Суд присяжных главное дело право на ошибку

Обновлено: 24.09.2022

Недавно довелось писать о том , что не так с Президиумом Верховного Суда, а сегодня есть повод в таком же ключе поговорить о суде присяжных. В репортаже с недавнего заседания «Клуба имени Замятнина» я прочел: « Самая большая проблема ― длительность рассмотрения дел. . Д ела рассматриваются по несколько месяцев. Это обременительно для граждан. А в США иначе. Там процесс заканчивается за один-два дня, 25% дел — около недели и только 0,6% — более 30 дней, привел статистику глава Совета судей. К сожалению, таких же точных данных в отношении российских судов озвучено не было ».

Итак, «данных озвучено не было». Это очень характерно для нашей судебной статистики: недостает самых важных сведений, без которых мудрено выдвигать обдуманные предложения по реформированию судебной системы. Например, какова стоимость суда присяжных, во сколько он обходится федеральному бюджету? Каков состав присяжных (возраст, пол, образовательный уровень, уровень доходов)? Какова средняя продолжительность уголовных процессов - тех, что уже сейчас происходят с участием присяжных, и тех, что могли бы быть переданы им на рассмотрение? Мы тщетно стали бы искать в нашей официальной статистике ответ на эти вопросы. Приходится пользоваться отрывочными сведениями или прибегать к умозаключениям по аналогии. Так, со слов прокурора Казани мы узнаем , что в «процессе боксеров», который шел два с половиной года, 35 присяжным (включая запасных) была выплачена компенсация 2,5 млн рублей; а что касается средней продолжительности процессов, то известно, что в Великобритании, при всей тщательности тамошних с удебных процедур, средний присяжный тратит всего лишь пять с половиной дней на выполнение этой обязанности (данные 2017 г.). При этом в Великобритании в год бывает примерно 15 тысяч процессов с участием присяжных. С поправкой на численность населения это эквивалентно 35-40 тысячам процессов в год для РФ. Но в реальности их у нас всего лишь несколько сотен!

Нынешнее состояние суда присяжных в РФ мало кто признает удовлетворительным, однако не хватает четкого и емкого изложения причин, мешающих его широкому применению. Здесь я попробую вкратце резюмировать свой взгляд, основанный на изучении суда присяжных с точки зрения сравнительного правоведения; все желающие могут дать собственный список причин.

Основные узкие места, на мой взгляд, следующие:

1) Наше государство не может как следует определиться, что представляет собою деятельность присяжного заседателя . В настоящее время эта деятельность определяется как право граждан и вместе с тем как гражданский долг тех, кто включен в список присяжных. Е сли это все-таки повинность, то за ее неисполнение должны быть серьезные санкции. Однако никаких санкций за уклонение от этого долга не существует: за неявку кандидата в присяжные никакого наказания вообще не положено, и только если гражданин уже принес присягу и лишь затем не явился, то может налагаться штраф, который составляет смехотворные 2,5 тысячи рублей (ст. 11 7 УПК РФ) . Поэтому не приходится удивляться, что набрать нормальную коллегию присяжных становится такой трудной задачей . Иными словами , нет « кнута » . Но и « пряника » реального тоже нет, точнее он есть исключительно для безработных и малоимущих , потому что только для них предлагаемая законом компенсация привлекательна. Для сравнения: в прежней России никаких « пряников » для присяжных не было вообще : служба присяжного была не правом, а повинность ю, и никак не оплачивалась (только земство могло им приплачивать, но не казна), а за неявку и даже за то, что присяжный просто за дремал на заседании, применялись суровые санкции: штраф от 10 до 100 рублей за первый случай, от 20 до 200 за второй, от 30 до 300 за третий плюс лишение избирательных прав . Десять рублей - это крестьянский месячный заработок, примерный эквивалент нынешних 30 тысяч рублей. Так что санкции были довольно тяжелые. Поэтому больших проблем с формированием коллегий не возникало , несмотря на широчайше е использовани е суда присяжных. В начале ХХ века Империя могла позволить себе ежегодно 45 тысяч процессов с участием присяжных - примерно в 70 раз больше , чем РФ. Отсюда вывод: нам тоже надо вводить серьезные санкции, а компенсации платить только в случае затяжных процессов (например, продолжительностью свыше одной недели) .

2) Если это будет сделано, то можно будет собирать нормальные коллегии из 12 человек. Сейчас они слишком маленькие (8 человек в областном суде , 6 в районном). А поскольку для обвинительного вердикта по нашим законам требуется простое большинство голосов , подсудимого можно упечь в тюрьму на много лет голосами всего четверых (!) присяжных в районном суде; а можно и оправдать несомненно виновного голосами троих земляков.

3) С уд присяжных в РФ назначается по ходатайству обвиняемого. Соответственно, следствие имеет резон давить на него , с тем чтобы он « добровольно » отказался от этой возможности. То, что правоохранителям не хочется , чтобы качество их работы проверяли независимые от них представители общественности , это абсолютно естественно. А вот в Империи подобной возможности не было в принципе, поскольку суд присяжных был обязателен, неизбежен (ст. 201 Устава уголовного судопроизводства ) . И это было совершенно правильно : в таких условиях давление на подсудимого лишается смысла .

4) С уды присяжных введены в РФ на уровне не только областных, но и районных судов, что идет вразрез с указаниями опыта и не позволяет нормальным образом сформировать коллегии в малонаселенной местности. Список кандидатов в присяжные составляется из числа лиц, постоянно проживающих в юрисдикции районного суда. В РФ имеется 2183 районных суда, - следовательно, в среднем в юрисдикцию суда попадает 65 тысяч человек. Но это в среднем, а в реальности всё очень неравномерно: бывает гораздо больше, а бывает и гораздо меньше. В юрисдикцию некоторых судов могут входить и 15 тысяч человек. При таких условиях весьма вероятны пристрастность и локальный междусобойчик , как было в случае с моим злополучным однофамильцем .

Для сравнения: в Империи присяжные действовали только на уровне окружных судов. Это был ближайший аналог теперешнего областного суда (на территории РФ в начале XX века было 59 окружных судов, в то время как сейчас мы имеем 85 областных и равных им судов). Окружный суд имел в своей юрисдикции примерно 1,5 миллиона жителей ; правда, присяжных набирали из числа жителей не всего округа, а того уезда, в котором проходила выездная сессия окружного суда. Но тогдашние уезды были гораздо обширнее, чем типичная юрисдикция современного районного суда (в среднем примерно 200 тысяч жителей на уезд). Соответственно, присяжные были посторонними и могли взглянуть на подсудимого и обстоятельства дела более отстраненно. Нынешние же округа районных судов - это скорее участки прежних мировых судей; но в те времена никому и в голову не пришло бы устраивать коллегии присяжных при мировом суде. К тому же надо заметить, что с тех пор коммуникации значительно улучшились, и в современных условиях ничто не мешает привлекать для рассмотрения дела лиц из другой местности в пределах той же области, т.е. пользоваться расширенным списком присяжных.

5) У нас слишком много проверочных судебных инстанций, и все они могут отменить вердикт. В Империи отменить вердикт мог только верховный суд - Уголовный кассационный департамент Сената - и больше никто. Сейчас , после реформы 2017-18 гг., таких инстанций стало уже четыре. Это выходит за все мыслимые рамки. При таких условиях трудно ожидать устойчивост и вердиктов.

6) При постановке вопросов перед присяжными у нас сложилась традиция предпочитать подробные вопросники, вместо простого вердикта о виновности - невиновности. Говорят, что в некоторых делах б ывают сотни вопросов. Это требует от присяжных больших усилий, увеличивает вероятность оши бок, противоречий и опять-таки делает вердикт уязвимым. Между тем, по Уставу уголовного судопроизводства (ст. 754) вопросы о том, совершилось ли событие преступления, было ли оно деянием подсудимого и должно ли оно быть вменено ему в вину, могли быть соединены в один совокупный вопрос о виновности. Как разъяснил Уголовный кассационный департамент Сената в своем решении по делу Ольги Палем (1895 г.), этот совокупный вопрос охватывает вопросы о том: 1) что приписываемое подсудимому преступное деяние действительно учинено 2) что обвиняемый его учинил или участвовал в его учинении 3) что в учиненном им заключается караемая законом вина, умышленная или неосторожная.

7) В заключение коснусь вопрос о применимости суда присяжных к «экономическим» преступлениям: да, есть проблема не достаточной компетентност и присяжных в экономических вопросах - но она легко решается, если для присяжных в соответствующих делах ввести специальный ценз : например, высшее экономическое или юридическое образование. Этому цензу у нас отвечают миллионы людей.

В целом же , пока создается впечатление, что государство как будто нарочно делает всё для того, чтобы скомпрометировать суд присяжных. При нынешнем его устройстве, надо удивляться не тому, что он плохо работает, а тому, что он вообще работает хотя бы как-то.

Недавно довелось писать о том , что не так с Президиумом Верховного Суда, а сегодня есть повод в таком же ключе поговорить о суде присяжных. В репортаже с недавнего заседания «Клуба имени Замятнина» я прочел: « Самая большая проблема ― длительность рассмотрения дел. . Д ела рассматриваются по несколько месяцев. Это обременительно для граждан. А в США иначе. Там процесс заканчивается за один-два дня, 25% дел — около недели и только 0,6% — более 30 дней, привел статистику глава Совета судей. К сожалению, таких же точных данных в отношении российских судов озвучено не было ».

Итак, «данных озвучено не было». Это очень характерно для нашей судебной статистики: недостает самых важных сведений, без которых мудрено выдвигать обдуманные предложения по реформированию судебной системы. Например, какова стоимость суда присяжных, во сколько он обходится федеральному бюджету? Каков состав присяжных (возраст, пол, образовательный уровень, уровень доходов)? Какова средняя продолжительность уголовных процессов - тех, что уже сейчас происходят с участием присяжных, и тех, что могли бы быть переданы им на рассмотрение? Мы тщетно стали бы искать в нашей официальной статистике ответ на эти вопросы. Приходится пользоваться отрывочными сведениями или прибегать к умозаключениям по аналогии. Так, со слов прокурора Казани мы узнаем , что в «процессе боксеров», который шел два с половиной года, 35 присяжным (включая запасных) была выплачена компенсация 2,5 млн рублей; а что касается средней продолжительности процессов, то известно, что в Великобритании, при всей тщательности тамошних с удебных процедур, средний присяжный тратит всего лишь пять с половиной дней на выполнение этой обязанности (данные 2017 г.). При этом в Великобритании в год бывает примерно 15 тысяч процессов с участием присяжных. С поправкой на численность населения это эквивалентно 35-40 тысячам процессов в год для РФ. Но в реальности их у нас всего лишь несколько сотен!

Нынешнее состояние суда присяжных в РФ мало кто признает удовлетворительным, однако не хватает четкого и емкого изложения причин, мешающих его широкому применению. Здесь я попробую вкратце резюмировать свой взгляд, основанный на изучении суда присяжных с точки зрения сравнительного правоведения; все желающие могут дать собственный список причин.

Основные узкие места, на мой взгляд, следующие:

1) Наше государство не может как следует определиться, что представляет собою деятельность присяжного заседателя . В настоящее время эта деятельность определяется как право граждан и вместе с тем как гражданский долг тех, кто включен в список присяжных. Е сли это все-таки повинность, то за ее неисполнение должны быть серьезные санкции. Однако никаких санкций за уклонение от этого долга не существует: за неявку кандидата в присяжные никакого наказания вообще не положено, и только если гражданин уже принес присягу и лишь затем не явился, то может налагаться штраф, который составляет смехотворные 2,5 тысячи рублей (ст. 11 7 УПК РФ) . Поэтому не приходится удивляться, что набрать нормальную коллегию присяжных становится такой трудной задачей . Иными словами , нет « кнута » . Но и « пряника » реального тоже нет, точнее он есть исключительно для безработных и малоимущих , потому что только для них предлагаемая законом компенсация привлекательна. Для сравнения: в прежней России никаких « пряников » для присяжных не было вообще : служба присяжного была не правом, а повинность ю, и никак не оплачивалась (только земство могло им приплачивать, но не казна), а за неявку и даже за то, что присяжный просто за дремал на заседании, применялись суровые санкции: штраф от 10 до 100 рублей за первый случай, от 20 до 200 за второй, от 30 до 300 за третий плюс лишение избирательных прав . Десять рублей - это крестьянский месячный заработок, примерный эквивалент нынешних 30 тысяч рублей. Так что санкции были довольно тяжелые. Поэтому больших проблем с формированием коллегий не возникало , несмотря на широчайше е использовани е суда присяжных. В начале ХХ века Империя могла позволить себе ежегодно 45 тысяч процессов с участием присяжных - примерно в 70 раз больше , чем РФ. Отсюда вывод: нам тоже надо вводить серьезные санкции, а компенсации платить только в случае затяжных процессов (например, продолжительностью свыше одной недели) .

2) Если это будет сделано, то можно будет собирать нормальные коллегии из 12 человек. Сейчас они слишком маленькие (8 человек в областном суде , 6 в районном). А поскольку для обвинительного вердикта по нашим законам требуется простое большинство голосов , подсудимого можно упечь в тюрьму на много лет голосами всего четверых (!) присяжных в районном суде; а можно и оправдать несомненно виновного голосами троих земляков.

3) С уд присяжных в РФ назначается по ходатайству обвиняемого. Соответственно, следствие имеет резон давить на него , с тем чтобы он « добровольно » отказался от этой возможности. То, что правоохранителям не хочется , чтобы качество их работы проверяли независимые от них представители общественности , это абсолютно естественно. А вот в Империи подобной возможности не было в принципе, поскольку суд присяжных был обязателен, неизбежен (ст. 201 Устава уголовного судопроизводства ) . И это было совершенно правильно : в таких условиях давление на подсудимого лишается смысла .

4) С уды присяжных введены в РФ на уровне не только областных, но и районных судов, что идет вразрез с указаниями опыта и не позволяет нормальным образом сформировать коллегии в малонаселенной местности. Список кандидатов в присяжные составляется из числа лиц, постоянно проживающих в юрисдикции районного суда. В РФ имеется 2183 районных суда, - следовательно, в среднем в юрисдикцию суда попадает 65 тысяч человек. Но это в среднем, а в реальности всё очень неравномерно: бывает гораздо больше, а бывает и гораздо меньше. В юрисдикцию некоторых судов могут входить и 15 тысяч человек. При таких условиях весьма вероятны пристрастность и локальный междусобойчик , как было в случае с моим злополучным однофамильцем .

Для сравнения: в Империи присяжные действовали только на уровне окружных судов. Это был ближайший аналог теперешнего областного суда (на территории РФ в начале XX века было 59 окружных судов, в то время как сейчас мы имеем 85 областных и равных им судов). Окружный суд имел в своей юрисдикции примерно 1,5 миллиона жителей ; правда, присяжных набирали из числа жителей не всего округа, а того уезда, в котором проходила выездная сессия окружного суда. Но тогдашние уезды были гораздо обширнее, чем типичная юрисдикция современного районного суда (в среднем примерно 200 тысяч жителей на уезд). Соответственно, присяжные были посторонними и могли взглянуть на подсудимого и обстоятельства дела более отстраненно. Нынешние же округа районных судов - это скорее участки прежних мировых судей; но в те времена никому и в голову не пришло бы устраивать коллегии присяжных при мировом суде. К тому же надо заметить, что с тех пор коммуникации значительно улучшились, и в современных условиях ничто не мешает привлекать для рассмотрения дела лиц из другой местности в пределах той же области, т.е. пользоваться расширенным списком присяжных.

5) У нас слишком много проверочных судебных инстанций, и все они могут отменить вердикт. В Империи отменить вердикт мог только верховный суд - Уголовный кассационный департамент Сената - и больше никто. Сейчас , после реформы 2017-18 гг., таких инстанций стало уже четыре. Это выходит за все мыслимые рамки. При таких условиях трудно ожидать устойчивост и вердиктов.

6) При постановке вопросов перед присяжными у нас сложилась традиция предпочитать подробные вопросники, вместо простого вердикта о виновности - невиновности. Говорят, что в некоторых делах б ывают сотни вопросов. Это требует от присяжных больших усилий, увеличивает вероятность оши бок, противоречий и опять-таки делает вердикт уязвимым. Между тем, по Уставу уголовного судопроизводства (ст. 754) вопросы о том, совершилось ли событие преступления, было ли оно деянием подсудимого и должно ли оно быть вменено ему в вину, могли быть соединены в один совокупный вопрос о виновности. Как разъяснил Уголовный кассационный департамент Сената в своем решении по делу Ольги Палем (1895 г.), этот совокупный вопрос охватывает вопросы о том: 1) что приписываемое подсудимому преступное деяние действительно учинено 2) что обвиняемый его учинил или участвовал в его учинении 3) что в учиненном им заключается караемая законом вина, умышленная или неосторожная.

7) В заключение коснусь вопрос о применимости суда присяжных к «экономическим» преступлениям: да, есть проблема не достаточной компетентност и присяжных в экономических вопросах - но она легко решается, если для присяжных в соответствующих делах ввести специальный ценз : например, высшее экономическое или юридическое образование. Этому цензу у нас отвечают миллионы людей.

В целом же , пока создается впечатление, что государство как будто нарочно делает всё для того, чтобы скомпрометировать суд присяжных. При нынешнем его устройстве, надо удивляться не тому, что он плохо работает, а тому, что он вообще работает хотя бы как-то.

Из письма от администрации района я узнала, что включена в список присяжных до 2022 года. Конечно, я хочу принести в мир добро и спасти потенциально невиновных, но не чувствую морального права судить и не разбираюсь в законах. Поэтому у меня появились вопросы.

Можно ли вообще от этого отказаться на законных основаниях?

Что меня ждет если я соглашусь и получу вызов в суд?

Сколько это может занять времени и как быть с работой?

Сразу скажем: выносить приговор присяжным не придется, поэтому в законах разбираться не обязательно. За все эти годы вас могут даже и не вызвать в суд. Вас внесли в список кандидатов, из которого секретари или помощники судей случайным образом выбирают фамилии в предварительный список присяжных. Поскольку выборка случайна, ваша фамилия может ни разу не выпасть.

Если точно не хотите быть присяжным

Если вы абсолютно точно хотите, чтобы вас исключили из списка кандидатов, можно написать заявление в администрацию района, но только если у вас есть уважительная причина. По закону исключают из списка госслужащих, военнослужащих, нотариусов, адвокатов, священнослужителей, лиц старше 65 лет или просто лиц, которые не могут выполнять обязанности присяжного по состоянию здоровья.

Если эти причины вам не подходят и ваша фамилия все-таки попала в предварительный список присяжных, можно заявить самоотвод прямо в суде. Председательствующий судья должен исключить вас из присяжных, если:

  1. вам больше 60 лет;
  2. у вас есть ребенок младше трех лет;
  3. вы работаете в таком месте, что даже день пропуска нанесет вред государственным или общественным интересам;
  4. ваши религиозные убеждения несовместимы с участием в судебном процессе;
  5. у вас есть еще какие-то уважительные причины.

Самый перспективный повод в этом перечне — религиозные убеждения: их довольно-таки трудно проверить.

В конце концов, вы можете просто не явиться в суд, вам за это ничего не будет. В уголовно-процессуальном кодексе написано, что за неявку в суд без уважительной причины присяжного заседателя можно оштрафовать на 2500 рублей, но вы-то пока еще не присяжный заседатель, а кандидат. А в отношении кандидатов никаких санкций в законе нет.

Если все-таки решите пойти в суд

Если решите все-таки проявить гражданскую сознательность, когда получите извещение, вам надо будет в назначенное время прийти в суд. Вас могут призвать один раз в год на 10 рабочих дней. Но если рассмотрение дела затянется, придется довести его до конца, даже если это займет больше десяти дней. И это могут быть разрозненные дни — одно заседание в апреле, другое в мае и так далее.

Например, первый процесс по делу «приморских партизан» шел больше года — с января 2013 по апрель 2014. Все это время присяжные заседатели ходили в суд.

За участие в суде присяжному заплатят. Сумма будет равна половине оклада судьи того суда, в котором рассматривается дело. Оплачивать будут пропорционально дням, когда вы присутствовали на заседаниях. Если вы получаете больше, чем судья, вам заплатят сумму не меньше вашей средней зарплаты. Еще платят расходы на проезд в суд и командировочные, если придется ехать в другой город.

Пока вы исполняете свой гражданский долг и участвуете в судебных заседаниях, работодатель не имеет права вас уволить. Все потраченное в суде время вам засчитают в стаж.

Даже если ваша фамилия выпадет во время отбора и вы согласитесь участвовать в заседании, прокурор или адвокат подсудимого могут заявить вам отвод. Представители защиты и обвинения зададут всем кандидатам вопросы, чтобы выяснить, нет ли обстоятельств, из-за которых человек не может быть присяжным. Но кроме этого прокурор, подсудимый и его адвокат могут вычеркнуть из списка присяжных по одной фамилии без объяснения причин. Это называется немотивированным отводом.

Когда коллегия присяжных будет утверждена, все ее члены примут присягу. В конце судебного разбирательства присяжные должны ответить на вопросы:

  1. Доказано ли, что деяние имело место?
  2. Доказано ли, что это деяние совершил подсудимый?
  3. Виновен ли подсудимый в совершении этого деяния?

Присяжные заседатели обсуждают эти вопросы в отдельной комнате и возвращаются в зал заседания с ответами: «Да, виновен» или «Нет, не виновен». Если присяжные решили, что подсудимый невиновен, судья объявляет его оправданным. Если вердикт обвинительный, то судья назначит наказание в соответствии с действующим законодательством. Поэтому знать уголовное право присяжным не обязательно.

Вы можете виртуально примерить на себя судейскую мантию в нашем тесте «Какой вы судья».

Если у вас есть вопрос о личных финансах, правах и законах, здоровье или образовании, пишите. На самые интересные вопросы ответят эксперты журнала.

Насонов Сергей

15 мая Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление о внесении изменений в отдельные постановления Пленума ВС РФ по уголовным делам. Корректировке подверглись три документа: Постановление от 22 ноября 2005 г. № 23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей», Постановление от 22 декабря 2009 г. № 28 «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству» и Постановление от 19 декабря 2013 г. № 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам».

Потребность в принятии поправок в Постановление Пленума ВС РФ «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» обусловлена несколькими причинами.

Во-первых, данное постановление не учитывает изменений в УПК РФ, внесенных Федеральным законом от 23 июня 2016 г., которыми предусмотрено участие присяжных в судебных заседаниях в районных судах. В постановлении имелись и иные устаревшие разъяснения, не учитывающие, например, круг апелляционных оснований для приговоров, постановленных с учетом вердикта присяжных заседателей (ст. 389.27 УПК РФ). Очевидно, что содержание документа было необходимо привести в соответствие с актуальной нормативной базой.

Во-вторых, ожидаемое начало рассмотрения дел с участием присяжных заседателей в районных судах требовало скорейшего разъяснения новых норм УПК РФ, которые потенциально могут создать проблемные ситуации на практике (например, может ли быть присяжным заседателем в районном суде лицо, которое вызвано для исполнения этой же функции в областной суд, и др.).

В-третьих, сложившая практика производства в суде с участием присяжных заседателей делает необходимым разъяснение отдельных положений гл. 42 УПК РФ, с тем чтобы исключить типовые нарушения уголовно-процессуального закона в ходе рассмотрения таких дел и уменьшить число отмен приговоров судами апелляционной инстанции.

Последняя редакция поправок в указанное постановление Пленума, на наш взгляд, свидетельствует о том, что первые две задачи Верховным Судом были решены максимально полно и адекватно. Значительная часть поправок, внесенных в документ, направлена на обновление разъяснений в контексте изменения действующего процессуального и судоустройственного законодательства.

Так, например, п. 4 постановления изложен в новой редакции в связи с появлением у судьи полномочия по выделению уголовного дела в отдельное производство. Пленум разъясняет, что если один или несколько обвиняемых на предварительном слушании отказываются от рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, а остальные настаивают на этом, то судья решает вопрос о выделении уголовного дела в отношении этих обвиняемых в отдельное производство. Необходимо отметить, что если судья приходит к выводу о невозможности такого выделения, то дела будут рассматриваться с участием присяжных заседателей, в том числе в отношении несовершеннолетних, тем самым нивелируется не имеющий объективной основы нормативный запрет этого производства для указанной категории обвиняемых.

Важным представляется и уточнение срока, в течение которого обвиняемый вправе заявить ходатайство о рассмотрении дела с участием присяжных заседателей. В новой редакции абз. 1 п. 2 указывается, что такое ходатайство может быть заявлено обвиняемым как после ознакомления с материалами дела на предварительном следствии (ч. 5 ст. 217 УПК РФ), так и после направления прокурором уголовного дела с обвинительным заключением в суд в течение 3 суток со дня получения обвиняемым копии обвинительного заключения. Старая редакция указанного абзаца постановления допускала заявление обвиняемым этого ходатайства в более широком временном диапазоне с момента вручения копии обвинительного заключения – необходимо было лишь успеть до назначения судебного заседания. Однако не следует рассматривать новое разъяснение как ограничивающее права обвиняемого, поскольку, во-первых, в подавляющем числе случаев такие ходатайства заявляются после ознакомления с материалами дела, а во-вторых, в указанном пункте постановления продолжает оставаться разъяснение о праве обвиняемого заявить подобное ходатайство непосредственно в ходе предварительного слушания.

Следует обратить внимание на поправку в п. 6 постановления, согласно которой председательствующий на предварительном слушании будет не только выяснять вопрос о том, поддерживает ли обвиняемый ранее заявленное ходатайство о рассмотрении дела с участием присяжных, но и опрашивать обвиняемого о том, понятны ли ему особенности рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, права в судебном разбирательстве и порядок обжалования судебного решения. Очевидно, что защитнику следует подготовить своего подзащитного к этому «опросу» и внимательно следить за тем, чтобы подобное разъяснение не обернулось антирекламой суда присяжных и демотивированием обвиняемого, заявившего на следствии подобное ходатайство.

Третья задача – по устранению уже имеющихся на практике девиаций – решена Пленумом, на наш взгляд, недостаточно полно.

С одной стороны, в поправках нашли отражение подходы, устраняющие отдельные проблемные ситуации, возникающие в судебной практике. Так, например, в новой редакции постановления решена проблема содержания сведений о кандидатах в присяжные в списках, вручаемых сторонам на начальном этапе формирования коллегии. В ранее действовавшей редакции п. 12 была аморфная формулировка, согласно которой в указанных списках должны содержаться лишь необходимые, но достаточные сведения о кандидатах, позволяющие сформировать коллегию присяжных заседателей.

Во многих судах пределы этой «необходимости, но достаточности» понимались радикально по-разному, причем во всех случаях Верховный Суд признавал такие списки полностью соответствующими закону. Так, по одному из дел ВС РФ усмотрел, что «…обязательного указания в этих списках сведений об образовании кандидатов в присяжные заседатели законом не предусмотрено…» 1 В другом случае ВС РФ признал достаточным упоминание в этих списках лишь фамилии, имени, отчества кандидатов в присяжные и их профессии 2 . Наконец, Верховный Суд признавал законными списки, содержащие только указание на фамилию, имя и отчество каждого из кандидатов в присяжные 3 .

Такое различие в подходах к содержанию списка кандидатов в присяжные заседатели порождало правовую неопределенность. Право сторон на получение сведений о кандидатах становилось полностью зависимым от усмотрения председательствующего, который сам определял объем этой информации и содержание указанных списков, причем по различным делам этот объем мог существенно различаться. Это влекло нарушение равенства всех перед законом и судом, а также права обвиняемого на защиту.

Именно поэтому следует позитивно оценить новую редакцию п. 12 постановления, содержащую закрытый перечень сведений о кандидатах, которые должны быть указаны в этих списках: данные о возрасте, образовании и социальном статусе кандидата (роде его деятельности).

Другим позитивным примером может служить разъяснение, изложенное в абз. 2 п. 21 постановления, согласно которому в целях разрешения ходатайства стороны о допросе в судебном заседании в качестве нового свидетеля лица, явившегося в суд по ее инициативе, председательствующий вправе в отсутствие присяжных заседателей выяснить у этого лица, относятся ли известные ему сведения к обстоятельствам рассматриваемого дела, подлежащим исследованию в присутствии присяжных заседателей. Это разъяснение в определенной степени «легализует» устоявшуюся практику предварительного допроса свидетелей и вносит единообразие в судебную практику.

Позитивно следует оценить и разъяснение, изложенное в абз. 3 п. 21 постановления, поскольку оно исчерпывающе разъясняет условия привлечения по инициативе сторон специалиста к участию в судебном разбирательстве. Представляется, что это сгладит остроту проблемы привлечения специалиста в процесс с участием присяжных.

Не все позитивные новации, ранее содержавшиеся в проекте постановления Пленума, нашли свое отражение в окончательном его варианте.

Так, из окончательного текста проекта постановления оказалось исключено положение о том, что исследование данных о личности иных участников уголовного судопроизводства (свидетелей, потерпевших) допускается лишь в той мере, в какой они могут иметь значение для оценки содержания показаний этих лиц присяжными заседателями. Подобное разъяснение устранило бы острейшую проблему на практике, обусловленную тем, что судьи запрещают исследовать подобные сведения с участием присяжных. Эта ситуация даже стала предметом рассмотрения Европейского Суда по правам человека. В постановлении от 23 октября 2012 г. по делу «Пичугин против Российской Федерации» (жалоба № 38623/03) ЕСПЧ отметил, что вопросы свидетелю о его личности со стороны защиты были крайне важны, поскольку позволяли оспорить достоверность его показаний, оценка которых отнесена к исключительной компетенции коллегии присяжных заседателей: «Задачей коллегии присяжных было определить, какое значение (если вообще они имеют какое-либо значение) следует придавать показаниям г-на К. против Заявителя. С тем чтобы эту задачу выполнить, присяжным должны были быть известны все имеющие отношение к делу обстоятельства, влияющие на точность и достоверность данных показаний, включая какие-либо возможно имевшиеся у г-на К. побудительные причины ложного изложения фактов. Соответственно, защите было важно обсудить вышеуказанные вопросы в присутствии коллегии присяжных с тем, чтобы проверить достоверность и правдивость показаний г-на К.». Очевидно, что потребность в изменении направления практики Верховного Суда в этом вопросе назрела, и указанное разъяснение было бы более чем своевременным.

С другой стороны, в проекте постановления не нашли отражения не менее актуальные вопросы судебной практики: об условиях постановки единого (соединенного) вопроса перед присяжными, особенностях постановки альтернативных вопросов, о разрешении вопросов права «у судейского стола», допустимости защиты указанием на совершение преступления иным лицом и многое другое.

Остается надеяться, что судебная практика рассмотрения дел с участием присяжных в районных судах приведет к необходимости ее обобщения в формате нового постановления Пленума, в котором будут максимально учтены все проблемные ситуации.

1 Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27 ноября 2007 г. № 19-007-41сп // СПС «КонсультантПлюс».

2 Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 30 мая 2011 г. № 45-011-48сп // СПС «КонсультантПлюс».

3 Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 25 сентября 2007 г. № 26-007-7сп // СПС «КонсультантПлюс».

Согласно исследованию Института проблем правоприменения, при самостоятельном рассмотрении дела судьи назначают менее строгое наказание, чем получают осужденные за аналогичные деяния при обвинительном вердикте присяжных, даже если заседатели говорят о необходимости снисхождения


По словам одного из экспертов «АГ», чаще всего суд присяжных выбирают обвиняемые, не признающие себя виновными, а значит, в таких делах невозможно учесть ряд смягчающих обстоятельств, которые позволяют назначить менее суровое наказание в том случае, если подсудимый признает вину. Второй отметил, что судьи зачастую воспринимают ходатайства обвиняемых о рассмотрении дела с участием присяжных как попытку избежать ответственности за содеянное. Как указал третий эксперт, отмеченные автором исследования тенденции во многом сохраняют отпечаток обвинительного уклона и говорят о недостаточной независимости судебной власти.

27 января Институт проблем правоприменения опубликовал аналитический обзор результатов работы судов с участием присяжных заседателей.

Автор исследования, к.социол.н., научный сотрудник ИПП Екатерина Ходжаева основывалась на статистике Судебного департамента при Верховном Суде. По ее словам, эти данные хотя и не безупречны, но являются единственным достоверным источником информации о деятельности судов присяжных в России.

В ходе освещения истории развития соответствующего института в постсоветской России Екатерина Ходжаева по отдельным вопросам изучила судебную статистику с 1994 г. Но основное внимание уделено результатам последней реформы суда присяжных, в результате которой полномочия по такому рассмотрению дел получили районные и иные приравненные к ним суды, а также был расширен перечень составов, по которым дело может быть рассмотрено с присяжными.

Присяжные чаще выносят обвинительные вердикты

Екатерина Ходжаева отметила, что в 2018 г. – первом полугодии 2019 г. присяжные заседатели выносили обвинительные вердикты в 66-77% случаев. При этом количество обвинительных вердиктов на уровне областных судов снизилось к 2019 г., а на уровне районных судов, напротив, возросло. В то же время в областных судах увеличилось количество оправдательных вердиктов, а в районных судах – снизилось.

Автор заметила, что показатель оправданий в судах присяжных почти в 100 раз выше, чем у судей при самостоятельном рассмотрении дела. Она подчеркнула, что даже если вычесть из всех дел публичного обвинения те, в которых подсудимые выразили согласие с предъявленным обвинением или заключили досудебное соглашение, показатели изменятся незначительно.

Наказание за выбор суда с участием присяжных?

Данные на уровне районных судов за первое полугодие 2019 г. свидетельствуют о том, что при обвинительном вердикте председательствующие судьи назначали более строгое наказание, чем обычно применяется при самостоятельном рассмотрении дела судьей. Этот тезис актуален и для тех случаев, когда присяжные приходили к выводу о необходимости снисхождения к подсудимому.

Однако на районном уровне пока рассмотрено недостаточное количество дел для того, чтобы говорить об устойчивой тенденции, подчеркнула автор исследования. По ее словам, для более точных выводов необходимы данные за несколько лет. Тем не менее Екатерина Ходжаева полагает, что суд присяжных для подсудимого – это выбор по принципу «пан или пропал». В таком суде в 100 раз выше шанс быть оправданным, но одновременно высока вероятность получить более суровое наказание в случае обвинительного вердикта.

«Можно предположить, что судьи неформально наказывают за то, что подсудимый выбрал более затратную форму судопроизводства, и одновременно посылают сигнал остальным обвиняемым осторожнее относиться к ходатайствам о суде присяжных», – пишет Екатерина Ходжаева.

При этом статистика Судебного департамента показывает, что судьи назначали более строгое наказание по обвинительным вердиктам присяжных не всегда. На основании анализа приговоров по ч. 2 ст. 105 УК с 2009 г. Екатерина Ходжаева указала, что более суровое наказание «за выбор суда присяжных» судьи стали назначать с 2014 г., т.е. после сужения юрисдикции таких судов, в результате которого несовершеннолетние, женщины и мужчины старше 65 лет потеряли возможность ходатайствовать о рассмотрении дел против них с участием присяжных.

40% вынесенных на основании вердикта оправдательных приговоров отменены

За второе полугодие 2018 г. районные и равные им суды отменили 20% оправдательных приговоров, вынесенных на основании вердикта присяжных, за первые 6 месяцев 2019 г. эта цифра достигла почти 40%.

Обвинительные приговоры на основании вердикта отменяются или изменяются значительно реже. Однако, как указано в обзоре, сравнивать статистику отмен оправдательных и обвинительных вердиктов на анализе данных Судебного департамента некорректно. По словам исследователя, прокуратура обжалует каждое оправдание, но при этом нет информации о том, какая доля обвинительных приговоров, вынесенных на основании вердиктов, обжалуется.

Здесь же Екатерина Ходжаева отметила, что некоторые обвинительные приговоры могут положительно оцениваться стороной защиты и, соответственно, не будут обжалованы. Например, если деяние было переквалифицировано в лучшую для подсудимого сторону.

Почему наказание при осуждении в суде присяжных жестче

«Аналитический обзор представляет собой краткую, но обстоятельную вариацию социологического описания опубликованных результатов работы судов присяжных в период, охватывающий начальный этап функционирования этой формы судопроизводства на уровне районных судов», – отметил советник ФПА, адвокат АП г. Москвы, доцент кафедры уголовно-процессуального права МГЮА им. О.Е. Кутафина Сергей Насонов.

По его словам, выбор именно такого временного периода не случаен, поскольку одной из задач этого исследования – помимо проверки мифов о суде присяжных в российской публицистике – являлось обнаружение импульса для развития этого института, который был дан этой реформой.

Сергей Насонов оценил исследование положительно. Так, он отметил, что в обзоре имеются ссылки на соответствующую статистику, при этом комментарии автора даны в достаточно осторожной форме, отсутствуют радикальные выводы и голословные гипотезы, не подкрепленные конкретной статистической информацией. «Именно поэтому с большей частью выводов, изложенных в обзоре, можно согласиться без каких-либо оговорок», – сказал адвокат.

По его словам, практически все выводы характеризуются «безукоризненной эмпирической обоснованностью». Эксперт согласился с необходимостью развенчивания известных мифов, таких как «присяжные всех оправдывают», «все оправдательные приговоры отменяются в апелляции», «снисхождение присяжных существенно снижает наказание». Очевидно, что эти представления о «присяжном» судопроизводстве легко развенчиваются обращением к официальной статистике и судебной практике, подчеркнул Сергей Насонов.

Адвокат согласился и с тем, что признание подсудимого заслуживающим снисхождения не оказывает радикального влияния на размер назначаемого наказания. Это, по его мнению, обусловлено нормативным закреплением правовых последствий такого вердикта. «Представляется, что следует законодательно скорректировать последствия указанного решения присяжных так, чтобы оно оказывало более существенное воздействие на наказание», – отметил Сергей Насонов.

В то же время гипотеза автора о том, что при обвинительном вердикте судьи наказывают подсудимых жестче, чем если бы они рассматривали дело самостоятельно, нуждается, по мнению адвоката, в небольшом дополнении. Как пояснил Сергей Насонов, статистика не отражает, что чаще всего суд присяжных выбирают обвиняемые, не признающие себя виновными полностью или частично. Соответственно, в таких делах председательствующий не может учесть ряд смягчающих наказание обстоятельств, которые позволяют назначить менее суровое наказание в том случае, если подсудимый признает вину. Речь идет, в частности, о явке с повинной и об активном способствовании раскрытию преступления.

«Полагаю, постепенно районные суды приобретут адекватный опыт проведения таких процессов, что скажется на сроках рассмотрения этих дел и решении возникающих организационных проблем. В целом обзор фиксирует поступательное и прогрессивное развитие суда присяжных в России. Это опровергает один из самых распространенных мифов о том, что реализация реформы, расширившей применение суда присяжных, не увенчается успехом», – заключил Сергей Насонов.

Количество обвинительных вердиктов будет расти

Адвокат АП Ленинградской области Руслан Айдамиров утверждает, что сведения, содержащиеся в аналитическом обзоре, полностью соответствуют его опыту, полученному в судах с участием присяжных заседателей в четырех российских регионах.

Комментируя увеличение числа обвинительных вердиктов в районных судах, эксперт отметил, что, вполне вероятно, их количество будет расти. По его словам, примерно то же происходило ранее в судах областного звена: в первые годы количество оправдательных вердиктов доходило до 40%, а затем сократилось до нынешних 10-20%. Эксперт видит причину в том, что изначально прокуроры, не привыкшие к такому максимально состязательному процессу, значительно уступали адвокатам в красноречии и умении выступать публично.

«Но это продолжалось недолго. Прошло совсем немного времени, и среди гособвинителей зажглись свои звезды – их среда выдвинула тех, кто обладает навыками, необходимыми для успешного ведения дел в суде присяжных. Сегодня почти в каждой прокуратуре областного звена есть те, кто специализируется на суде присяжных. Нередко, это высококвалифицированные специалисты. Думаю, то же самое произойдет и на районном уровне. Поэтому и адвокатам, планирующим участвовать в суде присяжных, необходимо оттачивать свое мастерство», – полагает Руслан Айдамиров.

Как указал эксперт, отчет подтвердил то, что известно адвокатам, практикующим в суде присяжных: в случае признания подсудимого виновным ему нередко назначается более строгое наказание. «Это происходит оттого, что судьи воспринимают ходатайства обвиняемых о рассмотрении дела с участием присяжных как попытку избежать ответственности за содеянное, ведь нередко в виновности подсудимого они уверены. И, соответственно, наказывают подсудимого за такую попытку. Вдобавок, в процессе рассмотрения дела нередко возникает противостояние между стороной защиты и судьей, что тоже озлобляет судей и становится причиной вынесения суровых приговоров», – рассказал Руслан Айдамиров. Идти в суд присяжных ради смягчения наказания не имеет смысла, заключил он.

Суды сопротивляются присяжным?

Доцент кафедры уголовно-процессуального права Университета им. О.Е. Кутафина Артем Осипов полагает, что большинство тенденций развития суда присяжных, выявленных в обзоре, можно было легко спрогнозировать перед расширением подсудности в 2018 г.

«Более высокий процент оправдательных приговоров, чем в традиционной форме судопроизводства, возрастающее число ходатайств о рассмотрении дела с участием присяжных в судах районного звена, усиление “охлаждающего эффекта” со стороны судебной системы, выражающегося в росте числа отмен оправдательных приговоров в апелляционной инстанции, – все это более или менее объективные закономерности, которые отражают сложный процесс внедрения народного элемента в процесс отправления правосудия», – полагает Артем Осипов.

По его мнению, достаточно высокий процент оправдательных приговоров в судах районного звена по итогам второго полугодия 2018 г. можно объяснить крайне низким качеством расследования уголовных дел, подсудных районных судам, и высокими стандартами доказывания в суде присяжных. «Следственные подразделения, используя устоявшиеся и достаточно невзыскательные шаблоны расследования дел по ч. 1 ст. 105 и ч. 4 ст. 111 УК РФ, оказались в большинстве случаев не готовы перейти на стандарты доказывания в суде присяжных с их ориентацией на наглядность доказательств и приоритетность показаний, данных в суде, перед письменными материалами дела», – пояснил эксперт.

Рост числа отмен оправдательных приговоров, вынесенных на основании вердиктов присяжных, демонстрирует сопротивление системы судопроизводства распространению суда присяжных, указал Артем Осипов. По его словам, усложненная процедура рассмотрения дел присяжными требует от судебной системы значительных материальных затрат и более высокого уровня подготовки судей районных судов и их помощников. Как следствие, стандарт апелляционной проверки оправдательных и обвинительных приговоров различен, сообщил эксперт.

В качестве примера Артем Осипов привел такое распространенное основание для отмены вынесенных на основании вердиктов оправдательных приговоров, как систематическое и недозволенное воздействие стороны защиты на присяжных заседателей в процессе рассмотрения дела, когда вопреки адекватным действиям председательствующего само количество допущенных защитой нарушений не могло не повлиять на объективность коллегии присяжных заседателей.

«Как известно, сторона обвинения также допускает значительное число целенаправленных нарушений в присутствии коллегии присяжных, однако найти примеры отмен обвинительных приговоров со ссылкой на систематичность недозволенных действий прокурора практически невозможно. Кроме того, повышенный процент отмен оправдательных приговоров может быть обусловлен наличием у прокурора несоизмеримо больших возможностей по собиранию персональных данных присяжных заседателей, чем у стороны защиты. Такие сведения позволяют выявлять факты сокрытия присяжными важной информации о себе, что нередко используется прокурором в качестве основания для отмены оправдательного приговора», – рассказал эксперт.

По его мнению, отмеченные в обзоре тенденции во многом сохраняют отпечаток обвинительного уклона и недостаточной независимости судебной власти. «Тем не менее суд присяжных остается одним из немногих подлинно эффективных механизмов демократизации судебной системы, повышения качества результатов предварительного следствия, а также развития состязательного начала в судебном разбирательстве», – заключил Артем Осипов.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: