Решения верховного суда рф о применении правил допустимости доказательств

Обновлено: 01.02.2023

Статья основывается на правоприменительных решениях нескольких судов (Кузьминский, Зюинский, Нагатинский районные суды города Москвы, Центральный районный суд города Тулы).

Правоприменительные решения Кузьминского районного суда города Москвы, легли в основу жалобы, направленной в Конституционный Суд Российской Федерации. Об этом тут.

Высказываемые идеи и предложения применимы при избрании любой из восьми мер пресечения, но в особенности это касается судебной процедуры. Поскольку автор статьи увлекался исследованием вопроса использования недопустимых доказательств при избрании именно меры пресечения в виде заключения под стражу, в статье, особенный упор, делается именно на это.

Как показал нам случай с незаконным уголовным преследованием журналиста Ивана Голунова (об этом тут), суд может арестовать гражданина на период предварительного расследования уголовного дела на основании доказательств, сфальсифицированных правоохранительными органами. То есть, современная судебная система устроена таким образом, что суд утверждает любые решения органов предварительного расследования, не проверяя их законности и обоснованности, как того требует уголовно-процессуальный закон и Конституция Российской Федерации.

В угоду реализации конституционного права на недопустимость использования доказательств. полученных с нарушением закона, направлены соответствующие нормы Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Обратим внимание на то, что особенно подчеркивает такое право:

- нарушение норм Уголовно-процессуального Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания, начальником органа дознания, начальником подразделения дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств (ч. 3 ст. 7 УПК РФ).
- никакие доказательства не имеют заранее установленной силы (ч. 2 ст. 17 УПК РФ).
- доказательства, полученные с нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса, являются недопустимыми (ч. 1 ст. 75 УПК РФ).
- каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности. (ч. 1 ст. 88 УПК РФ).
- в случаях, указанных в части второй статьи 75 УПК РФ, суд, прокурор, следователь, дознаватель признает доказательство недопустимым ( ч. 2 ст. 88 УПК РФ).
- прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе ( ч. 3 ст. 88 УПК РФ).

Казалось бы, в УПК РФ достаточно норм, которые предполагают возможность исключения доказательств, полученных с нарушением закона, но положениями ч. 4 ст. 88 УПК РФ, возможность исключения доказательств по признаку недопустимости откладывается на иную стадию уголовного судопроизводства, стадию предварительного слушания уголовного дела (глава 34 УПК РФ). Согласно которой,

- суд вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе в порядке, установленном статьями 234 и 235 УПК РФ.
Стало быть, по правилам оценки доказательств, установленными Уголовно-процессуальным законом, положения ч. 4 ст. 88 УПК РФ, создают отлагательные условия для возникновения права суда признать доказательство недопустимым и права стороны заявить соответствующее ходатайство только в порядке ст. 234 и 235 УПК РФ.

Осмотрим нормы Уголовно-процессуального кодекса позволяющие гражданину заявить ходатайство, а суду его рассмотреть, разрешить и принять соответствующее решение.
- подозреваемый, обвиняемый, его защитник, потерпевший, его законный представитель и представитель, частный обвинитель, эксперт, гражданский истец, гражданский ответчик, их представители, представитель администрации организации и иное лицо, права и законные интересы которых затронуты в ходе досудебного или судебного производства, вправе заявить ходатайство о производстве процессуальных действий или принятии процессуальных решений для установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, обеспечения прав и законных интересов лица, заявившего ходатайство, либо представляемых им лица или организации ( ч. 1 ст. 119 УПК РФ).


- ходатайство заявляется дознавателю, следователю либо в суд (ч. 2 ст. 119 УПК РФ).
- ходатайство может быть заявлено в любой момент производства по уголовному делу. Письменное ходатайство приобщается к уголовному делу, устное - заносится в протокол следственного действия или судебного заседания (ст. 120 УПК РФ).
- ходатайство подлежит рассмотрению и разрешению непосредственно после его заявления. В случаях, когда немедленное принятие решения по ходатайству, заявленному в ходе предварительного расследования, невозможно, оно должно быть разрешено не позднее 3 суток со дня его заявления (ст. 121 УПК РФ).
- об удовлетворении ходатайства либо о полном или частичном отказе в его удовлетворении дознаватель, следователь, судья выносят постановление, а суд - определение, которое доводится до сведения лица, заявившего ходатайство (ст. 122 УПК РФ).

Стало быть, вышеназванные нормы предполагают права гражданина обращаться к суду (в любой момент производства по уголовному делу) с ходатайством, в том числе по вопросу допустимости доказательств предоставляемых следователем для избрания меры пресечения, поскольку ходатайство о признании доказательств недопустимыми, в первую очередь, направлено на обеспечение прав и законных интересов лица, заявившего ходатайство.
Однако, судьи в стадии рассмотрения вопроса об избрании меры пресечения, напрочь, в один голос, отказываются рассматривать, разрешать ходатайства о признании доказательств, которыми обосновывается необходимость избрания меры пресечения недопустимыми.

Проблема видится в толковании норм Уголовно-процессуального закона в обвинительном ключе, невозможности рассмотрения, разрешения ходатайств о признании доказательств недопустимыми, невозможности признания доказательств недопустимыми в судебных стадиях рассмотрения вопроса об избрании мер пресечения, а только в стадии судебного рассмотрения уголовного дела.

В результате чего происходит комплексное ограничение конституционных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации. Рассмотрим каких именно:

Во-первых, невозможность реализации положений ч. 2 ст. 50 Конституции России, поскольку отсутствует возможность признания доказательств недопустимыми в судебной стадии рассмотрения вопроса об избрании меры пресечения. То есть, гражданин лишен возможности реализовать это конституционное право в своем конкретном деле посредством разрешения судом его ходатайства о признании доказательств недопустимыми.

Во-вторых, невозможность реализации положений ч. 1 ст. 45, ч. 1 ст. 46 Конституции России, поскольку возможность признания доказательств недопустимыми в судебной стадии рассмотрения вопроса об избрании меры пресечения, есть вид государственной и судебной защиты прав и свобод человека и гражданина (от беззакония, от произвола).

В-третьих, невозможность реализации положений ч. 2 ст. 45 Конституции России, поскольку возможность признания доказательств недопустимыми в судебной стадии рассмотрения вопроса об избрании меры пресечения, этот способ, хотя и прямо не предусмотрен в уголовно-процессуальном законе, но не запрещен им.

В-четвертых, невозможность реализации положений ч. 3 ст. 123 Конституции России, поскольку возможность признания доказательств недопустимыми в судебной стадии рассмотрения вопроса об избрании меры пресечения, предполагает возможность защиты от незаконного необоснованного уголовного преследования, состязательность стороны защиты со стороной обвинения, которой в лице следователя дознавателя и т.д. эти самые доказательства собраны и представлены суду, в качестве обоснования необходимости избрания меры пресечения.

Стоит отметить, что подобным толкованием Уголовно-процессуального закона ограничиваются и иные конституционные права человека и гражданина в Российской Федерации (21, 22, 23 Конституции РФ), поскольку с момента задержания и до судебного рассмотрения уголовного дела (как правило такой срок составляет от 2 месяцев до 1 года, в зависимости от сложности категории дела и т.д.) проходит достаточно длительный срок, а человек на основании сфальсифицированных доказательств представленных суду для обоснования избрания меры пресечения, может находиться в условиях лишения свободы.

Разрешение проблемы видится в изменении действующего Уголовно-процессуального закона, посредством внесения изменений в положения ч. 4 ст. 88 УПК РФ. А также, внесение соответствующих разъяснений в Постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 года № 41 "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога".

В относительно недавно принятом Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 N 58 "О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" (далее - Пленум об ОСАГО) в абз.3 п.32 говорится, что если страховщиком не произведен осмотр в связи с предоставлением потерпевшим недостоверных сведений о том, что характер повреждений исключает представление поврежденного имущества для осмотра по месту нахождения страховщика, то при разрешении спора заключение независимого эксперта, представленное потерпевшим в подтверждение своих требований, может быть признано судом недопустимым доказательством/

При этом, в конце абз.3 п.32 Пленума по ОСАГО приводится ссылка на ст.60 ГПК РФ и абз.5 п.11 ст.12 Федерального закона от 25.04.2002 N 40-ФЗ (ред. от 18.12.2018) "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" (далее - Закон об ОСАГО). Таким образом, можно сделать вывод, что пункт Пленума по ОСАГО основывается на вышеприведенных законодательных положениях.

Однако согласно абз.5 п.11 ст.12 Закона об ОСАГО результаты самостоятельно организованной потерпевшим независимой технической экспертизы поврежденного имущества не принимаются для определения размера страхового возмещения в случае, если потерпевший не представил поврежденное имущество для осмотра (экспертизы) в согласованные со страховщиком даты в соответствии с абз. абз. 1,2 п.11 ст.12 Закона об ОСАГО. Следовательно, исходя из буквального толкования абз.5 п.11 ст.12, результаты самостоятельно проведенной экспертизы, полученные в обход установленной Законом об ОСАГО процедуре, однозначно являются недопустимым доказательством с точки зрения Закона об ОСАГО.

Соответственно, возникает коллизия между абз.5 п.11 ст.12 Закона об ОСАГО и п.32 Пленума об ОСАГО: ситуация усугубляется тем, что в современных российских реалиях суд руководствуется обоими положениями в равной степени при вынесении решения. Постараемся разрешить данную коллизию.

1. Понятие допустимости по российскому праву.

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости (ст.50, 59-61, 67 ГПК РФ).

Ученый-процессуалист Фокина М. в своей работе «Механизм гражданского процессуального доказывания» отмечает, что в дореволюционной, а позднее и советской теории судебных доказательств признавалось, что необходимо ограничить свободное распоряжение сторон доказательствами в интересах прочности форм гражданского оборота, получения верного знания о действительных обстоятельствах дела, гарантий от злоупотреблений недобросовестной стороны. (Исаченко В.Л. Гражданский процесс. Практический комментарий на вторую книгу Устава гражданского судопроизводства. Минск, 1891. Т.2. С.52-57; Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1946. С.188).

Впервые в истории отечественного гражданского судопроизводства термин «допустимость доказательств», который до этого использовался только в научной литературе и судебной практике, был законодательно закреплен в ГПК РСФСР 1964 г. В кодексе сформулировано и собственно правило допустимости. Так, согласно ст.54 ГПК РФСФР, «обстоятельства дела, которые по закону должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими средствами доказывания». Аналогичным образом данное правило представлено в ст.60 ГПК РФ.

Исходя из буквального толкования закона, допустимость прежде всего имеет процессуальный характер. Так, ученый О.В. Иванов выделяет следующие процессуальные критерии, которые могут быть использованы в гражданском и арбитражном процессах при определении допустимости доказательств, определены О.В. Ивановым; это 1) вид источника получения фактических данных; б) способ получения от каждого такого источника информации фактических данных в рамках судебного процесса (1.Фокина- Механизм гражданского процессуального доказывания).

Часть 2 ст.55 ГПК РФ приводит исчерпывающий перечень источников доказательств: граждане, наделенные в установленном порядке процессуальным положением стороны, третьего лица, свидетеля, эксперта; документы, материальные предметы (вещи). Представление доказательств строго урегулировано процедурой, конкретное содержание действий по представлению доказательств зависит от средства доказывания. Нарушение порядка представления доказательств может повлечь признание их недопустимыми. Например, представленное по инициативе сторон заключение эксперта не может быть признано допустимым доказательством, поскольку действующее процессуальное доказательство предусматривает возможность проведения только судебной экспертизы. Суд не вправе принять в качестве заключения эксперта результаты экспертизы, судом не назначавшейся и проведенной вне процесса. Полученное заключение не является заключением эксперта в смысле ч.2 ст.55 ГПК РФ, поскольку исследование проводилось вне рамок процесса, без соблюдения требований гражданской процессуальной формы.

Однако в отличие от уголовного процесса, в гражданском процессуальном праве учение о допустимости доказательств «прежде всего связывается с ориентацией на материальное право с исследованием воздействия материального и прежде всего гражданского права, на процессуальное право и его нормы» (2.Боннер- Установление обстоятельств гражданских дел).

В советской литературе, начиная с 1960 гг., в основном высказывалось суждение о том, что допустимость в материально-правовом смысле может связываться только со сделками, нарушение простой письменной формы которых влечет запрещение ссылаться на свидетельские показания в подтверждение совершения. (3.Резниченко И.М. О принципе объективной истины в советском гражданском процессе). Постепенно эта точка зрения стала меняться, подавляющее большинство современных авторов считают, что правила допустимости установлены и во многих других нормах различных отраслей материального права (4.в частности, М.К. Треушников, А.Т. Боннер).

Допустимость доказательств в материальном смысле представляет собой ограничение, связанное с установлением неизвестных фактов, имеющих правовое значение, с помощью заранее предписанных нормами права доказательств, а не любых видов судебных доказательств, предусмотренных в законе.

Хотя нормы, определяющие допустимость доказательств в гражданском процессе, и находятся в различных отраслях права, они в определенной мере регулируют один вид отношений, возникающих в процессе осуществления доказательственной деятельности. Их объединяет общая направленность: облегчение установления судом фактических обстоятельств дела. «Смысл правила допустимости, по мнению Резниченко И.М., - побудить стороны в гражданском обороте соответствующим образом оформлять свои отношения».

Треушников М.К. полагает, что следует различать два вида норм о допустимости доказательств. Во-первых, нормы с «негативным» характером содержания правил доказывания, которые связаны прежде всего с формами сделок и исключают из числа средств доказывания свидетельские показания, письменные доказательства, не соответствующие предписаниям закона о форме сделки. Во-вторых, нормы с «позитивным» содержанием, которые говорят о необходимости подтверждения фактов определенным средством доказывания, которое нельзя заменить другим, но для подтверждения факта или его опровержения можно использовать дополнительно и другие доказательства. Нормы о допустимости доказательств, предписывающие суду использование определенного средства доказывания, содержатся в гражданском процессуальном, гражданском, семейном, жилищном, трудовом законодательствах (5.Треушников М.-Судебные доказательства).

Деление допустимости на «негативную» и «позитивную» составляющую не нашло понимания у ряда авторов. По их мнению, правило о допустимости всегда имеет «негативный» (исключающий) характер. Козлов А.С. Актуальные проблемы теории доказательств в науке гражданского процесса. Иркутск, 1980. С.50. Так, А.Т. Боннер, критикуя позицию М.К. Треушникова, утверждает, что «позитивные» предписания, содержащиеся в законах, скорее относятся к области достаточности доказательств, нежели к сфере действия правила о допустимости доказательств с «позитивным» содержанием. (6.Боннер А.Т.-Установление обстоятельств гражданских дел).

Автор статьи не находит возражения Козлова А.С. и Боннера А.Т. касательно такой дифференциации правила допустимости обоснованными. Так, во-первых, в законодательстве есть немало примеров «позитивной» допустимости. В соответствии со ст.105 Воздушного кодекса РФ договор воздушной перевозки груза удостоверяется соответственно билетом, багажной грузовой квитанцией или почтовой накладной. Формы билета, багажной грузовой квитанции и почтовой накладной устанавливаются специально уполномоченным органом в области гражданской авиации. Статья 134 Транспортного устава железных дорог требует, чтобы обстоятельства, являющиеся основанием для ответственности железной дороги, грузоотправителей, грузополучателей…, а также пассажиров при осуществлении перевозок пассажиров, грузов, багажа по железным дорогам удостоверялись коммерческими актами общей формы и иными актами. Следовательно, остальные доказательства могут быть приняты судом, но в первую очередь законодатель обращает внимание на определенные доказательства; «говорит», что они в первую очередь свидетельствует о наличии правоотношений.

Во-вторых, нельзя согласиться с ученым Боннером А.Т. по поводу того, «что эти правила скорее относятся к достаточности доказательств». Достаточно ли доказательств в материалах дела, судья решает исходя из своего собственного мнения, то есть по внутреннему убеждению; в законах по общему правилу не устанавливается перечень доказательств, который считался бы достаточным для того, чтобы лицо могло реализовать свое право или защитить свой интерес. Вопрос достаточности доказательств есть вопрос судебной оценки на основании личного убеждения судьи. “Говоря о достаточности доказательств, необходимо подчеркнуть весьма важное обстоятельство. Достаточность доказательств не может быть обеспечена механическим суммированием относимых по содержанию, допустимых по форме и достоверных доказательств. Перед судом стоит задача отобрать не любые относимые, допустимые и достоверные доказательства, а в первую очередь те из них, которые обладают наибольшей ценностью» (7.Треушников М.К. Гражданский процесс. Учебник).

Применяя рассмотренные теоретические рассуждения к рассматриваемой коллизии, закономерен вывод, что абз.5 п.11 ст.12 Закона об ОСАГО представляет пример допустимости с «негативным» содержанием: норма устанавливает запрет использования определенного доказательства взамен другого.

2. Установление истины по гражданскому делу (установление действительных обстоятельств дела) vs. Принцип допустимости в материально-правовом смысле.

Представляется, что решение, которое было предложено в п.32 Пленума по ОСАГО было мотивировано соображением установления истины по делу. Имеется ввиду, что даже если формально доказательство получено с нарушением закона, то оно все-таки может быть принято к рассмотрению судом для установления действительных обстоятельств дела.

Здесь мы видим, как взаимодействуют принцип допустимости доказательств и такое начало гражданского процесса как установление истины по делу.

Под истиной в правосудии и в теории доказательств понимается соответствие знания судей фактам реальной действительности, т.е. верное знание о фрагментах действительности, имеющих правовое значение. Цель доказывания - установить, что утверждение тяжущегося истинно, - писал Е.В. Васьковский. Доказывание в процессуальном смысле представляет собой установление истинности утверждений сторон перед компетентным судом в предписанной законом форме (Васьковский- Учебник гражданского процесса). «Судебное доказывание может привести к верному знанию тогда, когда оно проведено в полном соответствии с предписаниями гражданского и арбитражного процессуального права, нормы которых учитывают объективные законы логики, закономерности познавательного процесса и обеспечивают точность полученных судом выводов» (8.Треушников- "Судебные доказательства)".

В связи с рассмотрением принципа допустимости и цели доказывания возникает логически закономерный вопрос: не является ли отступлением от цели достижения истины исключение самим же процессуальным законом и санкциями норм гражданского права отдельных доказательств из процесса? В юридической литературе высказаны противоположные точки зрения по данной проблеме.

Одни авторы (К.С. Юдельсон, П.В. Логинов, Н.Д. Лордкипанидзе, А.Г. Калпин) высказали мнение, что допустимость доказательств полностью соответствует требованию отыскания истины по гражданским делам. Например, А.Г. Калпин писал, что «нельзя признать правильным мнение о наличии в советском гражданском процессе коллизии между принципом объективной истины и правилом допустимости доказательств.

Другие авторы (М.А. Гурвич, С.В. Курылев, М.Г. Авдюков, А.Т. Боннер) считали, что в отдельных случаях допустимость доказательств затрудняет установление истины по делу. Так, С.В. Курылев писал: «Законодательные запреты пользоваться в отдельных случаях при доказывании свидетельскими показаниями, - писал С.В. Курылев, - являются изъятиями из принципа объективной истины, поэтому усложняют задачу суда при рассмотрении соответствующих дел».

«Существенный вопрос в области применения принципа объективной истины, - отмечал проф. М.А. Гурвич, - возникает в связи с правилом допустимости доказательств, в силу которого некоторые юридические факты согласно закону могут в случае спора доказываться только определенными видами доказательств. При применении этого правила может легко оказаться, что тот или иной факт в действительности произошел, но ввиду отсутствия в конкретном случае доказательства определенного вида… этот факт должен быть в случае спора судом отвергнут. Тем самым получается противоречие между действительностью и ее судебным подтверждением».

Вместе с тем М.А. Гурвич считал, что угрозой отказа в судебной защите не оформленных надлежащим образом юридических действий достигается такое их в массовом масштабе оформление, при котором отказ в защите прав за недоказанностью допустимым доказательством становится величиной, не подлежащей учету. Торжествует принцип объективной истины, а не исключительные по значению ничтожные по количеству отступления от него. (9.Треушников- "Судебные доказательства").

В своем труде «Судебные доказательства» М.К. Треушников предложил дифферинцировать ответ на этот вопрос в зависимости от «позитивного» и «негативного» содержания правила допустимости. «Правила допустимости с отрицательным «негативным» содержанием, включающие запрет ссылаться на свидетельские показания в случае спора и являющиеся санкциями за нарушение формы сделок в их правовом назначении также не противоречат целям судебного назначения. Эти правила (санкции) направлены к тому, чтобы участники правовых отношений закрепляли правовую информацию в неизменном виде, устойчиво и в расчете на ее сохранение длительное время» (10.Треушников- Судебные доказательства).

Автор данной статьи считает, что в целом правило допустимости не противоречит цели доказывания - установлению действительных обстоятельств дела. Однако от законодателя в данной области требуется особая внимательность, потому что исключение определенного доказательства может привести к невозможности защиты нарушенных прав. Такое исключение должно быть обосновано, в том числе, с точки зрения устойчивости и стабильности отношений.

3. Разрешение коллизии.

3.1. В содержание оценки каждого отдельного доказательства входит разрешение вопросов: а) об источнике доказательства (средстве доказывания), б) об относимости и допустимости доказательства; в) о достоверности доказательства. Автору данной статьи представляется, что п.32 Пленума ВС РФ фактически установил дискреционное полномочие суда по оценке допустимости доказательства по внутреннему убеждению. Между тем, суд вправе оценивать только достоверность доказательства: «верить ли ему или нет» (отсюда вытекает понятие «внутреннее убеждение»). Относимость и допустимость доказательств определяются на основании императивно установленных правил, установленных в процессуальном и материальном праве. Следовательно, данные категории не могут быть оценочными.

3.2. Также «формальным» аргументом в пользу приоритета абз.5 п.11 ст.12 Закона об ОСАГО над п.32 Пленума по ОСАГО является тот факт, что постановления Пленума Верховного суда являются только разъяснениями судебной практики (ст.126 Конституции РФ). Закон, конечно же, находится намного выше с точки зрения иерархии источников права (хотя, несомненно, разъяснения играют давно уже огромную роль в российской правовой системе). В случае противоречия между положением закона и разъяснением Пленума, суд должен руководствоваться первым.

3.3. Возвращаясь к вопросу о наличии противоречия между правилом допустимости и целью доказывания, автор считает, что в рассматриваемом случае запрет использования в качестве доказательства результатов самостоятельно проведенной экспертизы без предоставления транспортного средства на осмотр страховщику, более чем обоснован. Во-первых, Закон об ОСАГО очень четко регламентирует порядок оценки ущерба транспортного средства после ДТП: страхователь обязан предоставить на осмотр транспортное средство страхователю. Во-вторых, отношения автострахования являются давно сложившимися на рынке; порядок действий, который необходимо совершить, одинаков для всех страховых организаций и потребителей услуг. Более того, страхователи обязаны ознакомиться с правилами страхования и действовать в точном соответствии с ними. В третьих, если посмотреть на опыт европейского страхового дела, то можно увидеть, что там уровень автоматизированности действий в автостраховании намного выше чем в России. Представляется, что разрешая страхователям отступать от федеральной процедуры в области автострахования, п.32 Пленума по ОСАГО снижает перспективы развития страхового бизнеса в сторону автоматизированности и предсказуемости.

Таким образом, основываясь на вышеприведенных аргументах, п.32 Пленума об ОСАГО не может содержать дискреционное полномочие суда по оценке допустимости доказательства.

· Список литературы:

1.Фокина М.А. Механизм гражданского процессуального доказывания;

2. Клейман А.Ф. Основные вопросы теории доказательств в советском гражданском процессе;

4. Законодательство. Право для бизнеса. №1/2006 В.В. Молчанов стр.61-71.

5.Треушников- Доказательства и доказывание;

6. Сахнова Т.В. Экспертиза в суде по гражданским делам, 1997;

7. Треушников. Относимость и допустимость доказательств в гражданском процессе;

8. И.В.Решетникова- Доказывание в гражданском процессе;

9. Боннер А.Т. Установление обстоятельств гражданских дел;

10. Резниченко И.М. О принципе объективной истины в советском гражданском судопроизводстве;

11. Калпин А.Г. Письменные доказательства в судебной практике по гражданским делам;

12. Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств, 1964. М;

13. Барашков С.А. Достоверность и вероятность в советском гражданском процессе. 1986;

14. Барашков С.А. Достоверность и вероятность и судебное доказывание в с.г.п. 1985;

15. Треушников М. Относимость и допустимость судебных доказательств в гражданском процессе. 1981.

В относительно недавно принятом Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 N 58 "О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" (далее - Пленум об ОСАГО) в абз.3 п.32 говорится, что если страховщиком не произведен осмотр в связи с предоставлением потерпевшим недостоверных сведений о том, что характер повреждений исключает представление поврежденного имущества для осмотра по месту нахождения страховщика, то при разрешении спора заключение независимого эксперта, представленное потерпевшим в подтверждение своих требований, может быть признано судом недопустимым доказательством/

При этом, в конце абз.3 п.32 Пленума по ОСАГО приводится ссылка на ст.60 ГПК РФ и абз.5 п.11 ст.12 Федерального закона от 25.04.2002 N 40-ФЗ (ред. от 18.12.2018) "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" (далее - Закон об ОСАГО). Таким образом, можно сделать вывод, что пункт Пленума по ОСАГО основывается на вышеприведенных законодательных положениях.

Однако согласно абз.5 п.11 ст.12 Закона об ОСАГО результаты самостоятельно организованной потерпевшим независимой технической экспертизы поврежденного имущества не принимаются для определения размера страхового возмещения в случае, если потерпевший не представил поврежденное имущество для осмотра (экспертизы) в согласованные со страховщиком даты в соответствии с абз. абз. 1,2 п.11 ст.12 Закона об ОСАГО. Следовательно, исходя из буквального толкования абз.5 п.11 ст.12, результаты самостоятельно проведенной экспертизы, полученные в обход установленной Законом об ОСАГО процедуре, однозначно являются недопустимым доказательством с точки зрения Закона об ОСАГО.

Соответственно, возникает коллизия между абз.5 п.11 ст.12 Закона об ОСАГО и п.32 Пленума об ОСАГО: ситуация усугубляется тем, что в современных российских реалиях суд руководствуется обоими положениями в равной степени при вынесении решения. Постараемся разрешить данную коллизию.

1. Понятие допустимости по российскому праву.

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости (ст.50, 59-61, 67 ГПК РФ).

Ученый-процессуалист Фокина М. в своей работе «Механизм гражданского процессуального доказывания» отмечает, что в дореволюционной, а позднее и советской теории судебных доказательств признавалось, что необходимо ограничить свободное распоряжение сторон доказательствами в интересах прочности форм гражданского оборота, получения верного знания о действительных обстоятельствах дела, гарантий от злоупотреблений недобросовестной стороны. (Исаченко В.Л. Гражданский процесс. Практический комментарий на вторую книгу Устава гражданского судопроизводства. Минск, 1891. Т.2. С.52-57; Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1946. С.188).

Впервые в истории отечественного гражданского судопроизводства термин «допустимость доказательств», который до этого использовался только в научной литературе и судебной практике, был законодательно закреплен в ГПК РСФСР 1964 г. В кодексе сформулировано и собственно правило допустимости. Так, согласно ст.54 ГПК РФСФР, «обстоятельства дела, которые по закону должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими средствами доказывания». Аналогичным образом данное правило представлено в ст.60 ГПК РФ.

Исходя из буквального толкования закона, допустимость прежде всего имеет процессуальный характер. Так, ученый О.В. Иванов выделяет следующие процессуальные критерии, которые могут быть использованы в гражданском и арбитражном процессах при определении допустимости доказательств, определены О.В. Ивановым; это 1) вид источника получения фактических данных; б) способ получения от каждого такого источника информации фактических данных в рамках судебного процесса (1.Фокина- Механизм гражданского процессуального доказывания).

Часть 2 ст.55 ГПК РФ приводит исчерпывающий перечень источников доказательств: граждане, наделенные в установленном порядке процессуальным положением стороны, третьего лица, свидетеля, эксперта; документы, материальные предметы (вещи). Представление доказательств строго урегулировано процедурой, конкретное содержание действий по представлению доказательств зависит от средства доказывания. Нарушение порядка представления доказательств может повлечь признание их недопустимыми. Например, представленное по инициативе сторон заключение эксперта не может быть признано допустимым доказательством, поскольку действующее процессуальное доказательство предусматривает возможность проведения только судебной экспертизы. Суд не вправе принять в качестве заключения эксперта результаты экспертизы, судом не назначавшейся и проведенной вне процесса. Полученное заключение не является заключением эксперта в смысле ч.2 ст.55 ГПК РФ, поскольку исследование проводилось вне рамок процесса, без соблюдения требований гражданской процессуальной формы.

Однако в отличие от уголовного процесса, в гражданском процессуальном праве учение о допустимости доказательств «прежде всего связывается с ориентацией на материальное право с исследованием воздействия материального и прежде всего гражданского права, на процессуальное право и его нормы» (2.Боннер- Установление обстоятельств гражданских дел).

В советской литературе, начиная с 1960 гг., в основном высказывалось суждение о том, что допустимость в материально-правовом смысле может связываться только со сделками, нарушение простой письменной формы которых влечет запрещение ссылаться на свидетельские показания в подтверждение совершения. (3.Резниченко И.М. О принципе объективной истины в советском гражданском процессе). Постепенно эта точка зрения стала меняться, подавляющее большинство современных авторов считают, что правила допустимости установлены и во многих других нормах различных отраслей материального права (4.в частности, М.К. Треушников, А.Т. Боннер).

Допустимость доказательств в материальном смысле представляет собой ограничение, связанное с установлением неизвестных фактов, имеющих правовое значение, с помощью заранее предписанных нормами права доказательств, а не любых видов судебных доказательств, предусмотренных в законе.

Хотя нормы, определяющие допустимость доказательств в гражданском процессе, и находятся в различных отраслях права, они в определенной мере регулируют один вид отношений, возникающих в процессе осуществления доказательственной деятельности. Их объединяет общая направленность: облегчение установления судом фактических обстоятельств дела. «Смысл правила допустимости, по мнению Резниченко И.М., - побудить стороны в гражданском обороте соответствующим образом оформлять свои отношения».

Треушников М.К. полагает, что следует различать два вида норм о допустимости доказательств. Во-первых, нормы с «негативным» характером содержания правил доказывания, которые связаны прежде всего с формами сделок и исключают из числа средств доказывания свидетельские показания, письменные доказательства, не соответствующие предписаниям закона о форме сделки. Во-вторых, нормы с «позитивным» содержанием, которые говорят о необходимости подтверждения фактов определенным средством доказывания, которое нельзя заменить другим, но для подтверждения факта или его опровержения можно использовать дополнительно и другие доказательства. Нормы о допустимости доказательств, предписывающие суду использование определенного средства доказывания, содержатся в гражданском процессуальном, гражданском, семейном, жилищном, трудовом законодательствах (5.Треушников М.-Судебные доказательства).

Деление допустимости на «негативную» и «позитивную» составляющую не нашло понимания у ряда авторов. По их мнению, правило о допустимости всегда имеет «негативный» (исключающий) характер. Козлов А.С. Актуальные проблемы теории доказательств в науке гражданского процесса. Иркутск, 1980. С.50. Так, А.Т. Боннер, критикуя позицию М.К. Треушникова, утверждает, что «позитивные» предписания, содержащиеся в законах, скорее относятся к области достаточности доказательств, нежели к сфере действия правила о допустимости доказательств с «позитивным» содержанием. (6.Боннер А.Т.-Установление обстоятельств гражданских дел).

Автор статьи не находит возражения Козлова А.С. и Боннера А.Т. касательно такой дифференциации правила допустимости обоснованными. Так, во-первых, в законодательстве есть немало примеров «позитивной» допустимости. В соответствии со ст.105 Воздушного кодекса РФ договор воздушной перевозки груза удостоверяется соответственно билетом, багажной грузовой квитанцией или почтовой накладной. Формы билета, багажной грузовой квитанции и почтовой накладной устанавливаются специально уполномоченным органом в области гражданской авиации. Статья 134 Транспортного устава железных дорог требует, чтобы обстоятельства, являющиеся основанием для ответственности железной дороги, грузоотправителей, грузополучателей…, а также пассажиров при осуществлении перевозок пассажиров, грузов, багажа по железным дорогам удостоверялись коммерческими актами общей формы и иными актами. Следовательно, остальные доказательства могут быть приняты судом, но в первую очередь законодатель обращает внимание на определенные доказательства; «говорит», что они в первую очередь свидетельствует о наличии правоотношений.

Во-вторых, нельзя согласиться с ученым Боннером А.Т. по поводу того, «что эти правила скорее относятся к достаточности доказательств». Достаточно ли доказательств в материалах дела, судья решает исходя из своего собственного мнения, то есть по внутреннему убеждению; в законах по общему правилу не устанавливается перечень доказательств, который считался бы достаточным для того, чтобы лицо могло реализовать свое право или защитить свой интерес. Вопрос достаточности доказательств есть вопрос судебной оценки на основании личного убеждения судьи. “Говоря о достаточности доказательств, необходимо подчеркнуть весьма важное обстоятельство. Достаточность доказательств не может быть обеспечена механическим суммированием относимых по содержанию, допустимых по форме и достоверных доказательств. Перед судом стоит задача отобрать не любые относимые, допустимые и достоверные доказательства, а в первую очередь те из них, которые обладают наибольшей ценностью» (7.Треушников М.К. Гражданский процесс. Учебник).

Применяя рассмотренные теоретические рассуждения к рассматриваемой коллизии, закономерен вывод, что абз.5 п.11 ст.12 Закона об ОСАГО представляет пример допустимости с «негативным» содержанием: норма устанавливает запрет использования определенного доказательства взамен другого.

2. Установление истины по гражданскому делу (установление действительных обстоятельств дела) vs. Принцип допустимости в материально-правовом смысле.

Представляется, что решение, которое было предложено в п.32 Пленума по ОСАГО было мотивировано соображением установления истины по делу. Имеется ввиду, что даже если формально доказательство получено с нарушением закона, то оно все-таки может быть принято к рассмотрению судом для установления действительных обстоятельств дела.

Здесь мы видим, как взаимодействуют принцип допустимости доказательств и такое начало гражданского процесса как установление истины по делу.

Под истиной в правосудии и в теории доказательств понимается соответствие знания судей фактам реальной действительности, т.е. верное знание о фрагментах действительности, имеющих правовое значение. Цель доказывания - установить, что утверждение тяжущегося истинно, - писал Е.В. Васьковский. Доказывание в процессуальном смысле представляет собой установление истинности утверждений сторон перед компетентным судом в предписанной законом форме (Васьковский- Учебник гражданского процесса). «Судебное доказывание может привести к верному знанию тогда, когда оно проведено в полном соответствии с предписаниями гражданского и арбитражного процессуального права, нормы которых учитывают объективные законы логики, закономерности познавательного процесса и обеспечивают точность полученных судом выводов» (8.Треушников- "Судебные доказательства)".

В связи с рассмотрением принципа допустимости и цели доказывания возникает логически закономерный вопрос: не является ли отступлением от цели достижения истины исключение самим же процессуальным законом и санкциями норм гражданского права отдельных доказательств из процесса? В юридической литературе высказаны противоположные точки зрения по данной проблеме.

Одни авторы (К.С. Юдельсон, П.В. Логинов, Н.Д. Лордкипанидзе, А.Г. Калпин) высказали мнение, что допустимость доказательств полностью соответствует требованию отыскания истины по гражданским делам. Например, А.Г. Калпин писал, что «нельзя признать правильным мнение о наличии в советском гражданском процессе коллизии между принципом объективной истины и правилом допустимости доказательств.

Другие авторы (М.А. Гурвич, С.В. Курылев, М.Г. Авдюков, А.Т. Боннер) считали, что в отдельных случаях допустимость доказательств затрудняет установление истины по делу. Так, С.В. Курылев писал: «Законодательные запреты пользоваться в отдельных случаях при доказывании свидетельскими показаниями, - писал С.В. Курылев, - являются изъятиями из принципа объективной истины, поэтому усложняют задачу суда при рассмотрении соответствующих дел».

«Существенный вопрос в области применения принципа объективной истины, - отмечал проф. М.А. Гурвич, - возникает в связи с правилом допустимости доказательств, в силу которого некоторые юридические факты согласно закону могут в случае спора доказываться только определенными видами доказательств. При применении этого правила может легко оказаться, что тот или иной факт в действительности произошел, но ввиду отсутствия в конкретном случае доказательства определенного вида… этот факт должен быть в случае спора судом отвергнут. Тем самым получается противоречие между действительностью и ее судебным подтверждением».

Вместе с тем М.А. Гурвич считал, что угрозой отказа в судебной защите не оформленных надлежащим образом юридических действий достигается такое их в массовом масштабе оформление, при котором отказ в защите прав за недоказанностью допустимым доказательством становится величиной, не подлежащей учету. Торжествует принцип объективной истины, а не исключительные по значению ничтожные по количеству отступления от него. (9.Треушников- "Судебные доказательства").

В своем труде «Судебные доказательства» М.К. Треушников предложил дифферинцировать ответ на этот вопрос в зависимости от «позитивного» и «негативного» содержания правила допустимости. «Правила допустимости с отрицательным «негативным» содержанием, включающие запрет ссылаться на свидетельские показания в случае спора и являющиеся санкциями за нарушение формы сделок в их правовом назначении также не противоречат целям судебного назначения. Эти правила (санкции) направлены к тому, чтобы участники правовых отношений закрепляли правовую информацию в неизменном виде, устойчиво и в расчете на ее сохранение длительное время» (10.Треушников- Судебные доказательства).

Автор данной статьи считает, что в целом правило допустимости не противоречит цели доказывания - установлению действительных обстоятельств дела. Однако от законодателя в данной области требуется особая внимательность, потому что исключение определенного доказательства может привести к невозможности защиты нарушенных прав. Такое исключение должно быть обосновано, в том числе, с точки зрения устойчивости и стабильности отношений.

3. Разрешение коллизии.

3.1. В содержание оценки каждого отдельного доказательства входит разрешение вопросов: а) об источнике доказательства (средстве доказывания), б) об относимости и допустимости доказательства; в) о достоверности доказательства. Автору данной статьи представляется, что п.32 Пленума ВС РФ фактически установил дискреционное полномочие суда по оценке допустимости доказательства по внутреннему убеждению. Между тем, суд вправе оценивать только достоверность доказательства: «верить ли ему или нет» (отсюда вытекает понятие «внутреннее убеждение»). Относимость и допустимость доказательств определяются на основании императивно установленных правил, установленных в процессуальном и материальном праве. Следовательно, данные категории не могут быть оценочными.

3.2. Также «формальным» аргументом в пользу приоритета абз.5 п.11 ст.12 Закона об ОСАГО над п.32 Пленума по ОСАГО является тот факт, что постановления Пленума Верховного суда являются только разъяснениями судебной практики (ст.126 Конституции РФ). Закон, конечно же, находится намного выше с точки зрения иерархии источников права (хотя, несомненно, разъяснения играют давно уже огромную роль в российской правовой системе). В случае противоречия между положением закона и разъяснением Пленума, суд должен руководствоваться первым.

3.3. Возвращаясь к вопросу о наличии противоречия между правилом допустимости и целью доказывания, автор считает, что в рассматриваемом случае запрет использования в качестве доказательства результатов самостоятельно проведенной экспертизы без предоставления транспортного средства на осмотр страховщику, более чем обоснован. Во-первых, Закон об ОСАГО очень четко регламентирует порядок оценки ущерба транспортного средства после ДТП: страхователь обязан предоставить на осмотр транспортное средство страхователю. Во-вторых, отношения автострахования являются давно сложившимися на рынке; порядок действий, который необходимо совершить, одинаков для всех страховых организаций и потребителей услуг. Более того, страхователи обязаны ознакомиться с правилами страхования и действовать в точном соответствии с ними. В третьих, если посмотреть на опыт европейского страхового дела, то можно увидеть, что там уровень автоматизированности действий в автостраховании намного выше чем в России. Представляется, что разрешая страхователям отступать от федеральной процедуры в области автострахования, п.32 Пленума по ОСАГО снижает перспективы развития страхового бизнеса в сторону автоматизированности и предсказуемости.

Таким образом, основываясь на вышеприведенных аргументах, п.32 Пленума об ОСАГО не может содержать дискреционное полномочие суда по оценке допустимости доказательства.

· Список литературы:

1.Фокина М.А. Механизм гражданского процессуального доказывания;

2. Клейман А.Ф. Основные вопросы теории доказательств в советском гражданском процессе;

4. Законодательство. Право для бизнеса. №1/2006 В.В. Молчанов стр.61-71.

5.Треушников- Доказательства и доказывание;

6. Сахнова Т.В. Экспертиза в суде по гражданским делам, 1997;

7. Треушников. Относимость и допустимость доказательств в гражданском процессе;

8. И.В.Решетникова- Доказывание в гражданском процессе;

9. Боннер А.Т. Установление обстоятельств гражданских дел;

10. Резниченко И.М. О принципе объективной истины в советском гражданском судопроизводстве;

11. Калпин А.Г. Письменные доказательства в судебной практике по гражданским делам;

12. Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств, 1964. М;

13. Барашков С.А. Достоверность и вероятность в советском гражданском процессе. 1986;

14. Барашков С.А. Достоверность и вероятность и судебное доказывание в с.г.п. 1985;

15. Треушников М. Относимость и допустимость судебных доказательств в гражданском процессе. 1981.

В связи с вопросами, возникшими в судебной практике по применению некоторых норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК РФ), Пленум Верховного Суда Российской Федерации постановляет дать судам следующие разъяснения:

1. Обратить внимание судов на их обязанность при рассмотрении уголовных дел и вынесении решений соблюдать установленные главой 2 УПК РФ принципы уголовного судопроизводства, имеющего своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

2. Решая вопрос о том, является ли доказательство по уголовному делу недопустимым по основаниям, указанным в пункте 3 части 2 статьи 75 УПК РФ, суд должен в каждом случае выяснять, в чем конкретно выразилось допущенное нарушение. В силу части 7 статьи 235 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела по существу суд по ходатайству стороны вправе повторно рассмотреть вопрос о признании исключенного доказательства допустимым.

3. Исключен. - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 N 29.

(см. текст в предыдущей редакции)

4 - 11. Исключены. - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2010 N 31.

(см. текст в предыдущей редакции)

12. Утратил силу. - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2008 N 28.

(см. текст в предыдущей редакции)

12.1. Исключен. - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2017 N 19.

(см. текст в предыдущей редакции)

13. Обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление в соответствии с пунктами 5 и 6 части 1 статьи 220 УПК РФ, пунктом 6 части 1 статьи 225 УПК РФ и частью 1 статьи 226.7 УПК РФ должны включать в себя, в частности, перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты.

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.05.2017 N 17)

(см. текст в предыдущей редакции)

Перечень доказательств, подтверждающих обвинение, а также перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, включает не только ссылку на источники доказательств в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, но и приведение краткого содержания самих доказательств, поскольку в силу части 1 статьи 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу.

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.05.2017 N 17)

(см. текст в предыдущей редакции)

14. Под допущенными при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225 УПК РФ положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения или акта. В частности, исключается возможность вынесения судебного решения в случаях, когда обвинение, изложенное в обвинительном заключении или обвинительном акте, не соответствует обвинению, изложенному в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого; когда обвинительное заключение или обвинительный акт не подписан следователем, дознавателем либо не утвержден прокурором; когда в обвинительном заключении или обвинительном акте отсутствуют указание на прошлые судимости обвиняемого, данные о месте нахождения обвиняемого, данные о потерпевшем, если он был установлен по делу, и др.

Если возникает необходимость устранения иных препятствий рассмотрения уголовного дела, указанных в пунктах 2 - 5 части 1 статьи 237 УПК РФ, а также в других случаях, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном заседании, а устранение таких нарушений не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, судья в соответствии с частью 1 статьи 237 УПК РФ по собственной инициативе или по ходатайству стороны в порядке, предусмотренном статьями 234 и 236 УПК РФ, возвращает дело прокурору для устранения допущенных нарушений. Одновременно с этим судья в соответствии с частью 3 статьи 237 УПК РФ принимает решение о мере пресечения в отношении обвиняемого (в том числе о заключении под стражу) и перечисляет его за прокуратурой.

В тех случаях, когда существенное нарушение закона, допущенное в досудебной стадии и являющееся препятствием к рассмотрению уголовного дела, выявлено при судебном разбирательстве, суд, если он не может устранить такое нарушение самостоятельно, по ходатайству сторон или по своей инициативе возвращает дело прокурору для устранения указанного нарушения при условии, что оно не будет связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия.

При вынесении решения о возвращении уголовного дела прокурору суду надлежит исходить из того, что нарушение в досудебной стадии гарантированных Конституцией Российской Федерации права обвиняемого на судебную защиту и права потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора.

Следует также иметь в виду, что в таких случаях после возвращения дела судом прокурор (а также по его указанию следователь или дознаватель) вправе, исходя из конституционных норм, провести следственные или иные процессуальные действия, необходимые для устранения выявленных нарушений, и, руководствуясь статьями 221 и 226 УПК РФ, составить новое обвинительное заключение или новый обвинительный акт.

15. Если обвиняемый отказался от получения копии обвинительного заключения или обвинительного акта (часть 4 статьи 222 и часть 3 статьи 226 УПК РФ) и дело поступило в суд с указанием прокурором причин, по которым копия обвинительного заключения (обвинительного акта) не была вручена обвиняемому, суд принимает одно из решений, указанных в пунктах 1 - 3 части 1 статьи 227 УПК РФ. При назначении по такому делу судебного заседания суд проводит его подготовительную часть с соблюдением правил, предусмотренных главой 36 УПК РФ, за исключением изложенных в части 2 статьи 265 УПК РФ положений, установивших, что судебное разбирательство может быть начато не ранее 7 суток со дня вручения обвиняемому копии обвинительного заключения (обвинительного акта).

Вместе с тем суду в каждом конкретном случае необходимо выяснять, по каким причинам обвиняемому не вручена копия обвинительного заключения (обвинительного акта), оформлен ли отказ в его получении в письменном виде, подтвержден ли документально факт неявки по вызову и т.п. Если обвиняемый скрылся и его местонахождение неизвестно, судья принимает решение в соответствии с частью 2 статьи 238 УПК РФ.

(п. 15.1 введен Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 N 3)

16 - 18. Исключены. - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2010 N 31.

(см. текст в предыдущей редакции)

19. При неявке в судебное заседание потерпевшего или свидетеля оглашение их показаний, ранее данных ими при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства, в соответствии с частью 1 статьи 281 УПК РФ допускается только с согласия сторон. В случаях, предусмотренных частью 2 статьи 281 УПК РФ, оглашение показаний потерпевшего или свидетеля не требует согласия сторон.

Если в ходе судебного разбирательства обнаружатся существенные противоречия в показаниях потерпевшего или свидетеля по сравнению с ранее данными ими показаниями при производстве предварительного расследования или в судебном заседании, суд вправе огласить такие показания лишь по ходатайству стороны (часть 3 статьи 281 УПК РФ). В этом случае согласия другой стороны не требуется.

20. Исключен. - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2010 N 31.

(см. текст в предыдущей редакции)

21 - 26. Утратили силу. - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2008 N 28.

(см. текст в предыдущей редакции)

27 - 28. Исключены. - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2010 N 31.

(см. текст в предыдущей редакции)

29. В соответствии с частями 7 и 8 статьи 246 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, а также изменение им обвинения в сторону смягчения предопределяют принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя, поскольку уголовно-процессуальный закон исходит из того, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон, а формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются обвинителем.

Вместе с тем государственный обвинитель в соответствии с требованиями закона должен изложить суду мотивы полного или частичного отказа от обвинения равно как и изменения обвинения в сторону смягчения со ссылкой на предусмотренные законом основания.

Суду надлежит рассмотреть указанные предложения в судебном заседании с участием сторон обвинения и защиты на основании исследования материалов дела, касающихся позиции государственного обвинителя, и итоги обсуждения отразить в протоколе судебного заседания.

Судебное решение, принятое в связи с полным или частичным отказом государственного обвинителя от обвинения или в связи с изменением им обвинения в сторону смягчения, может быть обжаловано участниками судебного производства или вышестоящим прокурором в апелляционном или кассационном порядке.

30. Утратил силу. - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11.01.2007 N 1.

(см. текст в предыдущей редакции)

31. Исключен. - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16.05.2017 N 17.

(см. текст в предыдущей редакции)

32. В связи с принятием настоящего Постановления признать утратившими силу Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации:

от 27 апреля 1993 г. N 3 "О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей" (в редакции Постановления Пленума от 21 декабря 1993 г. N 11, с изменениями и дополнениями, внесенными Постановлением Пленума от 29 сентября 1994 г. N 6);

от 29 сентября 1994 г. N 6 "О выполнении судами Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года N 3 "О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей" (в редакции Постановления Пленума от 25 октября 1996 г. N 10);

от 8 декабря 1999 г. N 84 "О практике применения судами законодательства, регулирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования".

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: