Пчелы как источник повышенной опасности судебная практика

Обновлено: 04.12.2022

Лидия Дубровкина из Орловской области потребовала от своих соседей по даче Семена и Валентины Шпневых устранить препятствия в пользовании участком. Во-первых, они разводили пчел, а у Лидии Дубровкиной аллергия на их укусы, что подтверждалось справками от врача. Во-вторых, со стороны ответчиков у границы участков есть забор высотой 2,15 м, деревянный навес и абрикос с яблоней. Они затеняют участок соседки и мешают использовать его по назначению.

Первая инстанция и апелляция поддержали Лидию Дубровкину. Валентину Шпневу, собственницу участка, суды обязали демонтировать навес и забор, спилить абрикос и яблоню. Они посажены слишком близко к участку истца. Крыша навеса выступает над участком соседки, а высокий забор затеняет его. Все вместе мешает Лидии Дубровкиной пользоваться участком, «предназначенным для выращивания сельскохозяйственных культур». Семена Шпнева суды обязали демонтировать пасеку. Он не учел «интересы безопасности истца». Реакция на укусы пчел представляет угрозу ее здоровью.

Валентина и Семен Шпневы подали жалобу в ВС, но 28 мая гражданская коллегия их не поддержала. Из определения по делу следует, что заявители, видимо, соглашались с доводами в части деревьев и навеса, но пытались сохранить забор и улья. По правилам содержания медоносных пчел [1] ульи должны быть не ближе трех метров к соседним участкам. Этого ограничения нет, если есть глухой забор высотой не менее двух метров. Поэтому, считали заявители, высокий забор необходим для выполнения требований по содержанию пасеки.

Но этот довод сам по себе не может служить основанием для сохранения забора в нарушение прав истца, решила гражданская коллегия. Ведь тогда возможность содержать пасеку производна от возможности установить забор. Не убедило ВС и то, что прежний собственник соседнего участка давал согласие на содержание пасеки и возведение спорных сооружений.

Видимо, для ВС решающим стало наличие аллергии на пчел у Лидии Дубровкиной, о чем Семен Шпнев знал. Он даже привлекался к административной ответственности за размещение ульев (по закону Орловской области от 6 июня 2013 г. № 1490-03 «Об ответственности за административные правонарушения»). Поэтому, считает гражданская коллегия, «формальное соблюдение ответчиком ветеринарно-санитарных правил содержания ульев с пчелосемьями само по себе не является безусловным основанием для отказа в иске при наличии установленной судом угрозы для здоровья истца, создаваемой содержанием ответчиками пасеки».

Гражданская коллегия оставила в силе решения нижестоящих судов, поддержавших Лидию Дубровкину.

[1] Ветеринарные правила содержания медоносных пчел в целях их воспроизводства, выращивания, реализации и использования для опыления сельскохозяйственных энтомофильных растений и получения продукции пчеловодства, утвержденные приказом Минсельхоза России от 19 мая 2016 г. № 194.

ГК РФ Статья 1079. Ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих

Перспективы и риски арбитражных споров и споров в суде общей юрисдикции. Ситуации, связанные со ст. 1079 ГК РФ

Споры в суде общей юрисдикции:

О выявлении конституционно-правового смысла п. 1 ст. 1079 см. Постановление КС РФ от 10.03.2017 N 6-П.

1. Юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

2. Владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником. При наличии вины владельца источника повышенной опасности в противоправном изъятии этого источника из его обладания ответственность может быть возложена как на владельца, так и на лицо, противоправно завладевшее источником повышенной опасности.

3. Владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным пунктом 1 настоящей статьи.

Вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064).

Суд подчеркнул, что формальное соблюдение ветеринарно-санитарных правил содержания ульев само по себе не является безусловным основанием для отказа в иске при наличии установленной судом угрозы здоровью, создаваемой содержанием пасеки


Представитель владельцев пасеки подчеркнул, что планирует оспорить процессуальные решения в порядке надзора в Президиум Верховного Суда. Представитель истицы по делу отметила, что суды учли не только положения гражданского законодательства, но и специальные нормы о размещении пасек и интересы безопасности граждан. Один из экспертов «АГ» считает, что ВС отдал приоритет праву на безопасность, сопоставляя его с правом на осуществление специфического вида деятельности. По мнению другого, больший интерес вызывает применение судом публично-правовых норм для защиты права собственности при отсутствии в ГК так называемых соседских прав.

Верховный Суд РФ опубликовал Определение от 27 мая 2019 г. № 37-КГ19-4, которым подтвердил правомерность решений нижестоящих инстанций, вынесенных в пользу демонтажа пасеки и спорных построек на границе соседних земельных участков.

Спор из-за пчел

В августе 2017 г. Лидия Дубровкина обратилась в суд с иском к супругам Шпнёвым, проживающим в доме по соседству с ней и занимающимся пчеловодством, об устранении препятствий в пользовании имуществом.

Истица указала, что размещение пасеки на смежном земельном участке, принадлежащем ответчикам, создает опасность для ее жизни и здоровья из-за аллергии на яд пчел. Кроме того, расположенные со стороны ответчиков по границе участков навес, забор и плодовые деревья затеняют ее участок, препятствуя его использованию по назначению.

Проанализировав справки аллерголога-иммунолога, его показания в судебном заседании и заключение судебно-медицинской экспертизы, суд согласился с наличием у истицы аллергии. Также суд отметил, что, согласно закону Орловской области об отдельных правоотношениях в сфере пчеловодства, пасеки должны размещаться с учетом интересов безопасности граждан и сельскохозяйственных животных. Кроме того, Методические рекомендации по техническому проектированию объектов пчеловодства, утвержденные Минсельхозом России 6 августа 2010 г., закрепляют, что размещение ульев на участках допустимо только в том случае, если на непосредственно примыкающих к ним участках не проживают граждане, имеющие заключение об аллергии на пчелиные укусы.

Учитывая наличие аллергии у Лидии Дубровкиной и несоблюдение ответчиками требований законодательства при размещении ульев, суд Решением от 29 марта 2018 г. по делу № 2-14/2018 удовлетворил исковые требования о демонтаже пасеки. Кроме того, сносу подлежали навес, забор и деревья, расположенные на границе участков, как мешающие истице использовать свой участок по назначению и нарушающие региональные градостроительные нормы.

Оспаривая данное решение в апелляцию, ответчики указали, что суд не принял во внимание отсутствие доказательств, свидетельствующих о наличии у истицы укусов пчел и последствий таких укусов. Обосновывая несогласие с необходимостью демонтажа построек и деревьев, ответчики подчеркнули, что инсоляция территорий приусадебных участков не нормируется. Более того, истица не предоставила доказательств потерь овощной продукции в результате затенения ее участка.

Суд апелляционной инстанции поддержал решение нижестоящего суда, подчеркнув, что законодательство связывает возможность размещения ульев не с отсутствием у соседей укусов пчел, а с отсутствием у них заключения об аллергической реакции на такие укусы, и Определением по делу № 33-1522/2018 от 5 июня того же года отказал в удовлетворении жалобы, посчитав, что заключение и консультация аллерголога-иммунолога позволяют сделать вывод о наличии у Лидии Дубровкиной аллергии на укусы пчел. Также он подтвердил позицию первой инстанции о наличии допущенных заявителями нарушений при размещении пасеки, высадке деревьев, возведении забора и навеса.

ВС поддержал позицию нижестоящих судов

Супруги Шпнёвы обжаловали решения судов в Верховный Суд РФ. В жалобе (имеется в распоряжении «АГ») они указали, что нижестоящие инстанции не оценили их доводы о том, что бывший собственник участка истицы сообщил ей о наличии на соседнем участке пасеки, деревянного навеса и ограждения от пчел. Истица возражений относительно данных объектов не предъявляла.

Рассмотрев материалы дела, ВС подтвердил выводы нижестоящих судов, указав, что заявители при высадке деревьев, возведении забора и навеса, а также размещении пасеки проигнорировали не только требования законодательства, но и необходимость обеспечения безопасности соседки, укусы пчел для которой представляют угрозу здоровью.

Применив ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, Суд указал, что в случае возникновения конфликтов и противоречий при осуществлении гражданами прав и свобод должен быть установлен соответствующий баланс, который при недостижении соглашения может быть определен судом, с учетом того что жизнь и здоровье человека имеют первостепенную ценность.

ВС также подтвердил правомерность применения Лидией Дубровкиной негаторного иска. В определении указано, что данная гражданско-правовая норма, предоставляя собственнику защиту от нарушений, не связанных с лишением владения, в том числе предполагает возможность защиты его прав от действий владельца соседнего земельного участка.

Суд подчеркнул: формальное соблюдение ветеринарно-санитарных правил содержания ульев само по себе не является безусловным основанием для отказа в иске при наличии установленной судом угрозы здоровью, создаваемой содержанием пасеки. Поскольку размещение пасеки на соседнем участке создает угрозу здоровью и препятствует безопасно и в полной мере пользоваться собственнице принадлежащими ей домом и участком, иск удовлетворен правомерно.

По поводу необходимости демонтажа строений и деревьев на участке заявителей жалобы ВС указал, что факт незначительности нарушения ими прав собственника соседнего участка, связанный с затенением, не имеет значения. В частности, в Постановлении пленумов ВС и ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/22 разъяснено, что при рассмотрении исков об устранении нарушений, не связанных с лишением владения, вызванных возведением ответчиком какого-либо сооружения, суд должен установить факт соблюдения строительных норм и правил. Даже незначительное несоблюдение таких требований может являться основанием для удовлетворения иска, если при этом нарушается право собственности или законное владение истца.

Так, заявители пытались сохранить высокий забор, сославшись на его необходимость для выполнения требований закона по содержанию пасеки. Однако ВС указал, что в данном случае возможность содержать пасеку производна от возможности установить такой забор.

Суд также оценил доводы заявителей о наличии согласия прежнего собственника участка истицы на содержание пасеки, сославшись на п. 48 Постановления № 10/22, где разъяснено, что отсутствие возражений предыдущего собственника имущества против нарушений права собственности само по себе не может являться основанием для отказа в удовлетворении иска нового собственника об устранении нарушений его права.

Вещное право или право на здоровье?

Представитель заявителей жалобы, адвокат АП Орловской области Андрей Рослов в комментарии «АГ» сообщил, что планирует обжаловать процессуальные решения в порядке надзора в Президиум ВС. «Наши доводы суды в полной мере не оценили. Необоснованно не был принят во внимание довод о том, что, приобретая участок, истица знала о пасеке, но тем не менее решила проживать именно на этом участке», – пояснил он.

По словам адвоката, суды основывались на заключении судмедэкспертизы, имеющем множество недостатков и являющемся недопустимым доказательством, так как в рамках экспертизы не проводились лабораторные исследования: «В ее основу были положены результаты единственного осмотра врачом-аллергологом, в ходе которого исключительно со слов истицы записано о наличии у нее аллергической реакции на укус пчелы в 2005 г., документально не подтвержденный, а также результаты единственного анализа крови, проведенного коммерческой клиникой, который эксперту принесла истица. В нем указывались минимальные отклонения от нормы при отсутствии в договоре на проведение лабораторных исследований паспортных данных пациентки».

Андрей Рослов также сослался на существенное нарушение первой инстанцией норм ГПК РФ. «Суд рассмотрел дело в отсутствие тяжелобольной ответчицы, не уведомленной надлежащим образом. При этом она ходатайствовала об отложении заседания, приложила медицинские документы, подтверждающие невозможность ее участия в связи с назначением постельного режима и запретом контакта с другими лицами», – отметил он.

Представитель Лидии Дубровкиной, адвокат АП Орловской области Елена Куренкова, в свою очередь, отметила, что о пасеке истица узнала уже после приобретения участка. «Имея медицинское заключение о наличии аллергии на укусы пчел, она обратилась к соседям с просьбой демонтировать пасеку, пыталась решать эту проблему через местную администрацию, но безуспешно. Принятые по делу судебные решения учитывают не только положения гражданского законодательства, но и специальные нормы о размещении пасек и интересы безопасности граждан. Наши доводы на протяжении всего судебного разбирательства сводились к тому, что затем отметил и ВС: жизнь и здоровье человека имеют первостепенную ценность», – подчеркнула она.

Старший юрист АБ «Халимон и Партнеры» Денис Глухов полагает, что выводы судов законны и обоснованны. «При разрешении спора перед судьями стоял вопрос о балансе интересов ответчика на осуществление специфического вида деятельности и права истца на безопасность. Пчеловодство как особый вид деятельности регламентировано определенными требованиями, в частности к месту его осуществления и безопасности. Требование об удаленности пасек от мест проживания лиц с аллергией на укус пчел, установленное в Орловской области, имеется в законодательстве не каждого субъекта РФ. В таком споре любой суд вынужден учитывать специфику местного законодательства», – говорит он.

Вместе с тем Денис Глухов отметил, что в рассматриваемых актах не изучался вопрос о том, кто из спорящих сторон ранее приобрел свой участок, с какого момента осуществляется пчеловодство ответчиком и когда истице стало известно о наличии аллергии. «На мой взгляд, это имеет значение, так как при определенных обстоятельствах можно утверждать о злоупотреблении истицей своими правами», – полагает он.

Руководитель практик и партнер юридической фирмы INTELLECT Александр Латыев назвал определение ВС примером совершенно правильного по существу решения. «При этом, правда, оно в значительной мере мотивировано совершенно не относящимися к делу обстоятельствами, – добавил он. – Не имеет значения наличие или отсутствие аллергии у истицы. Соответственно, здесь нет конфликта права собственности и права на здоровье – вопрос находится исключительно в пределах действия вещного права, законодательство об охране здоровья упоминается в судебных актах напрасно». Заявление об аллергии, по мнению эксперта, в данном случае можно рассматривать лишь как некое моральное обоснование того, что гражданка предъявила иск для защиты своих прав, а не в целях злоупотребления ими.

Самая большая сложность подобных дел, по мнению юриста, заключается в убежденности суда в том, что право собственности на земельный участок распространяется и за его пределы, накладывая ограничения на собственников соседних участков. «Когда истец требует снести строения, возведенные с нарушением отступов на соседних участках, он в действительности требует защиты судом права собственности на свой участок. Осознание этого часто оказывается тяжелым для судов, а в рассматриваемом деле все инстанции успешно с ним справились», – пояснил он.

Александр Латыев также указал, что в проекте поправок в ГК о вещном праве «расширение» права собственности на недвижимость путем ограничения прав соседей называлось «соседскими правами». «Будь эти изменения приняты, на вопрос суда, что защищает истица своим иском, можно бы было ответить: “соседское право”. Пока такие ограничения предусмотрены лишь строительными нормами, поэтому возможность добиться их соблюдения вещно-правовыми исками не всегда очевидна. Тем отраднее, что суды продемонстрировали свою готовность применять гражданско-правовые способы защиты», – считает он.

Продолжая рассуждать о «соседских правах», эксперт отметил, что их прямое закрепление в ГК позволило бы отступить от императивного градостроительного регулирования, предоставив возможность установить сервитут, допускающий размещение объектов ближе нормативно установленного расстояния. «Некоторый намек на это содержится и в судебных актах по рассматриваемому делу – в частности, где ответчики ссылались, что согласие на слишком близкое строительство было получено ими у правопредшественника истца. Будь это согласие облечено в форму сервитута, истица была бы вынуждена мириться с ним, несмотря на аллергию. Но в отсутствие соответствующих норм в ГК возражение о согласии если и могло сработать, то разве что против прежнего собственника участка истицы – того, кто давал такое согласие, – в качестве эстоппеля. Для истицы такое согласие, конечно, значения не имеет», – пояснил он.

«Роман Бевзенко, раскритиковавший определение ВС за использование градостроительных норм в качестве обоснования выводов, может быть, несколько категоричен, так как на существо решения это вряд ли повлияло. Но вот на возможность более гибкого регулирования отсутствие соответствующих правил в ГК влияет», – резюмировал Александр Латыев.

Как пояснил Суд, вред, причиненный вредоносными свойствами источника повышенной опасности, возмещается его владельцем независимо от наличия (отсутствия) вины, однако в рассматриваемом деле металлический предмет, нанесший ущерб истцу, не являлся деталью автомобиля ответчика


Одна из экспертов считает, что исковые требования следовало предъявить к уполномоченному органу, ответственному за состояние проезжей части. По мнению второго, вина ответчика как необходимый квалифицирующий признак наступления гражданско-правовой ответственности в рассматриваемой ситуации отсутствует. Третий обратил внимание, что в данном деле не был поставлен вопрос о назначении экспертизы с целью определить соответствие действий виновного водителя требованиям ПДД.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда вынесла Определение № 59-КГ21-2-К9, в котором посчитала ошибочными доводы судов о возложении на ответчика обязанности возместить истцу ущерб независимо от наличия (отсутствия) вины.

31 октября 2019 г. на шоссе из-под заднего колеса автомобиля, управляемого Иваном Комаровым, произошел выброс металлического предмета, находящегося на проезжей части, который повредил ударом в капот и лобовое стекло движущийся следом автомобиль, принадлежащий Павлу Бабаю.

В день происшествия по данному факту инспектором ДПС вынесено определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении в связи с отсутствием состава нарушения. В декабре 2019 г. определение было отменено решением судьи Тамбовского районного суда Амурской области, а дело возвращено на новое рассмотрение. Однако определением начальника ОГИБДД ОМВД России по Тамбовскому району Амурской области от 24 января 2020 г. в возбуждении дела снова было отказано.

Впоследствии Павел Бабай обратился в суд с иском о взыскании ущерба в 93,8 тыс. руб., причиненного ДТП, с Ивана Комарова и его супруги – собственницы автомобиля, из-за которого, по мнению истца, произошло повреждение его ТС.

В судебном заседании ответчик пояснил, что скорость, с которой двигался его автомобиль, не превышала допустимую на данном участке дороги. В момент ДТП движение было интенсивным, впереди него и сзади ехали автомобили, а также непосредственно перед ДТП проехала встречная машина, из которой, по мнению ответчика, выпала деталь. Иван Комаров добавил, что выброшенный на трассу предмет не является деталью его автомобиля, при движении никаких видимых предметов на проезжей части он не видел и предотвратить наезд на указанный предмет не мог.

Решением Райчихинского городского суда Амурской области от 21 февраля 2020 г. в удовлетворении исковых требований было отказано. Ссылаясь на разъяснения в п. 12 Постановления Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25, суд отметил, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (п. 2 ст. 15 ГК РФ).

Суд первой инстанции не усмотрел наличие вины ответчиков в причинении истцу ущерба, поскольку Иван Комаров не нарушал ПДД и его вина в ДТП отсутствует. При этом суд отметил, что нахождение на проезжей части постороннего предмета, не относящегося к обустройству трассы, может являться нарушением норм ее содержания.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Амурского областного суда от 3 июня того же года решение первой инстанции было отменено в части отказа в удовлетворении исковых требований к Елене Комаровой, и принято новое решение о взыскании с нее в пользу истца возмещения ущерба в размере 93,8 тыс. руб., а также судебных расходов.

Апелляция приняла во внимание представленное истцом экспертное заключение от 8 ноября 2019 г., согласно которому стоимость восстановительного ремонта автомобиля истца (без учета износа заменяемых запчастей) составляет 93,8 тыс. руб. По мнению суда, заключение, составленное квалифицированным экспертом-техником и не опровергнутое какими-либо относимыми и допустимыми доказательствами со стороны ответчиков, доказывает размер причиненного истцу материального ущерба. «Сами по себе голословные утверждения Ивана Комарова о том, что истцом не представлены допустимые доказательства достоверного ущерба, а заявленный ущерб завышен, в отсутствие доказательств, опровергающих представленные истцом доказательства, не могут служить основанием для признания экспертного заключения недопустимым доказательством по делу», – посчитал суд.

Также в апелляционном определении указывалось, что в соответствии с п. 1 ст. 1079 ГК обязанность возмещения вреда в данном случае несет собственник автомобиля (из-под которого вылетел предмет) как владелец источника повышенной опасности. Кассационный суд поддержал данные выводы.

ВС РФ разъяснил, что «устная доверенность» правомерно наделяет водителя транспортного средства статусом законного владельца источника повышенной опасности

Супруги Комаровы обратились в Верховный Суд с кассационной жалобой, в которой просили отменить постановления апелляционной и кассационной инстанций. Рассмотрев жалобу, ВС заключил, что суды допустили нарушения норм процессуального права при принятии обжалуемых решений.

Ссылаясь на п. 1 ст. 1079 ГК, ВС напомнил, что юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование ТС, механизмов, электроэнергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

В соответствии с п. 3 той же статьи вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях. Согласно п. 1 и 2 ст. 1064 ГК вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также имуществу юрлица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, пояснил Суд.

Он также обратил внимание, что причинитель вреда освобождается от его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. ВС также указал, что в силу ст. 211 ГК риск случайной гибели или случайного повреждения имущества несет его собственник, если иное не предусмотрено законом или договором. Из приведенных положений закона следует, что вред, причиненный вредоносными свойствами источника повышенной опасности, возмещается его владельцем независимо от наличия (отсутствия) вины.

«Однако при взаимодействии источников повышенной опасности их владельцы отвечают друг перед другом на общих основаниях, и обязательным условием для возложения ответственности является наличие вины в причинении вреда. В отсутствие вины риск случайного повреждения имущества несет его собственник», – отмечается в определении.

Как следует из судебных постановлений, повреждение ТС истца произошло при движении автомобилей в попутном направлении вследствие выброса из-под колеса автомобиля ответчика случайно оказавшегося на проезжей части металлического предмета. ВС подчеркнул, что указанный предмет не являлся деталью ТС ответчика.

Как пояснил Суд, нарушений Иваном Комаровым ПДД или правил эксплуатации ТС, небрежности или неосмотрительности с его стороны судами не установлено. В связи с этим ВС посчитал ошибочными выводы судов апелляционной и кассационной инстанций о возложении на Елену Комарову обязанности возместить истцу ущерб независимо от вины и отменил оспариваемые судебные акты, направив дело на новое рассмотрение в апелляцию.

По мнению юриста «Легес-Бюро» Юлии Рамзенковой, требования, изложенные в кассационной жалобе, корректны, поскольку нарушений Иваном Комаровым ПДД или правил эксплуатации транспортного средства, небрежности или неосмотрительности с его стороны судами не было установлено. «Судя по обстоятельствам дела, из-под заднего колеса ответчика произошел выброс металлического предмета, однако почему именно иск предъявлен к Ивану Комарову, непонятно, поскольку доказательства, что данный предмет был деталью его автомобиля, отсутствуют», – пояснила она.

Эксперт полагает, что исковые требования могли быть предъявлены уполномоченному органу, ответственному за состояние проезжей части. В связи с этим она выразила согласие с позицией ВС о том, что выводы апелляционной и кассационной инстанций о возложении на Елену Комарову обязанности возместить истцу ущерб независимо от вины основаны на неправильном применении указанных норм права.

Адвокат АБ «Андрей Городисский и партнеры» Дмитрий Якушев также считает выводы ВС обоснованными. По его мнению, в данном деле есть два ключевых обстоятельства, имеющих значение для его правильного разрешения:

  • металлический предмет, который повредил автомобиль истца и не являлся деталью автомобиля ответчика;
  • ответчик, двигаясь в попутном с истцом направлении, не нарушал ПДД, что установлено органами ГИБДД.

В данной ситуации вина ответчика как необходимый квалифицирующий признак наступления гражданско-правовой ответственности отсутствует, полагает эксперт.

Дмитрий Якушев добавил, что исход спора мог быть иным (вынесение решения в пользу истца) в том случае, если бы металлический предмет являлся частью автомобиля ответчика. В такой ситуации можно было бы говорить о небрежном отношении ответчика к предмету повышенной опасности и о том, что несвоевременное техобслуживание его автомобиля привело к поломке и, как следствие, – к причинению ущерба имуществу истца, пояснил он. Также о наличии вины можно было бы утверждать, если бы ответчик в ходе движения нарушил ПДД (например, выехал на обочину, где находился металлический предмет), что также привело к возникновению ущерба. «Поскольку в данном случае такие обстоятельства отсутствуют (что установлено судами), вины ответчика нет и ущерб автомобилю истца фактически был причинен случайно», – заключил эксперт.

Адвокат АП Санкт-Петербурга Никита Тарасов отметил, что ситуация, когда из-под колеса впереди идущего автомобиля вылетает предмет, достаточно распространена: «Думаю, каждый автолюбитель испытывал неприятные ощущения, когда внезапно в капот или лобовое стекло его машины попадает небольшой камень и наносит автомобилю повреждения (скол или трещину)».

Эксперт подчеркнул, что установить автомобиль, из-под колеса которого вылетел камень, как правило, не представляется возможным, а ремонтировать ТС пострадавшему приходится за свой счет. В отдельных случаях риск таких повреждений может быть предварительно застрахован, в таком случае пострадавший может рассчитывать на получение компенсации.

В то же время, добавил Никита Тарасов, вопрос об определении лица, обязанного возместить ущерб, причиненный автомобилю в результате вылета какого-либо постороннего предмета из-под колеса другого ТС, представляется неоднозначным и зависит от вины владельца источника повышенной опасности, которым является автомобиль. «Позиция ВС представляется интересной, и с ней можно согласиться при условии, что при рассмотрении дела в нижестоящих судах вопрос о вине ответчиков был недостаточно исследован. Перед сторонами не был поставлен вопрос о назначении по делу экспертизы с целью определения соответствия действий водителя Ивана Комарова требованиям ПДД и наличия у него технической возможности предотвратить ДТП, так как в силу ч. 2 ст. 1064 ГК лицо, причинившее вред, освобождается от его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине», – подытожил он.


Эксперты «АГ» сошлись во мнении, что системные разъяснения позволят каждому из субъектов экологических правоотношений лучше ориентироваться в экологическом законодательстве.

30 ноября Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружаю щей среде». Документ создан в целях обеспечения правильного и единообразного применения судами законодательства, устанавливающего обязанность по возмещению такого вреда.

В своих разъяснениях Пленум ВС РФ отметил, что одним из важнейших средств охраны окружающей среды и обеспечения права граждан на ее благоприятное состояние является возложение на лицо, причинившее вред, обязанности по его возмещению в полном объеме, а также обязанности приостановить, ограничить или прекратить деятельность, создающую опасность причинения вреда в будущем.

В постановлении даются разъяснения относительно того, кто может подавать иск с требованием о возмещении вреда и что может стать основанием привлечения лица к имущественной ответственности, а также что при этом следует учитывать судам. В частности, лицо, которое обращается с требованием о возмещении, представляет доказательства, подтверждающие наличие вреда, обосновывающие с разумной степенью достоверности его размер и причинно-следственную связь между действиями ответчика и причиненным вредом. При этом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В документе поясняется порядок возмещения вреда, в том числе при солидарной ответственности. Подчеркивается, что присужденные судом суммы компенсации по искам о возмещении вреда, причиненного окружающей среде, подлежат зачислению в муниципальные бюджеты. Также указано, что не только ответчик, но и истец может своими силами или с помощью третьих лиц совершить восстановительные работы с взысканием с ответчика необходимых расходов в случае, если тот не исполнит решение суда в установленный срок.

Юрист АБ КИАП Юлия Усачёва напомнила, что в соответствии с Указом Президента РФ текущий 2017 г. объявлен Годом экологии в России. «Во исполнение Указа на всей территории страны проводились многочисленные экологические проверки, в рамках которых были выявлены нарушения законодательства в сфере экологии и охраны окружающей среды», – сообщила эксперт. Она предположила, что постановление разработано по итогам этих проверок и направлено на объективное отражение существующей практики в сфере экологических нарушений.

«Документ подробно разъясняет нижестоящим судам и участникам процессов в области экологических нарушений особенности привлечения к ответственности за них, а также особенности определения размера причиненного окружающей среде вреда. Хотя разъяснения ВС РФ не содержат новелл, они позволят каждому из субъектов экологических правоотношений более системно ориентироваться в сложном экологическом законодательстве», – прокомментировала Юлия Усачёва.

По мнению юриста юридической фирмы «Борениус» Артема Берлина, документ выполнен в духе комментария и будет полезен в первую очередь для изучения правоприменителями, не имеющими системного представления о правилах возмещения вреда окружающей среде.

Эксперт отметил наиболее интересные положения постановления: «В п. 15 развита позиция Конституционного Суда о необходимости учета затрат причинителя вреда на его устранение. В постановлении подробно описывается, при каких условиях допускается уменьшение экологического штрафа, особый акцент сделан на добросовестности причинителя и его последующем поведении. Любопытно, что из окончательной версии проекта оказалось исключено требование значительного характера затрат, раскритикованное представителем Минюста на обсуждении первоначальной версии проекта».

Кроме того, Артем Берлин назвал заслуживающим внимания п. 13, «согласно которому суд вправе применить наиболее адекватный способ возмещения вреда безотносительно первоначально выбранного истцом при обращении в суд». Эксперт считает, что не вполне ясно, подразумевает ли это положение, что суды должны в подобных ситуациях предлагать истцу уточнить предмет иска, или же Верховный Суд допускает в данном случае выход за пределы заявленных требований.

Адвокат Юридической группы «Яковлев и Партнеры» Любовь Иванова отметила, что ранее п. 30 Постановления Пленума ВС РФ от 18 октября 2012 г. № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» предусматривалось, что экологические споры подсудны судам общей юрисдикции, что породило много вопросов на практике.

«В 2016 г. Обзор судебной практики ВС РФ № 1 разъяснил, что если причинение вреда осуществлено обществом в ходе выполнения работ в процессе его хозяйственной деятельности, то данный спор связан с осуществлением предпринимательской деятельности и подведомственен арбитражному суду. Настоящим постановлением, признавая утратившим силу п. 30 ППВС РФ № 21, Верховный Суд устраняет противоречия, имеющиеся в его позициях, высказанных в разное время, что облегчает задачу при определении подведомственности спора», – пояснила Любовь Иванова.

Адвокат сообщила, как разъяснения могут отразиться на практике: «В п. 8 прямо прописывается, что “владелец нефтепровода отвечает за вред окружающей среде, причиненный вследствие осуществления третьими лицами незаконной врезки в нефтепровод”. В 2017 г. были споры о возмещении вреда со стороны таких организаций, как ПАО «Транснефть-Сибирь» (дело № А75-9042/2016) и ООО «Лукойл-Пермь» (дело № А50-18831/2016), причем в последнем деле общество пыталось оспорить обязанность по возмещению вреда в связи с тем, что ущерб причинен в результате деятельности третьих лиц, однако судами данный факт не был принят в качестве обоснования освобождения от ответственности в связи с тем, что нефтепровод не выбывал из владения и относится к источникам повышенной опасности».

Эксперт полагает, что данная позиция позитивна с точки зрения экологической безопасности, поскольку в совокупности с п. 5 обязывает провести действия по приведению земель в первоначальное состояние и возместить причиненный вред. В то же время она отметила, что здесь возникают сложности для организаций, связанных в том числе с охраной нефтепровода от посягательств третьих лиц.

Кроме того, Любовь Иванова указала, что в документе более подробно раскрываются обстоятельства, подлежащие судом оценке при изменении размера доли в случае установления долевой ответственности. Она напомнила, что в ППВС № 21 присутствовало только краткое указание о возможности такого установления исходя из степени вины. «Таким образом, становится более понятно, что именно сторонам следует доказывать при возникновении спора в целях снижения доли своей ответственности, помимо отсутствия скоординированности действий, предусматривающих солидарную ответственность», – констатировала эксперт.

Адвокат назвала интересным также п. 28 документа, предусматривающий возможность для запрещения деятельности, создающей опасность причинения вреда окружающей среде в будущем: «Наличие у ответчика разрешительной документации на осуществление деятельности, создающей опасность причинения вреда, положительного заключения экологической экспертизы не является основанием для отказа в иске. Полагаю, данный пункт будет особо актуален при разрешении вопроса о размещении, к примеру, полигона для утилизации отходов».

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: