Нарушение принципа состязательности в уголовном процессе судебная практика

Обновлено: 10.08.2022

Подборка наиболее важных документов по запросу Нарушение принципа равноправия и состязательности сторон (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).

Судебная практика: Нарушение принципа равноправия и состязательности сторон

Открыть документ в вашей системе КонсультантПлюс:
Подборка судебных решений за 2021 год: Статья 19 Конституции РФ "Произвольный подход к законно установленным последствиям пропуска процессуальных сроков приведет к нарушению предусмотренного статьей 19 (часть 1) Конституции Российской Федерации и опосредованного положениями статьи 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принципа равенства всех перед законом и судом, и, как следствие, к нарушению принципов равноправия и состязательности сторон."

Статьи, комментарии, ответы на вопросы: Нарушение принципа равноправия и состязательности сторон

Открыть документ в вашей системе КонсультантПлюс:
Статья: Нарушение принципов равноправия и состязательности как основание для отмены судебных актов арбитражных судов в кассационном порядке
(Ильин А.В.)
("Закон", 2021, N 7) Легко увидеть, что нарушение принципов равноправия и состязательности сторон не рассматривается сегодня процессуальным законом как нарушение норм процессуального права, являющееся "безусловным" основанием к отмене судебных актов.

Нормативные акты: Нарушение принципа равноправия и состязательности сторон

"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020) Разрешая вопрос о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств, суд апелляционной инстанции допустил существенные нарушения норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих порядок и условия принятия судом апелляционной инстанции дополнительных доказательств, что в свою очередь привело к нарушению принципа равноправия и состязательности сторон спора (ст. 12 ГПК РФ).

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22.06.2021 N 17
"О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции" Нарушение или неправильное применение норм процессуального права, которое привело или могло привести к принятию неправильных судебных постановлений (часть 3 статьи 379.7 ГПК РФ), является основанием для их отмены или изменения судом кассационной инстанции только в том случае, если без устранения этих нарушений невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов заявителя. К таким нарушениям могут относиться: нарушение принципов состязательности и равноправия сторон, несоблюдение требований об оценке доказательств и т.п.

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

заслушав заключение судьи Н.В. Мельникова, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина Д.В. Посохина,

1. При рассмотрении Новочебоксарским городским судом Чувашской Республики уголовного дела по обвинению гражданина Д.В. Посохина в совершении ряда преступлений в процесс в составе группы государственных обвинителей вступил прокурор отдела по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции прокуратуры Чувашской Республики. Сторона защиты заявила ему отвод, аргументированный тем, что, будучи следователем следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Чувашской Республике, тот проводил расследование по данному уголовному делу и что данный факт свидетельствует о его заинтересованности в исходе дела, которая является препятствием для его участия в судебном процессе в качестве государственного обвинителя.

Постановлением председательствующего в данном уголовном процессе судьи заявленный отвод был отклонен со ссылкой на часть вторую статьи 66 УПК Российской Федерации как необоснованный, поскольку обстоятельства, на которые ссылалась сторона защиты, не являлись препятствием для дальнейшего участия прокурора в производстве по уголовному делу.

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации Д.В. Посохин просит признать противоречащей статьям 123 (часть 3) и 129 (часть 5) Конституции Российской Федерации часть вторую статьи 66 "Отвод прокурора" УПК Российской Федерации, согласно которой участие прокурора в производстве предварительного расследования, а равно его участие в судебном разбирательстве не является препятствием для дальнейшего участия прокурора в производстве по данному уголовному делу, как допускающую возможность участия в рассмотрении уголовного дела в качестве государственного обвинителя прокурора, который ранее, будучи следователем, расследовал данное уголовное дело.

2. Конституция Российской Федерации провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защиту - обязанностью государства и устанавливает, что в Российской Федерации права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, являются непосредственно действующими, определяют деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статьи 2, 17 и 18). Гарантируя каждому государственную защиту прав и свобод и закрепляя принципы презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон в судопроизводстве, Конституция Российской Федерации (статья 45, часть 1; статья 49; статья 123, часть 3) тем самым предусматривает возложение на соответствующих должностных лиц функции уголовного преследования от имени государства, в том числе функции доказывания виновности обвиняемого в совершении преступления, в предусмотренном федеральным законом порядке (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2008 года N 1080-О-П).

При этом конституционный принцип состязательности и равноправия сторон судопроизводства предполагает прежде всего строгое разграничение судебной функции разрешения дела и функции обвинения, а также такое построение судопроизводства по уголовным делам, при котором отправление правосудия (разрешение дела), осуществляемое только судом, отделено от правомочий спорящих перед судом сторон обвинения и защиты. Суд же обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных полномочий.

В Постановлении от 28 ноября 1996 года N 19-П Конституционный Суд Российской Федерации указал, что возбуждение уголовного преследования и поддержание обвинения перед судом является задачей специальных органов - дознания, предварительного следствия и прокуратуры, тогда как суд, на который не может быть возложено выполнение каких бы то ни было функций, не согласующихся с его положением органа правосудия, обязан объективно оценивать законность и обоснованность выдвигаемого против лица обвинения, проверяя результаты их деятельности, а также рассматривая жалобы на действия и решения должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство на досудебных стадиях.

Соответственно, и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации устанавливает, что функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо (часть вторая статьи 15); он определяет участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения (глава 6) и со стороны защиты (глава 7), а также их компетенцию. Исходя из закрепленного данным Кодексом разграничения указанных функций бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит исключительно на стороне обвинения (часть вторая статьи 14 УПК Российской Федерации).

3. Уголовное преследование по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения представляет собой охранительную деятельность государства, которая осуществляется органами дознания, следственными органами и органами прокуратуры. В силу пункта 55 статьи 5 УПК Российской Федерации уголовное преследование - это процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления. Прокуратура, являясь участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения, осуществляет уголовное преследование в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации (статья 2 Федерального закона от 17 января 1992 года N 2202-1 "О прокуратуре Российской Федерации").

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 29 июня 2004 года N 13-П, прокурор, а также следователь, дознаватель и иные должностные лица, выступающие на стороне обвинения, осуществляя от имени государства уголовное преследование по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения, должны подчиняться установленному Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации порядку уголовного судопроизводства (часть вторая статьи 1), следуя назначению и принципам уголовного судопроизводства, закрепленным данным Кодексом: они обязаны всеми имеющимися в их распоряжении средствами обеспечить охрану прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, исходить в своей профессиональной деятельности из презумпции невиновности, обеспечивать подозреваемому и обвиняемому право на защиту, принимать решения в соответствии с требованиями законности, обоснованности и мотивированности (статьи 7, 11, 14 и 16). Каких-либо положений, допускающих освобождение как прокурора, так и следователя или дознавателя от выполнения этих обязанностей, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не содержит.

На досудебной стадии уголовного процесса осуществление уголовного преследования выражается в принятии уполномоченными органами процессуальных мер, обеспечивающих своевременное и обоснованное привлечение в качестве обвиняемых лиц, в отношении которых собраны свидетельствующие о совершении ими преступления доказательства, в утверждении обвинительного заключения прокурором и направлении дела в суд. Участие прокурора в судебной стадии уголовного процесса заключается в поддержании от имени государства обвинения по уголовному делу.

Именно поэтому Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, относя как прокурора, так и следователя, дознавателя к числу участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, возлагает на них обязанность осуществления уголовного преследования, включающего установление события преступления и изобличение лица (лиц), его совершившего (совершивших), в каждом случае обнаружения признаков преступления (части первая и вторая статьи 21). Исходя из этого дознаватель, следователь и прокурор, осуществляя доказывание, обязаны принимать в установленных процессуальных формах все зависящие от них меры к тому, чтобы были получены доказательства, подтверждающие как виновность, так и невиновность лица в совершении инкриминируемого ему преступления, с соблюдением принципов законности при производстве по уголовному делу, а также охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве.

Иными словами, уголовное преследование - как на стадии предварительного расследования, так и на судебной стадии - направлено на изобличение на основе собранных доказательств подозреваемого, обвиняемого и подсудимого, оно предшествует постановлению приговора или прекращению уголовного дела, а все процессуальные действия и решения должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование от имени государства, в силу части четвертой статьи 7 УПК Российской Федерации должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Таким образом, прокурор, следователь и дознаватель осуществляют от имени государства единую функцию уголовного преследования, хотя и реализуемую различными процессуальными действиями и на разных стадиях уголовного процесса. При этом публичный характер исполняемых ими обязанностей, предполагающий их независимость и беспристрастность, несовместим с наличием у них личной заинтересованности в исходе уголовного дела, которая может отразиться на оценке имеющихся в деле доказательств, поставить под сомнение их беспристрастность и объективность при принятии решений по делу.

4. В целях обеспечения беспристрастности лиц, участвующих в производстве по уголовному делу, и исходя из общности реализуемой в уголовном судопроизводстве функции обвинения, уголовно-процессуальный закон указывает и одинаковые обстоятельства, исключающие участие в производстве по делу (основания отвода) следователя, дознавателя и прокурора.

Так, согласно статье 61 УПК Российской Федерации прокурор, следователь, дознаватель не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он: является потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или свидетелем по данному уголовному делу; участвовал в качестве присяжного заседателя, эксперта, специалиста, переводчика, понятого, секретаря судебного заседания, защитника, законного представителя подозреваемого, обвиняемого, представителя потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика по данному уголовному делу; является близким родственником или родственником любого из участников производства по данному уголовному делу (часть первая), а также в случаях, если имеются иные обстоятельства, дающие основание полагать, что они лично, прямо или косвенно, заинтересованы в исходе данного уголовного дела (часть вторая). При наличии таких обстоятельств указанные лица должны устраниться от участия в производстве по уголовному делу. Если кто-либо из них, в частности прокурор, в подобных случаях самостоятельно не устраняются от участия в уголовном судопроизводстве, им может быть заявлен отвод подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, защитником, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или их представителями (статья 62 УПК Российской Федерации).

При этом, поскольку статья 61 УПК Российской Федерации не содержит исчерпывающего перечня обстоятельств, могущих свидетельствовать о личной, прямой или косвенной, заинтересованности государственного обвинителя в исходе дела, она не исключает возможность заявления ему отвода в связи с выявлением в ходе судебного разбирательства обстоятельств, указывающих на предвзятость и необъективность, проявившиеся в тех или иных его действиях и решениях. Суд же не освобождается от обязанности принять решение по существу заявленного государственному обвинителю отвода и обосновать его ссылками на конкретные обстоятельства дела (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19 октября 2010 года N 1361-О-О).

В случае признания судом отвода обоснованным государственный обвинитель отстраняется от участия в производстве по делу. Уголовно-процессуальный закон прямо предусматривает замену прокурора, поддерживающего государственное обвинение, если в ходе судебного разбирательства обнаружится невозможность его дальнейшего участия в деле (часть четвертая статьи 246 УПК Российской Федерации), в частности при удовлетворении судом ходатайства о его допросе в качестве свидетеля об обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела.

Таким образом, часть вторая статьи 66 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с другими нормами уголовно-процессуального закона не может рассматриваться как нарушающая конституционные права заявителя, а его жалоба не отвечает критериям допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации, вытекающим из статей 36, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", и не может быть принята им к рассмотрению.

Оценка же того, был ли государственный обвинитель лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе уголовного дела заявителя, имелись ли правовые основания для его отвода, а равно проверка законности и обоснованности решений суда по поводу заявленного стороной защиты государственному обвинителю отвода относятся к ведению судов общей юрисдикции и не входят в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Посохина Дмитрия Вячеславовича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Навасардов Никита

В последние годы в адвокатском сообществе обсуждается тема диспропорциональности принципов равноправия и состязательности сторон в уголовном процессе. Это не позволяет адвокатам должным образом реализовать права на оказание доверителям квалифицированной юридической помощи.

В первую очередь, существуют нормы международного права, на основании которых была разработана ст. 123 Конституции РФ о равенстве и состязательности сторон. Конституционное требование о равенстве и состязательности сторон, продублированное в том числе в УПК РФ, конкретизирует положения, закрепленные в п. 3 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. В нем подчеркивается, что права сторон обвинения и защиты должны быть равными, то есть «зеркальными».

Однако сегодня нередко наблюдается «кривозеркальность» принципов равноправия сторон – искаженное изображение основных принципов правосудия, являющихся гарантами его отправления.

Безусловно, определенные шаги по приведению принципов равноправия сторон защиты и обвинения к равенству и «зеркальности» сделаны. К примеру, в соответствии с нормами УПК следователь вправе при необходимости изъятия определенных предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, производить их выемку, самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, в том числе проводить допросы. Показания потерпевшего или обвиняемого должны быть закреплены в протоколе допроса, который становится одним из источников собранных доказательств.

Как пояснил Суд, апелляция вправе выяснить у присяжных обстоятельства предполагаемого нарушения тайны их совещания или иных нарушений УПК при обсуждении и вынесении ими вердикта без придания последним статуса свидетеля

Адвокат, в свою очередь, может провести адвокатский опрос, предусмотренный УПК и Законом об адвокатуре, с учетом разъяснений Конституционного Суда РФ, приведенных в Постановлении от 7 июля 2020 г. № 33-П и уточняющих механизм практического использования данного инструмента защиты.

Принципы равноправия и состязательности сторон должны соблюдаться и при приобщении документов к материалам уголовного дела – адвокат, как и следователь, может составлять акт осмотра, изъятия или добровольной выдачи предметов и документов. Например, в практике МКА «РОСАР» нередко используется акт осмотра и добровольной выдачи в присутствии представителей общественности – в судопроизводстве данный документ приобретает статус доказательства.

Однако в случае привлечения адвокатом специалиста для проведения экспертизы данный принцип не действует, поскольку в УПК отсутствуют нормы, разъясняющие и уточняющие параметры и атрибуты такого заключения, а также правовую позицию стороны защиты.

С одной стороны, УПК предоставляет адвокату, являющемуся защитником по уголовному делу, возможность привлекать специалиста, который вправе дать свои разъяснения для следствия или суда. После этого адвокат вправе передать следователю или суду заключение указанного специалиста для приобщения документа к материалам дела. С другой – такое заключение следователь или суд чаще всего не принимают в качестве допустимого доказательства. Причина тому – правовая непоследовательность (неопределенность). Если при назначении экспертизы следователь обязан предупредить специалиста и разъяснить ему его права, то адвокат таким правом де-юре не наделен. Действовать же по аналогии с нормами, регулирующими полномочия следователя, адвокат не вправе, так как в уголовном процессе данные права адвоката не предусмотрены. При этом ч. 2 ст. 1 УПК четко и жестко определяет порядок уголовного судопроизводства, который является обязательным для судов, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания, а также для иных участников уголовного судопроизводства.

Таким образом, поскольку данные права адвоката в УПК не определены и не конкретизированы, у суда есть все основания для отказа в приобщении такого доказательства к материалам дела.

Как правило, при явке специалиста к следователю или в суд адвокат заявляет ходатайство о разъяснении ему его прав, обязанностей и ответственности, предусмотренных УПК, после чего просит подтвердить текст составленного ранее заключения. Представляется, в данной ситуации адвокаты также должны быть наделены аналогичным процессуальным правом и полномочиями официально давать разъяснения специалисту о его правах и обязанностях, предупреждать об ответственности за разглашение данных предварительного следствия, ставших ему известными в связи с участием в производстве по уголовному делу в качестве специалиста, и после этого составлять соответствующий документ. Кроме того, адвокатов, на мой взгляд, необходимо наделить правом отобрания у специалиста подписки о неразглашении информации, составляющей адвокатскую тайну, поскольку, в какой момент адвокат решит предъявить заключение специалиста – на стадии предварительного следствия либо на определенной стадии рассмотрения дела в суде, – это уже стратегия и тактика защиты. Нередко, особенно в небольших городах, специалистов немного, они взаимосвязаны, сегодня он специалист у адвоката, завтра он делает заключение экспертизы для следственного органа. Чтобы о содержании заключения специалиста не стало известно процессуальному оппоненту, адвокат должен иметь право предупредить специалиста о неразглашении данных исследования.

Соответственно, возникает вопрос: ст. 310 УК РФ за разглашение данных предварительного следствия установлена уголовная ответственность; почему в таком случае нет ответственности специалиста (эксперта) за разглашение адвокатской тайны по конкретному уголовному делу?

Считаю наделение адвокатов такими правами абсолютно обоснованным по той причине, что они, как и следователи, и судьи, имеют высшее юридическое образование. Более того, адвокаты сдают квалификационный экзамен на присвоение статуса, поэтому сомневаться в том, что они менее квалифицированные специалисты, чем следователи или судьи, оснований нет.

Работая с экспертами и специалистами, я руководствуюсь практикой МКА «РОСАР». Привлеченным экспертам и специалистам разъясняются их права не только по УПК, но и в соответствии с законом о проведении экспертизы. Однако по причине «правовой неопределенности» следователь или судья отказывают в приобщении такого заключения, ссылаясь на нормы ч. 2 ст. 1 УПК, которая определяет обязательный порядок для всех лиц, участвующих в отправлении правосудия, каковыми являются и адвокаты. То есть адвокаты, с одной стороны, имеют право привлекать на договорной основе специалистов. С другой – суд, как правило, такие заключения признает недопустимыми доказательствами.

Указанные вопросы обсуждались на заседании научно-практического круглого стола на тему «Реализация равноправия и состязательности сторон при проведении судебных экспертиз в уголовном судопроизводстве по делам в отношении предпринимателей», который состоялся 10 ноября 2021 г. Участники этого мероприятия констатировали, что в настоящее время одной из системных проблем уголовного судопроизводства стало существенное нарушение реализации конституционных принципов равноправия и состязательности сторон при проведении судебных экспертиз по делам в отношении предпринимателей. Помимо неправильного, искаженного правоприменения, зачастую недостаточной компетенции и компетентности экспертов этому также способствует несовершенство законодательства, отсутствие реальных прав стороны защиты при назначении и производстве экспертиз.

По итогам обсуждения были разработаны проекты поправок в законодательство, в том числе в ст. 75 и 204 УПК, в части наделения адвокатов следующими правами:

  • назначать экспертизу;
  • в случае привлечения специалиста (эксперта) разъяснить ему права и обязанности;
  • возможностью отобрать у специалиста (эксперта) подписку о неразглашении данных, составляющих адвокатскую тайну;
  • инициировать привлечение специалиста (эксперта) к ответственности по ст. 310 УК за разглашение данных адвокатской тайны по конкретному уголовному делу.

Полагаю, эти выводы могут быть оспорены или дополнены заинтересованными лицами, но в любом случае они заслуживают широкого обсуждения и использования институтами гражданского общества и субъектами законодательной инициативы.

Паничева Анна

30 ноября Пленум Верховного Суда РФ рассмотрел проект постановления «О практике применения законодательства, регламентирующего рассмотрение уголовных дел в суде первой инстанции в общем порядке судопроизводства». Документ заменит собой неоднократно изменявшиеся разъяснения Пленума от 17 сентября 1975 г. № 5 «О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел» и от 29 августа 1989 г. № 4 «О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при рассмотрении уголовных дел по первой инстанции».

Пленум Верховного Суда отправил на доработку проект постановления по вопросам рассмотрения уголовных дел в суде первой инстанции

В преамбуле проекта указано, что право на справедливое судебное разбирательство в суде первой инстанции реализуется на основании положений Конституции РФ и международных правовых актов, с учетом всех принципов уголовного судопроизводства и норм уголовно-процессуального закона. Пункт 1 проекта подтверждает, что «судебное разбирательство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, суд, рассматривая дело в общем порядке судопроизводства, обязан создать все необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, в том числе по представлению доказательств, на основании которых суд постановляет приговор или иное итоговое решение по делу». Однако некоторые дальнейшие разъяснения проекта нарушают названные конституционные принципы, в частности принципы состязательности и равноправия сторон. Следование этим рекомендациям проекта не будет способствовать обеспечению справедливого судебного разбирательства.

О заключении и показаниях специалиста
Особенно явно обвинительный уклон рекомендаций прослеживается в пунктах постановления, разъясняющих действия суда, связанные с проверкой проведенных экспертных исследований, использованием специальных знаний в науке, технике, искусстве или ремесле, для оспаривания этих доказательств.

Следует признать, что проект постановления Пленума предлагает регулирование рассматриваемых вопросов, игнорируя продуманное и взвешенное толкование тех же проблем, имеющееся в постановлении Пленума от 21 декабря 2010 г. № 18 «О судебной экспертизе по уголовным делам».

В проекте постановления прослеживается стремление избавиться от такого доказательства, как заключение и показания специалиста. Так, в п. 17 проекта воспроизводится ч. 1 ст. 58 УПК РФ, но исключается начало нормативного определения: «Специалист – лицо, обладающее специальными знаниями», зато добавляется указание о том, что заключение специалиста не может подменять заключение эксперта. Акцент в п. 17 проекта сделан на понимании специалиста как технического помощника (осмотр предметов, применение технических средств). Но закон указывает на существование разных участников уголовного судопроизводства, именуемых специалистами: это и лица, которые помогают вскрывать запертые помещения, взламывать сейфы, получать отпечатки, вести видеозапись и т.п., – то есть технические помощники, обладающие определенными навыками, а специалисты, чьи заключения и показания представляют следствию и суду в порядке ч. 3 и 4 ст. 80 УПК РФ, – это лица, обладающие специальными знаниями, и их показания и заключения, полученные в судебном разбирательстве, являются доказательствами, которые подлежат оценке судом.

Назначать и получать такой вид доказательств, как заключение или показания эксперта, могут только обладающие властными полномочиями участники со стороны обвинения и суд. Действующий закон предоставляет некоторые возможности для реализации принципа состязательности и обеспечения справедливости судебного разбирательства, гарантируя участие в судебном разбирательстве специалиста. Вопреки прямому указанию закона (ч. 4 ст. 271 УПК РФ) п. 18 проекта предписывает удовлетворять ходатайства о допросе явившегося в судебное заседание лица в качестве специалиста лишь в том случае, если это лицо ранее привлекалось к расследованию или судебному рассмотрению дела. Уничтожая единственную гарантию обеспечения права на защиту в судебном разбирательстве при проверке и оценке заключения и показаний эксперта с помощью профессионалов, проект указывает только на один случай, когда суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе специалиста, – если ранее он был допущен в качестве такового на досудебной или судебной стадии рассмотрения дела и явился в судебное заседание по инициативе любой из сторон.

Судьям дополнительно разъясняется необходимость проверки оснований, влекущих отвод специалиста, без упоминания о проверке таких же оснований применительно к экспертам. Между тем ошибочно убеждение в том, что исследование, назначенное лицом или органом, обладающим властными полномочиями (следователем, судом), всегда является всесторонним и объективным, а эксперты – компетентными 1 .

Рекомендации, содержащиеся в п. 18, позволят судам не допускать в судебное разбирательство лиц, которые смогут профессионально оспорить компетентность экспертов, научность примененных в экспертизах методик и проч., так как специалист по ходатайствам защиты или представителей потерпевшего в подавляющем большинстве случаев на досудебных стадиях не допускается.

Несмотря на решения ЕСПЧ, фиксирующие нарушения ст. 6 Конвенции, связанные как с нормативным регулированием, так и с несоблюдением национального законодательства, проект предлагает ухудшить ситуацию по сравнению со сложившейся в настоящее время и практически уничтожить возможность профессионального оспаривания заключений и показаний экспертов, которые нередко кладутся в основу судебных актов без проверки в состязательной процедуре.

Признавая нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции по делу «Матыцина против России» 2 , Европейский Суд, исследовав вопрос о том, было ли обеспечено «равенство сторон» и было ли разбирательство «состязательным», пришел к выводу о том, что стороне защиты было крайне сложно эффективно оспорить экспертные доказательства, представленные суду стороной обвинения, на которых было построено дело против заявительницы. Суд указал, что при таких обстоятельствах способ рассмотрения экспертных доказательств сделал судебное разбирательство по делу несправедливым.

Невозможность подвергнуть сомнению заключения экспертов (доказательства обвинения), лишение возможности «активно защищаться» последовательно признаются Европейским Судом нарушениями принципа состязательности, влекущими несправедливость судебного разбирательства 3 .

О правилах допроса в судебном разбирательстве
К сожалению, проект постановления Пленума не дает ясного представления о правилах допроса в судебном разбирательстве. Между тем допросы в суде – наиболее распространенный способ получения доказательств. Процедурные аспекты допроса в суде в законе не описаны. В УПК РФ отсутствует определение «наводящего вопроса» и не регламентируются различия между прямым допросом и перекрестным, хотя эти процедуры тесно связаны с запретом на постановку наводящих вопросов. Отсутствие нормативного регулирования этих важных положений влечет неопределенность, способствующую произвольному судейскому усмотрению при принятии решений о правильной постановке вопросов в судебном следствии. В ситуации, когда ни суд, ни стороны не могут опереться на легальные положения, можно наблюдать принятие судом различных решений в одинаковых случаях, что неизбежно порождает сомнения в справедливости судебного разбирательства, равенстве прав и состязательности сторон.

Для того чтобы уверенно оперировать понятием «наводящий вопрос», необходимо определиться с пониманием прямого и перекрестного допросов, интерес к которым возродился после возобновления в России суда присяжных заседателей, а затем – разграничения участников уголовного судопроизводства на стороны обвинения и защиты. Следует учитывать, что понятия прямого и перекрестного допросов все же легально введены в российское уголовное судопроизводство положениями ч. 1 ст. 275 и ч. 3 ст. 278 УПК РФ, определяющими последовательность допросов подсудимого или свидетеля сторонами. Право на перекрестный допрос также гарантировано Международным пактом о гражданских и политических правах 1966 г. (подп. «е» п. 3 ст. 14), Конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (подп. d п. 3 ст. 6) и другими актами, содержащими международные стандарты правосудия. Например, согласно Римскому статуту Международного уголовного суда 1998 г., права обвиняемого при определении любого обвинения включают в себя право «допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены». Многочисленные постановления ЕСПЧ, принятые в том числе по жалобам против Российской Федерации, дают легальное определение и примеры надлежащего применения перекрестного допроса 4 . Из постановлений ЕСПЧ можно вывести следующие определения, которые необходимо включить в разъяснения Пленума.

Под «прямым допросом» понимается допрос подсудимого его защитником или допрос свидетеля той стороной, которая инициировала его вызов в суд.

Под «перекрестным допросом» понимается следующий после завершения прямого допроса допрос подсудимого стороной обвинения или допрос того же свидетеля противоположной стороной.

Для более глубокого понимания различий в процедурах прямого и перекрестного допросов целесообразно обратиться к зарубежным законодательному опыту и доктрине.

Понятия прямого и перекрестного допросов включены в законодательство многих стран, прежде всего относящихся к англосаксонской системе (это судебные прецеденты, а затем и Федеральные правила о доказательствах США) 5 , и даже в государствах, не провозгласивших свое судопроизводство состязательным. Например, в § 11 и 12 ст. 239 Уголовно-процессуального кодекса ФРГ включено определение «перекрестного допроса». На постсоветском пространстве понятия прямого и перекрестного допросов закреплены в Уголовно-процессуальном кодексе Украины 2012 г. (ч. 6 и 7 ст. 352). В частности, в ч. 7 ст. 352 Уголовно-процессуального кодекса Украины указано: «Во время перекрестного допроса разрешается задавать наводящие вопросы». В отечественной научной литературе стали появляться публикации, направленные на осмысление хорошо сформулированных и развитых в процессе длительного применения англосаксонских правил судебного допроса 6 .

Судебная практика пока не выработала общего подхода к пониманию того, что собой представляет наводящий вопрос. Например, многие авторы предлагают считать наводящим вопрос, в котором как в прямой, так и в завуалированной, скрытой форме содержится конкретный ответ на поставленный вопрос или очерчен вариант такого ответа. Примером наводящего вопроса может быть следующий: «Этот автомобиль был красного цвета?» 7 Высказано мнение о том, что «наводящим является всякий вопрос, на который может быть дан ответ “да” или “нет”, поскольку вся информация уже “заготовлена” в вопросе допрашивающего лица и ее остается лишь подтвердить или отвергнуть» 8 . Практика Верховного Суда РФ, признающего вопросы наводящими или не наводящими, пока остается неоднозначной, противоречивой.

В законе установлен порядок допроса свидетелей, при котором первой задает вопросы свидетелю та сторона, по ходатайству которой он вызван в судебное заседание, что следует понимать как правило прямого допроса. Судья может допросить свидетеля только после допроса его сторонами, т.е. по завершении прямого и перекрестного допросов. Последовательность допроса имеет принципиальное значение, так как освобождает суд от несвойственной ему роли обвинителя в судебном разбирательстве. Предоставление возможности первой допросить свидетеля стороне, которая ходатайствовала о вызове его в суд, позволяет ей более полно и профессионально выполнить свою функцию, доказывая обвинение или защищаясь от него.

Прямого запрета для постановки наводящих вопросов свидетелям, потерпевшим и экспертам в законе нет. Это дает основание некоторым авторам обоснованно утверждать, что запрет на постановку наводящих вопросов существует только для подсудимых 9 .

В одних решениях Верховного Суда РФ дана классически верная оценка поставленным в суде первой инстанции вопросам как наводящим, однако в других решениях Суд признает наводящими вопросы, заданные при перекрестном допросе и не вносящие новой информации.

Вместе с тем Верховный Суд РФ посчитал наводящим вопрос, содержащий повторение ответа на ранее заданный в прямом допросе: «. В судебном заседании потерпевший М. на наводящий вопрос председательствующего: “Вы нам пояснили, что 28 января 2006 года, примерно в 15 часов, к Вам домой пришел К.?” – ответил утвердительно» (Кассационное определение ВС РФ от 5 сентября 2006 г. № 11-о06-86сп).

Конституционный Суд РФ, неоднократно отвечавший на жалобы, связанные с правилами допроса, не высказал негативного отношения к возможности постановки наводящих вопросов. Так, например, на жалобу о том, что ч. 3 ст. 278 УПК РФ является неконституционной, поскольку она, как утверждается в жалобе, «позволяет стороне обвинения задавать при допросе свидетеля обвинения наводящие вопросы, что порождает обвинительный уклон уголовного судопроизводства», Конституционный Суд РФ ответил, что эта норма лишь определяет очередность допроса, и не стал входить в обсуждение того, что является наводящим вопросом 10 .

Очевидно, что именно по вопросу о применении законодательства, регламентирующего рассмотрение уголовных дел в суде первой инстанции, суды и судебные юристы нуждаются в выработке единообразного подхода к пониманию законодательного запрета на постановку наводящих вопросов и различению практики применения такого запрета при прямом и перекрестном допросах в суде.

1 Можно привести длинный список экспертиз, проведение которых поручалось профессионально некомпетентным экспертам. В последнее время при наличии государственных и негосударственных экспертных учреждений проведение экспертиз часто поручают неким бригадам экспертов, не имеющих ни базового образования, ни экспертной подготовки. Так, известные профессиональному сообществу Крюкова и Батов регулярно приглашаются для проведения психолого-лингвистических, культурологических и других экспертиз, при этом ни один из экспертов не имеет ни филологического, ни лингвистического образования – Крюкова, например, является математиком по образованию. Несмотря на признание РФЦСЭ некомпетентности этих экспертов и ненаучности их заключений по одному из дел, они продолжают давать заключения и выступать в качестве экспертов в судах, а судьи – класть в основу приговора доказательства, полученные от этих лиц.

2 Постановление ЕСПЧ от 27 марта 2014 г. по делу Matytsina v. Russia (жалоба № 58428/10).

3 См., например, «P.K. против Финляндии» (решение) (P.K. v. Finland (dec.)), № 37442/97, 9 июля 2002 г.; см. также, mutatis mutandis, «Милан против Италии» (решение) (Milan v. Italy (dec.)), № 32219/02, 4 декабря 2003 г.; «Питкянен против Финляндии» (Pitkänen v. Finland), № 30508/96, подп. 62–65, 9 марта 2004 г.; mutatis mutandis, постановление по делу «Валерий Лопата против России» (Valeriy Lopata v. Russia), № 19936/04, п. 128, 30 октября 2012 г.//СПС «КонсультантПлюс».

4 См., например, постановления ЕСПЧ от 5 февраля 2009 г. по делу «Макеев против Российской Федерации», от 10 марта 2009 г. по делу «Быков против Российской Федерации», от 17 декабря 2009 г. по делу «Голубева против Российской Федерации»//СПС «КонсультантПлюс».

5 См.: Бернам У. Указ. соч. С. 187–197.

6 См., напр.: Веллман Ф.Л. Искусство перекрестного допроса / Пер. с англ. М., 2011. С. 4–31 (это первое переводное издание одной из наиболее популярных у судебных юристов книг с предисловием к.ю.н., доцента Е.А. Рубинштейна, творчески прокомментировавшего текст и продемонстрировавшего на конкретных примерах способы применения рекомендаций Ф.Л. Веллмана в российском судопроизводстве).

7 Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупинская, Л.А. Воскобитова. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2013. С. 637. Аналогичное определение см.: Производство по уголовным делам в суде первой инстанции: Науч.-практ. пособие / Под общ. ред. В.М. Лебедева. М., 2011. С. 151.

8 Уголовный процесс: Учебник / Под общ. ред. А.В. Смирнова. 5-е изд., перераб. М., 2013. С. 308.

9 См.: Веллман Ф.Л. Указ. соч. С. 11 (автор предисловия – Е.А. Рубинштейн).

Лебедева-Романова Елена

Адвокат АП г. Москвы, почетный адвокат России, управляющий партнер АБ г. Москвы «Лебедева-Романова и Партнеры», член Общественного совета, эксперт Центра общественных процедур «Бизнес против коррупции» при Уполномоченном при Президенте РФ по защите прав предпринимателей

Уголовное судопроизводство по смыслу ст. 6 УПК РФ предназначено для защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Уголовное преследование и назначение виновному лицу справедливого наказания отвечают назначению уголовного судопроизводства в той же мере, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно ему подвергся.

Принцип состязательности сторон является одним из основополагающих принципов уголовного судопроизводства и закреплен в ст. 15 УПК РФ. Функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или должностное лицо. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты, а обязан создавать условия для осуществления сторонами предоставленных им прав и исполнения процессуальных обязанностей. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом.

Согласно ст. 16 УПК РФ подозреваемому (обвиняемому) обеспечивается право на защиту. Суд, прокурор, следователь и дознаватель обязаны разъяснять указанному лицу его права и обеспечивать возможность защищаться всеми не запрещенными уголовно-процессуальным законодательством средствами и способами.

Перечисленные положения общих норм УПК РФ согласуются по смыслу с Конституцией РФ. Из Определения Конституционного Суда РФ от 4 ноября 2004 г. № 430-О следует, что согласно ч. 3 ст. 123 Конституции РФ судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, что предполагает предоставление сторонам обвинения и защиты равных процессуальных возможностей по отстаиванию их прав и законных интересов. Как неоднократно указывал КС РФ, гарантией судебной защиты и справедливого разбирательства является равно предоставляемая сторонам реальная возможность довести их позицию относительно всех аспектов дела до суда, поскольку только при этом условии в судебном заседании реализуется право на защиту, которая должна быть справедливой, полной и эффективной.

Таким образом, «конечный продукт» уголовного судопроизводства – справедливое, качественное итоговое решение, основанное на фактических данных и правильном применении закона. Фактические данные, на основе которых оно принимается, должны быть собраны с учетом равенства сторон (при условии возможности защищаться всеми не запрещенными УПК РФ способами и средствами) и на основе предоставленной сторонам реальной возможности довести их позицию до суда.

Однако на практике так бывает далеко не всегда, и одной из причин вынесения некачественных судебных решений в уголовном судопроизводстве, несмотря на провозглашение принципов равноправия и состязательности сторон, а также права на «реальную защиту», является перевес полномочий в пользу стороны обвинения на стадии предварительного расследования.

Недавно я столкнулась в своей практике с обвинительным приговором в отношении двух предпринимателей, совершивших преступление в сфере экономической деятельности. Ознакомившись с текстом приговора, я обратила внимание, что он был основан главным образом на признательных показаниях одного из осужденных, которому не избиралась мера пресечения в виде заключения под стражу на стадии предварительного расследования и впоследствии было назначено относительно «мягкое» наказание. Второй осужденный вину не признал, пытался защищаться, и в итоге получил суровое наказание, а следствие провел под стражей. В основу приговора легли также оглашенные в суде показания одного из потерпевших, данные им в ходе предварительного расследования, и косвенных свидетелей.

Кроме того, на стадии расследования обвиняемый, не признавший себя виновным, в подтверждение его доводов ходатайствовал о назначении судебной финансово-экономической экспертизы, а также настаивал на проведении очных ставок с лицами, которые, как он полагал, оговорили его. Несмотря на здравый смысл, необходимость установления объективных обстоятельств по делу, отработки всех версий, реализации права на защиту всеми не запрещенными способами, использования специальных познаний, а также имеющиеся противоречия в показаниях, в удовлетворении ходатайств было отказано.

Таким образом, следователь действовал в интересах стороны обвинения, а не установления объективной истины по делу. Очевидно, де-факто право на защиту было нарушено, что, несомненно, могло повлиять на качество итогового решения по делу, однако де-юре следователь поступал в рамках предоставленных ему законом так называемых «дискреционных» полномочий.

Термин «дискреционный» заимствован из французского языка – «discretionnaire», означает «зависящий от личного усмотрения».

Использование следователем дискреционных полномочий предопределено законодателем по-разному и с точки зрения юридической техники. В одних случаях закон прямо предусматривает возможность выбора следователем его поведения. На это указывают, в частности, словосочетания «по усмотрению следователя» (ч. 1 ст. 191 УПК РФ), «в случае необходимости» (ч. 1 ст. 152, ч. 7 ст. 162 УПК РФ) и др.

В других ситуациях возможность применения дискреционных полномочий определяется такими формулировками, как «следователь вправе» (например, ст. 25, ч. 1 ст. 28, ч. 1. ст. 91, ч. 1 ст. 97, ст. 181, ч. 1 ст. 427 УПК РФ и др.), «следователь может» (ч. 1 ст. 193 УПК РФ). Так, «следователь вправе провести очную ставку», если имеются существенные противоречия в показаниях (ст. 192 УПК РФ).

Кроме того, следователь имеет право не проводить очную ставку, даже если она объективно необходима для установления обстоятельств по делу, а в случае ее проведения вправе отводить вопросы защиты по своему усмотрению, пользуясь теми же дискреционными полномочиями 1 .

В юридической литературе термин «дискреционные полномочия следователя» отсутствует, но есть определение понятий, составляющих его или являющихся смежными. Например, Л.В. Головко полагает, что дискреционное начало – не более чем универсальный процессуальный прием из традиционного арсенала юридической техники, заключающийся в том, что законодатель наделяет правоприменителя правом действовать в определенной ситуации по собственному усмотрению, исходя из обстоятельств дела 2 .

По моему мнению, некоторые дискреционные полномочия, которыми располагает сторона обвинения на стадии предварительного расследования (закрепленные в УПК РФ), противоречат основополагающим принципам уголовного судопроизводства, изложенным в ст. 6, 15 и 16 УПК РФ, а именно – принципам равенства и состязательности сторон, а также обеспечения права на защиту.

Это способно порождать судебные ошибки. Для их минимизации и гарантирования соблюдения основных принципов уголовного судопроизводства необходимо устранить указанный конфликт норм, приведя положения всех статей Кодекса в соответствие с основными принципами уголовного судопроизводства, изложенными в ч. I разд. I гл. 2 – ст. 6, 15, 16.

На мой взгляд, не все дискреционные полномочия, которыми наделен следователь, влияют на качество итогового решения по делу и противоречат принципам, изложенным в ст. 6 УПК РФ. Так, из ст. 152 «Место производства предварительного расследования» следует, что предварительное расследование ведется по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления. Однако в случае необходимости производства следственных или розыскных действий в другом месте следователь вправе осуществить их лично либо поручить другому следователю или органу дознания. Дознаватель, в свою очередь, также вправе лично произвести их либо поручить другому дознавателю или органу дознания.

Очевидно, что с учетом добросовестного и профессионального исполнения каждым сотрудником правоохранительных органов его обязанностей и выполнения законно принятых поручений, а также для качественного итогового решения по делу не имеет значения, какой конкретно сотрудник провел следственные действия. То есть не все нормы права, предусматривающие дискреционные полномочия следователя, создают дисбаланс равенства сторон в процессе и влияют на качество решения по уголовному делу.

Рассмотрим устанавливающие дискреционные полномочия следователя нормы УПК РФ, которые влияют на качество итогового решения по делу, а также препятствуют реализации право на защиту, создают дисбаланс равенства сторон и не отвечают принципу состязательности.

В частности, ст. 191 гласит, что при проведении допроса, очной ставки, опознания и проверки показаний с участием несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, не достигшего 16 лет либо достигшего этого возраста, но страдающего психическим расстройством или отстающего в психическом развитии, обязательно участие педагога или психолога. В то же время при производстве указанных действий с участием несовершеннолетнего, достигшего 16 лет, педагог или психолог приглашается уже по усмотрению следователя.

В соответствии со ст. 181 УПК РФ для проверки и уточнения данных, имеющих значение для дела, следователь вправе провести следственный эксперимент путем воспроизведения действий, а также обстановки или иных обстоятельств конкретного события. При этом проверяется возможность восприятия каких-либо фактов, совершения определенных действий, наступления какого-либо события, а также выявляются последовательность происшедшего события и механизм образования следов. Из этого вытекает: если ходатайство о проведении следственного эксперимента для подтверждения или опровержения каких-либо обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения дела, будет заявлено стороной защиты, следователь вправе отказать в его удовлетворении.

Согласно ст. 427 УПК РФ если в ходе предварительного расследования дела о преступлении небольшой или средней тяжести будет установлено, что исправления несовершеннолетнего обвиняемого можно достичь без применения наказания, следователь с согласия руководителя следственного органа, а также дознаватель с согласия прокурора вправе вынести постановление о прекращении уголовного преследования и ходатайствовать перед судом о применении к обвиняемому принудительной меры воспитательного воздействия, предусмотренной ч. 2 ст. 90 УК РФ.

Таким образом, по двум совершенно одинаковым делам («делам-близнецам», как их нередко называют практикующие юристы) могут быть приняты кардинально разные решения, влияющие на дальнейшую судьбу обвиняемого, – в зависимости от усмотрения следователя.

Адвокаты чаще всего указывают ст. 192, 195, 198 УПК РФ как нормы, наиболее существенным образом нарушающие принцип равенства сторон и право на защиту. Так, из текста ст. 192, регламентирующей основания назначения и порядок проведения очной ставки, следует: если в показаниях ранее допрошенных лиц есть существенные противоречия, следователь вправе провести очную ставку.

Соответственно, если от стороны защиты поступит ходатайство о проведении очной ставки с лицом, в показаниях которого есть существенные противоречия с показаниями подзащитного, или указанное лицо явно оговаривает подозреваемого (обвиняемого), следователь также вправе отказать в удовлетворении ходатайства.

Согласно ст. 195 УПК РФ, признав необходимым назначение судебной экспертизы, следователь выносит соответствующее постановление или ходатайство. Необходимо отметить, что обязательное назначение судебной экспертизы предусмотрено ст. 196 УПК РФ, если требуется установить:

  • причину смерти;
  • характер и степень вреда, причиненного здоровью;
  • психическое или физическое состояние подозреваемого (обвиняемого), когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать его права и законные интересы в уголовном судопроизводстве;
  • психическое состояние лица старше 18 лет, обвиняемого в совершении преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего 14 лет, для решения вопроса о наличии или отсутствии расстройства сексуального предпочтения (педофилии);
  • психическое или физическое состояние подозреваемого, обвиняемого, когда имеются основания полагать, что он болен наркоманией;
  • психическое или физическое состояние потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности адекватно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать показания;
  • возраст подозреваемого (обвиняемого, потерпевшего), когда это имеет значение для дела, а подтверждающие документы отсутствуют или вызывают сомнение.

Во всех остальных случаях для установления иных обстоятельств судебная экспертиза назначается по усмотрению следователя.

Рассмотрим с точки зрения дискреционных полномочий следователя ст. 198 УПК РФ, регламентирующую права подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля при назначении и производстве судебной экспертизы. На мой взгляд, наиболее незащищенными здесь являются права, предусмотренные п. 3–5 ч. 1 указанной нормы, а именно: право ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных подозреваемым (обвиняемым, потерпевшим, свидетелем) лиц либо о производстве экспертизы в конкретном экспертном учреждении; право ходатайствовать о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту; присутствовать с разрешения следователя при производстве экспертизы, давать объяснения эксперту. Это связано с тем, что конечная реализация указанных прав подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля полностью зависит от личного усмотрения, разрешения или запрета следователя.

Таким образом, полагаю необходимым внести изменения в УПК РФ, приведя все нормы, регламентирующие дискреционные полномочия следователя на стадии предварительного расследования, в соответствие с назначением уголовного судопроизводства и его основными принципами.

Например, ч. 1 ст. 192 Кодекса необходимо привести в соответствие со ст. 6, 15 и 16 УПК РФ, чтобы указанная норма содержала основания для проведения очной ставки по инициативе стороны защиты. В частности, ввести указание о проведении очной ставки не только по усмотрению следователя, но и когда в показаниях ранее допрошенных лиц есть существенные противоречия, и (или) лицо дает показания против обвиняемого или подозреваемого.

Норму ч. 1 ст. 196 Кодекса следует дополнить положениями о том, что назначение и производство экспертизы обязательно при расследовании преступлений в сфере экономики, если подозреваемый (обвиняемый) ходатайствует об этом, и если для установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 Кодекса, требуются специальные познания.

Наконец, в п. 5 ч. 1 ст. 198 УПК РФ целесообразно указать, что в постановление о назначении судебной экспертизы по ходатайству стороны защиты могут быть внесены дополнительные вопросы. Кроме того, наделить подозреваемого (обвиняемого), а также его представителя правом давать объяснения эксперту, а также присутствовать при проведении исследования.

На днях в Центре общественных процедур «Бизнес против коррупции» при Уполномоченном при Президенте РФ по защите прав предпринимателей состоялся круглый стол на тему «Дискреционные полномочия следователя на стадии предварительного расследования и принцип равенства сторон», по итогам которого было принято решение о создании рабочей группы по разработке предложений о внесении изменений в законодательство с целью соблюдения основных принципов уголовного судопроизводства.

В заключение отмечу, что, на мой взгляд, некоторые дискреционные полномочия следователя на стадии предварительного расследования не только идут вразрез с основными принципами уголовного судопроизводства, но и при определенных обстоятельствах могут создавать благоприятную почву для злоупотреблений и коррупции.

1 Толкушкин А.В. Энциклопедия российского и международного налогообложения // Юристъ. 2003.

2 Головко Л.В. Новый УПК РФ в контексте сравнительного уголовно-процессуального права // Государство и право. 2002. № 5.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: