Традиционно закон страны суда это

Обновлено: 04.12.2022

В доктрине выделяют отдельные виды коллизионных норм в зависимости от коллизионных привязок, источников происхождения, действия во времени и пространстве.

1. Императивные, альтернативные и диспозитивные коллизионные нормы. В императивных нормах может быть только одна коллизионная привязка (любая, кроме «каучуковых» – автономии воли, реальной связи, закона существа отношения, собственного права контракта). Императивная коллизионная норма – это властное предписание законодателя о применении права одного государства, устанавливаемого на основании какого-либо объективного критерия (ст. 1200, 1207 ГК РФ). Императивная коллизионная норма исключает право выбора законодательства как судом, так и сторонами правоотношения; законодатель в императивном порядке устанавливает, какое право должно регулировать данное отношение (в зависимости от типа коллизионной привязки это может быть как национальное, так и иностранное право).

Альтернативные коллизионные нормы характеризуются наличием нескольких коллизионных привязок (любых, кроме «каучуковых»). Альтернативная норма предоставляет суду право по собственному усмотрению выбирать применимое законодательство (право выбора есть только у суда, но не у сторон).

Простые альтернативные коллизионные нормы предусматривают возможность применения одного или другого правопорядка. Выбор зависит от судейского усмотрения и фактических обстоятельств дела (ч. 1 ст. 1217 ГК РФ). Сложные (соподчиненные) альтернативные коллизионные нормы устанавливают основную и субсидиарную привязки, которые применяются в зависимости от дифференциации объема коллизионной нормы (ст. 1201 ГК РФ). Основная привязка применяется в первую очередь, субсидиарные (их может быть две и более) – в соответствии с конкретными обстоятельствами дела и если невозможно применить основную привязку.

Основная и субсидиарные коллизионные привязки находятся между собой в отношении соподчинения. Может быть соподчинение первой, второй, третьей и т. д. степеней (в зависимости от количества субсидиарных привязок и дифференциации объема коллизионной нормы). Сложные соподчиненные альтернативные нормы – относительно новое явление в коллизионном праве. Их называют «цепочками» коллизионных норм.

Сложные соподчиненные формулы прикрепления конструируются посредством альтернативных привязок, обеспечивающих возможность выбора различных моделей поведения. Так, в ст. 50 ГК Испании: «Если оба лица, вступающие в брак, являются иностранцами, то брак может быть заключен в соответствии с испанским законодательством или в соответствии с личным законом любого из них».

Диспозитивные нормы в качестве основной коллизионной привязки предусматривают автономию воли сторон (право выбора применимого законодательства сторонами отношения – ст. 1210 ГК РФ). Терминологически право сторон на автономию воли может быть выражено по-разному: «если иное не предусмотрено договором», «если стороны не оговорили иного», «правом, избранным сторонами».

Автономия воли регулирует основное количество частно-правовых отношений, связанных с иностранным правопорядком, считается оптимальным коллизионным началом, так как предусматривает наиболее гибкое правовое регулирование. Диспозитивные коллизионные нормы российского законодательства обладают особой спецификой, – в большинстве из них автономия воли сторон ограничена установлением «если иное не предусмотрено законом» (ст. 1196, 1198, ч. 2 ст. 1203, ст. 1204 ГК РФ). Данная формулировка является излюбленной для отечественного законодателя – государство всегда сохраняет за собой право ограничить свободу участников гражданского оборота.

Подобные формулировки противоречат основным принципам права, современным тенденциям правового развития и являются порочными с юридической точки зрения. Показательны в этом отношении положения, ограничивающие автономию воли сторон в обязательствах внедоговорного характера, – стороны имеют право на выбор законодательства, но этот выбор может быть сделан только в пользу права страны суда (п. 3 ст. 1219, ч. 2 п. 1 ст. 1223 ГК РФ).

2. Двусторонние и односторонние коллизионные нормы. МЧП сформировалось, когда в Европе господствовала идея государственного суверенитета. Оно рассматривалось сквозь призму национального права, и во всех случаях предпочтение имел закон страны суда. «Односторонний подход определяет, будет ли применен закон самого суда. Он исходит из внутренней точки зрения государства суда» (М. Рейман).

Односторонние коллизионные нормы предусматривают возможность применения только национального права, права страны суда (ст. 424 КТМ РФ). Такие нормы имеют императивный характер. Односторонние коллизионные нормы указывают на те обстоятельства, при которых применяется национальное право, и рассматривают правоотношения, связанные с иностранным правопорядком, только с точки зрения национального права. Например, ст. 3 ФГК определяет: «Статус недвижимого имущества, даже того, владельцами которого являются иностранцы, определяется французским правом».

В российском законодательстве (и в законодательстве других стран) наблюдается тенденция замены классического коллизионного правила «закон суда» выражением «применяется российское право» (п. 3 ст. 1199 ГК РФ, п. 1 ст. 16 °CК РФ).

Двусторонние (многосторонние) коллизионные нормы предусматривают возможность применения как национального, так и иностранного или международного права. Они могут иметь императивный, альтернативный и диспозитивный характер (п. 1 ст. 1197, ст. 1201, п. 1 ст. 1211 ГК РФ). В современном праве двусторонних коллизионных норм значительно больше, чем односторонних. Коллизионное правило «закон суда» считается «жестким»; национальный законодатель стремится установить гибкое правовое регулирование посредством двусторонних коллизионных норм (в особенности диспозитивных). Привязка двусторонней коллизионной нормы называется формулой прикрепления.

3. Национально-правовые (внутренние – разд. VI части третьей ГК РФ) и унифицированные (договорные – Гаагская конвенция 1986 г.) коллизионные нормы. Унифицированные коллизионные нормы – это единообразные коллизионные правила, созданные на основе международных соглашений и представляющие собой конечный результат процесса согласования воль государств. Такие нормы выделяются в отдельную подгруппу в системе МЧП. От внутренних коллизионных норм унифицированные отличаются по механизму создания (источник – международный договор) и применения (пространственная и временная сферы действия, толкование).

Унифицированные коллизионные нормы в национальной правовой системе действуют в качестве норм внутреннего права (ст. 15 Конституции РФ, ст. 7 ГК РФ). Однако они сохраняют связь с «породившим» их международным договором, не сливаются с внутренними, существуют параллельно с ними и имеют свои особенности.

Наличие международного договора, содержащего коллизионные нормы, предполагает, что к частно-правовому отношению, связанному с иностранным правопорядком, будут применяться унифицированные коллизионные нормы. Российские коллизионные нормы в такой ситуации не применяются.

4. Генеральные (основные) и субсидиарные (дополнительные) коллизионные привязки. Общие и специальные коллизионные привязки. Генеральные коллизионные привязки устанавливают право, применимое в первую очередь («основное» право) (абз. 1 п. 1 ст. 1223, абз. 1 п. 3 ст. 1199 ГК РФ). Субсидиарные коллизионные нормы устанавливают «дополнительное право», применимое только в определенных обстоятельствах (п. 3 ст. 1199, ст. 1201 ГК РФ). Соотношение генеральных и субсидиарных коллизионных норм аналогично соотношению коллизионных привязок в сложных соподчиненных альтернативных коллизионных нормах.

Деление коллизионных норм на генеральные и субсидиарные связано с детализацией и конкретизацией нормативного регулирования (Л. П. Ануфриева). Если «главное» правило, установленное в норме, почему-либо не может быть реализовано, то имеются дополнительные предписания, близкие к главному. Выбор применимого права осуществляется на основании вспомогательных предписаний. Такие правила существуют в соподчинении: невозможно применить одно – следует обратиться к другому; невозможно применить второе – применяется следующая формула. Например, Закон о МЧП Чехии (§ 16): «Отношения, вытекающие из трудового договора, регулируются, – если стороны не договорятся иначе, – правом места выполнения работы работником. Если работник выполняет работу в одном государстве на основании трудового отношения с организацией, которая находится в другом государстве, решающим является право места нахождения организации, если речь не идет о лице, которое живет в государстве, где имело место выполнение работы». Генеральная коллизионная привязка – автономия воли сторон. Это общее правило, применяемое в первую очередь. Если стороны не договорились о применимом праве, применяется право страны места выполнения работы. Это общее правило «второй очереди».

В случаях когда работа выполняется не в государстве места нахождения организации, заключившей трудовой договор, применимое право – закон страны места нахождения организации. Это предписание общего характера (основная норма), призванное регулировать конкретный фактический состав трудового отношения. Специальное правило (работа выполняется в одном государстве; организация-наниматель имеет место нахождения в другой стране; работник проживает по месту выполнения работы) – закон государства места нахождения организации не может квалифицироваться как решающий правопорядок.

Общие коллизионные привязки – общие для большинства правовых систем мира коллизионные правила. Это общие (сквозные), т. е. применимые во всех отраслях и институтах МЧП коллизионные нормы: личный закон физического лица, закон суда, закон флага, закон продавца, автономия воли, закон места совершения акта.

Специальные коллизионные привязки сформулированы непосредственно для конкретных институтов МЧП. Они применяются в отдельных сферах отношений: закон усыновителя, закон дарителя, закон места отправления груза. Специальные коллизионные привязки представляют собой трансформацию общих коллизионных норм: специальная привязка «закон перевозчика» – это трансформация общей привязки «закон продавца»; «закон совместного места жительства супругов» – трансформация «личного закона физического лица».

Личный закон (lex personalise) — наиболее распространенная формула прикрепления, применяемая для разрешения коллизий законов разных государств. Эта привязка применяется при регулировании отношений с участием граждан, иностранцев, лиц без гражданства в отношении определения их право- и дееспособности, личных прав неимущественного характера (имя, честь, достоинство), а также некоторых отношений в области брачно-семейного и наследственного права.

Существует два варианта личного за­кона:

  • национальный закон, или закон гражданства (lex nationalis, lex patriae), означает применение права того государства, гражда­нином которого является участник частноправового отношения;
  • закон места жительства (lex domicilii) — означают применение права того государства, на территории которого участник частно­правового отношения проживает.

Национальный закон или закон гражданства лица (lex patriae) оговаривает необходимость применения закона того государства, гражданином которого является соответствующее физическое лицо. Например: “Гражданская дееспособность иностранного гражданина определяется его личным законом” (п. 1 ст. 1197 ГК РФ).

Закон местожительства лица (lex domicilii) предусматривает применение закона страны, на территории которой данное физическое лицо имеет "оседлость" (проживает или находится). Например: “Личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства” (п. 5 ст. 1195 ГК РФ).

Каждая из указанных выше разновидностей привязки lex personalis имеет свои достоинства и недостатки. Так, например, закон домицилия в большинстве случаев способен достаточно эффективно обеспечить единство применимого права в семье. Однако если члены этой семьи имеют различное гражданство, то он оказывается уже недостаточным для полноценного регулирования их взаимоотношений. Кроме того, установление содержания элементов, составляющих домицилий, само по себе может стать серьезной коллизионной проблемой, так как его определение различно в различных странах.

Личный закон — это закон физи­ческих лиц .

Разграничение между сферами применения закона гражданст­ва и закона места жительства является преимущественно террито­риальным: исторически сложилось, что одни страны для регули­рования перечисленных вопросов используют личный закон в форме закона гражданства, другие — в форме закона места жи­тельства. Считается, что в европейских странах, за исключением Норвегии, Дании, Исландии, в ряде латиноамериканских (Куба, Коста-Рика, Панама и др.) и арабских стран (Алжир, Египет и др.) действует коллизионный принцип гражданства. Напротив, в странах «общего права» (Великобритания, США, Канада, Ин­дия и др.) действует принцип закона места жительства. Сюда же относятся и некоторые латиноамериканские страны (Аргентина, Бразилия и др.) и три указанные выше европейские страны. На­ряду с этим существуют страны, в которых действует «смешанная система» личного закона, то есть применяются оба его варианта. К ним относятся, в частности, Австрия, Швейцария, Венгрия, Мексика, Венесуэла и др.

Необходимо отметить, что в настоящее время изложенная схе­ма теряет свою абсолютность и носит условный характер. Можно говорить о той или иной форме личного закона для соответствующего государства как об исходном коллизионном начале, имеющем преимущественное применение; все чаще она дополня­ется применением и другой формы этого закона. В результате все больший круг государств использует смешанную систему, что в значительно большей степени соответствует разнообразию регу­лируемых отношений. Переход к смешанной системе личного за­кона является характерной чертой современного развития между­народного частного права, что повышает его эффективность.

Обратимся в качестве примера к Франции, которая традици­онно относится к странам, применяющим к личному статусу лица закон его гражданства. В соответствии с этим расторжение брака, в частности, рассматривается по закону гражданства супру­гов. Последовательное применение этого правила при разном гра­жданстве супругов для решения всех вопросов, связанных с рас­торжением брака (возможность, основания расторжения и т. д.), требовало обращения к праву двух различных государств, в результате чего создавались ситуации, когда в отношении одно­го супруга (француза) брак расторгался, а в отношении другого супруга (например, итальянца) брак не расторгался. (В Италии только в 1970 г. был принят Закон о разводе, впервые разрешив­ший расторжение брака по предельно ограниченному числу осно­ваний.) Возникали «хромающие отношения», и закон гражданства не давал выхода из этого тупика. В конце концов судебная прак­тика при сохранении общей генеральной нормы (расторжение брака подчиняется закону гражданства супругов) выработала суб­сидиарную коллизионную норму: если супруги не имеют общего гражданства, то применяется закон государства, на территории которого они имеют совместное место жительства. Как видим, субсидиарно стала применяться вторая форма личного зако­на — закон места жительства (домицилия).

Смешанная система личного закона использована во всех но­вых кодификациях международного частного права.

По такому же пути идет развитие российского коллизионного права. В российском праве еще с советских времен преимущест­венно использовался личный закон в форме закона места жительст­ва. Принятие ч. 3 ГК завершило переход нашего коллизионного пра­ва от закона места жительства к смешанной системе личного за­кона. В ГК включена отдельная ст. 1195, озаглавленная «Личный закон», предусматривающая разные варианты личного закона в зависимости от ситуационных обстоятельств, причем основным является закон гражданства.

Таким образом, переход к смешанной системе личного закона является характерной чертой современного развития международ­ного частного права, что повышает его эффективность.

Решение данной проблемы предполагает ответы на три вопро­са:

  1. кто должен устанавливать содержание иностранного права;
  2. как установить его содержание;
  3. какие юридические последствия возникнут, если содержание иностранного права не будет уста­новлено.

Кто должен устанавливать содержание иностранного права?

Правоприменительный процесс построен на постулате, что судья и другой правоприменительный орган знает свое право и его применяет. Но иностранное право судья не знает, не обязан знать и не может знать. Вот почему при применении иностран­ного права приобретает столь большое значение установление его содержания.

Решение вопроса, кто обязан это делать, предопре­деляется общим подходом к пониманию иностранного права.

Из рассмотренного выше концептуального подхода к пониманию иностранного права (характерен для стран континентального права) следует:

    1. суд по должности (ex officio) обя­зан применить иностранное право;
    2. суд применяет иностранное право как систему юридически обязательных предписаний (норм пра­ва);
    3. отсюда логически следует, что суд по должности обязан ус­тановить содержание применяемого права.

    В ч. 1 ст. 1191 ГК это прямо закреплено: «При применении иностранного права суд. устанавливает содержание его норм. ». Вместе с тем закон разрешает сторонам представить документы, подтверждающие содержание соответствующих норм иностранного права. Но стороны не обязаны это делать, и ко­нечная оценка и осознание содержания норм иностранного права являются обязанностью суда .

    Однако по требованиям, связанным с осуществлением предпринимательской деятельности , «бремя дока­зывания содержания норм иностранного права может быть возло­жено судом на стороны ». Если суд своим решением обяжет сто­роны представить доказательства содержания норм иностранного права, то это уже будет юридической обязанностью сторон. Суд перекладывает свою обязанность на стороны, но сохраняет за со­бой право оценить представленные доказательства. Обратим вни­мание, что данное правило сформулировано диспозитивно: суд может обязать стороны представить доказательства, но не обязан это делать. Данные правила воспроизведены в ст. 14 АПК 2002 г.

    Страны англо-американского права исходят из принципиаль­но иного отношения к иностранному праву и по-иному решают вопрос, кто обязан устанавливать его содержание.

    Согласно англо-американской доктрине и практике суд при­меняет только свое собственное право, но он может признать субъективные права, возникшие под действием иностранного права. При этом иностранное право рассматривается как факти­ческое обстоятельство, которое наряду с другими фактическими обстоятельствами выступает доказательствами по делу. Предста­вить суду доказательства обязаны стороны, отсюда все доказа­тельства, связанные с содержанием норм иностранного права, под действием которых возникло спорное субъективное право, обязана представить заинтересованная сторона. Суд лишь оцени­вает представленные сторонами доказательства, в том числе и по поводу содержания конкретного правила иностранного права и обоснованности притязаний на основе этого правила. Следова­тельно, суд не применяет иностранное право как юридически обязательные предписания, а оперирует им как фактом по делу (as a fact).

    Как установить содержание иностранного права?

    Установление содержания иностранного права — исключи­тельно трудное дело, поэтому в ГК РФ (п. 2 ст. 1191) дается при­мерный перечень организаций, которые могут оказать содействие суду:

      1. Министерство юстиции РФ,
      2. иные компетентные органы или уч­реждения в России и за границей.

      Кроме того, суд может при­влечь экспертов, воспользоваться помощью научно-исследователь­ских учреждений, дипломатических и консульских представи­тельств за рубежом.

      Таким образом, имеются различные способы установления содержания иностранного права, к ним, в частности, относятся следующие:

        • обращение за содействием и разъяснениями к Министерству юстиции РФ и иным компетентным органам или организациям (например, в Торгово-промышленную палату РФ, научно-исследовательские организации);
        • обращение к органам или организациям иностранных государств;
        • привлечение в качестве экспертов соответствующих специалистов.

        За границей, соответственно, за установлением содержания иностранного права в вопросах внешнеэкономической деятельности можно обратиться в торгово-промышленную палату иностранного государства (например, в Украине - в Харьковскую торгово-промышленную палату).

        Поскольку практика показала недостаточную эффективность использования этих способов для установления содержания иностранного права, в современных условиях проявляется тенденция более активного обращения к сторонам в деле . Так, в одном из решений федеральный арбитражный суд, отменяя решения нижестоящих инстанций, указал, что в целях установления содержания иностранного права и практики его применения суд вправе обратиться к лицам, участвующим в деле, с предложением представить документы, подтверждающие содержание соответствующих норм иностранного права.

        Для более эффективного установления содержания иностранного права наряду с новым подходом к вопросам возложения бремени доказывания содержания иностранного права на стороны и более активным использованием органами юстиции новых технических возможностей в области информации большое значение приобретает развитие международного сотрудничества в этой области. Отметим, что Россия стала участницей Европейской конвенции об информации относительно иностранного законодательства 1968 г., в которой участвуют более 40 государств. Эта Конвенция предусматривает, что договаривающиеся стороны обязуются предоставлять друг другу в соответствии с ее положениями информацию относительно своего законодательства и процедур в гражданской и коммерческой сферах, а также относительно их судебной системы.

        В европейских странах так же, как и в России, установление содержания иностранного права является обязанностью суда. При этом стороны, заинтересованные в применении иностранного права, также могут представлять информацию о его содержании. Так, по Гражданско-процессуальному кодексу Польши 1964 г. суд применяет иностранное право и устанавливает его содержание. При установлении содержания иностранного права суд вправе об­ратиться к министру юстиции с просьбой предоставить необходи­мую информацию или запросить заключение экспертов; заинтере­сованная сторона может также представить сведения об ино­странном праве.

        Таким образом, концепция, нашедшая отражение в праве многих государств, согласно которой содержание иностранного права устанавливается судом по должности, но заинтересованные стороны могут представить свои доказательства, в настоящее вре­мя является преобладающей.

        Какие последствия возникнут, если содержание иностранного права не будет уста­новлено?

        Законы некоторых государств включают специальные пред­писания на этот случай. К числу таких государств следует отне­сти и Россию:

        • если содержание норм иностранного права, несмотря на предпринятые меры, в разумные сроки не установлено, то применяется российское право (п. 3 ст. 1191 ГК).

        Практически все государст­ва, законодательно решающие рассматриваемый вопрос, в этой ситуации предписывают применение своего собственного пра­ва - lex fori.

        Поскольку определение понятия "разумные сроки" в приведенном пункте ст. 1191 не дается, это может быть установлено после того, как сложится практика в нашей стране. Это положение ГК РФ (ст. 1191) аналогично правилам, содержащимся в законодательстве многих других стран, например Швейцарии, Италии и Венгрии.

        Применение данного правила предусмотрено в качестве крайней меры, когда, несмотря на предпринятые усилия, суду не удается установить содержание норм иностранного права. Законодательство некоторых стран (например, Италии) закрепляет для суда обязанность, до того как прибегнуть к этой мере, использовать другие коллизионные нормы, если таковые существуют, установленные в отношении тех же фактических обстоятельств. Как вытекает из закона, в правоприменительной практике российских судов использование правила, закрепленного в п. 3 ст. 1191 ГК РФ, допустимо также лишь в исключительных случаях (см. об этом подробнее в гл. 18).

        Закон суда (lex fori) — формула прикрепления, решающая коллизию права в пользу права того государства, где рассматрива­ется частноправовой спор (в суде, арбитраже, третейском суде или в ином органе).

        Согласно этой формуле суд или иной правоприменительный орган должен руководствоваться правом своей страны , несмотря на наличие иностранного элемента в составе частнопра­вового отношения.

        Общепринятой сферой применения закона суда является международный гражданский процесс: суд, рассматривая гражданские дела с участием иностранного элемента, всегда руко­водствуется своим процессуальным правом (в порядке исключе­ния он может применить нормы иностранного процессуального права, если это специально оговорено в законе или в междуна­родном договоре). Однако в сфере международного гражданского процесса проблема выбора права отсутствует, поэтому закон суда здесь является не формулой прикрепления, а одним из принци­пов международного гражданского процесса.

        Как формула прикрепления закон суда находит свое примене­ние в сфере любых видов частноправовых отношений и в этом качестве может подменить любую из существующих формул при­крепления. Так, выражением закона суда являются односторонние коллизионные нормы. Однако иногда закон суда в качестве форму­лы прикрепления используется в двусторонних коллизионных нормах. Разд. VI ГК РФ использует его в двусторонних коллизи­онных нормах неоднократно. Например, в отношении обяза­тельств, возникающих вследствие неосновательного обогащения, стороны могут договориться о применении права страны суда (абз. 2 п. 1 ст. 1223).

        Чаще закон суда в качестве привязки двусторонней коллизи­онной нормы используют международные договоры об оказании правовой помощи . По некоторым видам частноправовых отноше­ний договоры прежде всего закрепляют правила подсудности (суды или иные правоприменительные органы какого государства вправе рассматривать споры, вытекающие из таких правоотноше­ний), а затем устанавливается общее правило о применении пра­ва государства, органы которого рассматривают дело. Например, согласно ст. 25 Договора между Российской Федерацией и Эстон­ской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 26 января 1993 г. по делам о признании безвестно отсутствующим и объявлении умершим или об установлении факта смерти компетентные учре­ждения Договаривающихся Сторон применяют законодательство своего государства.

        Закон суда для решения коллизионных вопросов получил рас­пространение в международных договорах по унификации мор­ского частного права (например, в Конвенции ООН о морской перевозке грузов — Гамбургские правила).

        Закон страны суда – привязка односторонней коллизионной нормы, означающая применение «местного» права, права того государства, чей суд рассматривает дело. Правоприменительные органы государства должны руководствоваться правом своей страны, несмотря на то что правоотношение связано с иностранным правопорядком. Коллизионный вопрос решается в пользу права того государства, на территории которого рассматривается частно-правовой спор. Закон страны суда – широко распространенная в практике формула прикрепления.

        Изначальный текст ФГК содержал только односторонние коллизионные нормы и во всех случаях предусматривал применение исключительно права страны суда. До недавнего времени в практике английских судов разрешение спора на основе закона суда являлось общим правилом, а применение иностранного права – исключением.

        В современном законодательстве (в том числе отечественном) формулировка «право страны суда» применяется довольно редко. Имеет место тенденция заменять этот термин выражением «монгольское право», «швейцарское право», «российское право». Смысл подобной замены неясен, и такая терминология не может быть признана удачной, поскольку существует общий коллизионный принцип «право страны суда», предполагающий применение национального права (если дело слушается в российском суде, то, соответственно, применяется российское право).

        При определении права, подлежащего применению к частно-правовым отношениям, связанным с иностранным правопорядком, толкование юридических понятий осуществляется в соответствии с «местным» правом, если иное не предусмотрено законом (п. 1 ст. 1187 ГК РФ; ст. 3.1 Указа Венгрии). В законодательстве большинства государств предусмотрено, что если «в разумные сроки» не удалось установить содержание иностранного права, суд решает дело на основании своего национального права: «Если судье… не удалось установить содержание иностранного права, применяется право, избранное с помощью иных сходных критериев… При их отсутствии применяется итальянское право» (ст. 14.2 Закона о реформе МЧП Италии).

        Как правило, национальное право применяется при решении вопросов ограничения и лишения дееспособности, безвестного отсутствия и объявления умершими иностранных физических лиц, при решении вопросов расторжения брака (Швейцария, Чехия, Россия): «Условия и юридические последствия объявления лица безвестно отсутствующим определяются по швейцарскому праву».

        Терминология «право страны суда» используется главным образом в специальном законодательстве. В соответствии со ст. 424 КТМ РФ к возникновению морского залога на судно и очередности удовлетворения требований, обеспеченных таким залогом, применяется закон государства, в суде которого рассматривается спор. Закон КНР о морской торговле (1992 г.) предусматривает применение права «места нахождения суда, рассматривающего дело»:

        – к связанным с судном привилегированным требованиям;

        – к возмещению ущерба, возникшего в результате столкновения судов в открытом море;

        – к пределам ответственности за возмещение убытков на море.

        Большинство национальных кодификаций МЧП предусматривает применение права страны суда в качестве альтернативной формулы прикрепления в двусторонних коллизионных нормах: например, в отношении обязательств, возникающих вследствие неосновательного обогащения, стороны могут договориться о применении права страны суда (ст. 1223 ГК РФ). В современном законодательстве коллизионная привязка к праву страны суда имеет субсидиарный характер. После совершения действия или наступления иного обстоятельства, повлекших причинение вреда, стороны могут договориться о применении к обязательству, возникшему вследствие причинения вреда, права страны суда (п. 3 ст. 1219 ГК РФ; ст. 132 Закона о МЧП Швейцарии).

        Отсылка к закону суда привлекательна для правоприменительных органов – она позволяет на законных основаниях применять местное право, что значительно упрощает и ускоряет процесс. Однако применение закона суда фактически не учитывает наличие иностранного элемента в правоотношении, может привести к извращению его содержания, некорректному разрешению спора, самое главное – к отказу за рубежом в признании и исполнении судебного решения.

        Общепризнанная сфера действия закона суда – это МГП. Однако в настоящее время в международных договорах и национальных законах закрепляется возможность применения иностранного процессуального права при исполнении иностранных судебных поручений, признании и принудительном исполнении иностранных судебных решений, определении гражданско-процессуального статуса лиц.

        Автор статьи

        Куприянов Денис Юрьевич

        Куприянов Денис Юрьевич

        Юрист частного права

        Страница автора

        Читайте также: