по своему усмотрению, в том числе без учета обстоятельств, исключающих его участие в деле.

Суд указал, что запрет на совмещение одним лицом различных процессуальных функций при производстве по одному уголовному делу является общим для участников как со стороны защиты, так и со стороны обвинения (Определение КС от 9 ноября 2010 г. № 1573-О-О), что исключает участие адвоката в оказании юридической помощи в рамках данного дела, если он ранее участвовал в этом деле в ином процессуальном качестве или оказывал (оказывает) юридическую помощь иному лицу (обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и др.), интересы которого противоречат интересам обратившегося к нему за юридической помощью другого участника производства по тому же делу.

КС отметил, что хотя для свидетеля, не являющегося по своему правовому статусу стороной в уголовном деле, а относящегося к иным участникам уголовного судопроизводства, и характерна процессуальная нейтральность, дача им показаний или отказ от этого по делу не исключают наличия у него собственного интереса. В том числе в случаях, когда его показания (отказ от дачи показаний) подлежат последующей оценке с точки зрения перспективы уголовного преследования по ст. 307 или 308 УК РФ либо касаются самого свидетеля, его супруга или близких родственников. Кроме того, по своему содержанию показания свидетеля не всегда нейтральны по отношению к сторонам, имеющим в деле свой интерес. Они могут как подтверждать, так и опровергать обвинение, а потому носить обвинительный или оправдательный характер.

В силу прямого указания ч. 5 ст. 189 УПК РФ, если свидетель явился на допрос с адвокатом, приглашенным им для оказания юридической помощи, то адвокат присутствует при допросе и пользуется правами, предусмотренными ч. 2 ст. 53 Кодекса, напомнил КС. Подобное наделение адвоката правами защитника, которыми он обладает в рамках оказания юридической помощи своему подзащитному при производстве следственного действия, предполагает, по мнению Суда, и соблюдение адвокатом вытекающего из данного правового статуса запрета на участие в производстве по уголовному делу, установленного п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ.

Кроме того, Суд отметил, что Закон об адвокатуре связывает оказание адвокатами квалифицированной юридической помощи с целями защиты прав, свобод и интересов физических и юридических лиц. Поэтому запрет адвокату принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случае, если он оказывает юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам данного лица, не может быть сведен лишь к наличию противоречий между интересами сторон по одному уголовному делу, а охватывает собой противоречия интересов любых доверителей, которым адвокат оказывает юридическую помощь в этом деле, включая свидетелей.

КС указал, что п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ выступает одной из гарантий надлежащего осуществления адвокатом юридической помощи и направлен как на обеспечение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, являющихся или являвшихся его доверителями, так и на защиту публичных интересов в сфере уголовного судопроизводства, осуществляемого в условиях действия принципа состязательности сторон и обеспечивающего всесторонность, полноту и объективность исследования всех обстоятельств дела. Суд заключил, что это законоположение не является неопределенным, не ограничивает свидетеля в праве пригласить для участия в допросе иного адвоката, не участвующего в данном деле, не создает непреодолимых препятствий для получения свидетелем квалифицированной юридической помощи и не может расцениваться в качестве нарушающего конституционные права заявительницы в обозначенном ею аспекте.

Комментируя определение КС, адвокат, партнер АБ «ЗКС» Кирилл Махов предположил, что в ближайшее время законодателем будут внесены изменения в ст. 72 УПК РФ. «До настоящего времени отвод адвоката, представляющего интересы свидетеля по уголовному делу, в ст. 72 УПК РФ не был предусмотрен», – указал он.

При этом Кирилл Махов указал, что в практике неоднократно озвучивалась проблема, состоящая в том, что следственный орган предпринимал различные действия к попытке отвода того или иного адвоката от участия в уголовном деле, зачастую успешно. «Одним из таких способов было вынесение постановления об отводе ввиду того, что адвокат представлял и защищал интересы нескольких лиц по одному и тому же делу. Давайте представим, что адвокат представляет интересы нескольких свидетелей по делу (законом это не запрещено). Спустя месяцы расследования одного такого свидетеля следствие переводит в статус подозреваемого или обвиняемого либо в статус потерпевшего, и, соответственно, исходя из определения КС РФ, у следствия есть все основания для отвода адвоката от участия в уголовном деле. Но ведь это не означает, что у представляемых адвокатом лиц изменилась позиция, – изменился только статус одного из этих лиц», – отметил адвокат.

Внимание эксперта привлекло указанное в определении положение о том, что «сам факт участия в деле того или иного свидетеля либо занимаемая им позиция могут противоречить интересам иных участников уголовного процесса…». Кирилл Махов считает, что фактически Судом оправдывается такое ничем не подтвержденное обоснование для отвода адвоката от участия в деле, как предположение, что позиция свидетеля может расходиться с позицией лица, чьи интересы ранее представлял адвокат.

«По смыслу ст. 72 УПК РФ для отвода адвоката следствию необходимо установить наличие противоречий между фигурантами дела, чьи интересы представляет один и тот же адвокат, и чаще всего это происходит путем допроса указанных лиц. Однако определение Конституционного Суда фактически закрепляет наличие противоречия уже в процессуальных статусах фигурантов дела, и следствию не требуется каких-либо дополнительных действий для установления конфликта интересов», – посчитал адвокат.

Адвокат АП Ленинградской области Марина Мошко отметила, что заявителем оспаривалась норма, содержащаяся в п. 3 ст. 72 УПК РФ, как не соответствующая Конституции РФ, в которой прямо указано, что защитник не праве участвовать в производстве по уголовному делу, если он оказывает или ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого им подозреваемого, обвиняемого либо представляемого им потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика. «То есть, исходя из смысла данной нормы закона, на момент отвода адвоката факт наличия данных противоречий должен быть установлен и закреплен в материалах уголовного дела. Непосредственного указания на то, что сам статус свидетеля обвинения является подтверждением, что его интересы противоречат интересам обвиняемого, в УПК РФ не имеется», – указала адвокат. По ее мнению, подобное толкование закона порождает основания для органов предварительного следствия для необоснованного отвода защитника по уголовному делу по надуманным основаниям.

«В настоящее время я осуществляю защиту обвиняемой по уголовному делу, предыдущий адвокат которой был отведен следователем на том основании, что представлял интересы свидетеля по этому же уголовному делу при ознакомлении его с постановлением о назначении экспертизы, изъятых у него в ходе обыска предметов. В допросе данного свидетеля адвокат не участвовал, противоречий в позициях с обвиняемой выявлено не было. Однако следователем было вынесено постановление об отводе адвоката от участия в деле как защитника обвиняемой на том основании, что между обвиняемой и свидетелем могут возникнуть противоречия. Данное постановление следователя в настоящий момент обжалуется в порядке ст. 125 УПК РФ, решение по нему еще не принято», – рассказала Марина Мошко.

Она предположила, что в целях предотвращения неоднозначного толкования действующих норм права, регулирующих участие в уголовном деле адвоката, необходимо внести изменения в законодательные акты, регулирующие участие представителя свидетеля по уголовному делу. «Таким образом, у адвокатов и их доверителей и подзащитных не будет возникать подобных проблем при защите по уголовным делам», – посчитала адвокат.

Управляющий партнер АБ «АВЕКС ЮСТ» Игорь Бушманов отметил, что в последнее время практические любые разъяснения КС РФ, особенно в уголовно-процессуальной сфере, трактуются правоприменителями тенденциозно не в пользу стороны защиты. «Напротив, зачастую “выдернутые из контекста” отдельные доводы определений и постановлений КС РФ используются для придания видимости законности совершения тех или иных явно незаконных и необоснованных процессуальных действий, в том числе по вопросам участившихся отводов защитников», – указал эксперт. В этой связи он предположил, что обращение адвокатов в КС РФ потеряло значение эффективного способа защиты нарушенных прав, как было в конце 90-х – начале 2000-х гг.

Игорь Бушманов посчитал, что установленное в ст. 69 и 72 УПК РФ единоличное право следователя осуществлять отвод защитника от участия в деле по любым основаниям противоречит Конституции РФ. По его мнению, разрешение таких вопросов должно быть отнесено к компетенции судов. «Хотя, в силу сегодняшних реалий уголовно-процессуальной практики, наличия практики так называемого “сращивания” следствия и суда, вряд ли передача таких прав будет способствовать принятию законных и обоснованных решений – в пользу защитника, а не следствия, зачастую злоупотребляющего своими правами в борьбе с “неугодными” защитниками», – указал эксперт.


Конституционный суд РФ вынес второе за последние месяцы определение по жалобе на незаконный допрос адвоката, подтвердив свою позицию, ранее высказанную по схожему заявлению (см. на Legal.Report здесь).

Адвокат и его клиент пожаловались в КС на неконституционность ряда статей УПК РФ и закона о Следственном комитете. По их мнению, эти нормы позволяют без предварительного решения суда производить в отношении адвоката оперативно-разыскные мероприятия и следственные действия, в том числе наблюдать за адвокатом, задерживать, осуществлять его привод на допрос в качестве свидетеля, как это было в деле заявителей, допрашивать в этом качестве и применять к нему иные подобные меры. Определением от 11 апреля КС указал, что оспариваемые нормы не нарушают конституционные права заявителей, поскольку не предполагают привод адвоката к следователю для его допроса в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые стали известны ему в связи с оказанием юридической помощи, без предварительного судебного решения.

Через неделю, 17 апреля, в КС поступила дополнительная жалоба тех же заявителей на нарушение их конституционных прав положениями тех же статей УПК и закона об СКР. Как отмечалось в заявлении, данные нормы допускают вызов адвоката для проведения с ним следственных действий как со свидетелем без предварительного решения суда. Кроме того, заявители считают, что при рассмотрении вопроса о возможности допросить адвоката в качестве свидетеля суд должен установить, имеется ли согласие на указанное следственное действие лица, которому адвокатом оказывалась, оказывается или будет оказываться юридическая помощь.

КС, сославшись на первое определение по делу заявителей, напомнил авторам жалобы процессуальный режим, в рамках которого возможно проведение следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий в отношении адвоката. Так, законом об адвокатской деятельности установлено, что адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием. Корреспондирующие нормы установлены в ч. 3 ст. 56 УПК РФ.

Однако такие гарантии распространяются лишь на те отношения подозреваемых, обвиняемых со своими адвокатами, которые не выходят за рамки оказания собственно профессиональной юридической помощи в порядке, установленном законом. То есть не связаны с носящими уголовно-противоправный характер нарушениями ни со стороны адвоката, ни со стороны его доверителя, ни со стороны третьего лица.

В случае если с учетом приведенных положений допрос адвоката в качестве свидетеля возможен, в соответствии с п. 3 ст. 8 закона об адвокатской деятельности следственные действия допускаются только на основании судебного решения.

Положения оспариваемых норм УПК и закона об СКР не исключают необходимость выполнения правоприменителями всего комплекса мер по охране прав и законных интересов лиц и организаций, предусмотренных уголовно-процессуальным законом.

Что касается доводов дополнительной жалобы о необходимости выяснения судом вопроса о том, имеется ли на такое следственное действие, как допрос адвоката, согласие доверителя, КС указал следующее. В силу положений ч. 3 ст. 56 УПК РФ допрос адвоката об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи, возможен лишь в некоторых случаях – в частности, если о допросе в качестве свидетеля ходатайствует адвокат с согласия и в интересах подозреваемого, обвиняемого либо если о допросе в качестве свидетеля ходатайствует адвокат с согласия лица, которому он оказывал юридическую помощь.

Как следует из материалов дела, адвокат о своем допросе в качестве свидетеля по уголовному делу клиента не ходатайствовал, а потому согласие обвиняемого и других лиц, которым он оказывал юридическую помощь, на такой допрос не выяснялось. При этом КС отметил, что заявители в своей дополнительной жалобе фактически предлагают внести целесообразные, с их точки зрения, изменения в уголовно-процессуальное законодательство, что не входит в компетенцию КС.

В связи с этим КС констатировал, что дополнительная жалоба не отвечает критерию допустимости обращений в суд, а потому не может быть принята им к рассмотрению.


На портале официального опубликования правовых актов 14 мая размещено определение Конституционного суда РФ, в котором разъясняется, возможен ли допрос адвоката в качестве свидетеля по делу своего доверителя.

В КС с жалобой на неконституционность ст. 38, 88, 113, 125 и ч. 1 ст. 152 УПК РФ, а также ч. 2 ст. 7 закона о Следственном комитете РФ обратились два жителя Ярославской области. Олег Крупочкин был адвокатом Владимира Зубкова, обвинявшегося в двух покушениях на мошенничество и в фальсификации доказательств по гражданскому делу.

В декабре 2017 года следователь СУ СКР по Ярославской области подал в Кировский районный суд Ярославля ходатайство о разрешении допросить Крупочкина в качестве свидетеля и провести с его участием очную ставку в рамках расследования уголовного дела Зубкова. Суд пришел к выводу, что целью данных следственных действий служит проверка причастности Крупочкина к содеянному Зубковым, и указал на необходимость руководствоваться при уголовном преследовании адвоката положениями главы 52 УПК РФ об особенностях производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц. В удовлетворении ходатайства постановлением суда от 21 декабря было отказано.

Однако на основании постановления следователя от 25 декабря 2017 года Крупочкин был подвергнут приводу к следователю без предварительного судебного решения для допроса об обстоятельствах представления им в суд по гражданскому делу с участием Зубкова подложной копии договора. Ранее сам адвокат, ссылаясь на свой статус представителя Зубкова в гражданском деле и его защитника в уголовном деле, явиться на допрос и дать показания отказался.

Крупочкин обратился в Кировский райсуд с жалобой на постановление следователя, на действия и бездействие сотрудников правоохранительных органов, связанные с его приводом и допросом. Однако постановлением от 19 марта 2018 года, оставленным без изменения апелляционным постановлением Ярославского областного суда, суд отказал в удовлетворении жалобы в части признания незаконными решения следователя и самого привода, а в остальном производство по жалобе прекратил.

В октябре 2018 года при рассмотрении уголовного дела Зубкова, в котором Крупочкин участвовал в качестве защитника, Дзержинский суд Ярославля удовлетворил заявление стороны обвинения об отводе Крупочкина ввиду того, что в данном деле тот является свидетелем.

В связи с этим Зубков и Крупочкин обратились в КС РФ, требуя признать неконституционными положения ряда статей УПК РФ и закона об СКР. По их мнению, указанные нормы не соответствуют Основному закону, поскольку позволяют без предварительного решения суда производить в отношении адвоката оперативно-разыскные мероприятия и следственные действия, в частности наблюдать за адвокатом, задерживать его, осуществлять привод на допрос в качестве свидетеля, допрашивать в этом качестве, применять к нему иные подобные меры.

КС, ознакомившись с жалобой, отметил, что необходимая составляющая права пользоваться помощью адвоката – обеспечение конфиденциальности сведений, сообщаемых адвокату его доверителем, которая выступает не привилегией адвоката, а гарантией законных интересов его доверителя, подлежащих защите в силу Конституции РФ. Право не свидетельствовать против самого себя означает не только отсутствие у лица обязанности давать против себя показания в качестве свидетеля, подозреваемого, обвиняемого, но и запрет на принудительное изъятие и использование таких сведений, если они были ранее доверены адвокату под условием сохранения их конфиденциальности.

Конституционные предписания и корреспондирующие им нормы международного права, исключающие возможность произвольного вмешательства в сферу индивидуальной автономии личности, обязывают государство обеспечивать в законодательстве и правоприменении такие условия для реализации гражданами права на юридическую помощь и для эффективного осуществления адвокатами деятельности по ее оказанию, при которых гражданин имеет возможность свободно сообщать адвокату сведения, которые он не сообщил бы другим лицам, а адвокат – возможность сохранить конфиденциальность полученной информации.

Признание и обеспечение со стороны государства конфиденциального характера любых сношений и консультаций между юристами и их клиентами в рамках их профессиональных отношений провозглашаются Основными принципами, касающимися роли юристов (приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями в 1990 году). Кодекс поведения для юристов в Европейском сообществе (принят в 1998 году) также относит к основным признакам адвокатской деятельности обеспечение клиенту условий, когда он может свободно сообщать адвокату сведения, которые не сообщил бы другим лицам, и сохранение адвокатом как получателем информации ее конфиденциальности, поскольку без уверенности в конфиденциальности не может быть доверия. При этом требованием конфиденциальности определяются права и обязанности адвоката, имеющие фундаментальное значение для профессиональной деятельности: адвокат должен соблюдать конфиденциальность в отношении всей информации, предоставленной ему самим клиентом или полученной им относительно его клиента или других лиц в ходе оказания юридических услуг, причем обязательства, связанные с конфиденциальностью, не ограничены во времени.

В соответствии со ст. 56 УПК РФ не подлежат допросу в качестве свидетелей адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого – об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием. Однако такие гарантии распространяются лишь на те отношения подозреваемых, обвиняемых со своими адвокатами, которые не выходят за рамки оказания собственно профессиональной юридической помощи в порядке, установленном законом, т. е. не связаны с носящими уголовно-противоправный характер нарушениями ни со стороны адвоката, ни со стороны его доверителя (в частности, за пределами того уголовного дела, по которому доверитель в качестве подозреваемого, обвиняемого получает юридическую помощь адвоката), ни со стороны третьего лица.

Вмешательство органов государственной власти во взаимоотношения подозреваемого, обвиняемого с адвокатом может иметь место в исключительных случаях – при наличии обоснованных подозрений в злоупотреблении правом со стороны адвоката и в злонамеренном его использовании со стороны лица, которому оказывается юридическая помощь.

Если с учетом положений закона осуществление в отношении адвоката следственных действий возможно, то обыск, осмотр и выемка в его отношении допускаются при наличии предварительного судебного решения, как того требуют пункт 5.2 ч. 2 ст. 29 и ст. 450.1 УПК РФ.

Проведение в отношении адвокатов других следственных действий, включая допрос в качестве свидетеля, и оперативно-разыскных мероприятий также допускается только на основании судебного решения в силу предписаний п. 3 ст. 8 закона об адвокатской деятельности и адвокатуре. Эта норма, устанавливая для защиты прав и законных интересов данной категории лиц дополнительные гарантии, обусловленные их особым правовым статусом, пользуется приоритетом как специально предназначенная для регулирования соответствующих отношений.

Допрос адвоката в качестве свидетеля, тем более сопряженный с его принудительным приводом, проведенный в нарушение указанных правил без предварительного судебного решения, создает реальную угрозу для адвокатской тайны. Последующий судебный контроль зачастую не способен восстановить нарушенное право доверителя на юридическую помощь: ни признание протокола допроса недопустимым доказательством, ни возвращение отведенному адвокату статуса защитника, ни привлечение следователя к ответственности не могут восполнить урон, нанесенный данному конституционному праву, при том что разглашенная адвокатская тайна уже могла быть использована стороной обвинения в тактических целях.

Таким образом, положения ст. 113 УПК РФ не предполагают привод адвоката к следователю для его допроса в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием им юридической помощи, без предварительного судебного решения. Проведение таких процессуальных действий в отношении адвоката с применением правовых норм вопреки их смыслу, выявленному Конституционным судом РФ в его решениях, само по себе не может служить основанием для отстранения этого адвоката от дальнейшего участия в качестве защитника в данном уголовном деле.

Положения ст. 38, 88, 125 и ч. 1 ст. 152 УПК РФ, а также ч. 2 ст. 7 закона о Следственном комитете РФ не исключают необходимости выполнения правоприменителями в процессе уголовного преследования всего комплекса мер по охране прав и законных интересов лиц и организаций в уголовном судопроизводстве, предусмотренных уголовно-процессуальным законом.

Действительные или предполагаемые нарушения права на юридическую помощь могут быть предметом судебного контроля в предусмотренном ст. 125 УПК РФ порядке, а также при рассмотрении уголовного дела по существу.

Проверка же законности и обоснованности правоприменительных решений, вынесенных в отношении заявителей, в компетенцию КС РФ не входит. Поскольку с учетом высказанных КС правовых позиций для разрешения поставленного вопроса не требуется вынесение итогового решения в виде постановления, жалоба заявителей не подлежит дальнейшему рассмотрению в заседании КС РФ.

2 апреля 2021 г. Комиссия по защите прав адвокатов Липецкой области (далее – комиссия) на своем заседании подвела итоги работы за I квартал 2021 г. Зачастую вопросы, по которым в комиссию обращаются адвокаты, являются схожими по своей сути, но при этом есть определенные нюансы, которые влияют на принятые комиссией решения. По моему мнению, здесь необходимо детально разбирать каждую ситуацию, но четко руководствоваться действующим законодательством, позволяющим вынести верное (бескомпромиссное) решение.

Так, например, мы рассматриваем обращения, вытекающие из ситуаций, где адвоката вызывают на допрос. В одном случае адвокат вправе отказаться, в другом случае допустимо участие. Почему так? Рассмотрим случаи, где участие допустимо.

Приведу пример, который упоминается в рекомендациях комиссии.

«В соответствии со ст. 8 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ (в ред. от 31 июля 2020 г.) "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю.

Адвокат уже был допрошен в качестве свидетеля в 2015 г. в связи с исполнением своих профессиональных обязанностей, и в суд вызывался также по этим же правоотношениям, кроме того, данный вопрос не связан с осуществлением защиты доверителя как адвоката, то в этом случае адвокатская тайна по данной ситуации не распространяется.

В Рекомендациях по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности, утвержденных решением Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации от 30 ноября 2009 г. (протокол № 3) (с изменениями от 28 сентября 2016 г., протокол № 7, от 5 октября 2017 г., протокол № 5), содержатся подробные разъяснения касательно прав адвоката при защите конфиденциальных сведений, ставших ему известными при исполнении профессиональной деятельности.

Таким образом, допрос адвоката в данном случае не будет являться нарушением Конституции РФ, Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", КПЭА и других законодательных актов».

В другой же ситуации комиссия рассмотрела допустимость допроса адвоката в качестве свидетеля в отношении доверителя, который дал на это письменное согласие.

«Пункты 2 и 3 части 3 статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации запрещают допрос в качестве свидетелей адвокатов, осуществляющих процессуальную функцию защитников, об обстоятельствах, ставших известными защитнику в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием, а также допрос адвокатов об обстоятельствах, которые стали известны им в связи с оказанием юридической помощи.

Согласно части 2 статьи 8 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации” адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием.

В пункте 6 статьи 6 Кодекса профессиональной этики адвоката, который является составной частью российского законодательства, регулирующего адвокатскую деятельность, содержится правило, запрещающее адвокату "давать свидетельские показания об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением профессиональных обязанностей".

Указанные законодательные запреты обеспечивают действие принципа конфиденциальности сведений, сообщаемых адвокатам их доверителями в связи с осуществлением адвокатской деятельности, в том числе сам факт обращения к адвокату подпадает под конфиденциальные сведения.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно давал разъяснения, имеющие важное значение для правоприменительной практики по этому вопросу.

(Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2009 г. № 970-0-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина A.M. Гаврилова на нарушение его конституционных прав п. 3 ч. 3 ст. 56 УПК РФ).

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 29 ноября 2010 г. № 20-П была отражена принципиальная позиция суда о том, что "необходимой составляющей права пользоваться помощью адвоката (защитника) как одного из основных прав человека. является обеспечение конфиденциальности сведений, сообщаемых адвокату его доверителем, и подлежащих защите", а отступление от указанного правила "создавало бы предпосылки для неправомерного ограничения права на получение квалифицированной юридической помощи, искажения самого существа права на защиту, а также. для использования информации, конфиденциально доверенной лицом в целях собственной защиты только адвокату, вопреки воле этого лица, в иных целях, в том числе как его свидетельствование против себя самого".

Из правовых позиций Конституционного Суда РФ (Постановление от 17 декабря 2015 г. № 33-П, Определение КС РФ от 21 октября 2008 г. № 673-О-О, Определение от 8 ноября 2005 г. № 439-О) следует, что в вопросах сохранения адвокатской тайны приоритет законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре перед УПК РФ очевиден.

При этом конфиденциальность подразумевает неразглашение сведений, составляющих адвокатскую тайну, любым сторонним лицам без согласия подзащитного.

Учитывая, что имеется письменное согласие подзащитного о том, что он не возражает против допроса адвоката по материалам проверки, проводимой прокуратурой, то нарушение принципов конфиденциальности и нарушение адвокатской тайны не прослеживается.

Таким образом, допрос адвоката по материалам проверки, проводимой прокуратурой, в данном случае не будет являться нарушением Конституции РФ, Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", КПЭА и других законодательных актов».

Некоторые вопросы связаны с нарушением прав адвоката при оказании юридической помощи административно задержанным.

«Постановлением КС РФ от 16 июня 2009 г. № 9-П установлено, что административное задержание, не будучи арестом как мерой административного наказания, тем не менее представляет собой лишение свободы в смысле ст. 22 Конституции. Лицо, задержанное в связи с совершением административного нарушения, имеет право на помощь адвоката, полномочия которого должны быть подтверждены соответствующим ордером.

Следует отметить необходимость грамотного соблюдения алгоритмов отстаивания прав доверителей: наличие правильно оформленного ордера, максимальное количество фото- и видеофиксации нарушений (с выставлением даты и времени), звонки на горячие линии правоохранительных органов с заявлениями о нарушенных правах повышают эффективность дальнейшего реагирования и являются необходимой доказательственной базой для последующего административного производства. Рекомендуются письменные и электронные обращения, отправляемые на сайты силовых ведомств в период ожидания допуска к подзащитным. При необходимости своевременное обращение в Комиссию по защите прав адвокатов Липецкой области для непосредственного реагирования (составления акта о недопуске, фото- и видеофиксация (с выставлением даты и времени), нотариальное удостоверение факта и т.д.). А зачастую обращения в комиссию поступают уже постфактум, через несколько дней после произошедшей ситуации.

Несмотря на то что законодательство РФ не является прецедентным и каждый вправе самостоятельно выбирать линию защиты нарушенных прав, случаи обращения с административным иском в порядке обжалования действий государственных органов с положительным результатом имеются. Так, в пользу заявителей вынесено решение по делу № 2а-633/2020 в Смольнинском районном суде г. Санкт-Петербурга по обращению Гатанова Степана Сергеевича и Садыговой Юлии Джамильевны.

Комиссия не вправе умалять право адвоката самостоятельно пользоваться процессуальным ресурсом и вмешиваться в профессиональную деятельность адвоката. При этом хотелось бы обратить внимание, что при обращении в необходимых ситуациях очень важен фактор своевременности, что позволит комиссии должным образом реагировать на ситуацию, а также вырабатывать рекомендации по предупреждению нарушений профессиональных прав адвокатов.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: