Криминалистика и судебная экспертиза в условиях цифровизации экономики

Обновлено: 20.04.2024

1. Участие специалиста при изъятии электронных носителей информации в ходе обыска или выемки обязательно только в случае возникновения необходимости в применении специальных знаний и угрозе потери хранящейся на носителе информации.

Ч. 9.1 ст. 182 и ч. 3.1 ст. 183 УПК РФ прямо устанавливают, что при производстве обыска и выемки изъятие электронных носителей информации производится с участием специалиста. Указанные положения уголовно-процессуального закона не допускают исключений. Между тем понятие электронного носителя информации прямо не раскрывается в тексте закона и может быть распространено на сильно отличающиеся друг от друга по сложности технические средства. Вследствие этого судами была выработана позиция, в соответствии с которой изъятие электронного носителя информации в ходе обыска или выемки может правомерно осуществляться без специалиста, если копирование информации, содержащейся на нем, не производится либо изъятие не представляет сложности и не требует специальных знаний и навыков.

На возможность изъятия электронных носителей информации без участия специалиста указывают многие региональные суды (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 08.08.2016 по делу № 22-6494/2016, Апелляционное постановление Судебной коллегии по уголовным делам Приморского краевого суда от 04.08.2015 по делу № 22-4519/2015), подчеркивая право следователя в рамках принципа независимости (ч.1 ст. 168 УПК РФ) самому определять, в каком случае обстоятельства требуют участия специалиста, а в каком — нет (Апелляционное постановление Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 07.10.2013 по делу № 10-9861).

Так, Советским районным судом г. Орска гр. Я. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ — покушение на сбыт наркотических средств в крупном размере. В апелляционной жалобе осужденный просил отменить приговор, среди прочего ссылаясь на то, что изъятие у него мобильного телефона, являющегося электронным носителем информации, было произведено сотрудниками Линейного отдела МВД России на транспорте без участия специалиста в нарушение ч. 3.1. ст. 183 УПК РФ.

Суд апелляционной инстанции признал указанный довод гр. Я. необоснованным, указав, что из смысла ч. 3.1. ст. 183 УПК РФ участие специалиста при производстве выемки в ходе изъятия электронных носителей информации требуется при наличии нуждаемости в данном специалисте, то есть когда необходимо применить специальные познания и навыки. В частности, если при производстве выемки производится копирование информации на другие электронные носители информации, участие специалиста обязательно, так как это связано с риском утраты или изменения информации. При этом, из материалов дела следует, что при выемке следователь пользовался обычными функциями просмотра телефона, не прибегая к необходимости поиска и открытия закрытых для общего доступа файлов, что говорит о законности произведенных действий (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Оренбургского областного суда от 03.11.2016 по делу № 22-4229/2016).

2. Участие специалиста при осмотре изъятых электронных носителей информации не обязательно и производится только по инициативе следователя.

Отсутствие специалиста при производстве следователем осмотра электронных носителей информации в большинстве уголовных дел вызывает у стороны защиты сомнения в достоверности полученного таким образом протокола осмотра. Зачастую подобные протоколы осмотра просят признать недопустимым доказательством, так как способ их получения не исключает возможность монтажа или иной фальсификации содержащихся на электронном носителе сведений со стороны следственных органов.

Между тем, подобные жалобы и доводы признаются судами несостоятельными в связи с отсутствием у следователя предусмотренной ст. 177 УПК РФ прямой обязанности по привлечению специалиста при проведении следственного осмотра. В большинстве судебных актов участие специалиста при осмотре информации на электронных носителях признается излишним (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 25.10.2016 по делу 10-14375/2016). Более того, протокол подобного осмотра является допустимым доказательством даже в случае отсутствия проведения в дальнейшем соответствующей экспертизы записей компьютера или иного цифрового устройства (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 30.06.2016 по делу 10-99015/2016).

В качестве основания для привлечения следователем специалиста при осмотре информации на электронных носителях может выступать необходимость применить специальные знания и навыки в следующих случаях:

- поиск и открытие закрытых для общего доступа файлов (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Оренбургского областного суда от 03.11.2016 по делу № 22-4229/2016);

- обнаружение признаков удаления файлов, их изменения, реквизитов операций, произведенных с ними (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 08.08.2016 по делу № 22-6494/2016).

3. Проведение судебной экспертизы в отношении цифровой информации, содержащейся в памяти мобильных абонентских устройств, не предполагает вынесения специального судебного решения.

Таким образом, Конституционный суд пришел к выводу о том, что оспариваемая заявителем П. норма УПК РФ не может расцениваться как нарушающая его конституционные права в указанном аспекте и отказал в принятии жалобы к своему производству (Определение Конституционного суда РФ от 25.01.2018 №189-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Прозоровского Д.А. на нарушение его конституционных прав статьями 176, 177 и 195 УПК РФ»).

4. При назначении судебной компьютерно-технической экспертизы или иной экспертизы, связанной с исследованием компьютерной информации, следователем должно быть выбрано то экспертное учреждение или конкретный эксперт, которые обладают соответствующей специализацией.

Анализ судебной практики показывает, что в связи со сложностью дел, связанных с цифровой информацией, а также низким уровнем технических знаний в области компьютерных технологий, следователями зачастую экспертиза назначается в государственные экспертные учреждения, не имеющие специалистов в нужной области, или частным экспертам, не обладающим необходимой квалификацией. Также многочисленны случаи постановки перед экспертами вопросов, выходящих за пределы их специальных познаний и требующих назначения комплексной экспертизы (особенно по уголовным делам в сфере нарушения авторских и иных интеллектуальных прав на программное обеспечение и т. п.).

Например, по уголовному делу в отношении гр. С., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч.2 ст. 171 и п. «б» ч.4 ст. 174.1 УК РФ, следователем была назначена компьютерно-техническая экспертиза. Производство экспертизы было поручено АО «К.». Перед экспертом был поставлен вопрос: относятся ли работы, выполненные сотрудниками ЗАО «А.», к виду услуг по обработке информации, осуществлению сбора, анализа и систематизации информационных массивов, и, таким образом, соответствуют ли они работам, предусмотренным п.1 контракта № . с компанией «А. Корпорейшн».

В ходе рассмотрения уголовного дела судом было установлено, что АО «К.», которому следователем было поручено проведение экспертизы, не является государственной экспертной организаций. Помимо этого, согласно выписке из ЕГРЮЛ, видами деятельности данной компании является производство радиолокационной, радионавигационной аппаратуры и радиоаппаратуры дистанционного управления, а также научные исследования и разработки в области естественных и технических наук, что не позволяет говорить о специализации АО «К.» в сфере компьютерных технологий и информационных баз данных.

Кроме того, эксперт С.В., непосредственно производивший экспертизу, имеет высшее техническое образование, является специалистом в области авиаприборостроения, образования и опыта в области юриспруденции и лицензирования не имеет. Таким образом, вопросы, постановленные следователем перед экспертом, явно выходили за рамки полномочий эксперта С.В. Кроме того, назначая компьютерно-техническую экспертизу, следователь формулировал вопросы, относящиеся к области лицензирования и юриспруденции, не относящиеся к предмету исследования назначенной им экспертизы, выходящие за пределы специальных познаний эксперта С.В.

В связи с изложенными обстоятельствами, экспертное заключение было признано судом недопустимым доказательством и исключено из перечня доказательств (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 20.04.2017 по делу № 22-2649/2017).

5. Исследование экспертом компьютерной информации должно проводиться в отношении различных цифровых устройств посредством специального программного обеспечения с созданием образа исследуемого носителя информации.

Методика проведения компьютерно-технических экспертиз предусматривает проведения мероприятий по обеспечению сохранности цифровой информации. Среди данных мероприятий выделяются следующие: при подключении носителя цифровой информации к тестовому компьютеру эксперта используются аппаратные средства блокирования уничтожения или сохранения информации, после чего производится полное копирование цифровой информации на специально выделенные экспертом зоны на тестовом компьютере (так называемое создание образа исследуемого носителя цифровой информации). Именно над «образом» эксперт и осуществляет исследование. Данные действия должны проводиться только с использованием специализированного программного обеспечения, использование которого должно быть обосновано в экспертном заключении (Апелляционное постановление Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 25.11.2013 по делу 10-12204).

Предметом компьютерно-технической экспертизы могут быть не только компьютерные устройства, но и любые иные носители цифровой информации, в том числе:

  • SIM-карты (Постановление Президиума Новосибирского областного суда от 24.06.2016 по делу 44У-124/2016, Приговор Алтайского краевого суда от 11.12.2013 по делу №2-96/2013);
  • мобильные телефоны, пейджеры, смартфоны, диктофоны (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 29.11.2016 по делу №10-17624/2016);
  • флэш-карты, оптические диски (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 02.07.2015 по делу №22-2363/2015);
  • контрольно-кассовые машины (Постановление Московского городского суда от 08.06.2011 по №4у/7-3435);
  • конкретные программы, иные объекты авторских прав и т.п. (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 20.04.2017 по делу № 22-2649/2017).

6. Ознакомление обвиняемого в порядке ст. 217 УПК РФ с информацией, содержащейся на хранящихся в материалах уголовного дела накопителях цифровой информации, если они были предметом компьютерно-технической экспертизы, невозможно.

Обвиняемым П.А. при выполнении требований ст. 217 УПК РФ по уголовному делу, находящемуся в производстве Следственного департамента МВД России, следователю А. подано ходатайство о предоставлении для ознакомления с возможностью копирования своими техническими средствами приложений к экспертным заключениям, подготовленным в электронном виде по уголовному делу, а также содержимого указанных в ходатайстве вещественных доказательств в виде электронных носителей информации, а также иных вещественных доказательств и фотографий, материалов аудио- и (или видеозаписи, киносъемки и иных приложений к протоколам следственных действий).

По рассмотрению данного ходатайства следователем вынесено постановление об отказе в удовлетворении данного ходатайств в части подключения к ЭВМ, последующего просмотра и копирования информации, содержащейся на носителях (накопителях), полученных от потерпевших и изъятых у обвиняемых (фигурантов); копирования информации, содержащейся на оптических носителях информации, полученных после проведения компьютерно-технических судебных экспертиз.

Обвиняемый П.А. обратился в суд с жалобой в порядке ст. 125 УПК РФ, в которой просил признать незаконным и необоснованным отказ следователя в удовлетворении заявленного ходатайства, полагая, что доводы следователя, послужившие основанием для отказа в удовлетворении данного ходатайства, не основаны на законе.

Судами первой и апелляционной инстанции обвиняемому отказано в удовлетворении жалобы на основании следующего:

- любое подключение накопителей информации после проведения компьютерно-технических судебных экспертиз без использования специализированного криминалистического программно-аппаратного комплекса может повлечь нарушение целостности содержимого накопителей информации;

- положениями ст. 217 УПК РФ и ст. 47 УПК РФ, не предусмотрено снятие и получение обвиняемым при ознакомлении с материалами уголовного дела копии информации, содержащейся на признанных по делу вещественными доказательствами электронных накопителях.

(Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 22.06.2015 по делу 10-7831/2015).


Кафедра уголовного процесса, криминалистики и судебной экспертизы Юридического института Южно-Уральского государственного университета приглашает Ваших студентов принять участие 04 марта 2022 года в ежегодном Международном форуме студентов и молодых ученых «Криминалистика и судебная экспертиза в условиях цифровизации», приуроченному к профессиональному празднику сотрудников экспертно-криминалистических подразделений Министерства внутренних дел России — День эксперта-криминалиста МВД России (далее - Форум).

В рамках Форума пройдут следующие мероприятия:

1. Конкурс видеофильмов «Криминалистика будущего». Форма участия – заочная.

2. Студенческая интеллектуальная игра «Шерлок 21 века». Форма участия – заочная. В связи с эпидемиологической обстановкой принято решение о проведении игры в 2022 году в заочном формате.

3. Круглый стол «Цифровизация в уголовном судопроизводстве, криминалистике и экспертной деятельности: нормативное регулирование и юридическая практика». Форма участия – онлайн участие.

По итогам проведения Форума предоставляется документ, подтверждающий участие в мероприятии (сертификат участника, диплом победителя).

Конкурс видеофильмов «Криминалистика будущего»

Команды представляют видеофильм «Криминалистика будущего» (предлагаем командам-участникам пофантазировать на предмет трансформации криминалистики и (или) судебной экспертизы, отразить в видеороликах представления о перспективах их развития в условиях цифровизации, разработки систем искусственного интеллекта и робототехники и прочее).

Студенческая интеллектуальная игра «Шерлок XXI века»

Представители профессорско-преподавательского состава образовательных учреждений команд-участников приглашаются к Игре в качестве членов жюри. Победитель определяется 04 марта 2022 года по результатам работы жюри.

Круглый стол «Цифровизация в уголовном судопроизводстве, криминалистике и экспертной деятельности: нормативное регулирование и юридическая практика»

04 марта 2022 года начало в 13.00


Кафедра уголовного процесса, криминалистики и судебной экспертизы Юридического института Южно-Уральского государственного университета приглашает Вас принять участие 05 марта 2021 года в ежегодном Международном форуме студентов и молодых ученых «Криминалистика и судебная экспертиза в условиях цифровизации», приуроченному к профессиональному празднику сотрудников экспертно-криминалистических подразделений Министерства внутренних дел России — День эксперта-криминалиста МВД России (далее - Форум).

В рамках Форума пройдут следующие мероприятия:

1. Студенческая интеллектуальная игра «Шерлок XXI века». Форма участия – очная.

2. Круглый стол «Цифровизация в уголовном судопроизводстве, криминалистике и экспертной деятельности: нормативное регулирование и юридическая практика». Форма участия – очная, онлайн участие.

По итогам проведения Форума предоставляется сертификат, подтверждающий участие в мероприятии.

Студенческая интеллектуальная игра «Шерлок XXI века»

К Игре приглашаются команды в составе до 4 человек (команда может объединять представителей одного или нескольких образовательных учреждений), имеющие название и девиз. От одного учебного заведения допускается к участию одна команда.

Игра состоит из трех этапов:

На первом этапе команды представляют видеофильм «Криминалистика будущего» (предлагаем командам-участникам пофантазировать на предмет трансформации криминалистики/судебной экспертизы, отразить в видеороликах представления о перспективах их развития в условиях цифровизации, разработки систем искусственного интеллекта и робототехники).

На втором этапе проводится викторина «Знатоки цифровой криминалистики», в ходе которой представители команд продемонстрируют знания теории криминалистики.

На третьем этапе проводится конкурс «Практическая криминалистика», в ходе которого студентам за установленное время по установленной фабуле следует произвести следственное действие (осмотр места происшествия/обыск/выемка), по результатам которого составить протокол с описанием обнаруженных цифровых устройств.

Круглый стол «Цифровизация в уголовном судопроизводстве, криминалистике и экспертной деятельности: нормативное регулирование и юридическая практика»

Круглый стол будет проходить на русском и английском языке в формате обсуждения творческих инициатив и свободной дискуссии по актуальным вопросам тематики Круглого стола.

По итогам проведения круглого стола опубликование докладов не предусмотрено.

Нынешний век для человеческой цивилизации без преувеличения можно назвать цифровой эпохой. Трудно переоценить значение цифровых технологий для практически всех сфер человеческой деятельности. Экспоненциально возрастает разнообразие форм, средств и методов обработки цифровой информации, увеличивается ее общий объем.

Председатель Конституционного Суда России В. Д. Зорькин обоснованно считает, что право в этих обстоятельствах нуждается в существенной модернизации: подобно «тому, как правила дорожного движения, рассчитанные на регулирование езды на лошадях, сменились правилами автомобильного движения, правилами авиаперевозок и космических полетов, так и сегодня зарождается новое право – «право второго модерна», регулирующее экономические, политические и социальные отношения в контексте мира цифр, больших данных, роботов, искусственного интеллекта». По его словам, специалисты прогнозируют революцию в познавательно-доказательственной базе, в числе главных, сущностных признаков которой — появление цифровых следов как электронных доказательств, новых видов судебных экспертиз и систем электронного участия в процессе.

Криминалистика, всегда находившаяся на острие борьбы с преступностью, должна адаптироваться к изменяющимся условиям, что требует не просто совершенствования, но и постоянного обновления криминалистических знаний об операциях с цифровой доказательственной информацией в процессе выявления, раскрытия и расследования преступлений. В современных условиях криминалистика столкнулась с рядом вызовов и угроз, таких как цифровизация способов подготовки, совершения и сокрытия преступлений, увеличение числа преступлений, совершенных дистанционным способом, использование криптовалют в криминальных взаиморасчетах, рост трансграничной преступности и др.

Проанализировав современные подходы к понятию «цифровая криминалистика» (и его синонимам, таким как «киберкриминалистика», «электронная криминалистика», «компьютерная криминалистика»), можно заметить много самых разных точек зрения. Так, С.Ю. Скобелин выделяет узкое и широкое направления цифровой криминалистики: «В узком направлении - это предупреждение, раскрытие и расследование собственно преступлений в сфере компьютерной информации (глава 28 УК РФ). Данные преступления (неправомерный доступ к компьютерной информации (ст. 272 УК РФ); создание, использование и распространение вредоносных компьютерных программ (ст. 273 УК РФ) и др.) чаще являются предикатными для совершения (или сокрытия) других преступлений: хищений, распространения экстремистских материалов, фальсификации итогов голосования и др. В широком направлении-противодействие киберпреступности (в сфере информационных технологий), то есть не только преступлений, указанных выше, но и совершенных с использованием компьютерных и телекоммуникационных технологий (чаще сети Интернет)».

В.Б. Вехов, отстаивая использование термина «электронная криминалистика», трактует последнюю «как систему научных положений, на основе которых должны разрабатываться технико-криминалистический инструментарий, специальные приемы, методы и рекомендации, направленные на обнаружение, фиксацию, предварительное и судебно-экспертное исследование, а также на применение компьютерной информации, средств ее обработки и защиты в целях раскрытия, расследования и предупреждения преступлений. В ее структуре представляется возможным выделить следующие системные элементы: 1) криминалистическое учение о компьютерной информации; 2) криминалистическое исследование компьютерных устройств, информационных систем и информационно-телекоммуникационных сетей; 3) криминалистическое использование компьютерной информации, средств ее обработки и защиты».

В.Г. Гриб и О.И. Тюнис относят к цифровой криминалистике только «применение . средств и методов, основанных на использовании информационных, цифровых технологий», и говорят о них как о части криминалистической техники».

В значительно более широком аспекте рассматривает цифровую криминалистику Е.П. Ищенко, говоря, что она знаменует «переход от аналогового представления информации к дискретному — цифровому, позволяющему математизировать все процессы, происходящие в реальной действительности, а также отразить специфику традиционных преступлений, когда они совершаются с помощью новейших информационно-телекоммуникационных технологий».

Одной из самых приоритетных задач в современных условиях назвал развитие цифровой криминалистики и глава Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин. Он отнес к числу ее основных направлений поиск, извлечение, восстановление и оперативную обработку данных в электронном виде. «Плюс к этому, оценка радиоэлектронной обстановки и анализ биллинговых массивов, детализаций телефонных соединений, получение космических снимков, техническое улучшение фото- и видеоматериалов, осмотр разрозненных данных в сети Интернет и облачных хранилищах, мессенджерах, с применением аппаратно-программных комплексов и программного обеспечения», — добавил Бастрыкин.

По словам главы СКР, для обучения квалифицированных IT-специалистов в Санкт-Петербургской и Московской академиях ведомства сейчас создаются кафедры информационных технологий и организации расследования киберпреступлений, на которых будут запущены специальные курсы «Основы кибербезопасности» и «Использование информационных технологий при исследовании цифровых следов». А кроме того, Кроме того, для повышения квалификации сотрудников СКР были разработаны новые дополнительные профессиональные программы — «Расследование преступлений в сфере информационных, телекоммуникационных и высоких технологий» и «Расследование преступлений, совершенных с использованием цифровой валюты и цифровых финансовых активов».

По мере развития технологий криминалистика продвинулась далеко вперед. «В зависимости от конкретных задач и категории уголовного дела сейчас мы имеем возможности фиксировать и анализировать множество новых видов следов. Например, если речь идет о принадлежащих человеку следах биологического происхождения, современные модели аппаратных источников экспертного света позволяют легко обнаруживать их следы, а благодаря новейшим технологиям мы можем выделять ДНК-профиль из микрочастиц, не видимых человеческому глазу, и в дальнейшем устанавливать принадлежность тому или иному лицу. Появилось понятие цифровых следов и технические возможности для их исследования и использования в качестве доказательств», — говорит руководитель Главного управления криминалистики (Криминалистического центра) Следственного комитета РФ генерал-лейтенант юстиции Зигмунд Ложис.

Таким образом, мы видим, что, несмотря на мнение отдельных экспертов и ученых о том, что «цифровизация уголовного судопроизводства через цифровизацию уголовно-процессуального права – больше дань моде, чем объективная необходимость», цифровая криминалистика — это отнюдь не хайп, а тренд современного мира.

Абсолютно права С.М. Соловьева: «В обществе неизбежно появляется нужда в организации и развитии такой правоохранительной деятельности, которая противостояла бы современным вызовам, которые связаны со злоупотреблением компьютерными технологиями. Преступность в компьютерной сфере вынудила компьютерные и правоохранительные профессии совершенствовать новые методы и возможности сбора и анализа доказательств. <. >Динамика технологий осуществляется так быстро, что нужда в компьютерной криминалистике повышается с возникновением каждой новой информационно-телекоммуникационной технологии, совершением нового информационного преступления, появлением высокотехнологического оборудования в целях исследования компьютерных устройств и мобильных средств связи».

Информационные технологии, встраиваясь в нашу повседневную действительность, воздействуют на все компоненты предмета криминалистики. Меняется и преступная деятельность, причем не только в аспекте появления новых уголовно-правовых составов. Изменяются способы совершения «традиционных» преступлений, в том числе способы подготовки и сокрытия преступлений с помощью информационных технологий.

Как следствие, меняются и аспекты криминалистической деятельности субъектов расследования, использующих на практике достижения в сфере цифровизации.

Узнать больше о цифровой криминалистике и ее развитии (а, возможно, и сделать для себя это полем профессиональной деятельности!) вы сможете, зарегистрировавшись на пятидневном интенсиве Школы киберправа от DRC Group. Очередной курс Школы пройдет в Москве с 20 по 24 июня. В ее рамках участники изучат в том числе и специализированный модуль Forensic & Digital evidence, где рассматриваются вопросы компьютерной (цифровой) криминалистики, сбора цифровых следов и особенностей криминалистической тактики расследования уголовных дел, связанных с Интернетом.

Комплексное воздействие трёх технологических прорывов – интернета, систем глобального геопозиционирования и технологии распределенного реестра (блокчейна), полностью изменили экономическую, политическую и общественную реальность точно так же как книгопечатание, точная навигация и система двойной записи в бухгалтерском учёте запустили эпоху Реформации, которая за 500 лет прошла полный цикл от краха финансовой монополии Медичи до разрушения финансовой монополии ФРС.

Появление «новой реальности» интернета, как и появление Нового Света, открывшее эпоху великих географических открытий, сделало невозможным централизованные формы управления в среднесрочной исторической перспективе. С учётом ускорения темпов распространения и технологического роста т.н. «цифровых технологий», трансформация общественных и политических институтов не может осуществляться в привычных временнЫх рамках. Горизонт прогнозирования в 3-5 лет в таких условиях представляется чрезмерно длительным.

Ярче всего данный эффект проявляется в правоприменительной сфере. При наличии формирующейся судебной практики с участием криптовалюты, токенов, других продуктов, основанных на технологии блокчейн, в России до сих пор нет законодательства, вводящего в легальный оборот обладающие бесспорной экономической ценностью и обращающиеся de facto активы, гражданско-правовая и экономическая сущность которых на законодательном уровне не определена и не разъяснена. Это может в скорейшем времени привести к серьезнейшим проблемам в судебной системе, поскольку конкретные решения должны подчиняться букве закона, а его нет и перспективы туманны.

Согласно поправкам вступающим в силу с 01 октября 2019 года ст. 141.1 Гражданского кодекса содержит определение: «Цифровыми правами признаются названные в таком качестве в законе обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам». Такое определение в Законе допускает неоднозначное толкование, которое не позволяет чётко ответить, например, на вопрос: «Являются ли цифровые права токеном или криптовалютой?» На этот счёт мнения ведущих цивилистов расходятся, гражданско-правовая сущность криптоактивов остается неопределенной.

Несмотря на это, целесообразно в настоящее время заниматься подготовкой специалистов, которые не только имеют общее цельное представление о цифровых активах и особенностях их оборота в сетевой среде, но и готовы выполнять практические экспертные задачи, в том числе и в рамках судебного процесса. Только исследования на строгой научной и практической основе, носящие комплексный междисциплинарный характер, могут выявить пути дальнейшего развития государственного правового регулирования в цифровой экономике.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: