Имеет ли значение приговор суда по уголовному делу для разрешения гражданского дела

Обновлено: 28.09.2022

В последнее время споры вокруг преюдиции в большей степени ведутся относительно ее объективных пределов: должна ли быть предметом преюдиции правовая оценка обстоятельств дела или только выводы суда о фактах, и где между ними провести границу. Обычно о преюдиции приговоров в гражданском (арбитражном) процессе говорят реже, однако проблем и вопросов ч. 4 ст. 61 ГПК РФ (о преюдиции приговоров) порождает не меньше, и дело, по которому было вынесено указанное Определение СКГД ВС РФ является более чем показательным.

Для начала приведу действующую редакцию ч. 4 ст. 61 ГПК РФ:

«Вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом».

Обстоятельства дела

Специалист банка обманным путем похитил денежные средства клиента банка в размере 2 млн. руб., за что был привлечен к уголовной ответственности по ч. 4 ст. 159 УК РФ. При этом обвинительный приговор был вынесен в особом порядке (гл. 40 УПК РФ), в связи с согласием обвиняемого с предъявленным ему обвинением.

После постановления приговора обманутый клиент предъявил к банку иск о возмещении вреда на основании п. 1 ст. 1068 ГК РФ, который был мотивирован тем, что банк должен отвечать за вред, причиненный клиенту его работником.

Позиции судов

Суд первой инстанции исковые требования удовлетворил, сославшись на преюдициальность приговора (Решение Элистинского городского суда Республики Калмыкия по делу № 2-511/2019 от 11.03.2019).

Суд апелляционной инстанции это решение отменил, в удовлетворении исковых требований отказал. Справедливости ради, отмечу, что Верховный суд Республики Калмыкия высказался достаточно осторожно, указав, что приговором не был установлен факт списания денежных средств со вклада истца без соответствующего на то распоряжения. При этом суд апелляционной инстанции установил, что распоряжение на перечисление денежных средств и расходный кассовый ордер были подписаны самим Истцом, и банк не имел оснований не осуществлять расходные операции (Апелляционное определение Верховного суда Республики Калмыкия от 11.07.2019 по делу № 33-587/2019).

В судебном постановлении также имелась ссылка на ст. 90 УПК РФ, в которой говорится о том, что приговоры, постановленные в порядке ст. ст. 226.9, 316, 317.7 УПК РФ, не имеют преюдициального значения в рамках производства по уголовному делу.

Верховный суд, отменил судебные акты апелляции и кассации и направил дело на новое апелляционное рассмотрение, указав по ключевому вопросу дела лишь следующее:

«Тот факт, что приговор Элистинского городского суда Республики Калмыкия от 02.02.2018 постановлен в особом порядке не исключает обязанности суда принять его в качестве письменного доказательства и оценить указанные в нем обстоятельства наряду с другими доказательствами по делу».

Очевидно, что СКГД ВС РФ могла сделать такой вывод, только исходя из того, что при рассмотрении гражданского дела ч. 4 ст. 61 ГПК РФ необходимо применять с исключениями и, по аналогии со ст. 90 УПК РФ, не признавать преюдициальными в гражданском процессе приговоры, вынесенные в соответствии со ст. ст. 226.9, 316, 317.7 УПК РФ. Очень, конечно, жаль, что эти выводы приходится додумывать, и в Определении коллегии мы не обнаруживаем прямых рассуждений и какой-либо развернутой позиции на этот счет.

В результате отсутствия развернутой мотивировки у решения СКГД ВС РФ Верховный суд Республики Калмыкия возможно разрешил дело в соответствии с духом Определения Коллегии, однако суждения о преюдициальности приговора оказались, мягко говоря, противоречивыми (Определение Верховного суда Республики Калмыкия от 01.09.2020 по делу № 33-588/2020).

Так, апелляционный суд пишет:

«Согласно приговору Элистинского городского суда Республики Калмыкия от 2 февраля 2018 г. списание денежных средств с расчетного счета Цагадовой Т.И. произведено Банком в результате мошеннических действий управляющего дополнительным офисом № 3349/36/13 Калмыцкого регионального филиала ОАО «Россельхозбанк» Д., который ввел клиента (Цагадову Т.И.) в заблуждение относительно порядка получения наличных денежных средств, использовал бланки документов Банка с получением путем обмана подписи Цагадовой Т.И., дал указания и распоряжения подчиненным сотрудникам Банка об оформлении банковских операций с нарушением установленных правил в отсутствие самого клиента, приведшее к последующему присвоению денежных средств клиента, а именно сам факт причинения работником Банка убытков клиенту при оказании банковских услуг.

Ответчиком АО «Россельхозбанк» приведенные обстоятельства не опровергнуты, доказательств, подтверждающих правомерность списания денежных средств с расчетного счета истца, в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено».

Вроде бы все верно. Коллегия Верховного суда призвала оценить приговор в качестве письменного доказательства, наряду с другими, и апелляционный суд установил, что доказательств, опровергающих выводы приговора, в деле не имеется, поэтому оснований ему не доверять у суда не имеется (данные суждения допускают теоретическую возможность опровержения выводов, содержащихся в приговоре, при предоставлении банком соответствующих доказательств). Однако далее по тексту мы видим следующий пассаж:

«Довод жалобы о том, что обвинительный приговор в отношении Д. преюдициального значения по настоящему делу не имеет, является несостоятельным, поскольку обстоятельства совершения Д. преступления Банком не опровергнуты, установлены вступившим в законную силу приговором Элистинского городского суда от 2 февраля 2018 г., который в соответствии с частью 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является обязательным для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Тот факт, что приговор суд постановлен в особом порядке, не имеет правового значения, так как по вступлении приговора в законную силу указанные в нем обстоятельства считаются установленными судом».

Представляется, что эти выводы, во-первых, противоречат тому, что суд сказал ранее о возможности банка опровергнуть эти обстоятельства, предоставив какие-либо другие документы (действующая модель преюдиции не предполагает возможности оспаривания преюдициальных фактов: либо действует преюдиция, и факты нельзя оспаривать, либо преюдиция не действует, и факты оспаривать можно – третьего не дано), а, во-вторых, очевидно не соответствуют тому посылу толкования ст. 61 ГПК РФ, которое «между строк» прослеживается из Определения СКГД ВС РФ от 07.07.2020 № 42-КГ20-1-К от 07.07.2020.

Все-таки это ключевой момент. В данном деле возможно подобные выводы о толковании ч. 4 ст. 61 ГПК РФ и не привели в итоге к принятию неправильного судебного акта (не берусь судить категорично), но в другом случае такой подход может сработать в обратную сторону.

Стоит также отметить, что, в отличие общего правила (ч. 2, ч. 3 ст. 61 ГПК РФ) преюдициальность приговора в гражданском процессе работает с «расширенными субъективными пределами»: лицо, обязанное отвечать в соответствии со ст. 1068 ГК РФ за своего работника, хоть и не участвует в производстве по уголовному делу (если в уголовном деле не был заявлен гражданский иск), но будет связано преюдицией фактов совершения преступления.

Насколько в принципе справедливо распространять на таких лиц преюдицию приговора (а особенно приговора, постановленного «в особом порядке») – большой вопрос. С другой стороны, и вред, причиненный преступлением, при наличии приговора, также должен быть компенсирован потерпевшему.

Заведомо установленный: приговор как преюдиция в гражданском деле

Управляющий банковским офисом присвоил себе деньги клиентки – 2 млн руб. Через несколько лет его за это осудили, а потерпевшая решила взыскать ущерб с банка. Первая инстанция иск удовлетворила и сослалась на вынесенный приговор. Но апелляция и кассация сочли, что это неправильное решение, ведь приговор постановили в особом порядке, поэтому он не может быть преюдицией. Так ли это, решал Верховный суд. Когда приговор может быть преюдицией в гражданском деле, порассуждали и юристы. Их мнения разошлись.

В 2014 году Татьяна Цыганова* продала дом. Чтобы его оплатить, покупатель взял кредит в Россельхозбанке на 2 млн руб. Банк, следуя условиям кредитного договора, перечислил деньги на расчетный счет клиентки.

Цыганова захотела снять средства. Но управляющий дополнительным офисом Калмыцкого регионального филиала Россельхозбанка Санал Дагинов заявил Цыгановой, что 2 млн руб. – крупная сумма, которую невозможно снять с одного расчетного счета. Он же предложил перечислить часть денег на другой счет, а оставшуюся сумму обналичить через кассу банка.

Цыганова прислушалась к совету управляющего. В тот же день в ее присутствии сотрудники банка оформили платежное поручение о перечислении 500 000 руб. на счет Тамары Григорьевой, подконтрольный Дагинову, и расходный кассовый ордер о снятии со счета Цыгановой 1,5 млн руб.

Но и тогда наличные не выдали. Дагинов заявил, что в кассе нет необходимого количества банкнот. Он предложил Цыгановой зайти за деньгами позже, а сам воспользовался расходным кассовым ордером и получил по нему 1,5 млн руб. В течение следующих двух дней управляющий через банкоматы обналичил оставшиеся 500 000 руб., которые Цыганова перевела на счет Григорьевой. А клиентка так и осталась без денег.

Дождавшись обвинительного приговора, потерпевшая обратилась с иском к банку. Она потребовала взыскать в общей сложности около 3,7 млн руб., включая проценты за пользование чужими деньгами и штраф за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя.

Неоцененные обстоятельства

Первая инстанция частично удовлетворила иск Цыгановой и взыскала с банка 3,65 млн руб. (дело № 2-511/2019). Элистинский городской суд Калмыкии признал, что приговор в отношении управляющего имеет преюдициальное значение для этого спора. В нем установлено, что деньги списались со счета потерпевшей в результате мошеннических действий Дагинова. Кредитная организация надлежащим образом не контролировала операции по счетам клиентов и необоснованно выдала деньги Цыгановой неуполномоченному лицу. Банк причинил женщине убытки, решил суд.

Апелляция с таким выводом не согласилась. По ее мнению, кредитная организация списала средства со счета Цыгановой по ее распоряжениям – на основании платёжного поручения и расходного кассового ордера, подписанных истицей, подчеркнул Верховный суд Калмыкии. Апелляция отклонила вывод первой инстанции о преюдициальном значении приговора по делу Дагинова, указав, что там не устанавливались обстоятельства списания денег со счёта Цыгановой без распоряжения клиента (дело № 33-587/2019).

Цыганова, не согласившись с определениями апелляции и первой кассации, обжаловала акты двух инстанций в Верховном суде. Тройка судей под председательством Сергея Асташова признала жалобу обоснованной (дело № 42-КГ20-1-К4).

«Тот факт, что приговор постановлен в особом порядке, не исключает обязанности суда принять его в качестве письменного доказательства и оценить указанные в нём обстоятельства наряду с другими доказательствами по делу», – отметил Верховный суд.

Верховный суд Калмыкии, указав, что приговор в особом порядке не имеет преюдициального значения для спора, не оценил обстоятельства совершения преступления, которые приводятся в приговоре, следует из определения ВС. Он устанавливает факт, что работник кредитной организации причинил убытки клиенту при оказании услуг. Это обстоятельство банк не опроверг, а сама апелляция не поставила его под сомнение. Вместе с тем, согласно п. 1 ст. 1068 ГК, юрлицо или гражданин должен возместить вред, причиненный работником при исполнении трудовых обязанностей, напомнила гражданская коллегия. ВС отменил определения апелляции и первой кассации и направил дело на новое рассмотрение в Верховный суд Калмыкии.

Преюдиция: когда и до каких пределов

Но встречаются и более сложные примеры применения преюдиции, отмечает Загайнов. Один из них как раз описан в определении Верховного суда: когда к ответственности привлекают организацию, в которой работал осужденный сотрудник, добавляет он.

При этом приговор как преюдиция в гражданском процессе имеет достаточно узкое применение. Для суда, рассматривающего гражданский спор, обязательны лишь два обстоятельства, установленные по итогам уголовного разбирательства, – имели ли место действия и совершены ли они данным лицом (ч. 4 ст. 61 ГПК). Эти факты всегда входят в предмет доказывания по уголовному делу, поясняет Антон Ильин, декан юридического факультета НИУ ВШЭ СПб, профессор.

Приговор не может, например, предрешать устанавливаемый в гражданском деле размер возмещения вреда, причиненного преступлением, говорит Мария Бояринцева, Адвокатское бюро «А2» Адвокатское бюро «А2» Федеральный рейтинг. группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры - high market) группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (mid market) группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции × . Этот вопрос, как указал КС в своем Определении от 11 февраля 2020 года № 297-О/2020, суд должен разрешить с помощью оценки доказательств, которые стороны представили по общим правилами доказывания.

Приговор в особом порядке: преюдиция или нет

В деле Цыгановой перед Верховным судом среди прочего встал вопрос, может ли приговор, вынесенный в рамках особого производства, обладать преюдициальным значением для гражданского разбирательства, говорит Михаил Гусев из юрфирмы Инфралекс Инфралекс Федеральный рейтинг. группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые споры - mid market) группа Банкротство (включая споры) (high market) группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Земельное право/Коммерческая недвижимость/Строительство группа Цифровая экономика группа Антимонопольное право (включая споры) группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (high market) группа Семейное и наследственное право группа Транспортное право группа Фармацевтика и здравоохранение группа Налоговое консультирование и споры (Налоговое консультирование) группа Налоговое консультирование и споры (Налоговые споры) группа Частный капитал группа Уголовное право Профайл компании × . По его мнению, гражданская коллегия не дала прямого ответа на этот вопрос. Она лишь указала, что судам в любом случае следует принимать во внимание обстоятельства, отраженные в приговоре, который может учитываться в качестве письменного доказательства.

В то же время эксперты расходятся в оценке преюдициальности приговора, постановленного в особом порядке.


Приговор в особом порядке вообще не должен иметь преюдициального характера для гражданского процесса, поскольку при его вынесении не было судейского установления факта.

Антон Ильин, д. ю. н., профессор, декан юридического факультета НИУ ВШЭ СПб

При особом порядке судья не исследует и не оценивает доказательства, собранные по уголовному делу, в полном объеме, говорит Попелюк. На этом основании приговор, вынесенный в таком производстве, когда-то был исключен из ст. 90 УПК («Преюдиция»), добавляет он.

Преюдициальность приговора для уголовного дела действительно зависит от порядка его вынесения, но на гражданские споры такой подход не распространяется, уверен управляющий партнер юрфирмы Вестсайд Вестсайд Федеральный рейтинг. группа Трудовое и миграционное право (включая споры) группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование группа Комплаенс группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Частный капитал × Сергей Водолагин.


ГПК не проводит различия, постановили приговор в обычном или особом порядке. Вне зависимости от порядка, в котором проходило судебное заседание по уголовному делу, приговор имеет в гражданском деле преюдициальное значение.

Сергей Водолагин, управляющий партнер юридической фирмы «Вестсайд»

Такой же позиции придерживается Алена Зеленовская, Национальная Юридическая Служба АМУЛЕКС Национальная Юридическая Служба АМУЛЕКС Федеральный рейтинг. × . По ее словам, обстоятельства преступления, которые были выявлены в ходе предварительного расследования, отражаются в описательной части приговора. Когда он вступает в силу, эти обстоятельства считаются установленными судом. «Таким образом, не имеет значения, постановлен ли приговор в общем порядке или в особом», – подчеркивает Зеленовская.

С этим соглашается Гусев, добавляя, что аналогичный подход прослеживается в позициях Конституционного суда. Например, в Определении от 24 ноября 2016 года № 2485-О КС указал, что ч. 4 ст. 61 ГПК, которая регламентирует преюдициальность приговора, «не препятствует лицу, в отношении которого был вынесен обвинительный приговор, в том числе по итогам судебного разбирательства в особом порядке при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением, защищать свои права и законные интересы, отстаивать свою позицию в рамках гражданского судопроизводства в полном объеме на основе принципов состязательности и равноправия сторон».

Многие юристы недооценивают преюдицию, однако ее значение огромно. Термин «преюдиция» имеет латинские корни (от лат. praejudicialis), что означает «относящийся к предыдущему судебному решению».

Где найти преюдицию?

Термин «преюдиция» прямо не поименован в гражданском процессуальном законодательстве или арбитражном процессе, однако имеет место в уголовном процессе. В Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.12.2011 N 30-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан В.Д. Власенко и Е.А. Власенко» суд указал, что преюдиция представляет собой обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства. Данные обстоятельства признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. То есть в уголовном процессе четко сформулировано понятие преюдиции.

При этом совсем недавно Конституционный суд подтвердил, что преюдиция не нарушает конституционные права граждан. Указанные нормы уголовно-процессуального закона сами по себе не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя, поскольку применение данной нормы по конкретному делу не подтверждено (Определение Конституционного Суда РФ от 25.05.2017 N 1014-О).

Отсутствие в других процессуальных кодексах понятия преюдиции не означает, что она не применяется, например, в арбитражном или гражданском процессе. Но в данных видах процесса преюдиция поименована как «основания освобождения от доказывания». Те обстоятельства, которые являются общеизвестными, не нуждаются в доказывании. Также не требуют доказывания те обстоятельства, которые уже были рассмотрены в гражданском деле и имеет место вступившее в силу решение суда общей юрисдикции по рассмотренному гражданскому делу.

Особенности преюдиции в различных видах процесса

Преюдиция в гражданском процессе

В гражданском процессе в п.2 ст. 61 ГК РФ указано, что основаниями для освобождения от доказывания являются обстоятельства, которые установлены вступившим в законную силу судебным постановлением.

Когда применяется преюдиция судами?

Обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица (п.13 «Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2016)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016).

А вот в отношении лиц, которые не участвовали в деле, такой принцип не действует. Такие лица могут обратиться в суд с самостоятельным иском. Такой вывод сделали судьи в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29.04.2010 (ред. от 23.06.2015) «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» применительно к правам на имущество. Но при этом судьи допускают возможность принятия судом иного решения, но в этом случае суд должен указать мотивы решения.

Если состав участников дела различен в гражданском и арбитражном процессах, то решение суда не может быть принято в порядке преюдиции (Определение Верховного Суда РФ от 13.09.2016 N 33-КГ16-14).

В этом случае подлежат доказыванию вновь те обстоятельства, которые имеют важное значение для дела. Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Преюдициальность приговора представляет собой обязательность выводов суда об установленных лицах и фактах, содержащихся во вступившем в законную силу приговоре по делу, то есть суд не может игнорировать выводы, сделанные другими судами (Определение Верховного Суда РФ от 31.05.2016 N 4-КГ16-12). Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 8 Постановления от 19.12.2003 N 23 «О судебном решении» разъяснил, что значение вступившего в законную силу постановления или решения судьи по делу об административном правонарушении при рассмотрении и разрешении судом дела о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесено это постановление (решение), определяется по аналогии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ. Преюдициальное значение признается вступившим в законную силу приговором суда по уголовному делу.

Рассмотрим, каким образом на практике суды применяют преюдицию.

Во-первых, преюдиция используется как механизм возмещения ущерба государству виновными лицами.

В Апелляционном определении Омского областного суда от 07.06.2017 по делу N 33-3766/2017 суд по иску о взыскании ущерба, возложении обязанности разработать проект рекультивации и провести рекультивацию земельного участка, признал претензии Управления Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору по Омской области обоснованными.

Постановлением от 20 сентября 2016 года N 25-77/2016 ООО «Лузинское зерно» привлечено к административной ответственности по части 2 статьи 8.6 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. В результате порчи (уничтожения) земель из оборота земель сельскохозяйственного назначения ООО «Лузинское зерно» выведен земельный участок общей площадью 13 кв. м. Согласно произведенному расчету сумма ущерба составляет 81 120 рублей. И поскольку было доказано административное правонарушение, то суд признал доказанным и ущерб государству.

Во-вторых, преюдиция применяется в отношении возмещения ущерба, связанного с преступлением, по которым осуждено виновное лицо.

В Апелляционном определении Красноярского краевого суда от 05.06.2017 по делу N 33-4345/2017 суд удовлетворил требования о возмещении ущерба, причиненного преступлением. Согласно п. 5 ч. 1 ст. 243 ТК РФ материальная ответственность в полном размере причиненного ущерба возлагается на работника в случаях причинения ущерба в результате преступных действий работника, установленных приговором суда.

В-третьих, в порядке преюдиции возможно возместить вред, который возник в результате халатности.

В Апелляционном определении Верховного суда Республики Дагестан от 31.05.2017 N 33-2676/2017 суд взыскал с воспитателя детского сада размер ущерба, который возник в результате халатности работника. Согласно п. 1 ст. 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

В соответствии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом. Исходя из этого, суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения. Требованиям разумности и справедливости соответствует компенсация морального вреда в размере 150 000 рублей.

В целом, возможности преюдиции по гражданским искам не ограничены. Вместе с тем, важно помнить, что должен быть подтвержден факт вины лица, привлекаемого к ответственности и лица в административном, уголовном и соответственно гражданском судебном спорах должны совпадать

Преюдиция в арбитражном процессе

В арбитражном процессе также отсутствует понятие преюдиции. Однако в п.3 ст. 69 АПК РФ сказано, что вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции.

Аналогичные нормы действуют в отношении уголовных дел. Согласно п. 4 ст. 69 АПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

Когда применяется преюдиция судами?

Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица. Как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ в своих решениях (Постановление от 21 декабря 2011 года N 30-П, определения от 21 ноября 2013 года N 1785-О, от 25 сентября 2014 года N 2200-О и др.), признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности (Определение Конституционного Суда РФ от 29.09.2015 N 2060-О).

В отличие от гражданских судов арбитражные суды трактуют преюдицию более широко. Кредитор вправе предъявить иски одновременно к должнику и поручителю, либо только к должнику или только к поручителю. При этом в последнем случае суд вправе по своей инициативе привлекать к участию в деле в качестве третьего лица соответственно поручителя или должника (ст. 51 АПК РФ, Постановление Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 N 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством»).

Если есть решение суда, то ответчик не должен представлять доказательств того, что распространенные сведения соответствуют действительности, если оспариваемые факты установлены вступившим в законную силу решением суда (п.5 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 23.09.1999 N 46)

Чаще всего преюдиция в арбитраже используется в следующих случаях:

Во-первых, преюдиция используется как механизм взыскания кредитором задолженности.

Пример:

В Постановлении Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 29.05.2017 N Ф01-1187/2017 по делу N А79-2220/2016 суд удовлетворил требование, поскольку у должника имеются не исполненные в течение трех месяцев обязательства перед кредитором в сумме, превышающей сумму, установленную законом.

Во-вторых, преюдиция часто применяется в делах о банкротстве, например, если конкурсный управляющий совершил неправомерные действия.

Пример:

Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 11.05.2017 N Ф01-806/2017 по делу N А29-5320/2013. В силу части 3 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле. Суды установили, что факт неправомерного расходования Побощенко А.И. денежных средств должника установлен вступившими в законную силу определениями от 13.07.2015 и 07.08.2015. Доказательств возврата в конкурсную массу денежных средств в размере 1 127 482 рубля 90 копеек материалы дела не содержат, в связи с чем суды пришли к выводу о необходимости обязания Побощенко А.И. возвратить в конкурсную массу указанную сумму.

В-третьих, преюдиция используется как механизм взыскания задолженности.

Пример:

В-четвертых, преюдиция используется для признания договора незаключенным.

Пример:

Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 13.06.2017 N Ф04-1435/2017 по делу N А45-12941/2016.

Проблемы преюдиции

Многие правовые механизмы в нашей стране не совершенны. Так, и преюдиция имеет свои недостатки.

  1. Преюдицию достаточно трудно применять к корпоративным правоотношениям. В корпоративных спорах механизм преюдиции применялся редко, поскольку критерий участия тех же лиц можно было легко обойти путем введения в процесс фигуры нового акционера.
  2. Также преюдицию достаточно сложно применять, если параллельно идут два дела. Например, в части уголовного дела и в части взыскания задолженности, как правило, подобные дела рассматриваются судами параллельно. И бывает ситуация, когда по уголовному делу найдены виновные, а по гражданскому отказано во взыскании задолженности.
  3. Еще одним спорным моментом является ситуация привлечения к субсидиарной ответственности виновных лиц. Например, если виновным лицом признан работник организации, банка, а вот договор заключен с юридическим лицом. В этом случае воспользоваться преюдицией невозможно.

Таким образом, привлечь к ответственности в порядке преюдиции на практике не всегда легко.

В заключение необходимо отметить, что значение преюдиции, безусловно, велико, однако на практике приходится в двух разных судах фактически подавать иски по одним и тем же основаниям. Например, если у вас украли телефон, то сначала нужно найти преступника, а потом взыскать убытки в рамках гражданского процесса. К сожалению, на практике, даже простые дела могут занять значительное время.

В последнее время споры вокруг преюдиции в большей степени ведутся относительно ее объективных пределов: должна ли быть предметом преюдиции правовая оценка обстоятельств дела или только выводы суда о фактах, и где между ними провести границу. Обычно о преюдиции приговоров в гражданском (арбитражном) процессе говорят реже, однако проблем и вопросов ч. 4 ст. 61 ГПК РФ (о преюдиции приговоров) порождает не меньше, и дело, по которому было вынесено указанное Определение СКГД ВС РФ является более чем показательным.

Для начала приведу действующую редакцию ч. 4 ст. 61 ГПК РФ:

«Вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом».

Обстоятельства дела

Специалист банка обманным путем похитил денежные средства клиента банка в размере 2 млн. руб., за что был привлечен к уголовной ответственности по ч. 4 ст. 159 УК РФ. При этом обвинительный приговор был вынесен в особом порядке (гл. 40 УПК РФ), в связи с согласием обвиняемого с предъявленным ему обвинением.

После постановления приговора обманутый клиент предъявил к банку иск о возмещении вреда на основании п. 1 ст. 1068 ГК РФ, который был мотивирован тем, что банк должен отвечать за вред, причиненный клиенту его работником.

Позиции судов

Суд первой инстанции исковые требования удовлетворил, сославшись на преюдициальность приговора (Решение Элистинского городского суда Республики Калмыкия по делу № 2-511/2019 от 11.03.2019).

Суд апелляционной инстанции это решение отменил, в удовлетворении исковых требований отказал. Справедливости ради, отмечу, что Верховный суд Республики Калмыкия высказался достаточно осторожно, указав, что приговором не был установлен факт списания денежных средств со вклада истца без соответствующего на то распоряжения. При этом суд апелляционной инстанции установил, что распоряжение на перечисление денежных средств и расходный кассовый ордер были подписаны самим Истцом, и банк не имел оснований не осуществлять расходные операции (Апелляционное определение Верховного суда Республики Калмыкия от 11.07.2019 по делу № 33-587/2019).

В судебном постановлении также имелась ссылка на ст. 90 УПК РФ, в которой говорится о том, что приговоры, постановленные в порядке ст. ст. 226.9, 316, 317.7 УПК РФ, не имеют преюдициального значения в рамках производства по уголовному делу.

Верховный суд, отменил судебные акты апелляции и кассации и направил дело на новое апелляционное рассмотрение, указав по ключевому вопросу дела лишь следующее:

«Тот факт, что приговор Элистинского городского суда Республики Калмыкия от 02.02.2018 постановлен в особом порядке не исключает обязанности суда принять его в качестве письменного доказательства и оценить указанные в нем обстоятельства наряду с другими доказательствами по делу».

Очевидно, что СКГД ВС РФ могла сделать такой вывод, только исходя из того, что при рассмотрении гражданского дела ч. 4 ст. 61 ГПК РФ необходимо применять с исключениями и, по аналогии со ст. 90 УПК РФ, не признавать преюдициальными в гражданском процессе приговоры, вынесенные в соответствии со ст. ст. 226.9, 316, 317.7 УПК РФ. Очень, конечно, жаль, что эти выводы приходится додумывать, и в Определении коллегии мы не обнаруживаем прямых рассуждений и какой-либо развернутой позиции на этот счет.

В результате отсутствия развернутой мотивировки у решения СКГД ВС РФ Верховный суд Республики Калмыкия возможно разрешил дело в соответствии с духом Определения Коллегии, однако суждения о преюдициальности приговора оказались, мягко говоря, противоречивыми (Определение Верховного суда Республики Калмыкия от 01.09.2020 по делу № 33-588/2020).

Так, апелляционный суд пишет:

«Согласно приговору Элистинского городского суда Республики Калмыкия от 2 февраля 2018 г. списание денежных средств с расчетного счета Цагадовой Т.И. произведено Банком в результате мошеннических действий управляющего дополнительным офисом № 3349/36/13 Калмыцкого регионального филиала ОАО «Россельхозбанк» Д., который ввел клиента (Цагадову Т.И.) в заблуждение относительно порядка получения наличных денежных средств, использовал бланки документов Банка с получением путем обмана подписи Цагадовой Т.И., дал указания и распоряжения подчиненным сотрудникам Банка об оформлении банковских операций с нарушением установленных правил в отсутствие самого клиента, приведшее к последующему присвоению денежных средств клиента, а именно сам факт причинения работником Банка убытков клиенту при оказании банковских услуг.

Ответчиком АО «Россельхозбанк» приведенные обстоятельства не опровергнуты, доказательств, подтверждающих правомерность списания денежных средств с расчетного счета истца, в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено».

Вроде бы все верно. Коллегия Верховного суда призвала оценить приговор в качестве письменного доказательства, наряду с другими, и апелляционный суд установил, что доказательств, опровергающих выводы приговора, в деле не имеется, поэтому оснований ему не доверять у суда не имеется (данные суждения допускают теоретическую возможность опровержения выводов, содержащихся в приговоре, при предоставлении банком соответствующих доказательств). Однако далее по тексту мы видим следующий пассаж:

«Довод жалобы о том, что обвинительный приговор в отношении Д. преюдициального значения по настоящему делу не имеет, является несостоятельным, поскольку обстоятельства совершения Д. преступления Банком не опровергнуты, установлены вступившим в законную силу приговором Элистинского городского суда от 2 февраля 2018 г., который в соответствии с частью 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является обязательным для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Тот факт, что приговор суд постановлен в особом порядке, не имеет правового значения, так как по вступлении приговора в законную силу указанные в нем обстоятельства считаются установленными судом».

Представляется, что эти выводы, во-первых, противоречат тому, что суд сказал ранее о возможности банка опровергнуть эти обстоятельства, предоставив какие-либо другие документы (действующая модель преюдиции не предполагает возможности оспаривания преюдициальных фактов: либо действует преюдиция, и факты нельзя оспаривать, либо преюдиция не действует, и факты оспаривать можно – третьего не дано), а, во-вторых, очевидно не соответствуют тому посылу толкования ст. 61 ГПК РФ, которое «между строк» прослеживается из Определения СКГД ВС РФ от 07.07.2020 № 42-КГ20-1-К от 07.07.2020.

Все-таки это ключевой момент. В данном деле возможно подобные выводы о толковании ч. 4 ст. 61 ГПК РФ и не привели в итоге к принятию неправильного судебного акта (не берусь судить категорично), но в другом случае такой подход может сработать в обратную сторону.

Стоит также отметить, что, в отличие общего правила (ч. 2, ч. 3 ст. 61 ГПК РФ) преюдициальность приговора в гражданском процессе работает с «расширенными субъективными пределами»: лицо, обязанное отвечать в соответствии со ст. 1068 ГК РФ за своего работника, хоть и не участвует в производстве по уголовному делу (если в уголовном деле не был заявлен гражданский иск), но будет связано преюдицией фактов совершения преступления.

Насколько в принципе справедливо распространять на таких лиц преюдицию приговора (а особенно приговора, постановленного «в особом порядке») – большой вопрос. С другой стороны, и вред, причиненный преступлением, при наличии приговора, также должен быть компенсирован потерпевшему.


Один из экспертов «АГ» считает, что суд общей юрисдикции, рассматривающий гражданский спор о возмещении причиненного преступлением вреда, может учитывать выводы приговора, но не связан ими и вправе основываться на других доказательствах. По словам другого, несмотря на то что установленный приговором размер ущерба не входит в пределы преюдиции, приговор может быть одним из письменных доказательств по гражданскому делу, в связи с чем вывод суда общей юрисдикции об ином размере ущерба должен быть надлежащим образом обоснован.

Конституционный Суд опубликовал Определение № 297-О/2020, в котором рассмотрел вопрос о том, имеет ли установленный приговором размер ущерба от преступления преюдициальное значение для суда, рассматривающего гражданский спор о возмещении причиненного преступлением вреда.

В гражданском процессе сумму ущерба, указанную в приговоре, взыскать не удалось

В декабре 2018 г. Куйбышевский районный суд Санкт-Петербурга, частично удовлетворив исковые требования Владимира Крючкова, взыскал в его пользу 366 млн руб. Мужчина вступил в дело в порядке процессуального правопреемства на основании соглашения об уступке требования, заключенного с гражданином К. Право последнего на обращение в порядке гражданского судопроизводства с иском о возмещении причиненного преступлением (мошенничеством) ущерба было признано приговором ВС Республики Дагестан от 15 июня 2017 г. Основную часть ущерба составила стоимость похищенных акций.

При этом Куйбышевский районный суд назначил финансово-экономическую экспертизу, по результатам которой было установлено, что рыночная стоимость похищенных акций составляет 30 млн руб. Посчитав выводы эксперта достоверными, суд тем не менее в основу решения положил размер ущерба, указанный в приговоре, признав со ссылкой на ч. 4 ст. 61 ГПК РФ данное обстоятельство не подлежащим повторному рассмотрению и доказыванию.

В марте 2019 г. Санкт-Петербургский городской суд уменьшил сумму взыскания с 366 млн руб. до рыночной стоимости похищенных акций – 30 млн руб. Апелляционная инстанция исходила из того, что установленный приговором размер ущерба от преступления, даже если он имеет квалифицирующее значение для конкретного состава преступления, не имеет преюдициального значения. Соответственно, суд, рассматривающий дело о гражданско-правовых последствиях преступления, устанавливает размер возмещения на основании доказательств, представленных лицами, участвующими в гражданском деле.

Руководствуясь этой позицией, городской суд аргументировал свое решение заключением экспертизы, проведенной по гражданскому делу в первой инстанции, фактически расценив приговор в качестве письменного доказательства, не согласующегося к тому же с апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ по тому же делу, в котором указано о похищенных акциях на сумму 220 млн руб.

КС напомнил о пределах преюдициальности приговора

Владимир Крючков с таким толкованием ГПК РФ не согласился и обратился в Конституционный Суд. По его мнению, ч. 4 ст. 61 ГПК РФ не соответствует Конституции, поскольку позволяет сделать вывод, что установленный вступившим в законную силу приговором размер ущерба от преступления не имеет преюдициального значения при рассмотрении дела о гражданско-правовых последствиях действий осужденного.

Отказывая в принятии жалобы к рассмотрению, Конституционный Суд согласился с тем, что общие начала осуществления правосудия распространяются на все виды судопроизводства и являются для них едиными, вне зависимости от особенностей материальных правоотношений, определяющих предмет рассмотрения в каждом виде судопроизводства. Вместе с тем характером рассматриваемых дел, существом и значимостью назначаемых санкций и их правовых последствий обусловливается закрепление в законе конкретных способов и процедур судебной защиты применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел, добавил Суд.

КС подчеркнул, что, гарантируя права потерпевших от преступлений, Конституция не определяет, в какой именно процедуре им должен предоставляться доступ к правосудию, и возлагает решение этого вопроса на федерального законодателя, который вправе вводить различный порядок защиты прав и законных интересов потерпевших как в рамках уголовного процесса, так и в исковом производстве по гражданскому делу. Конституционно важно при этом, чтобы доступ потерпевшего к правосудию был реальным, давал ему возможность эффективно восстановить свои права, считает КС РФ.

По мнению Суда, преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности. КС согласился с тем, что установленные вступившим в законную силу приговором факты, имеющие значение для разрешения вопроса о возмещении причиненного преступлением вреда, до их опровержения должны приниматься судом, рассматривающим этот вопрос в порядке гражданского судопроизводства. Тем более это относится к случаям, когда приговором размер вреда, причиненного преступлением, установлен в качестве компонента криминального деяния и влияет на его квалификацию по той или иной норме уголовного закона, на оценку его общественной опасности и назначение наказания, указал КС.

Однако, напомнил Суд, пределы действия преюдициальности судебного решения объективно определяются тем, что установленные судом в рамках его предмета рассмотрения по делу факты в их правовой сущности могут иметь иное значение в качестве элемента предмета доказывания по другому делу, поскольку предметы доказывания в разных видах судопроизводства не совпадают, а суды в их исследовании ограничены своей компетенцией в рамках конкретного вида судопроизводства.

Часть 4 ст. 61 ГПК предусматривает преюдициальное значение приговора по уголовному делу, включая дело, в котором гражданский иск не предъявлялся или не был разрешен, а также в котором он был оставлен без рассмотрения. В указанных случаях отсутствуют препятствия для предъявления гражданским истцом своих требований в порядке гражданского судопроизводства, и такие требования рассматриваются с учетом общего преюдициального значения вступившего в законную силу приговора, считает КС.

Однако в то же время приговор не может предрешать устанавливаемый в гражданском деле размер возмещения вреда, причиненного преступлением, что обусловлено особенностями гражданско-правовой ответственности, подчеркнул Суд. Так, определяя общие основания ответственности за причинение вреда, ст. 1064 ГК закрепляет, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. При этом, как указано в определении, размер возмещения подлежит установлению судом в том числе в результате оценки доказательств, представленных сторонами в соответствии с общими правилами доказывания, регламентированными ст. 56 ГПК.

КС отметил аналогичную позицию Верховного Суда, отраженную в п. 8 Постановления Пленума ВС от 19 декабря 2003 г. № 23 о судебном решении. По мнению ВС, суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения. При этом в решении суда об удовлетворении иска помимо ссылки на приговор по уголовному делу следует также приводить имеющиеся в гражданском деле доказательства, обосновывающие размер присужденной суммы.

Таким образом, ч. 4 ст. 61 ГПК, вопреки позиции заявителя, не может служить основанием для переоценки размера вреда, причиненного преступлением, который установлен вступившим в законную силу приговором в качестве компонента криминального деяния, заключил КС.

Эксперты прокомментировали позицию Суда

Партнер юридической фирмы Law & Commerce Offer Антон Алексеев позицию КС поддержал. По мнению эксперта, данная норма четко ограничивает пределы преюдициальности приговора суда по отношению к гражданскому делу о возмещении вреда, причиненного потерпевшему в результате преступления.

Антон Алексеев указал, что при рассмотрении споров о возмещении вреда требуется доказать одновременное наличие вреда, противоправности поведения ответчика, причинно-следственной связи между противоправным поведением ответчика и наступившим вредом, а также виновность ответчика и размер причиненного ущерба. «Соответственно, ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, по сути, устанавливает преюдицию приговора в отношении всех элементов, кроме размера причиненного вреда, – пояснил юрист. – При этом суд общей юрисдикции, рассматривающий гражданский спор о возмещении вреда, причиненного преступлением, может учитывать выводы приговора, но не связан ими и вправе основываться на других доказательствах участников гражданского процесса».

Руководитель арбитражной практики юридической фирмы VEGAS LEX, к.ю.н. Виктор Петров полагает, что выводы КС РФ соответствуют буквальному содержанию ч. 4 ст. 61 ГПК. Такую позицию Суд занимал ранее, например в Определении № 362-О-О/2008. «Аналогичного подхода придерживается и Пленум Верховного Суда РФ, который в п. 8 Постановления от 19 декабря 2003 г. № 23 разъяснил, что суд при принятии решения по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения. На эту правовую позицию Конституционный Суд РФ также сослался в анализируемом определении», – добавил Виктор Петров.

Конституционный Суд указал на необходимость учета положений приговоров при вынесении решения в гражданском производстве

«Стоит отметить, что согласно подходу КС особое значение имеют приговоры, которыми признано право гражданского истца на удовлетворение гражданского иска, но в связи с необходимостью проведения дополнительных расчетов вопрос о размере возмещения передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства (ч. 2 ст. 309 УПК РФ), – отметил Виктор Петров. – Конституционный Суд исходит из того, что в таких случаях установленные приговором обстоятельства носят не преюдициальный, а общеобязательный характер, в связи с чем суд в рамках последующего гражданского дела обязан удовлетворить иск о возмещении ущерба (Определение Конституционного Суда РФ от 4 июля 2017 г. № 1442-О). Однако даже в такой ситуации вопрос о размере возмещения остается открытым и разрешается судом в общем порядке в рамках гражданского судопроизводства».

Несмотря на то что установленный приговором размер ущерба не входит в пределы преюдиции согласно ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, приговор может являться одним из письменных доказательств по гражданскому делу, в связи с чем вывод суда общей юрисдикции об ином размере ущерба должен быть надлежащим образом обоснован с учетом положений ГПК РФ, считает эксперт.

Так, в одном из определений Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ обратила внимание, что взысканный нижестоящими судами размер ущерба значительно (более чем в 10 раз) ниже установленного приговором. «Отменяя судебные акты по делу, коллегия судей в Определении от 4 июня 2019 г. № 41-КГ19-13 отметила, что при рассмотрении уголовного дела размер ущерба влиял на квалификацию содеянного, ответчики осуждены за совершение мошенничества в особо крупном размере и согласились с размером ущерба при рассмотрении уголовного дела в особом порядке. При рассмотрении же гражданского дела суд, определяя размер ущерба со столь существенной разницей, даже не назначил судебную экспертизу, несмотря на необходимость использования специальных познаний», – раскрыл позицию ВС Виктор Петров.

Эксперт отметил, что, как следует из анализируемого определения КС, в деле с участием заявителя суд общей юрисдикции обратил внимание в том числе на разницу между суммами ущерба, которые указали суды первой и апелляционной инстанций в судебных решениях по уголовному делу (366 и 220 млн рублей соответственно), и определил размер ущерба с учетом совокупности доказательств по гражданскому делу, в том числе приняв во внимание заключение судебной финансово-экономической экспертизы.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: