Отказав безмотивно ответчику в истребовании допустимого и относимого доказательства судья нарушил принцип

Обновлено: 25.11.2022

В печати много написано о мотивированности как свойстве судебного решения.

Отмечается важность этого свойства с позиций справедливости, законности, обоснованности правосудия. При этом, как правило, описываются ситуации, когда суд обязан обосновывать свои выводы о юридических фактах ссылкой на имеющиеся в деле доказательства и установленные на их основе обстоятельства дела (в т.ч. так называемые доказательственные факты), а резолютивную часть акта правосудия сформировать со ссылкой на подлежащие применению нормы материального права.

Между тем, думается, что мотивированность имеет и еще очень важную грань, которая в последнее время отчетливо начала проявляться, чем диагностировала современное «заболевание» деятельности по осуществлению правосудия.

Я имею в виду те ситуации, когда в судебном акте (постановлении) в нарушение нормы процессуального кодекса о содержании судебного решения (постановления, определения) не указаны мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле.

Исторически первым «симптомом» этого заболевания явились такие ужасные фразы в актах правосудия, как: «доводы отклоняются, так как не основаны на законе, так как основаны на неверном толковании норм материального права, так как не относятся к предмету рассматриваемого дела, так как направлены на затягивание судебного процесса, так как свидетельствуют о недобросовестном использовании своих прав», ну, и т.п. и т.д. При этом никакого обоснования, конечно, не приводится.

В настоящее же время суды стали просто не давать оценку доводам участников спора.

При этом никакого процессуального механизма защиты против этого бездействия законом не предусмотрено.

Суд всех инстанций могут просто не оценивать доводы участников спора и сохранить в силе незаконный и необоснованный акт правосудия, повторив их тексты (судьи называют это «Согласиться»).

И с этим ничего не сделаешь. Я думаю, что многие юристы с этим постоянно сталкиваются.

В процессуальных кодексах России всем известна норма о том, что нарушение норм процессуального права является основанием для отмены судебного акта (постановления), если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного судебного решения (акта).

Должен честно признаться, мне эта норма никогда не была симпатична.

На мой взгляд, эта норма служит и служила всегда основанием для большого числа судебных ошибок, которые не исправляются ни апелляционными, ни кассационными судами, не говоря уже о надзорных.

Интересно рассмотреть этот вопрос исторически: когда эта норма впервые появилась, кто автор, в чем был замысел или, как сейчас любят говорить (в особенности выходцы из аппарата ВАС РФ), каково было политико-правовое обоснование?

Но это отступление.

В связи с изложенным я задумался над тем, является ли не указание мотивов, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, основанием для отмены акта правосудия в связи с нарушением норм процессуального права, выразившееся этом в не указании мотивов.

Почему адресованное суду требование указывать мотивы отклонения (принятия) доводов участников спора так важно для правильности акта правосудия?

Почему нельзя довериться суду и предоставить ему возможность выносить решения как бы подразумевая, что суд вынесет решение с оценкой всех возможных доводов участников спора, предвосхищая их.

Полагаю, что во всех случаях данное нарушение должно считаться таким, которое приводит или может привести к принятию неправильного решения.

Более того, считаю, что данное нарушение должно быть отнесено к безусловным основаниям для отмены судебного акта (постановления), по примеру, допустим, такому основанию для отмены, как нарушение правила о тайне совещания при принятии решения.

Поэтому перечень безусловных процессуальных оснований для отмены судебного акта может быть расширен.

Любое спорное материальное правоотношение, лежащее в основе судебного спора, возникает из оснований – юридических фактов. Указанные факты входят в предмет доказывания по судебному делу. Участники спора в зависимости от выбранной правовой позиции ссылаются на наличие или отсутствие указанных оснований (юридических фактов), представляют доказательства этим фактам или их отсутствию и исходя из этого предлагают суду применить те или иные нормы права с учетом содержащихся в их гипотезах соответствующих указаний на юридические факты, предлагают правовую квалификацию спорного правоотношения.

Иными словами, такими действиями участники спора заявляют (приводят) доводы, которые должны получить надлежащую правовую оценку, результаты которой должны быть отражены в акте правосудия.

Отсутствие в акте правосудия результатов оценки доводов участников спора с высокой степенью вероятности приводит (может привести) к неправильному определению обстоятельств, имеющих значение для дела (ГПК РФ), к неполному их выяснению (АПК РФ), к недоказанности обстоятельств, имеющих значение для дела, к несоответствию выводов суда обстоятельствам и дела и судебным доказательствам, к неприменению норм права, подлежащих применению с учетом характера правоотношения лиц, участвующих в деле.

Принцип полноты, всесторонности, объективности судебного разбирательства в ГПК РФ, АПК РФ не предусмотрен, поэтому исходя из замысла законодателя суд не играет активную роль в установлении объективной истины, суд устанавливает, констатирует только ту часть правовой действительности, которая ему доступна благодаря активным действиями участников судебного спора.

Таким образом, суд в силу закона не обязан самоинициативно активно выяснять все обстоятельства в правоотношениях участников спора. При этом я различаю обязательные действия суда по определению юридических фактов предмета доказывания и действия суда по выяснению (установлению) обстоятельств, входящих в предмет доказывания, даже если стороны об этом не заявляют.

Вследствие этой специфической пассивности суда законодатель предоставил участникам спора процессуальные права и возложил на них обязанности заявлять свои доводы с целью обосновать свою правовую позицию как по вопросам права, так и, что более важно, по вопросам факта. Для этого в законе закреплен и принцип состязательности участников спора.

Из изложенного становится очевидным, что действующее законодательное регулирование по вопросу деятельности суда по установлениию обстоятельств дела предполагает высокую степень активности участников спора, направленную на установление обстоятельств дела.

Высокая степень активности участников спора реализуется прежде всего через их доводы, которые они приводят в защиту занятой позиции.

Праву участника спора заявлять доводы корреспондирует обязанность суда их принять, зафиксировать в процессуальной форме (протокол, аудиозапись, судебный акт), предоставить возможность противнику (оппоненту) и создать для него благоприятные условия для возражения против доводов, дать им правовую оценку с указанием мотивов принятия или отклонения.

Таким образом, суд объективно не может отказаться от правовой и фактической оценки доводов участников спора в акте правосудия.

Суд хотя и руководит процессом, но он, по смыслу его законно установленной роли, не главный и не единственный в установлении обстоятельств спора. Если законодатель считал бы его главным и единственным лицом в процедуре установления фактических обстоятельств, то тогда в процессуальных кодексах не было бы гарантий, связанных с обеспечением возможности участвовать непосредственно или через представителей в судебном процессе под страхом безусловной отмены акта правосудия, если эти гарантии нарушены (надлежащее извещение и др.)

Следовательно, полагаю, что судебный акт (постановление), в котором не отражены мотивы отклонения или принятия доводов участников спора, по форме и содержанию вообще не должен считаться актом правосудия.

Поскольку такой акт не признается актом правосудия, в качестве предложения законодательного механизма защиты против отсутствия в акте правосудия мотивов отклонения или принятия доводов участников спора полагаю, что в процессуальных кодексах необходимо предусмотреть право апелляционных и кассационных судов направлять дело (без отмены состоявшихся судебных актов) в соответствующий суд с обязательными указаниями изложить мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле.

При этом считаю, что суды второй и кассационной инстанции в силу их проверочной природы не могут служить заменой суда первой инстанции и мотивировать отклонение или принятие доводов участников спора за суд первой инстанции и вместо него.

Таким образом, в конечном счете, нарушение норм процессуального права в виде не указания мотивов, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, объективно и неизбежно приводит к таким порокам акта правосудия, как неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела (ГПК РФ), неполное их выяснение (АПК РФ), недоказанность обстоятельств, имеющих значение для дела, несоответствие выводов суда обстоятельствам и дела и судебным доказательствам, неправильное определение характера материального правоотношения участников спора и как следствие неприменение норм права, подлежащих применению с учетом характера правоотношения.

Из этого очевидно следует, что не указание мотивов отклонения или принятия доводов участника спора является таким нарушением норм процессуального права, которое с высокой степенью вероятности может привести к принятию неправильного акта правосудия.

Исключить эту вероятность можно только путем изложения мотивов отклонения (принятия) доводов и надлежащей правовой оценки этих доводов и соответствующих мотивов.

Гаспарян Нвер

Рассмотрим иные позиции принятого Постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2017 г. № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», касающиеся недопустимости доказательств (с первой частью материала можно ознакомиться, перейдя по ссылке).

В п. 5 постановления указано: «Ходатайства, поступившие до начала рассмотрения дела либо заявленные в подготовительной части судебного заседания, о вызове новых свидетелей, экспертов, специалистов, об истребовании вещественных доказательств и документов или об исключении доказательств, полученных с нарушением требований уголовно-процессуального закона, а также ходатайства, связанные с определением круга участников судебного разбирательства и движением дела (о признании потерпевшим, гражданским истцом, об отложении или о приостановлении судебного разбирательства, прекращении дела и др.), разрешаются непосредственно после их заявления и обсуждения».

Данная позиция Пленума ВС РФ соответствует требованиям ч. 1 ст. 121 УПК РФ о том, что ходатайство подлежит рассмотрению и разрешению непосредственно после его заявления.

Этим пресекаются получившие массовое распространение судебно-прокурорские уловки о том, что ходатайство заявлено преждевременно, доказательства еще не исследованы и т.д., которым сопутствует возможность отложить рассмотрение ходатайства вплоть до ухода в совещательную комнату для провозглашения приговора. Тем самым недопустимые доказательства безосновательно допускаются к исследованию в ходе судебного следствия, когда должны исключаться на более ранних стадиях.

Однако дальше в этом же пункте указывается: «При отсутствии достаточных данных, необходимых для разрешения ходатайства в этой части судебного разбирательства, судья вправе предложить сторонам представить дополнительные материалы в обоснование заявленного ходатайства и оказать им содействие в истребовании таких материалов, а также принять иные меры, позволяющие вынести законное и обоснованное решение, предусмотренное частью 2 статьи 271 УПК РФ».

Считаю, что сделанное уточнение могло бы касаться разрешения иных ходатайств (например, о вызове свидетеля, чей адрес неизвестен), но не ходатайств об исключении доказательств, для которых истребование дополнительных данных не требуется. Спорное доказательство всегда находится в материалах уголовного дела, и задача суда – безотлагательно проверить его на предмет допустимости.

Приведенная позиция Пленума ВС РФ плоха тем, что при желании судьи уклониться от разрешения заявленного ходатайства об исключении доказательств он сможет отложить его рассмотрение под надуманным предлогом необходимости представления дополнительных данных. Да и конструкция «при отсутствии достаточных данных» оставляет место для судейского субъективизма.

В такой ситуации задача стороны защиты заключается в том, чтобы требовать разрешения ходатайства непосредственно, как это предписано ч. 1 ст. 121 УПК РФ, и одновременно доказывать, что в истребовании дополнительных материалов нет необходимости.

Арсенал негативных возможностей заложен в п. 6 постановления: «По тем вопросам, которые указаны в части 2 статьи 256 УПК РФ, суд выносит постановление или определение в совещательной комнате в виде отдельного процессуального документа, который подписывается всем составом суда. Иные вопросы могут разрешаться судом, по его усмотрению, как в совещательной комнате, так и в зале судебного заседания с занесением принятого постановления или определения в протокол судебного заседания. Во всех случаях судебное решение должно быть мотивированным и оглашаться в судебном заседании».

В соответствии с ч. 2 ст. 256 УПК РФ ходатайства об исключении доказательств не отнесены к тем вопросам, которые рассматриваются судом в совещательной комнате и которые излагаются в виде отдельного процессуального документа, подписываемого судьей. В связи с этим Пленум ВС РФ предлагает судьям самим решать, рассматривать такие ходатайства в совещательной комнате либо в зале судебного заседания с занесением принятого постановления в протокол судебного заседания. И в этом, на мой взгляд, заключается серьезная проблема.

В зале судебного заседания возможно разрешить ходатайство, например, о допросе эксперта, что не требует особенных интеллектуальных усилий. Но ходатайства об исключении доказательств, как правило, объемные, могут содержать перечисление процессуальных нарушений на десятках листов, требуют тщательной проверки с учетом не только норм УПК РФ и иных законов, но и судебной практики, сопоставления позиций сторон защиты и обвинения и т.д. Разрешение ходатайств об исключении доказательств по временным затратам иногда ничем не отличается от вынесения приговора и является очень трудоемким занятием.

Можно ли разрешить такие ходатайства, совещаясь на месте и без удаления в совещательную комнату?

Представляется, что даже самые гениальные судьи, выслушав объемное ходатайство, не способны сразу разобраться, обоснованно оно или нет, и экспромтом объявить мотивированное постановление.

Неслучайно ведь Конституционный Суд РФ в своем Определении от 12 июля 2005 г. № 323-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шейченко Владислава Игоревича на нарушение его конституционных прав статьями 17, 88, 234 и 235 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» подчеркивал: «Нет оснований для принятия к рассмотрению жалобы В.И. Шейченко и в части, касающейся оспаривания конституционности статей 234 и 235 УПК Российской Федерации как не предусматривающих необходимость вынесения отдельного решения о признании доказательств недопустимыми, поскольку само по себе изложение выводов судьи относительно допустимости или недопустимости доказательства не в виде отдельного процессуального решения, а в качестве составной части выносимого по результатам предварительного слушания постановления (в частности, о назначении судебного заседания) конституционные права заявителя не нарушает. Необходимость принятия судьей письменного решения по заявленному стороной ходатайству о признании доказательств недопустимыми, равно как процессуальный порядок принятия такого решения, вопреки мнению заявителя, устанавливается как оспариваемыми им, так и иными нормами уголовно-процессуального закона, в том числе статьей 236 УПК Российской Федерации».

Следует напомнить, что, согласно требованиям ч. 4 ст. 236 УПК РФ, «если судья удовлетворяет ходатайство об исключении доказательства и при этом назначает судебное заседание, то в постановлении указывается, какое доказательство исключается и какие материалы уголовного дела, обосновывающие исключение данного доказательства, не могут исследоваться и оглашаться в судебном заседании и использоваться в процессе доказывания».

Хотя данная процессуальная норма касается предварительного слушания, нет оснований игнорировать ее на более поздних стадиях судебного разбирательства.

Казалось бы, действующие процессуальные нормы не освобождают судью от обязанности вынести законное, мотивированное и обоснованное суждение по заявленному ходатайству об исключении доказательств, например, в приговоре. Однако мне пока не встречалось ни одно апелляционное постановление, которым отменялся приговор суда первой инстанции в связи с ненадлежащим рассмотрением данных ходатайств.

Предлагаемый вольный подход к порядку разрешения ходатайств об исключении доказательств, полученных с нарушением закона, на практике усугубит наметившийся кризис данного процессуального института.

Следует положительно оценить п. 13 постановления, согласно которому «судам следует иметь в виду, что установленные в части 4 статьи 235 УПК РФ для предварительного слушания правила, согласно которым при рассмотрении ходатайства стороны защиты о признании доказательства недопустимым на том основании, что оно было получено с нарушением требований уголовно-процессуального закона, бремя опровержения доводов стороны защиты возлагается на государственного обвинителя, а в остальных случаях бремя доказывания лежит на стороне, заявившей ходатайство, распространяются и на судебное разбирательство».

Если упростить сложную конструкцию этого предложения, то получается, что бремя опровержения доводов ходатайства об исключении доказательств, заявленного стороной защиты, ложится на государственного обвинителя вне зависимости от момента заявления.

Пленум ВС РФ этим обратил внимание прокуроров на необходимость добросовестного исполнения своей процессуальной обязанности, подчеркивая существование проблемы. Однако одного лишь подтверждения в постановлении известного и, казалось бы, бесспорного правила о доказательственной презумпции недостаточно для его реализации на практике.

Мы многократно становились очевидцами того, как государственные обвинители в ответ на аргументированные ходатайства стороны защиты об исключении доказательств отвечали молниеносно и незамысловато: «Ходатайство не подлежит удовлетворению, так как все доказательства получены в соответствии с законом, и оснований их исключать не имеется», тем самым перекладывая обязанность опровержения доводов ходатайства на суд.

Правильно поступали те судьи, которые обязывали прокуроров готовить письменные возражения на все доводы ходатайства стороны защиты, однако такие случаи встречались редко.

К сожалению, Пленум ВС РФ не воспользовался возможностью решить давно назревшую проблему. Он мог указать, что под бременем опровержения доводов стороны защиты, которое возлагается на государственного обвинителя, понимается оспаривание всех либо наиболее существенных доводов ходатайства. В случае если возложенная ч. 4 ст. 235 УПК РФ процессуальная обязанность им не выполнена, суд принимает решение в интересах стороны, заявившей ходатайство.

Этого было бы достаточно для того, чтобы реанимировать необходимую, но пока лишь декларативную процессуальную норму, активизировать деятельность государственных обвинителей, облегчить работу судей и тем самым организовать реальную состязательность сторон при разрешении таких ходатайств.

Если бы Судебный департамент при Верховном Суде РФ провел статистические исследования и посчитал, по скольким делам сторона защиты заявляла ходатайства об исключении доказательств и по скольким они были удовлетворены, то, уверен, мы бы получили грустный результат.

Подводя итоги, приходится констатировать, что Пленум ВС РФ не создал условий для практической реализации требований ч. 2 ст. 50 Конституции РФ о том, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. Стало быть, недопустимые доказательства продолжат свое беспрепятственное хождение по обвинительным судебным актам, разлагая здоровую правовую ткань, поощряя правоприменителя на дальнейшие нарушения прав граждан и подрывая их доверие к правосудию.

Как указал ВС, проигнорировав ходатайство ответчика об истребовании доказательств и разрешив спор по существу, первая инстанция фактически лишила его возможности предоставить опровержение доводов истца


Адвокаты сообщили, что нередко суды, удовлетворяя ходатайство об истребовании доказательств, принимают решения без поступления ответа на запрос и объясняют это сжатыми сроками рассмотрения дела. Одна из экспертов полагает, что определение Суда послужит дополнительным аргументом при обосновании соответствующего ходатайства. Другой отметил, что будет и использовать позицию ВС, и «наблюдать за действиями судей». Третий подчеркнул, что данный случай следует включить в очередной обзор судебной практики ВС.

В Определении от 3 сентября 2019 г. № 5-КГ19-105 Верховный Суд пришел к выводу, что отказ в содействии в истребовании доказательств возможен лишь в случаях, когда соответствующее доказательство не имеет отношения к гражданскому делу, по которому ведется разбирательство, либо не отвечает требованиям относимости и допустимости.

Несовершеннолетние Екатерина, Григорий и Иван Щукины являются собственниками квартиры. В период с 23 марта по 10 апреля 2017 г. в доме, где она расположена, было проведено общее собрание собственников помещений. Общее количество голосов принявших участие в собрании составило чуть более 76% от общего числа голосов собственников. При этом при определении кворума, необходимого для принятия решений по каждому из вопросов повестки дня, собственники исходили из того, что 100% голосов составляют не голоса всех собственников, а голоса тех, кто принял участие в собрании.

Отец несовершеннолетних Игорь Щукин в интересах своих детей обратился в суд с иском о признании недействительным решения общего собрания. Ответчиком по делу стала одна из инициаторов собрания Марианна Бентхен.

Игорь Щукин указал, что в соответствии с п. 1 ст. 46 Жилищного кодекса решения по вопросам, указанным в повестке, должны быть приняты большинством не менее двух третей от общего числа голосов собственников помещений в многоквартирном доме, а не от общего числа проголосовавших. Поэтому, по мнению истца, оспариваемые им решения общего собрания были приняты в отсутствие кворума. Истец также сослался на то, что в протоколе не содержатся сведения о площади помещений, принадлежащих лицам, проголосовавшим положительно. Дополнительно Игорь Щукин обратил внимание суда на тот факт, что копии решений и протокола общего собрания не были своевременно представлены в орган государственного жилищного надзора (Мосжилинспекцию). Это, как полагает истец, свидетельствует о нарушении процедуры подсчета голосов.

В решении от 15 мая 2018 г. по делу № 02-0635/2018 (02-5580/2017) Головинский районный суд г. Москвы согласился с заявленными требованиями. В дальнейшем указанный акт был оставлен в силе Московским городским судом (апелляционное определение от 8 ноября 2018 г. по делу № 33-49444/2018).

Принимая решение об удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что ответчик не доказал наличие кворума при принятии решений общим собранием собственников. Районный суд также указал на то, что им самим «соответствующие доказательства не добыты». При этом первая инстанция отметила, что протокол общего собрания сам по себе не является документом, на основании которого может быть установлено количество присутствующих на собрании лиц, поскольку такие сведения в протокол вносятся на основании иных документов, по которым производится подсчет голосов, участвующих в собрании.

При рассмотрении спора в кассационном порядке Верховный Суд обнаружил допущенные нижестоящими инстанциями существенные нарушения норм процессуального права, которые повлияли на исход дела.

Коллегия по гражданским делам указала, что по смыслу п. 1 ст. 181.3 и п. 2 ст. 181.5 ГК в данном случае бремя доказывания наличия необходимого кворума возлагается на ответчика. Суд первой инстанции, по мнению ВС, правильно распределил бремя доказывания и принял верное решение об оказании содействия ответчику в истребовании доказательства наличия кворума на общем собрании из Мосжилинспекции.

Проанализировав материалы дела, Верховный Суд установил, что Мосжилинспекция по запросу суда представила копии протоколов общих собраний, проведенных в многоквартирном доме, и ответ, в котором отрицался факт поступления в орган жилищного надзора протокола оспариваемого общего собрания. Поскольку Мосжилинспекция не представила в суд все запрашиваемые у нее документы, в том числе решения собственников, ответчик повторно обратился к суду с просьбой оказать содействие в истребовании доказательства наличия кворума, поскольку сам он не мог их получить. Однако обе инстанции в удовлетворении ходатайства отказали.

Высшая судебная инстанция напомнила, что ч. 1 ст. 57 ГПК РФ предоставляет суду полномочия по содействию в собирании и истребовании доказательств в случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно. По мнению Судебной коллегии, отказ в содействии в истребовании доказательств возможен лишь в случаях, когда соответствующее доказательство не имеет отношения к гражданскому делу, по которому ведется разбирательство, либо не отвечает требованиям относимости и допустимости.

ВС подчеркнул, что, разрешая ходатайство об истребовании и исследовании доказательств, суд использует властные полномочия, которые в судебных стадиях гражданского судопроизводства имеются у него и отсутствуют у сторон. «Уклонившись от разрешения ходатайства об истребовании доказательств, имеющих основное значение для разрешения спора и разрешив спор по существу, суд первой инстанции тем самым создал неравные условия для стороны ответчика, лишив фактически сторону ответчика возможности представить доказательства, опровергающие доводы истца», – говорится в определении.

Верховный Суд указал, что ответчик сообщала о надлежащем исполнении своей обязанности по представлению в управляющую организацию копий решений и протоколов общего собрания, которая, в свою очередь, направила копии данных документов в Мосжилинспекцию. Более того, как указано в определении, Марианна Бентхен представила суду апелляционной инстанции документы, подтверждающие факт получения Мосжилинспекцией копий соответствующих документов.

Однако, отметила коллегия, суд апелляционной инстанции не оценил указанные доказательства и при явной очевидности отсутствия у ответчика возможности подтвердить свою правовую позицию иным способом отказал в принятии доказательства, подтверждающего нахождение в Мосжилинспекции документов, касающихся общего собрания.

ВС отметил, что Московский городской суд также нарушил разъяснения п. 29 Постановления Пленума от 19 июня 2012 г. № 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» и не поставил на обсуждение вопрос о необходимости дополнительно истребовать из Мосжилинспекции документы, касающиеся оспариваемого общего собрания.

Таким образом, Суд отменил решения нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение в Мосгорсуд.

Комментируя решение ВС, адвокат АП г. Москвы Анна Минушкина сообщила, что суды часто отказывают в удовлетворении ходатайств об истребовании доказательств, несмотря на то, что сторона обосновывает свою позицию невозможностью предоставить их самостоятельно. «В моей практике встречались случаи, когда суд, удовлетворяя ходатайство об истребовании доказательств, принимал решение без поступления ответа на судебный запрос, мотивировав это сроками рассмотрения дела и иными обстоятельствами», – поясняет адвокат.

Анна Минушкина полагает, что рассматриваемое определение ВС послужит дополнительным аргументом при обосновании стороной необходимости удовлетворения ее ходатайства об истребовании доказательства.

Адвокат АК № 22 «Гражданские компенсации» Нижегородской областной коллегии адвокатов Александр Немов рассказал «АГ», что он также неоднократно сталкивался с отказом суда ожидать ответ на ранее направленный судебный запрос. По его словам, обосновывая свою позицию, суды ссылаются на сроки рассмотрения дела. «Я разделяю позицию Верховного Суда. Раз уж Суд принял решение, что для рассмотрения дела необходимо получить те или иные сведения, то пока эти сведения не будут получены, при наличии объективной возможности их получения, обстоятельства не могут считаться изученными судом всесторонне. Я точно буду в своей практике использовать данное определение ВС РФ в будущем и наблюдать за действиями судей», – заключил адвокат.

Адвокат МКА «Центрюрсервис» Илья Прокофьев отметил, что суды часто выносят решения, не дожидаясь поступившего ответа на судебный запрос, когда рассмотрение дела, по мнению судьи, уже слишком затянулось. «При этом судебные решения, вынесенные с такими нарушениями, апелляция и кассация оставляют в силе, считая данные нарушения несущественными», – сообщил адвокат.

Илья Прокофьев считает, что мнение Верховного Суда, изложенное им в данном определении, должно «в очередной раз напомнить судам о базовых принципах судопроизводства и предотвратить повторение аналогичных судебных ошибок». Адвокат полагает, что данный случай следует включить в очередной обзор судебной практики ВС.

Верховный Суд напомнил, что, располагая реквизитами документов, которые сторона не может предоставить, суд обязан разъяснить ей право обратиться с ходатайством об оказании содействия в их истребовании путем судебного запроса


Как отметил один из экспертов, Верховный Суд указал, что нижестоящие суды достаточно формально отнеслись к вопросу отсутствия полномочий у представителя ответчика по продаже недвижимости. Другой добавил, что в своем определении высшая судебная инстанция высказалась о “добросовестности” суда.

В июне 2016 г. Максим Юрченко заключил предварительный договор купли-продажи жилого помещения в строящемся доме и доли земельного участка с Пайлун Рогонян, от имени которой на основании нотариально удостоверенной доверенности действовал Владимир Рогозин. Исходя из соглашения об обеспечении исполнения обязательств по договору, покупатель уплатил представителю продавца 1,3 млн руб., что подтверждалось соответствующей распиской. К установленному предварительным договором сроку дом так и не был построен, а стороны так и не заключили основной договор купли-продажи. В связи с этим Максим Юрченко обратился с иском к Пайлун Рогонян о взыскании уплаченных по договору средств и неустойки на сумму свыше 328 тыс. руб.

В ходе судебного разбирательства ответчик отрицала выдачу доверенности Владимиру Рогозину, а также свое намерение заключить с истцом договор купли-продажи. В итоге суд отказал в удовлетворении иска со ссылкой на то, что Максим Юрченко не представил доверенность, подтверждающую полномочия Рогозина на заключение от имени Рогонян предварительного ДКП спорных объектов недвижимости и получение от истца денег. Решение устояло в апелляции и кассации.

Максим Юрченко обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд. Изучив дело, Судебная коллегия по гражданским делам ВС напомнила, что суд наделен полномочиями по истребованию доказательств, необходимых для рассмотрения дела, если для истца их представление затруднительно.

Как пояснил Суд, учитывая содержание спорных документов и возражения ответчика о том, что доверенность не выдавалась, в предмет доказывания по делу входило установление факта наделения Владимира Рогозина полномочиями действовать от имени Пайлун Рогонян и объема предоставленных поверенному полномочий.

ВС отметил, что в рассматриваемом деле первая инстанция указала на непредставление истцом доказательств наличия у Рогозина права действовать от имени ответчика, в связи с чем сочла, что Пайлун Рогонян не является надлежащим субъектом спорных правоотношений. Между тем ни из определения судьи о подготовке дела к судебному заседанию, ни из протокола единственного судебного заседания не следует, что суд выносил на обсуждение сторон обстоятельства выдачи Пайлун Рогонян доверенности Владимиру Рогозину, а также предлагал истцу представить доказательства того, что Рогозин действовал от имени и в интересах ответчика.

«Кроме того, из обстоятельств дела следует, что истец не имел реальной возможности представить указанную в предварительном договоре доверенность, а суд, располагая реквизитами доверенности, в нарушение требований ч. 1 ст. 57 ГПК РФ не разъяснил Максиму Юрченко право на обращение в суд с ходатайством об оказании содействия в истребовании этой доверенности путем выдачи соответствующего запроса», – заключил ВС РФ, отменив судебные акты нижестоящих инстанций и вернув дело на новое рассмотрение апелляции.

Как отметил старший юрист АБ «Инфралекс» Родион Макин, Верховный Суд указал, что нижестоящие суды достаточно формально отнеслись к вопросу отсутствия полномочий у представителя ответчика: они согласились с доводом истца, утверждавшего, что он не привлекал представителя к совершению рассматриваемой сделки, и не обратили внимания, что истец в ходе разбирательства прямо указывал реквизиты нотариальной доверенности представителя ответчика: «Таким образом, как указал ВС РФ, суды не в полной мере исследовали все обстоятельства дела и не содействовали истцу в получении доказательств».

«Суды, несмотря на принцип диспозитивности, в соответствии с ч. 1 ст. 57 ГПК РФ должны содействовать сторонам в получении доказательств, если сторонам затруднительно представить их. Это в полной мере применимо и к вопросу раскрытия полномочий, поскольку вряд ли можно предположить, что любой разумный участник оборота будет непременно делать копии доверенности представителя своего контрагента, тем более если эта доверенность удостоверена нотариусом (а не совершена в простой письменной форме), для последующего предъявления этой копии в суде. В свою очередь, в случае судебного разбирательства такая сторона не сможет самостоятельно представить доказательства о том, какие же у представителя были полномочия, поскольку это защищено нотариальной тайной. Таким образом, содействие судов в выяснении вопроса полномочий необходимо, и Верховный Суд правильно указал на это», – заключил Родион Макин.

Адвокат АП г. Москвы Олег Лисаев пояснил, что согласно процессуальному закону доказательства представляются лицами, участвующими в деле. Суд вправе предложить участникам спора представить дополнительные доказательства. Если же представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств. «В нарушение закона первая судебная инстанция не выносила на обсуждение сторон обстоятельства выдачи доверенности и не предлагала истцу представить доказательства того, что представитель действовал от имени и в интересах ответчика. Соответственно, истец не имел реальной возможности представить указанную в предварительном договоре доверенность, а суд, располагая ее реквизитами, не разъяснил истцу право на обращение в суд с ходатайством об оказании содействия в истребовании этого документа путем выдачи соответствующего запроса. Отдельно Верховный Суд отметил то обстоятельство, что судом первой инстанции дело рассмотрено за одно судебное заседание. Видно, что очень торопились, это выглядит подозрительно», – отметил он.

Эксперт назвал изложенные в определении ВС выводы полезными. «В последнее время очень много говорилось о добросовестности сторон в гражданском процессе. Идут жаркие споры, какие действия считать недобросовестными, а какие нет. В рассматриваемом случае высшая судебная инстанция, с моей точки зрения, высказалась о “добросовестности” суда. Важно, что суду предоставлены законом определенные полномочия, и суд должен пользоваться ими, в частности оказывать стороне помощь в сборе доказательств и разъяснять гражданам, какое содействие в этом вопросе он может им оказать», – резюмировал Олег Лисаев.

Об актуальных изменениях в КС узнаете, став участником программы, разработанной совместно с АО "Сбербанк-АСТ". Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.


Программа разработана совместно с АО "Сбербанк-АСТ". Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.

Продукты и услуги Информационно-правовое обеспечение ПРАЙМ Документы ленты ПРАЙМ Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 13 марта 2012 г. N 5-В11-126 Отменяя принятые по делу судебные решения с направлением дела на новое рассмотрение, суд указал на существенные нарушения норм процессуального закона при их принятии, поскольку в решении суда первой инстанции не приведены мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими

Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 13 марта 2012 г. N 5-В11-126 Отменяя принятые по делу судебные решения с направлением дела на новое рассмотрение, суд указал на существенные нарушения норм процессуального закона при их принятии, поскольку в решении суда первой инстанции не приведены мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими

Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 13 марта 2012 г. N 5-В11-126

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Горшкова В.В.,

судей Гетман Е.С., Харланова А.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании дело по иску Попкова В.П. к Кочерову А.В. Департаменту жилищной политики и жилищного фонда г. Москвы о вселении, признании права пользования жилым помещением, нечинении препятствий в пользовании жилым помещением, внесении изменений в договор социального найма жилого помещения, по встречному иску Кочерова А.В. к Попкову В.П., Департаменту жилищной политики и жилищного фонда г. Москвы, Управлению Федеральной миграционной службы Восточного административного округа г. Москвы о признании утратившим право на жилую площадь, снятии с регистрационного учета по надзорной жалобе Кочерова А.В. на решение Преображенского районного суда г. Москвы от 18 января 2011 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 14 апреля 2011 г.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Гетман Е.С., объяснения Кочерова А.В., его представителя Шахназарова Н.Г., поддержавших доводы надзорной жалобы, Попкова В.П., возражавшего против удовлетворения надзорной жалобы, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации установила:

Кочеров А.В. предъявил встречный иск к Попкову В.П. о признании ответчика утратившим право на жилую площадь, расположенную по вышеуказанному адресу, в связи с выездом в другое место жительства, обязании снять ответчика с регистрационного учета, указав, что Попков В.П. проживал в спорной квартире до расторжения брака с Попковой Г.С. После расторжения брака Попков В.П. переехал в квартиру его родителей в . область, в которой он проживал до брака с Попковой Г.С.

Решением Преображенского районного суда г. Москвы от 18 января 2011 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 14 апреля 2011 г., иск Попкова В.П. удовлетворен, Кочерову А.В. в удовлетворении встречного иска отказано.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 1 августа 2011 г. отказано в передаче надзорной жалобы Кочерова А.В. для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

В повторной надзорной жалобе, поданной 15 ноября 2011 г., Кочеров А.В. ставит вопрос об отмене вынесенных по делу судебных постановлений и направлении дела на новое судебное рассмотрение.

В соответствии со статьей 2 Федерального закона от 9 декабря 2010 г. N 353-ФЗ "О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации" надзорные жалобы и представления прокурора, не рассмотренные на день вступления в силу указанного Федерального закона (1 января 2012 г.), рассматриваются по правилам, действовавшим на день их подачи в суд соответствующей инстанции.

Определением заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации Нечаева В.И. от 9 февраля 2012 г. отменено определение судьи Верховного Суда Российской Федерации от 1 августа 2011 г. и надзорная жалоба Кочерова А.В. с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в надзорной жалобе, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что имеются основания для отмены состоявшихся по делу судебных постановлений.

Основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов ( статья 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Судами первой и кассационной инстанций при рассмотрении дела были допущены такие нарушения норм права.

Судом установлено, что спорное жилое помещение, состоящее из двух комнат, расположено по адресу: г. .

9 июля 2008 г. Попкова Г.С. умерла.

Решением Преображенского районного суда г. Москвы от 28 октября 2009 г. Попков В.П. на основании заявления Кочерова А.В. признан безвестно отсутствующим. Решением Преображенского районного суда г. Москвы от 4 февраля 2010 г. указанное решение суда отменено.

После смерти Попковой Г.С. и признания Попкова В.П. безвестно отсутствующим Кочеров А.В. заключил договор социального найма с Департаментом жилищной политики и жилищного фонда г. Москвы, став нанимателем жилого помещения.

Разрешая спор, суд первой инстанции, с которым согласилась судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда, пришел к выводу об удовлетворении исковых требований Попкова В.П. и отказе в удовлетворении встречного иска Кочерова А.В., указав, что Кочеров А.В. не представил суду неоспоримых доказательств того, что Попков В.П. в добровольном порядке выехал в другое постоянное место жительства и отказался от исполнения договора социального найма.

По мнению суда, непроживание Попкова В.П. по месту своей постоянной регистрации вызвано уважительными причинами, так как брак между Попковыми В.П. и Г.С. расторгнут, в квартире установлена новая металлическая дверь. От своих прав на спорное жилое помещение Попков В.П. не отказывался, имеет существенный интерес к спорному жилому помещению и намерение проживать в нем. Доказательств того, что Попков В.П. имеет какое-либо другое жилое помещение в собственности для постоянного проживания Кочеровым А.В. не представлено.

Суд сослался также на то, что Кочеров А.В. чинит Попкову В.П. препятствия в проживании в квартире, признал его по решению суда безвестно отсутствующим, без согласия истца заключил договор социального найма жилого помещения.

Кроме того, по мнению суда, предъявление Кочеровым А.В. иска о признании Попкова В.П. утратившим право пользования жилым помещением было обусловлено исключительно предъявлением к нему Попковым В.П. иска о вселении в квартиру. Соответственно, Кочеров А.В. признавал за Попковым В.П. в период его временного отсутствия право пользования квартирой.

По мнению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, с выводами судов первой и кассационной инстанций согласиться нельзя по следующим основаниям.

Согласно части 3 статьи 83 Жилищного кодекса Российской Федерации в случае выезда нанимателя и членов его семьи в другое место жительства договор социального найма жилого помещения считается расторгнутым со дня выезда.

По смыслу данной нормы, ее положения распространяются не только на нанимателя квартиры и членов его семьи, но и на бывших членов семьи нанимателя. При этом потребовать в судебном порядке признания указанных лиц утратившими право на жилое помещение на основании части 3 статьи 83 Жилищного кодекса Российской Федерации в связи с выездом в другое место жительства и расторжения тем самым договора социального найма вправе заинтересованные лица (наймодатель, наниматель, члены семьи нанимателя).

Юридически значимым по спорам о признании нанимателя, члена семьи нанимателя или бывшего члена семьи нанимателя жилого помещения утратившими право пользования жилым помещением по договору социального найма вследствие их постоянного отсутствия в жилом помещении по причине выезда из него является установление того, по какой причине и как долго ответчик отсутствует в жилом помещении, носит ли его выезд из жилого помещения вынужденный характер (конфликтные отношения в семье, расторжение брака) или добровольный, временный (работа, обучение, лечение и т.п.) или постоянный (вывез свои вещи, переехал в другой населенный пункт, вступил в новый брак и проживает с новой семьей в другом жилом помещении и т.п.), не чинились ли ему препятствия в пользовании жилым помещением со стороны других лиц, проживающих в нем, приобрел ли ответчик право пользования другим жилым помещением в новом месте жительства, исполняет ли он обязанности по договору по оплате жилого помещения и коммунальных услуг и др.

При установлении судом обстоятельств, свидетельствующих о добровольном выезде ответчика из жилого помещения в другое место жительства и об отсутствии препятствий в пользовании жилым помещением, а также о его отказе в одностороннем порядке от прав и обязанностей по договору социального найма, иск о признании его утратившим право на жилое помещение подлежит удовлетворению на основании части 3 статьи 83 Жилищного кодекса Российской Федерации в связи с расторжением ответчиком в отношении себя договора социального найма.

Иными словами, суд отказывает в признании гражданина утратившим право пользования жилым помещением, если будет установлено, в частности, что его непроживание в спорном жилом помещении носило вынужденный характер, ему чинились препятствия в пользовании жилым помещением, однако он продолжал нести права и обязанности нанимателя по договору социального найма жилого помещения.

Это судами первой и кассационной инстанций принято во внимание не было.

Согласно статье 195 ( часть 1 ) Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным. Суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании ( часть 2 названной статьи).

В соответствии с частью 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

Обстоятельства дела, установленные судом, доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах, доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, законы, которыми руководствовался суд должны быть указаны в мотивировочной части решения суда ( часть 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 67 ( часть 4 ) Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Исходя из принципа процессуального равноправия сторон и учитывая обязанность истца и ответчика подтвердить доказательствами те обстоятельства, на которые они ссылаются, в ходе судебного разбирательства необходимо исследовать каждое доказательство, представленное сторонами в подтверждение своих требований и возражений, отвечающее требованиям относимости и допустимости ( статьи 59 , 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Эти требования процессуального закона судом также соблюдены не были.

Разрешая спор, суд не только не установил, что выезд Попкова В.П. носил вынужденный характер, но и не дал оценки представленным доказательствам того, что Попков В.П. в спорной квартире не проживал с 1997 года, личных вещей в жилом помещении не имел, выехал из квартиры в иное место жительства в . область, попыток вселения в спорную квартиру не предпринимал.

В решении суда не отражено, сведения о каких фактах содержатся в показаниях опрошенных в судебном заседании свидетелей, не приведены мотивы, по которым судом не приняты во внимание показания свидетелей со стороны Кочерова А.В. И., Ч., Д., Е. и в связи с чем отдано предпочтение показаниям свидетелей со стороны Попкова В.П. С., В., Б.

Не было предметом исследования суда и то, каким образом именно Кочеров А.В. чинит Попкову В.П. препятствия в пользовании жилым помещением, обращался ли к нему Попков В.П. с требованием о предоставлении ключей от двери.

Ссылка же суда на то, что Кочеров А.В. признал Попкова В.П. безвестно отсутствующим, не может быть положена в обоснование вывода о чинении препятствий в пользовании жилым помещением, так как не основана на законе. Само по себе обращение в суд с иском о признании гражданина безвестно отсутствующим свидетельствует лишь о факте его длительного отсутствия, что создает неопределенность в его правоотношениях с иными лицами, которая должна быть устранена.

Что касается оценки судом обстоятельств невнесения Попковым В.П. платы за жилое помещение и коммунальные услуги, то суд сослался на то, что Кочеров А.В. и его мать Попкова Г.С. были вправе обратиться с заявлением о проведении перерасчета по квартплате и коммунальным платежам. Между тем этот вывод суда не опровергает факта того, что Попков В.П. не исполнял обязанности по договору социального найма, подтвержденного им и в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Является несостоятельным и суждение суда о том, что Кочеров А.В. признавал за Попковым В.П. право пользования жилым помещением, поскольку ранее не обращался с иском о признании его утратившим право пользования жилым помещением. Суд не учел, что закон не устанавливает период времени, по истечении которого лицо вправе ставить вопрос о признании нанимателя, члена семьи нанимателя или бывшего члена семьи нанимателя жилого помещения утратившими право пользования жилым помещением по договору социального найма.

Не препятствует признанию лица утратившим право пользования жилым помещением и нахождение его на учете нуждающихся в получении жилого помещения по договору социального найма. Такого основания для отказа в удовлетворении исковых требований о признании лица утратившим право пользования жилым помещением Жилищный кодекс Российской Федерации не содержит.

Неправомерной является и ссылка суда на статью 40 ( часть 1 ) Конституции Российской Федерации.

Согласно статье 40 ( часть 1 ) Конституции Российской Федерации каждый имеет право на жилище. Никто не может быть произвольно лишен жилища. Таким образом, Конституция Российской Федерации запрещает лишь произвольное лишение жилища. Между тем признание лица утратившим право пользования жилым помещением на основании закона и в судебном порядке не является произвольным лишением жилища.

Ошибочным является и положенное в обоснование вывода суда об отказе в удовлетворении требований Кочерова А.В. о признании Попкова В.П. утратившим право пользования жилым помещением указание на непредставление доказательств того, что Попков В.П. имеет какое-либо другое жилое помещение в собственности.

Согласно пункту 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 14 от 2 июля 2009 г. "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации" отсутствие у гражданина, добровольно выехавшего из жилого помещения в другое место жительства, в новом месте жительства права пользования жилым помещением по договору социального найма или права собственности на жилое помещение само по себе не может являться основанием для признания отсутствия этого гражданина в спорном жилом помещении временным, поскольку согласно части 2 статьи 1 Жилищного кодекса Российской Федерации граждане по своему усмотрению и в своих интересах осуществляют принадлежащие им жилищные права. Намерение гражданина отказаться от пользования жилым помещением по договору социального найма может подтверждаться различными доказательствами, в том числе и определенными действиями, в совокупности свидетельствующими о таком волеизъявлении гражданина как стороны в договоре найма жилого помещения.

Следует учитывать, что статья 46 ( часть 1 ) Конституции Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод.

В силу статьи 17 ( части 1 и 2 ) Конституции Российской Федерации право на судебную защиту, как относящееся к основным, неотчуждаемым правам и свободам человека, признается и гарантируется в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, что предполагает наличие конкретных гарантий, которые позволяли бы реализовать его в полном объеме и обеспечить эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости.

Отсутствие в решении суда оценки всех доводов и возражений сторон в отношении обстоятельств дела, установление которых может повлиять на правильное разрешение спора, свидетельствует о нарушении их права на судебную защиту, справедливое разбирательство дела.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что допущенные судами первой и кассационной инстанций и названные выше нарушения норм права являются существенными, они повлияли на исход дела, в связи с чем состоявшиеся судебные постановления подлежат отмене, а дело - направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное и, определив юридически значимые обстоятельства дела и оценив все представленные доказательства, разрешить возникший спор в соответствии с требованиями закона.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 387 , 388 , 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации определила:

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: