Пленум верховного суда о врачебных ошибках

Обновлено: 02.02.2023

В целях обеспечения единообразного применения судами законодательства об ответственности за преступления, предусмотренные статьями 324, 325, 325.1, 326, 327, 327.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также в связи с вопросами, возникающими у судов, Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 года N 3-ФКЗ "О Верховном Суде Российской Федерации", постановляет дать судам следующие разъяснения:

1. Обратить внимание судов на то, что под официальными документами, предоставляющими права или освобождающими от обязанностей, в статье 324 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее также - УК РФ) и официальными документами в части 1 статьи 325 УК РФ понимаются такие документы, в том числе электронные документы, которые создаются, выдаются либо заверяются в установленном законом или иным нормативным актом порядке федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления либо уполномоченными организациями или лицами (образовательными, медицинскими и иными организациями независимо от формы собственности, должностными лицами и лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих и некоммерческих организациях, экзаменационными, врачебными и иными комиссиями, нотариусами и пр.) и удостоверяют юридически значимые факты.

При этом к предмету преступления, предусмотренного статьей 324 УК РФ, следует относить только официальные документы, способные повлечь юридические последствия в виде предоставления или лишения прав, возложения обязанностей или освобождения от них, изменения объема прав и обязанностей (например, листок нетрудоспособности является основанием для назначения и выплаты работнику пособия по временной нетрудоспособности, медицинское заключение об отсутствии противопоказаний к управлению транспортными средствами предоставляет лицу право сдачи экзамена и получения водительского удостоверения).

2. Важными личными документами для целей части 2 статьи 325 УК РФ могут быть признаны, помимо паспорта гражданина (в том числе заграничного, дипломатического или служебного паспорта), такие официальные документы, как вид на жительство, военный билет, водительское удостоверение, пенсионное удостоверение, удостоверение ветерана труда, свидетельство о государственной регистрации акта гражданского состояния, аттестат или диплом об образовании, свидетельство о регистрации транспортного средства, паспорт транспортного средства и другие принадлежащие гражданину документы, наделяющие его определенным правовым статусом и рассчитанные, как правило, на их многократное и (или) длительное использование.

Решая вопрос о признании официального документа важным личным, суд должен принимать во внимание характер удостоверяемого этим документом факта, последствия для гражданина, связанные с его похищением, и другие обстоятельства.

3. Судам необходимо учитывать, что к предмету преступлений, предусмотренных статьями 324 и 325 УК РФ, относятся только подлинные официальные документы, в том числе их дубликаты, а также подлинные государственные награды Российской Федерации, РСФСР, СССР, штампы, печати, акцизные марки, специальные марки или знаки соответствия, защищенные от подделок.

4. Предметом незаконных действий, предусмотренных частями 1 - 4 статьи 327 УК РФ, являются поддельные паспорт гражданина, а также удостоверение и иные официальные документы, относящиеся к предоставляющим права или освобождающим от обязанностей. При этом для целей части 2 статьи 327 УК РФ таким удостоверением может быть признан документ, предназначенный для подтверждения личности, должности (статуса) лица, прав и полномочий, предоставленных лицу в соответствии с нормативными правовыми актами Российской Федерации (например, служебное удостоверение сотрудника правоохранительного органа, предоставляющее право на хранение и ношение огнестрельного оружия и специальных средств).

Вместе с тем по смыслу части 5 статьи 327 УК РФ к заведомо подложным документам относятся любые поддельные документы, удостоверяющие юридически значимые факты, за исключением поддельных паспорта гражданина, удостоверения или иного официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей (например, подложные гражданско-правовой договор, диагностическая карта транспортного средства).

5. В статье 324 УК РФ под незаконным приобретением официальных документов, предоставляющих права или освобождающих от обязанностей, а также государственных наград Российской Федерации, РСФСР, СССР следует понимать действия лица, совершенные им в нарушение установленного порядка выдачи, хранения и иного обращения с такими предметами, в результате которых они поступают во владение этого лица, в том числе их покупку или незаконное получение на безвозмездной основе от других лиц.

Похищение государственных наград Российской Федерации, РСФСР, СССР является одним из способов их незаконного приобретения и квалифицируется по статье 324 УК РФ. В тех случаях, когда наряду с наградами виновное лицо похищает иные предметы, являющиеся чужим имуществом, содеянное квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных статьей 324 и соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации об уголовной ответственности за преступления против собственности.

Под незаконным сбытом предметов, указанных в статье 324 УК РФ, понимаются нарушающие установленный порядок действия лица по передаче этих предметов другим лицам возмездно или безвозмездно.

6. Судам следует иметь в виду, что ответственность за похищение у гражданина такого официального документа, как паспорт или другой важный личный документ, установлена специальной нормой - частью 2 статьи 325 УК РФ. В связи с этим похищение, а равно уничтожение, повреждение или сокрытие паспорта или другого важного личного документа не могут квалифицироваться по части 1 статьи 325 УК РФ.

7. В статье 326 УК РФ подделкой государственного регистрационного знака признается изготовление такого знака в нарушение установленного законодательством о техническом регулировании порядка либо внесение в изготовленный в установленном порядке знак изменений, искажающих нанесенные на него символы (например, путем выдавливания, механического удаления символа (символов), подчистки, подкраски) и допускающих иное прочтение государственного регистрационного знака.

К использованию заведомо подложного государственного регистрационного знака относятся, в частности, установка на транспортном средстве в целях совершения преступления либо облегчения совершения или сокрытия преступления государственного регистрационного знака, изготовленного в установленном порядке, но отличного от внесенного в регистрационные документы данного транспортного средства (например, выданного на другое транспортное средство), управление в этих же целях транспортным средством с установленным на нем таким государственным регистрационным знаком.

8. Подделкой официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, и подделкой паспорта гражданина или удостоверения, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, в частях 1 и 2 статьи 327 УК РФ соответственно признаются как незаконное изменение отдельных частей такого подлинного официального документа путем подчистки, дописки, замены элементов и др., искажающее его действительное содержание, так и изготовление нового официального документа, содержащего заведомо ложные сведения, в том числе с использованием подлинных бланка, печати, штампа. Указанные в статье 327 УК РФ документы признаются поддельными (в том числе подложными), если установлено наличие в них перечисленных признаков.

9. Признавая лицо виновным в использовании заведомо поддельного удостоверения или иного официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей (часть 3 статьи 327 УК РФ), суд должен установить, какие именно права мог предоставить этому лицу или иным лицам или фактически предоставил данный поддельный документ либо от каких обязанностей мог освободить или освободил (например, предъявление поддельного диплома об образовании, медицинской книжки для трудоустройства, предъявление поддельного водительского удостоверения инспектору дорожно-патрульной службы для подтверждения права управления транспортным средством и освобождения от административной ответственности).

10. В частях 3 и 5 статьи 327 УК РФ под использованием заведомо поддельного (подложного) документа понимается его представление (а в случае электронного документа - в том числе посредством применения информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть "Интернет") по собственной инициативе или по требованию уполномоченных лиц и органов в соответствующее учреждение либо должностному лицу, иным уполномоченным лицам в качестве подлинного в целях получения (подтверждения) права, а равно освобождения от обязанности.

Использование лицом своего подлинного документа, являющегося недействительным (например, с истекшим сроком действия), либо подлинного документа, принадлежащего другому лицу, или предъявление вместо надлежащего документа схожего с ним подлинного документа не образует состава преступления, предусмотренного частью 5 статьи 327 УК РФ.

11. Использование заведомо поддельного (подложного) документа, указанного в частях 3 и 5 статьи 327 УК РФ, квалифицируется как оконченное преступление с момента его представления с целью получения прав или освобождения от обязанностей независимо от достижения данной цели. Если представленный лицом с указанной целью заведомо поддельный (подложный) документ и в дальнейшем использовался для получения прав или освобождения от обязанностей в течение определенного периода (например, при трудоустройстве и в период последующей работы в организации), то предусмотренные статьей 78 УК РФ сроки давности уголовного преследования за такое преступление следует исчислять с момента фактического прекращения использования поддельного (подложного) документа, в том числе в результате пресечения деяния.

12. В случаях, когда лицо, подделавшее в целях использования паспорт гражданина, удостоверение или иной официальный документ, предоставляющий права или освобождающий от обязанностей, а также штампы, печати или бланки, затем осуществляет их хранение, перевозку в целях использования либо использование, содеянное им охватывается составом преступления, предусмотренного частями 1 или 2 статьи 327 УК РФ, и дополнительной квалификации по части 3 статьи 327 УК РФ не требует.

Если лицо, виновное в подделке паспорта гражданина, удостоверения или иного официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, в целях изготовления таких документов приобрело, хранило, перевозило изготовленные иным лицом заведомо поддельные штампы, печати или бланки либо использовало их для подделки таких документов, то указанные действия образуют совокупность преступлений, предусмотренных частью 1 или 2 статьи 327 и частью 3 статьи 327 УК РФ.

13. Совершение лицом другого преступления (например, мошенничества, контрабанды, незаконного пересечения Государственной границы Российской Федерации) с использованием подделанных им самим паспорта гражданина, удостоверения или иного официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, а также штампов, печатей или бланков квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации и частью 1 или 2 статьи 327 УК РФ.

Вместе с тем не требуют самостоятельной правовой оценки по части 3 или части 5 статьи 327 УК РФ действия лица в случаях, когда оно использует для совершения преступления заведомо поддельные документы, штампы, печати или бланки, изготовленные другим лицом, и их использование охватывается способом совершаемого преступления (при хищении денежных средств путем представления заемщиком поддельного документа банку или иному кредитору - статья 159.1 УК РФ; хищении денежных средств или иного имущества при получении пособий, компенсаций, субсидий и иных выплат путем представления поддельного документа в соответствующие органы, принимающие решение об этих выплатах, - статья 159.2 УК РФ; незаконном перемещении через таможенную границу денежных средств, денежных инструментов, алкогольной продукции, табачных изделий, совершенном с использованием поддельных документа, печати, - статьи 200.1, 200.2 УК РФ; незаконном пересечении Государственной границы Российской Федерации с предъявлением поддельного документа - статья 322 УК РФ; и др.). При этом приобретение, хранение, перевозка в целях использования для совершения преступления заведомо поддельных документов, штампов, печатей или бланков, изготовленных другим лицом, должны дополнительно квалифицироваться по части 3 статьи 327 УК РФ.

14. Подделка лицом паспорта гражданина, удостоверения или иного официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, штампов, печатей или бланков, а равно использование изготовленных другим лицом таких заведомо поддельных документа, штампов, печатей или бланков, их хранение, перевозка, совершенные с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение (например, когда подделка и предъявление поддельного документа используются с целью незаконного получения доступа в жилище или хранилище для совершения кражи), квалифицируются по части 4 статьи 327 УК РФ.

15. Для правильной квалификации деяний, предусмотренных статьей 327.1 УК РФ, судам необходимо учитывать, что объективная сторона преступлений, предусмотренных частями 1, 3 и 5 данной статьи, состоит в изготовлении в целях сбыта или в сбыте поддельных акцизных марок, специальных марок или знаков соответствия, защищенных от подделок, а объективная сторона преступлений, предусмотренных ее частями 2, 4 и 6, - в использовании таких предметов.

При этом по части 4 или 6 статьи 327.1 УК РФ могут квалифицироваться действия лиц, которые использовали (путем размещения, наклеивания) заведомо поддельные акцизные марки либо федеральные специальные марки для маркировки алкогольной продукции, а заведомо поддельные специальные (акцизные) марки - для маркировки табачных изделий.

16. Обратить внимание судов на то, что деяния, предусмотренные статьями 324, 325, 325.1, 326, 327, 327.1 УК РФ, относятся к преступлениям с умышленной формой вины. В связи с этим при решении вопроса о наличии в действиях лица состава таких преступлений, как, например, приобретение, хранение, перевозка, сбыт, использование поддельных официальных документов, штампов, печатей, бланков, сбыт поддельных государственных наград, сбыт или использование поддельных акцизных марок, специальных марок, знаков соответствия, защищенных от подделок, суду необходимо устанавливать, что поддельность указанных предметов охватывалась умыслом этого лица.

17. В части 1 статьи 325, статьях 325.1, 326, частях 1 - 4 статьи 327 и статье 327.1 УК РФ в качестве обязательного признака состава преступления предусмотрено совершение деяния с определенными целью или мотивом. С учетом этого отсутствие, например, при изготовлении поддельных официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, государственных наград, штампов, печатей, бланков цели их использования, а при изготовлении поддельных акцизных марок, специальных марок, знаков соответствия, защищенных от подделок, - цели сбыта исключает уголовную ответственность лица по соответствующей статье Уголовного кодекса Российской Федерации.

18. При правовой оценке действий лица, допустившего нарушения в сферах обращения официальных и иных документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков, акцизных марок, специальных марок, знаков соответствия, государственного учета транспортных средств, судам необходимо исходить из всей совокупности фактических обстоятельств конкретного дела, а также учитывать положения части 2 статьи 14 УК РФ о том, что не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.

При решении вопроса о том, является ли деяние малозначительным, следует принимать во внимание, в частности, количественные и качественные характеристики предмета преступления, мотив и цель, которыми руководствовался обвиняемый (подсудимый), обстоятельства, способствовавшие совершению деяния, и др.

19. Рекомендовать судам при рассмотрении уголовных дел о преступлениях, предусмотренных статьями 324 - 327.1 УК РФ, выявлять обстоятельства, способствовавшие их совершению, нарушению прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, допущенные при производстве предварительного расследования или при рассмотрении уголовного дела нижестоящим судом, и в соответствии с частью 4 статьи 29 Уголовно - процессуального кодекса Российской Федерации выносить частные определения (постановления), обращая внимание соответствующих организаций и должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер для их устранения.

Право получить компенсацию морального вреда от врачебной ошибки имеет не только пациент, но и его близкие родственники: члены семьи также могут испытывать нравственные страдания из-за неэффективного лечения родственника, поясняет Верховный суд (ВС) РФ.

Он указал, что именно врачи должны доказывать, что медицинская помощь была своевременной и квалифицированной и не могла причинить ущерба, поскольку закон возлагает на причинителя вреда презумпцию виновности.

В определении также подчеркивается, что апелляционные инстанции должны полноценно изучать поступившее им дело, а не просто под копирку переписывать выводы первой инстанции.

Суд установил, что супруга заявителя обратилась в приемный покой Гусевской центральной районной больницы с жалобами на высокое давление и головные боли. Женщине поставили артериальную гипертензию и направили на амбулаторное лечение у терапевта и окулиста. Менее чем через месяц пациентка скончалась.

Из материалов дела следует, что вдовец обращался с заявлением в правоохранительные органы, которые выяснили, что медицинская помощь «была оказана с дефектами», тем не менее экспертиза решила, что допущенные нарушения не могли повлиять на развитие летального исхода и не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти. В итоге в возбуждении уголовного дела было отказано.

Тем не менее заявитель считает, что потерял жену именно из-за некомпетентности врачей, которые не провели полного обследования пациентки и не стали ее госпитализировать. Поэтому он подал на медиков в суд, требуя компенсации морального вреда за гибель супруги.

Суд первой инстанции не нашел оснований для признания больницы ответственной за смерть пациентки.

Он указал, что раз нет подтверждений, что именно «дефективная» медицинская помощь привела к гибели пациентки, то рассчитывать на моральный ущерб от врачебной ошибки могла бы сама погибшая, но не ее супруг.

Суд апелляционной инстанции согласился с такими выводами и их правовым обоснованием.

ВС в определении напомнил, что при первичной артериальной гипертензии необходимо медицинскими мероприятиями для диагностики заболевания, состояния являются прием (осмотр, консультация) следующих врачей-специалистов: кардиолога, невролога, офтальмолога, терапевта, эндокринолога.

Если пациенту медицинская помощь оказывается ненадлежащим образом, то «требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу», отмечает ВС.

Он напоминает, что ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик (пункт 11 постановления Пленума от 26 января 2010 года №1, статьей 1064 ГК РФ), указывается в определении.

То есть именно больница должна была доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда заявителю в связи со смертью его жены, которой медицинскую помощь оказали ненадлежащим образом, поясняет ВС.

Однако суды первой и апелляционной инстанций неправильно истолковали и применили к спорным отношениям нормы материального права: они возложили на истца бремя доказывания обстоятельств, касающихся некачественного оказания медицинской помощи и причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и наступившей смертью.

Не основан на законе и вывод суда о том, что наличие дефектов оказания медицинской помощи без подтверждения того, что именно они привели к ее смерти, могло свидетельствовать о причинении морального вреда только самой потерпевшей, а не ее супругу, считает высшая инстанция.

«Делая такой вывод, суд не принял во внимание, что здоровье — это состояние полного социального, психологического и физического благополучия человека, которое может быть нарушено ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи, а при смерти пациента нарушается и неимущественное право членов его семьи на здоровье, родственные и семейные связи, на семейную жизнь», — указывает ВС.

Он напомнил, что законодатель, закрепив в статье 151 ГК РФ общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация.

При этом ВС разъяснял, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников — абзац второй пункта 2 постановления Пленума от 20 декабря 1994 года №10.

«Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (абзац третий пункта 4 постановления этого же Пленума)», — подчеркивает ВС.

Формальный подход

Истец последовательно указывал на то, что в результате смерти супруги ему причинен существенный моральный вред, выразившийся в переживаемых им тяжелых нравственных страданиях, до настоящего времени он не может смириться с утратой. Осознание того, что супругу можно было спасти оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, причиняет ему дополнительные нравственные страдания.

Заявитель считает, что в случае оказания супруге своевременной квалифицированной медицинской помощи, она была бы жива, в то время как врачи даже не направили пациентку к неврологу.

Однако суды не дали оценку доводам заявителя и не выясняли, предприняла ли больница все необходимые и возможные меры по спасению пациентки из опасной для ее жизни ситуации, и способствовали ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи развитию неблагоприятного исхода.

Суд, отказывая в компенсации, ссылался на выводы экспертизы об отсутствии связи между действиями врачей и гибелью пациентки.

Но заключение эксперта не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами, напоминает ВС.

Заявитель счел, что выводы экспертизы носят предположительный характер. Однако суд не стал ни вызывать специалистов в процесс для более подробного исследования вопроса, ни назначать судебную экспертизу, удивился ВС.

Он считает, что суд обязан был дать самостоятельную оценку юридически значимому вопросу о наличии либо отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика и смертью пациентки, при необходимости поставив вопрос о назначении судебной экспертизы.

Ввиду изложенного вывод суда первой инстанции об отсутствии доказательств, подтверждающих наличие причинной связи между дефектами оказания медицинской помощи, допущенными больницей, и наступившей смертью супруги истца не может быть признан основанным на законе, указывает высшая инстанция.

Апелляционная же инстанция не только не исправила допущенные нарушения, но и фактически уклонилась от повторного рассмотрения дела по требованиям заявителя. Областной суд лишь дословно воспроизвел в апелляционном определении текст решения суда первой инстанции, констатирует ВС.

«Приведенные обстоятельства, по мнению Судебной коллегии, свидетельствуют о формальном подходе как суда первой, так и суда апелляционной инстанций к рассмотрению настоящего дела, в котором разрешался спор, связанный с защитой гражданином нематериальных благ, что привело к нарушению задач и смысла гражданского судопроизводства, установленных статьей 2 ГПК РФ, и права (истца) на справедливую, компетентную, полную и эффективную судебную защиту, гарантированную каждому статьей 8 Всеобщей декларации прав человека, пунктом 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, пунктом 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также частью 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации», — подчеркивается в определении.

В связи с чем ВС РФ отменил апелляционное определение и направил дело на новое рассмотрение в Калининградский областной суд.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ пересмотрела результаты спора пациента с медиками. Человек потребовал от больницы компенсировать ему моральный вред за некачественное, по его мнению, лечение. По разъяснению высокой судебной инстанции в подобных спорах гражданин должен доказать только факт своих страданий, а все остальное суду объяснят медики.

Верховный суд уточнил - именно медицинское учреждение должно в таких процессах доказывать правильность своих действий, отсутствие своей вины, причем дважды, как в причинении вреда здоровью, так и в причинении морального вреда при оказании медицинской помощи.

Суть спора в следующем. Пожилая женщина, инвалид I группы, обратилась с иском в суд и потребовала с больницы больше миллиона рублей. Именно в такую сумму истица оценила свои моральные страдания из-за того, что врачи не смогли поставить ей правильный диагноз.

Пенсионерка попала в больницу с жалобами на боль в ноге. Женщину госпитализировали, но медики причину болей не нашли и довольно быстро выписали пенсионерку домой.

В суде бывшая пациентка рассказала, что ее даже не осмотрели врачи - хирург и травматолог. Рентгена ей также не назначили. А спустя несколько месяцев в другой больнице рентгеновский снимок показал несросшийся перелом шейки бедра.

Пенсионерка заявила, что некачественная медицинская услуга причинила ей нравственные и физические страдания. У нее повысилось давление, началась депрессия. Понятно, что больница с такими обвинениями не согласилась и попросила суд назначить судебно-медицинскую экспертизу.

Судя по ее выводам, обследование пациентки соответствовало поставленному ей диагнозу. Ну а то, что врачи "не разглядели" перелома шейки бедра, то это связано "с объективной сложностью диагностики, поскольку истинный анамнез заболевания был выявлен после ее выписки".

Медэкспертиза в своем заключении указала, что при осмотре врачом-неврологом пациентке были запланированы консультации хирурга, но они не были проведены. По мнению экспертизы, от этого "дефекта медпомощи" никаких серьезных последствий не было. И, по заключению эксперта, "нет оснований считать, что действия врачей сами по себе причинили вред здоровью пациентки".

В суде бывшая пациентка рассказала, что ее даже не осмотрели врачи - хирург и травматолог. Рентгена ей также не назначили и быстро выписали домой

Районный суд, руководствуясь таким заключением, полностью отказал пенсионерке в иске. В своем решении суд записал: пациентка сама должна была доказать факт, что ей оказали ненадлежащую медицинскую помощь. Например, что после диагностирования ей перелома шейки бедра у нее возникли осложнения либо что состояние ее здоровья ухудшилось в результате действий ответчика, либо что объем оказанной ей медпомощи повлек негативные последствия для ее здоровья, либо создал такую угрозу.

В общем, пенсионерка, по мнению суда, сама должна была доказать вину медиков в причинении этого вреда. И она этого не сделала. А заключение экспертизы не подтвердило "противоправность поведения ответчика" и не подтвердила связь поведения врачей и наступление вреда. Вины медиков экспертиза не выявила.

Апелляция с таким решение коллег полностью согласилась. Более того, истице поставили в вину, что она, попав в больницу, "не сообщила симптомы, характерные для перелома шейки бедра". Поэтому диагноз "травма бедренной кости" врачами поставлен не был, соответственно, лечение не назначалось, "но данное обстоятельство не повлекло за собой причинение вреда больной". А еще местный суд заявил, что положили в больницу пенсионерку вообще-то не из-за травмы, а потому, что в регионе был паводок, и поэтому объявили режим ЧС. А ее как инвалида положили "на всякий случай" из-за многочисленных хронических заболеваний.

Недовольная такими решениями пациентка обжаловала их в Верховный суд РФ. Что суд увидел в материалах этого гражданского дела?

Он обнаружил "существенные нарушения норм материального и процессуального права". Судя по делу, требования пенсионерки компенсировать моральный вред основаны на факте некачественной медпомощи. Пациентке не сделали необходимые обследования и не поставили диагноз. Из-за этого было "несвоевременное лечение, что привело к ухудшению состояния здоровья истца, причинило ей физические и нравственные страдания". Тем самым, подчеркнул Верховный суд, было нарушено право гражданки на здоровье как нематериальное благо. Юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются "факты переживания истицей физических или нравственных страданий в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ей нематериальные блага".

При этом, подчеркнула Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда, больница должна доказать правомерность своего поведения. Еще причинитель вреда, то есть больница, должен доказать отсутствие своей вины. Дело в том, что законом установлена презумпция вины причинителя вреда, и опровергнуть ее должен именно ответчик самостоятельно. Важно, что ответчик должен доказать отсутствие своей вины в причинении как вреда здоровью пациентки, так и в причинении ей морального вреда при оказании медпомощи. Верховный суд специально подчеркнул: потерпевший должен доказать факт наличия вреда - физических и/или нравственных страданий.

Гражданин должен доказать только факт своих страданий, а все остальное суду объяснят медики

В нашем случае местные суды "неправомерно обязали истца доказывать обстоятельства, касающиеся некачественного оказания ей ответчиком медицинской помощи". Кроме этого местные суды также "неправомерно" освободили больницу от доказывания, почему они не виноваты в неправильном диагнозе. А уже неправильный диагноз повлек неправильное и несвоевременное лечение.

Еще Верховный суд указал местным судам, что они не применили статью 70 Закона № 323-ФЗ о полномочиях лечащего врача при оказании медпомощи, где сказано, что именно лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум. Именно лечащий врач ставит диагноз.

Рассматривая это дело, местный суд не выяснил, предпринимал ли лечащий врач "все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования пациента". Правильно ли были организованы обследование пациента и лечебный процесс? Были ли у больницы возможность оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, притом что обязанность доказывания своей невиновности лежит на ответчике? Высокий суд особо подчеркнул - утверждение суда, что больная не назвала симптомы, характерные именно для перелома шейки бедра, не имеет никакого значения. Ведь пенсионерка не имеет специальных медицинских знаний и не может знать, какие жалобы в ее случае являются характерными.

Да и тот факт, что в больницу ее положили из-за паводка, тоже не имеет значения. Местные суды свои выводы основали только на заключении медицинской экспертизы. В связи с этим Верховный суд напомнил, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться не произвольно, а в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами. Это значит, что выводы эксперта не могут целиком предопределять исход спора.

Кстати, по замечанию высокого суда и в заключении экспертизы отмечены недостатки в оказании медпомощи. Но местные суды не задали вопрос: была ли у больницы возможность правильно поставить диагноз в случае проведения всех необходимых исследований? Этот важный вопрос в суде даже не прозвучал.

Верховный суд защитил пациента от ошибки врачей

Как быть, если факт некачественного оказания медицинской услуги доказан, а причинно-следственная связь между ним и возникшими у пациента осложнениями – нет? Стоит ли разделять обязательства вследствие причинения вреда (гл. 59 ГК) и обязательства в связи с оказанием некачественной услуги (по закону о защите прав потребителей)? С такими вопросами столкнулись московские суды, но только Верховный суд смог найти на них правильные ответы.

Кузина считает, что после первой операции ей не провели необходимые процедуры, из-за чего появились осложнения. Вторая операция, по ее мнению, тоже прошла с нарушениями – без дооперационного обследования, при неполном диагнозе и в неполном объёме необходимого оперативного вмешательства. Все это причинило вред её здоровью, нравственные и физические страдания, повлекло необходимость проведения третьей и четвёртой операций под общим наркозом.

Поэтому Кузина обратилась в суд с иском к ФГБНУ "РНЦХ им. академика Б. В. Петровского" о возмещении материального ущерба в размере 237 378 руб. и компенсации морального вреда в сумме 420 000 руб., а также к ООО "СпектрМед" о компенсации морального вреда в сумме 170 000 руб. в связи с некачественным оказанием медицинских услуг – как платных, так и в рамках добровольного медицинского страхования.

Хамовнический районный суд г. Москвы и Московский городской суд отказали Кузиной в иске. Они сослались на заключение комиссии экспертов ФГБНУ "Российский центр судебно-медицинской экспертизы Минздрава РФ" и судебно-медицинскую экспертизу Санкт-Петербургского ГБУЗ "Бюро судебно-медицинской экспертизы". Согласно этим документам, ухудшение здоровья Кузиной не обусловлено дефектами оказания медицинской помощи в ФГБНУ "РНЦХ им. академика Б. В. Петровского" и в клинике "БиКод". Суды не усмотрели прямую причинно-следственную связь между проведёнными операциями и возникшим у истицы состоянием.

Тогда Кузина подала жалобу в Верховный суд. Тот обратил внимание на проверку, проведённую Управлением Росздравнадзора по г. Москве, согласно которой медицинская помощь была оказана Кузиной некачественно и не в полном объёме. Актом этой проверки установлен факт нарушения стандартов оказания медицинской помощи при проведении диагностики истицы, её оперативном и послеоперативном лечении. Впоследствии Управление Росздравнадзора даже выдало предписание об устранении нарушений. Кроме того, из заключения комиссии экспертов ФГБНУ "Российский центр судебно-медицинской экспертизы Минздрава РФ" следовало: врачи обеих клиник поставили Кузиной неполный диагноз и не сделали нужные анализы, что привело к выбору нерационального и неэффективного оперативного лечения. Все это означает, что медицинская помощь была оказана истице некачественно. Однако нижестоящие суды не дали этому факту никакой оценки, хотя на нем частично основывались требования о компенсации морального вреда и возмещении убытков. ВС напомнил: медорганизации и медработники несут ответственность, в том числе по закону о защите прав потребителей, не только за причинение вреда жизни или здоровью при оказании гражданам медицинской помощи, но и за нарушение прав в сфере охраны здоровья (ч. 2 ст. 98 закона об основах охраны здоровья граждан, п. 8 ст. 84 закона о защите прав потребителей). Поэтому коллегия ВС по гражданским делам отменила вынесенные по делу акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции (№ 5-КГ17-176). На сегодняшний день дело еще не назначено к рассмотрению.

quot

Примечательным в этом деле является то, что нижестоящие суды не применили законодательство о защите прав потребителей. Отменяя судебные акты, ВС указал на ошибочность подобного подхода. Он акцентировал внимание, что по делам о взыскании убытков в виде стоимости услуги ненадлежащего качества нужно устанавливать сам факт ненадлежащего качества этой услуги. С этой точки зрения для взыскания убытков не имеют значения последствия, к которым привело оказание услуги ненадлежащего качества

– Андрей Бежан, партнер, руководитель Арбитражной практики ALTHAUS Group

Юристы согласились с определением судебной коллегии ВС. "Некачественное оказание медицинских услуг является основанием для взыскания с медицинской организации компенсации морального вреда и убытков, которые, в зависимости от обстоятельств дела, могут выражаться и в стоимости некачественно оказанных услуг", – отметила адвокат, советник КА "Муранов, Черняков и партнеры" Ольга Бенедская. "Факт того, что услуга была оказана некачественно, установлен в ходе проведения трех экспертиз, и его проигнорировали нижестоящие суды. Следовательно, ВС верно определил основание исковых требований, делая упор на закон о защите прав потребителей", – добавила адвокат АК "Гражданские компенсации" Ирина Фаст. "Определение даёт образцовое разъяснение по вопросу о том, как определить качество медицинской помощи", – уверен партнер КА г. Москвы "Ковалев, Тугуши и партнеры" Сергей Патракеев. "Считаю, что это определение не останется без внимания нижестоящих судов и послужит для них неким ориентиром при вынесении судебных решений", – сообщил юрисконсульт Лиги защиты медицинского права Алексей Койляк.

ВС оценил моральный вред от смертельной ошибки врачей

Мужчина пришел в больницу с жалобами на кашель, одышку и температуру, а через три часа умер на полу стационара. Его жена решила взыскать с медучреждения 3 млн руб. компенсации морального вреда. Судмедэксперты разбирались, что случилось и кто виноват, а суды решали, платить ли компенсацию.

Как сообщил 15 апреля Следственный комитет, в 2018 году до суда дошли 300 уголовных дел о врачебных ошибках. Всего в СКР поступило 6500 жалоб на действия медиков, а возбуждено было 2029 уголовных дел. Правоохранители отмечают, что работу по ним осложняет противоречивая судебная практика. Ранее СКР сообщал, что вместе с Национальной медицинской палатой разрабатывает поправки в УК, чтобы не лишать свободы за неумышленные преступления. Правозащитники из «Зоны права» отмечают, что врачи на практике и так не получают реальных сроков. Но если подтверждается причинно-следственная связь между действиями медика и вредом, то его должны лишить права на профессиональную деятельность на некоторое время, а больница обязана выплатить справедливую компенсацию, говорят в «Зоне права».

Взыскать компенсацию можно в рамках гражданского процесса. Но судебная практика может быть различной и здесь. Это показывает дело Валентины Дворовой*, которая взыскивала компенсацию морального вреда после смерти супруга и дошла до Верховного суда.

Николай Дворов* скончался в начале 2017 года в Мегионской городской больнице (ХМАО-Югра). Он пришел в больницу с жалобами на кашель, высокую температуру и одышку. В четыре ночи его осмотрел дежурный терапевт, поставил диагноз «ОРВИ и острый бронхит» и назначил лечение. Но уже через три часа после госпитализации, в 7:15, Дворов скончался в палате от массовой тромбоэмболии (тромбоза).

Его жена Валентина Дворова* была уверена, что в этом виноваты врачи, которые поставили неправильный диагноз и не назначили нужное лечение. Она подала иск, в котором потребовала 3 млн руб. компенсации морального вреда, потому что «супруг скончался в больнице из-за несвоевременной и некачественной медпомощи». Дворова утверждала, что ей долго не могли рассказать, что происходит с мужем, а в момент клинической смерти его нашли на полу в стационаре.

Эксперты, которые изучили случай, подтвердили нарушения, но в то же время отметили неоднозначность ситуации. Проверка Департамента здравоохранения ХМАО-Югры показала, что дежурный терапевт не назначила полное обследование Дворова, неверно оценила тяжесть его состояния, не проконтролировала выполнение своих назначений и так далее. В то же время в случившемся есть и вина самого пациента, который обратился за помощью слишком поздно и провел в стационаре слишком мало времени, уточнили проверяющие. Эти доводы в целом подтвердила судебно-медицинская экспертиза по иску жены умершего. Специалисты пришли к выводам, что медпомощь оказали некачественно и несвоевременно, а медицинские документы заполнили плохо. Но самому Дворову эксперты сделали неблагоприятный прогноз. Тромбоз мог произойти в любой момент времени, и даже эффективное лечение никак от этого не спасает, указано в заключении судебной экспертизы.

Экспертиза подтвердила, что пациента лечили неправильно, но признала, что это вряд ли помогло бы его спасти.

Из этого Мегионский городской суд сделал вывод, что иск надо удовлетворить частично. Дворовой не полагается компенсация моральных страданий после смерти супруга, потому что он погиб не по вине врачей. В то же время больница должна заплатить ей за неправильное лечение мужа. С таким обоснованием горсуд предписал учреждению перечислить истцу 750 000 руб. компенсации морального вреда.

Но Суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры отменил это решение. Он решил, что нижестоящая инстанция разрешила два требования: отказала в компенсации за смерть и присудила компенсацию за неправильное лечение. С первой частью апелляция согласилась, но отменила решение о выплате 750 000 руб. По мнению суда округа, здесь первая инстанция вышла за пределы заявленных требований. Ведь Дворова требовала компенсацию за моральные страдания из-за смерти, наступившей в результате неправильного лечения, а не за само неправильное лечение. Такие выводы можно сделать из апелляционного определения № 33-2030/2018.

Взыскание морального вреда с больниц: сложности и у истцов, и у судов

Позиция Верховного суда в этом деле нетипичная, потому что суды вообще неохотно удовлетворяют требования о компенсации морального вреда, даже если он четко сформулирован, заявлен и обоснован, признает генеральный директор «Факультета медицинского права» Полина Габай. При этом требования о компенсации морального вреда в рамках медицинских дел сложные и специфичные, а категория «Моральный вред» – достаточно субъективная, говорит Габай. Поэтому практика, по ее словам, является «совершенно различной». Самим судьям трудно ориентироваться в размерах компенсаций, потому что суммы в судебных актах обычно скрыты, добавляет юрист PB Legal Надежда Симакова.

Но при этом и сами заявления часто написаны плохо, делится Габай: «Пациенты и их родственники могут не указать, в чем конкретно выразился моральный вред, не представить никаких доказательств его причинения». Это еще одна причина, по которой иски не удовлетворяют или присуждают компенсацию значительно меньше, чем заявлено, говорит Габай. А по наблюдениям Симаковой, бывает сложно доказать противоправность и причинно-следственную связь. «Например, суды зачастую отказывают в компенсациях, если развитие заболевания несколько отклоняется от нормального и не совсем очевидно, была ли возможность избежать развития осложнения», – рассказывает Симакова. В таких случаях суды не подтверждают прямой причинно-следственной связи между медпомощью и последствиями.

«Суды часто отказывают в компенсациях, если развитие заболевания несколько отклоняется от нормального и не совсем очевидно, была ли возможность избежать развития осложнения».

В целом, говорит Габай, пациенты и их родственники все чаще судятся с больницами, в том числе предъявляют иски о компенсации морального вреда. По ее словам, это не только российская, но и мировая тенденция.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: