Нарушение прав заключенных в местах лишения свободы судебная практика

Обновлено: 10.08.2022

В частности, в ст. 73 УИК РФ отмечено: «1. Осужденные к лишению свободы, кроме указанных в части четвертой настоящей статьи, отбывают наказание в исправительных учреждениях в пределах территории субъекта Российской Федерации, в котором они проживали или были осуждены. В исключительных случаях по состоянию здоровья осужденных или для обеспечения их личной безопасности либо с их согласия осужденные могут быть направлены для отбывания наказания в соответствующее исправительное учреждение, расположенное на территории другого субъекта Российской Федерации.

2. При отсутствии в субъекте Российской Федерации по месту жительства или по месту осуждения исправительного учреждения соответствующего вида или невозможности размещения осужденных в имеющихся исправительных учреждениях осужденные направляются по согласованию с соответствующими вышестоящими органами управления уголовно-исполнительной системы в исправительные учреждения, расположенные на территории другого субъекта Российской Федерации, в котором имеются условия для их размещения.

3. Осужденные женщины, несовершеннолетние осужденные направляются для отбывания наказания по месту нахождения соответствующих исправительных учреждений.

4. Осужденные за преступления, предусмотренные статьей 126, частями второй и третьей статьи 127.1, статьями 205 — 206, 208 — 211, 275, 277 — 279, 281, 282.1, 282.2, 317, частью третьей статьи 321, частью второй статьи 360 Уголовного кодекса Российской Федерации, осужденные при особо опасном рецидиве преступлений, осужденные к пожизненному лишению свободы, осужденные к отбыванию лишения свободы в тюрьме, осужденные, которым смертная казнь в порядке помилования заменена лишением свободы, направляются для отбывания наказания в соответствующие исправительные учреждения, расположенные в местах, определяемых федеральным органом уголовно-исполнительной системы».

Более детально процедура распределения осужденных по исправительным учреждениям ФСИН РФ прописана в Инструкции о порядке направления осужденных к лишению свободы для отбывания наказания, их перевода из одного исправительного учреждения в другое, а также направления осужденных на лечение и обследование в лечебно-профилактические и лечебные исправительные учреждения
(утв. приказом Минюста РФ от 1 декабря 2005 г. N 235), а именно:

— пункт 5: Осужденные к лишению свободы направляются для отбывания наказания не позднее 10 дней со дня получения администрацией следственного изолятора извещения о вступлении приговора в законную силу. Направление осужденных осуществляется, как правило, в исправительные учреждения в пределах территории субъекта Российской Федерации, в котором они проживали либо были осуждены.

Осужденные, не имеющие места жительства, как правило, направляются для отбывания наказания в исправительные учреждения тех субъектов Российской Федерации, на территории которых они осуждены.

Отправка осужденных в исправительные учреждения на территории других субъектов Российской Федерации (по месту жительства) производится администрацией следственных изоляторов только после того, как через территориальные органы ФСИН России убедится в наличии исправительного учреждения соответствующего вида.

В исключительных случаях по состоянию здоровья осужденных или для обеспечения их личной безопасности либо с их согласия осужденные могут быть направлены для отбывания наказания в соответствующее исправительное учреждение, расположенное на территории другого субъекта Российской Федерации;

— пункт 6: При отсутствии в субъекте Российской Федерации по месту жительства или по месту осуждения исправительного учреждения соответствующего вида или невозможности размещения осужденных в имеющихся исправительных учреждениях осужденные направляются по согласованию с Федеральной службой исполнения наказаний в исправительные учреждения, расположенные на территории другого субъекта Российской Федерации, в котором имеются условия для их размещения.

Таким образом, в действующем уголовно-исполнительном законодательстве РФ существует презумпция отправления осужденных для отбывания лишения свободы по месту жительства или месту вынесения приговора.

На практике у самих осужденных и их родственников возникают серьезные трудности в части поддержания семейных связей, обусловленные произвольными действиями должностных лиц Федеральной службы исполнения наказаний РФ, к исключительной компетенции которой относится решение вопроса об избрании конкретного исправительного учреждения.

Не всегда выбор местонахождения колонии совпадает с местом жительства осужденного — тем самым создаются препятствия, во всяком случае, в осуществлении личных контактов — посредством свиданий с родственниками, большинство из которых не может себе позволить оплачивать дальние переезды.

В соответствии с пунктами 2, 5 Постановления Пленума ВС РФ от 27.06.2013 года № 21, правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в окончательных постановлениях Суда, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов. Любое ограничение прав и свобод человека должно быть основано на федеральном законе; преследовать социально-значимую, законную цель (например, обеспечение общественной безопасности,защиту морали, нравственности, прав и законных интересов других лиц); являться необходимым в демократическом обществе (пропорциональным преследуемой цели). Несоблюдение одного из этих критериев ограничения представляет собой нарушение прав и свобод человека, которые подлежат судебной защите в установленном законом порядке.

Европейский Суд по правам человека в Постановлении от 25.07.2013 года (дело «Ходорковский и Лебедев против России») в пунктах 836, 837, 850 сформулировал следующие значимые подходы (ориентиры).

В качестве исходного пункта Европейский Суд признает, что власти обладают широкой дискрецией в вопросах исполнения наказаний. Однако Конвенция не может остановиться у тюремных ворот, и нельзя полагать, что заключенный лишается всех своих прав, гарантированных статьей 8 Конвенции, только по причине его статуса «лица, лишенного свободы после осуждения». Европейский Суд не закрывает глаза на ограничения, которые выходят за рамки того, что обычно считается приемлемым в деле обычного заключенного.

Например, существенной частью права заключенного на уважение его семейной жизни является содействие тюремной администрации в поддержании контактов с близкими родственниками. Ограничения контактов с другими заключенными и членами семьи, установленные тюремными правилами, рассматривались Европейским Судом как «вмешательство» в права, защищенные статьей 8 Конвенции. Так, помещение осужденного в конкретную тюрьму может вызвать вопрос в соответствии со статьей 8 Конвенции, если его последствия для личной и семейной жизни заявителя выходят за рамки «обычных» тягот и ограничений, присущих самому понятию лишения свободы.

Как Комиссия по правам человека указала в деле «Уэйкфилд против Соединенного Королевства», «Статья 8 Конвенции обязывает государство содействовать заключенным в максимально возможной степени для создания и поддержания связей с людьми в целях способствования социальной реабилитации заключенных. В этом контексте расположение места, где содержится заключенный, имеет значение».

Кроме того, право на уважение семейной жизни возлагает на государства позитивное обязательство содействия заключенным в поддержании эффективного контакта с близкими родственниками. В контексте лишения свободы Комиссия по правам человека признала, что возможность близких родственников посещать заключенного составляет существенный фактор в сохранении семейной жизни.

Европейский Суд сознает трудности, сопутствующие управлению тюремной системой. Европейский Суд также учитывает ситуацию в Российской Федерации, где исторически исправительные колонии строились в отдаленных и пустынных районах, далеко от густонаселенных регионов Центральной России.

Существуют другие аргументы в пользу предоставления властям широких пределов усмотрения в этой сфере. Однако пределы усмотрения не являются неограниченными. Распределение тюремного населения не должно полностью относиться на усмотрение административных органов, таких как Федеральная служба исполнения наказаний.

Интересы осужденных в поддержании, по крайней мере, некоторых семейных и социальных связей также должны в какой-то степени приниматься во внимание. Законодательство Российской Федерации основано на схожих посылах, поскольку дух и цель статьи 73 УИК РФ направлена на сохранение социальных и семейных связей заявителем с местом, где они проживали до осуждения.

Вместе с тем практическое исполнение этого закона в Российской Федерации могло привести к непропорциональному результату, как показывает дело заявителей. В отсутствии ясного и предсказуемого метода распределения осужденных среди исправительных колоний система не «обеспечила меру правовой защиты против произвольного вмешательства со стороны публичных органов» В делах заявителей это повлекло результаты, несовместимые с уважением личной и семейной жизни заявителей.

Если говорить о правовых механизмах восстановления нарушенного государством права на уважение частной и семейной жизни, то наиболее действенным является подача искового заявления в суд общей юрисдикции, оформленного в соответствии с требованиями статей 131, 132 Гражданского процессуального кодекса РФ.

Предметом иска может служить требование о признании незаконным избрания для отбывания наказания в виде лишения свободы конкретного исправительного учреждения без учета дальности его расположения от места жительства как самого осужденного, так и его родственников, с которыми он желает и имеет право поддерживать семейные связи. Параллельно следует заявить и требование о переводе осужденного в иное, соответствующее назначенному по приговору суда виду исправительное учреждение, расположенное либо в том субъекте РФ, где первый проживал до осуждения, либо в любом из ближайших к нему субъектов РФ.

В идеале подаче иска должно предшествовать обращение самого осужденного или его близких родственников в территориальный орган ФСИН РФ, где был вынесен приговор, и собственно в Федеральную службу исполнения наказаний, с заявлением о предоставлении сведений об основаниях принятого решения о направлении осужденного отбывать наказание в иной регион РФ, а не по месту жительства.

Сделать это нужно для того, чтобы убедиться, что такое решение руководством регионального Управления ФСИН РФ или федеральным ведомством принималось с учетом общих правил, закрепленных в УИК РФ, а также обусловлено социально-значимой и законной целью.

Отсутствие мотивированного ответа на данное заявление будет служить поводом для последующего обращения к суду с просьбой истребовать доказательства, на которых сторона истца основывает свои требования, в виду невозможности получить доступ к ним самостоятельно (ст.ст. 56, 57 ГПК РФ).

При этом при подготовке текста искового заявления следует иметь в виду, что согласно, пункту 13 упомянутой ранее Инструкции (утв. приказом Минюста РФ от 1 декабря 2005 г. N 235), «Перевод осуществляется:

в исправительные учреждения, расположенные в пределах одного субъекта Российской Федерации, — по указаниям руководства ФСИН России (в случае рассмотрения вопроса в центральном аппарате), территориальных органов ФСИН России;

в исправительные учреждения, расположенные в других субъектах Российской Федерации, — по решению ФСИН России.

Решение о переводе осужденного принимается на основании мотивированного заключения территориального органа ФСИН России, утвержденного начальником либо его заместителем по безопасности и оперативной работе. В случае, если это связано с болезнью осужденного*, решение выносится при наличии медицинских заключений, утвержденных начальником территориального органа, представляемых, соответственно, медицинскими отделами (службами) территориальных органов ФСИН России, медицинской службой ФСИН России, справки оперативного управления (отдела) и письменного согласия осужденного»

Таким образом, если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что заключение территориального органа ФСИН РФ, утвержденное решением Федеральной службы исполнения наказаний РФ, не отвечает требованиям соблюдения разумных пропорций между достижением социально-значимых целей удаленного размещения осужденного и его правом на сохранение семейных связей, можно рассчитывать на вынесение судом положительного решения по гражданскому иску.

Примером является дело жителя Симферополя ( Республика Крым) Геннадия Афанасьева.

9 марта 2016 года Сыктывкарский городской суд Республики Коми признал право Афанасьева на отбывание наказания с учетом положений статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (Право на уважение семейной жизни).

На ФСИН России возложили обязанность решить вопрос о месте дальнейшего отбывания Афанасьевым уголовного наказания с учетом мотивированного заключения, представленного территориальным органом ФСИН РФ, и положений статьи 8 Конвенции.

Семь дел, где ВС защитил права заключенных

Если суду непонятны какие-то требования истца или обстоятельства, важные для дела, то уточнить их можно в процессе подготовки дела, напомнил ВС в деле № 15-КА19-3. Там осужденный Игорь Беспалый* из ИК № 5 Мордовии требовал «признать незаконными действия колонии, связанные с ненадлежащими условиями содержания, и установить факт нарушения ст. 99 Уголовно-исполнительного кодекса». Там говорится про нормы жилой площади, минимальные нормы питания и материально-бытовое обеспечение осуждённых.

Две инстанции не стали рассматривать его требования. Первая инстанция оставила иск без движения, потому что не был подтвержден документами, а еще указала, что нет конкретных действий, которые обжалует осужденный. Апелляция не согласилась с первым доводом, но проявила солидарность со вторым.

Затем дело дошло до ВС. Он нашел в заявлении указания на конкретные факты: несоблюдение норм жилой площади и санитарных правил, испорченные продукты в столовой и так далее. Этого, по мнению ВС, уже достаточно, чтобы рассматривать дело. Но даже если требования истца и обстоятельства, на которые он ссылается, кажутся неясными, всегда есть возможность уточнить их при подготовке дела к производству, говорится в определении. Это могут сделать суд, административный ответчик.

Осужденные часто содержатся в ужасных условиях. А суды нередко оставляют без движения даже те иски, в которых указаны обжалуемые действия и решения, комментирует юрист фонда «Русь сидящая» Артур Дзедзинский. ВС указал, что так делать нельзя. Ст. 130 КАС («Оставление заявления без движения») применяется в случае прямых технических ошибок. Если требования административного истца неопределенные и он не представил документы, то это другое дело, объясняет Дзедзинский. «Можно было акцентировать внимание нижестоящих судов, что иски, связанные с условиями отбывания наказания, нельзя оставлять без движения из-за непредставления документов, – рассуждает юрист. – Если так делать, то осужденные останутся без защиты на национальном уровне [российских судов], потому что им обычно сложно добыть доказательства нарушения своих прав».

По словам Дзедзинского, разъяснение должно упростить применение ст. 227.1 КАС об оспаривании действий и решений сотрудников ФСИН, связанных с ненадлежащими условиями отбывания наказания. Норма появилась в декабре 2019-го. Но если суды будут постоянно оставлять иски без движения, то она просто не будет работать, разводит руками Дзедзинский.


В 2020 году Верховный суд отменил решения по двум делам о запрещенных предметах у заключенных. Михаила Ушакова*, который отбывал наказание в колонии Башкортостана, на 15 суток водворили в штрафной изолятор: нашли у него два пакетика кофе и полплитки шоколада. Но сам Ушаков это отрицал: по его словам, это чужие продукты, он в камеру их не проносил. Дело дошло до суда. Там виновность заключенного подтверждали акты об обыске и фотографии кофе и шоколада в камере. Две инстанции сочли, что этого достаточно, но не Верховный суд. По его мнению, о нарушении администрация узнала до того, как истек срок хранения видеозаписи, где запечатлено обнаружение запрещенных продуктов. Но административный ответчик не предъявил суду такую запись. В деле, по сути, нет и других доказательств, что Ушаков пронес и хранил в камере эти продукты, говорится в Постановлении № 49-КА20-1. С такими выводами ВС отменил решение о водворении в ШИЗО.

В другом деле Евгений Фенкель* обжаловал взыскание в виде трех суток в ШИЗО за лезвие бритвенного станка, найденное в воротнике куртки. Он отрицал, что лезвие ему принадлежит, но суды подтвердили правоту сотрудников ИК № 8 по ЯНАО. Две инстанции не нашли причин сомневаться в рапорте должностного лица, которое проводило обыск. Но ВС решил иначе. Согласно его заключению, нижестоящие инстанции не оценили доводы Фенкеля о том, что лезвие ему не принадлежит. Заключенный указывал, что на воротнике есть машинный шов, а незадолго до обыска куртка была на ремонте в швейном цехе. Суды должны были это проверить и выяснить, мог ли Фенкель спрятать лезвие, написано в Определении № 70-КА20-2-К7. Дело направили на пересмотр.

Нарушения прав осужденных бывают в основном длящиеся. Это плохое питание, отсутствие медпомощи или средств гигиены, нарушение условий содержания, рассказывает Дзедзинский. Поэтому важны разъяснения Верховного суда о сроке исковой давности. Если у исправительного учреждения сохраняется обязанность что-то сделать (предоставить питание, медпомощь и т. п.), то подать иск можно в любое время. Если обязанность прекратилась, то для обращения в суд есть три месяца.

Но нарушение может оказаться, по сути, длящимся, возразил Верховный суд. Отказывать только из-за пропуска срока было нельзя. Таким образом, суд фактически оставил истца без защиты, а это идет вразрез с задачами административного судопроизводства, говорится в определении ВС. Головин может обратиться в суд в любое время, пока администрация обязана предоставить ему диетическое питание (ч. 1.1 ст. 219 КАС).


Головин обжаловал бездействие администрации и потребовал признать факт цензуры. Райсуд признал бездействие незаконным, но отказался признавать цензуру. А Санкт-Петербургский городской суд полностью отказал истцу. Он указал, что за счет исправительного учреждения пересылаются письма и бандероли, а отправление Головина значительно больше по весу. Как добавила апелляция, Головин не указал, как он пострадал от спорного решения и каким способом можно восстановить его нарушенное право.

Что же касается российского законодательства, оно не устанавливает ограничений по весу корреспонденции в адрес ЕСПЧ за счет средств СИЗО, отметил Верховный суд. Он признал незаконными действия СИЗО, где фактически нарушили право Головина на обращение в суд, и подтвердил факт цензуры. Решения нижестоящих инстанций были отменены.

Россия – лидер среди стран Совета Европы по числу нарушений ст. 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая гарантирует беспрепятственное обращение с жалобой в ЕСПЧ, указывает Дзедзинский. Много таких нарушений происходит в СИЗО и местах отбывания наказания. Цензурирование жалоб иногда имеет место, а суды порой легализуют эту практику. «Адвокаты, которые работают с этими нарушениями, могут использовать позицию ВС, что может изменить к лучшему судебную практику», – надеется Дзедзинский. В то же время, по его мнению, Верховному суду стоило основательнее оценить довод, что вес жалобы заявителя превысил установленные ведомственными актами пределы.

Как показывает ГАС «Правосудие», практически все герои подборки – «серийные» истцы: они подают много заявлений, годами судятся с СИЗО и исправительными учреждениями. Таких бесстрашных активистов в общей массе единицы, но они «двигают» практику, особенно когда доходят до Верховного суда, и вносят вклад (пусть даже небольшой) в дело защиты заключенных, которых изолировали от мира, а потому они особенно уязвимы, если их права нарушаются.

Адвокат, который проходит в колонию к своему доверителю, не обязан сдавать сотрудникам ФСИН на хранение телефон, диктофон, ноутбук и другие технические средства. Это может помешать защитнику оказать качественную юридическую помощь, указал ВС в деле № 16-КА19-2 в 2019 году. Там адвокат Валерий Шухардин успешно оспорил действия сотрудников ФКУ ИК-28 УФСИН России по Волгоградской области, которые в 2017 году не пустили его в колонию на свидание с подзащитной с мобильным телефоном, диктофоном и фотоаппаратом. Они были нужны, чтобы зафиксировать телесные повреждения доверительницы и записать ее показания. Но сотрудники колонии потребовали сдать технику. Шухардин отказался, свидание сорвалось.

Затем адвокат обжаловал недопуск в суде. Волгоградский райсуд подтвердил, что ВС признал незаконным п. 77 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений о недопуске техники на свидания с осужденным (к этому также приложил руку Шухардин). В то же время решение вступило в силу в 2018 году, а нарушение было в 2017-м, поэтому все законно, решила апелляция. ВС отменил ее решение: следовало руководствоваться не подзаконным нормативным правовым актом, а Уголовно-исправительным кодексом и позициями Конституционного суда. Они как раз не содержат запрета на пронос техники (Определение № 16-КА19-2).

Верховный суд уже не в первый раз высказывает подобную позицию, что не мешает сотрудникам ФСИН и нижестоящим судам ее игнорировать, комментирует Дзедзинский. По его мнению, в случае Шухардина ВС лишь в очередной раз исправил очевидное нарушение.

Пленум Верховного Суда РФ принял доработанное постановление, разъясняющее вопросы, возникающие у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания граждан в местах лишения свободы


Эксперты «АГ» обратили внимание, что некоторые правоприменительные проблемы так и остались нерешенными в итоговом документе. Однако, по мнению одного из них, постановление – важный шаг в укреплении гарантий судебной защиты прав заключенных и повышении стандартов соблюдения прав человека. Другой эксперт полагает, что разъяснения ВС позволят лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы, пусть и опосредованно, но пытаться требовать системных изменений в отдельных учреждениях.

25 декабря Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания».

Пленум Верховного Суда доработает проект постановления о порядке рассмотрения судами административных дел, связанных с нарушением прав лишенных свободы лиц

Как ранее писала «АГ», проект документа был рассмотрен 29 ноября и направлен на доработку. Глава юридической службы «Апология протеста» Алексей Глухов отметил, что изменения в постановлении после обсуждения носят не более чем стилистический характер. «Единственное, что может серьезно повлиять на будущее правоприменение (в отличие от проекта документа), так это необходимость для суда обращать внимание на результаты ведомственного и прокурорского контроля», – пояснил он.

Адвокат АП г. Москвы Анна Минушкина считает, что постановление является важным шагом в укреплении гарантий судебной защиты прав заключенных и повышении стандартов соблюдения прав человека в РФ. В частности, в п. 1 отмечается, что право на свободу и личную неприкосновенность является неотчуждаемым конституционным правом человека и гарантирует охрану и защиту достоинства личности, запрет применения пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания. В этой связи указано, что помещение в места принудительного содержания и перемещение заключенных в транспортных средствах должны осуществляться без нарушения условий их содержания. Также приводятся международные правовые позиции, которые суды могут принимать во внимание при оспаривании порядка реализации мер принуждения, ограничивающих свободу и личную неприкосновенность.

В п. 2 указано, что условия содержания заключенных должны предусматривать реализацию их прав на личную безопасность и охрану здоровья, квалифицированную юрпомощь, на обращение в государственные органы, органы местного самоуправления и ОНК, права на доступ к правосудию, получение информации, касающейся прав и свобод, на свободу совести и вероисповедания, обеспечение жилищно-бытовых и санитарных условий, а также на питание и прогулки, самообразование и досуг, условия для трудовой деятельности, сохранение социально полезных связей и последующую адаптацию к жизни в обществе.

Пункт 3 устанавливает, что условия содержания осужденных должны отвечать принципам законности, справедливости, равенства перед законом, гуманизма, защиты от дискриминации, а также принципам личной безопасности и охраны здоровья, что исключает пытки и другое жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение и не допускает незаконное физическое и психическое воздействие. Иное, как отмечается в проекте, является нарушением. При этом ВС подчеркивает, что предоставление отдельным лицам незаконных привилегий и льгот может свидетельствовать о нарушении условий содержания.

В п. 4 отмечается, что при оспаривании в суде нарушений условий содержания заключенных судам следует проверять основания и соблюдение процедуры принятия процессуального решения: о применении мер принуждения и пресечения, о назначении наказания, при осуществлении обязательного судебного контроля при реализации отдельных административных властных требований. ВС пояснил, что осужденные вправе оспорить действия (бездействие), решения либо иные акты органов или учреждений и должностных лиц, которые нарушают или могут нарушить условия их содержания при исполнении процессуальных решений.

В п. 5 разъясняются вопросы территориальной подсудности. В частности, если ответчиком является федеральный орган исполнительной власти, иск может быть подан в суд того района, на территории которого совершены оспариваемые действия (бездействие) или на территории которого исполняется оспариваемое решение. Также поясняется, что привлечение к участию в деле второго ответчика не влечет передачу дела в другой суд.

В п. 6 уточняется, что административным истцом могут выступать как сам заключенный либо его представитель, имеющий высшее юридическое образование, подтвержденное соответствующими документами, так и иные лица, которые считают, что имело место такое нарушение. В этом случае заключенный должен привлекаться к участию в деле в качестве заинтересованного лица. Кроме того, он вправе вступить в процесс как соистец, а также подать коллективный иск от группы лиц, условия содержания которых нарушены либо могут быть нарушены.

Пленум ВС в п. 7–8 постановления обращает внимание, что прокурор в порядке надзора вправе обратиться в суд с требованием соблюдения условий содержания заключенных. Такое же право предоставлено уполномоченным по правам человека, правам ребенка, защите прав предпринимателей. К иску должен прилагаться документ об уплате госпошлины либо ходатайство о предоставлении отсрочки, рассрочки или об уменьшении ее размера. Указаны и основания освобождения от уплаты госпошлины.

Как отмечается в п. 9, суд должен принимать все зависящие от него меры для реализации заключенным процессуальных прав, предусмотренных ст. 45 КАС, а также дополнительно разъяснять ему порядок ведения дел через представителя. При этом истец самостоятельно определяет представителя, который будет за его счет участвовать в судебных заседаниях, за исключением случаев, указанных в ч. 4 ст. 54 КАС. Обращается внимание на своевременное вручение осужденному всех предусмотренных копий документов, включая копии судебных актов, на достаточность времени для заключения соглашения с представителем, а также для подготовки и направления в суд объяснений, возражений, доказательств и т.д.

В итоговом варианте текста постановления существенно был дополнен п. 10. В нем, в частности, отмечается, что заключенному должно быть обеспечено право быть услышанным, в том числе с помощью систем видео-конференц-связи. Таким же способом могут быть допрошены осужденные-свидетели. Кроме того, заключенному должна быть предоставлена возможность заявлять отводы, задавать вопросы участникам процесса, давать объяснения и приводить доводы, а также возражать против ходатайств и доводов других лиц, участвующих в деле.

ВС подчеркнул, что при поступлении соответствующего ходатайства вопрос об обеспечении права заключенного быть услышанным может быть разрешен на стадии подготовки административного дела к разбирательству путем вынесения судом определения, направляемого в адрес лица с учетом предоставления ему разумного срока на подготовку к участию в заседании. Кроме того, суд на основании ст. 66 КАС вправе поручить суду по месту нахождения осужденного получить его объяснения по обстоятельствам дела или совершить иные необходимые процессуальные действия.

Вместе с тем Анна Минушкина отметила, что проблему личного участия заключенного в рассмотрении дела Пленум ВС РФ так и не решил: «Остается незамеченным вопрос, каким образом заключенному реализовать свое право быть “услышанным”, например, в отсутствие возможности проведения ВКС либо в связи с особенностями восприятия заявителя», – добавила она. В этой связи, полагает адвокат, лишение возможности заключенного лично участвовать в рассмотрении его дела может привести к тому, что в постановление будут внесены поправки, где суду может быть предоставлена возможность в определенных случаях принимать решение о доставке заявителя в судебное заседание.

При наличии реальной угрозы жизни и здоровью заключенного суд, как указано в п. 11, должен рассмотреть дело, связанное с нарушением условий его содержания, в максимально короткий срок или вынести определение о применении мер предварительной защиты. Кроме того, как отмечается в п. 12, суд должен учитывать, что, поскольку нарушение может носить длящийся характер, исковое заявление о признании незаконными бездействия органа или учреждения, должностного лица, связанного с нарушением условий содержания лишенных свободы лиц, может быть подано в течение всего срока, в рамках которого у органа (учреждения) или должностного лица сохраняется обязанность совершить определенное действие, а также в течение трех месяцев после прекращения такой обязанности.

Несмотря на то что бремя доказывания соблюдения надлежащих условий содержания заключенных несет ответчик, истцу, прокурору, а также иным лицам, обратившимся с иском, следует представлять суду сведения о нарушенных правах либо о причинах, которые могут повлечь их нарушение, а также излагать доводы в обоснование требований с приложением соответствующих документов (п. 13).

В проекте разъяснений подчеркивается, что, учитывая объективные трудности сбора доказательств, суд оказывает истцу содействие в выявлении и истребовании доказательств. Также суд вправе обязать ответчика представить фото и видеозаписи помещений, сведения об их точных размерах, данные о температуре и освещенности, а также иные письменные и вещественные доказательства, которые приобщаются к материалам дела. Лица, которые производили съемку, а также представили иные истребованные судом доказательства, осуществляли общественный контроль, могут быть допрошены как свидетели.

Пленум ВС указал, что определение суда о назначении санитарно-эпидемиологической или иной экспертизы условий содержания обязательно для всех без исключения органов государственной власти и местного самоуправления, а также должностных лиц и подлежит неукоснительному исполнению. Воспрепятствование этому может стать основанием для привлечения виновных к уголовной ответственности. Кроме того, обстоятельства, свидетельствующие о ненадлежащих условиях содержания, могут быть приняты судом в качестве фактов, не требующих доказывания

В п. 14 поясняется, что о нарушениях условий содержания могут свидетельствовать переполненность камер, невозможность свободного перемещения между предметами мебели, отсутствие индивидуального спального места, естественного либо искусственного освещения, достаточного для чтения, отсутствие либо недостаточность вентиляции, отопления, невозможность пребывания на открытом воздухе, затрудненный доступ к местам общего пользования, в том числе санитарным помещениям, и их недостаточная приватность, невозможность поддержания удовлетворительной степени личной гигиены, нарушение требований к качеству воздуха, питанию, защите от шума и вибрации.

В то же время суды могут учитывать обстоятельства, соразмерно восполняющие допущенные нарушения и улучшающие положение заключенных (например, незначительное отклонение от установленной законом площади помещения в расчете на человека может быть восполнено созданием условий для образования, спорта и т.д.).

Пункт 15 постановления затрагивает особенности содержания отдельных категорий лиц (беременных и кормящих матерей, инвалидов, несовершеннолетних). При этом судам надлежит учитывать конкретные обстоятельства, подтверждающие необходимость определенных условий содержания (возраст, состояние здоровья, способность к самообслуживанию, заключения медицинских экспертиз). В частности, помещение заключенных, не способных самостоятельно передвигаться либо страдающих угрожающими жизни заболеваниями, в условия, не учитывающие особенности их здоровья и при отсутствии надлежащего ухода со стороны сотрудников органа, может являться нарушением условий содержания.

Оценивая обеспечение права на доступ к квалифицированной юридической помощи, суды, как указано в п. 16, должны учитывать, в какой срок с момента ограничения свободы лицу была предоставлена возможность реализации данного права, в том числе связь с защитником (адвокатом) по телефону, длительность и конфиденциальность их беседы.

Пункт 17 разъясняет особенности рассмотрения дел, связанных с непредоставлением или ненадлежащим оказанием медпомощи заключенному. Судам, в частности, следует исходить из того, что качество медобслуживания должно, с учетом режима пенитенциарного учреждения, соответствовать порядкам и стандартам, обязательным для всех медицинских организаций РФ. При этом могут приниматься во внимание обеспеченность учреждения медпрепаратами с надлежащим сроком годности, своевременность и правильность диагностики, тождественность оказания помощи состоянию здоровья, последовательность, регулярность и непрерывность лечения, конфиденциальность, информированность пациента, компетентность медперсонала, а также обеспечение заключенного с инвалидностью техническими средствами реабилитации и соответствующими услугами.

Как отметил ВС, при этом необходимо учитывать, что само по себе состояние здоровья заключенного не является свидетельством качества оказываемой ему медпомощи. Доказательствами надлежащей реализации права на медпомощь, включая право на освидетельствование, в том числе в связи с применением мер физического воздействия, могут являться, в частности, акты медосвидетельствования и иные медицинские документы. Отсутствие сведений о проведении необходимых медосмотров или исследований может свидетельствовать о нарушении условий содержания заключенных.

Пункт 18 постановления разъясняет вопросы оспаривания условий транспортировки заключенных. Вывод о том, была ли перевозка гуманной, суды должны оценивать из совокупности обстоятельств: пассажировместимости средства транспорта, длительности пребывания в нем заключенного, площади в расчете на человека, высоты, освещенности и т.д. Также осужденный должен иметь возможность перевозить с собой документы, обращаться к сопровождающим.

Место отбывания уголовного наказания не может определяться или изменяться произвольно, указано в п. 19. При этом следует учитывать законные интересы осужденных, обеспечивающие как их исправление, так и поддержку социально значимых отношений. Неоднократные перемещения без процессуальной необходимости либо не обусловленные обеспечением личной безопасности заключенного также могут свидетельствовать о запрещенном виде обращения.

В п. 20 разъясняется законность применения физической силы, специальных средств и мер психического и физического воздействия к заключенному. Пленум ВС указал, что если принуждение осуществлялось в законных целях, не превысило допустимых пределов и было соразмерным, то даже при нарушении права на личную неприкосновенность (в частности, причинение боли) оно не может рассматриваться как запрещенный вид обращения. Судам следует учитывать режим пенитенциарных учреждений, а также основания, условия, цели, соразмерность и последствия данных мер и прекращение их применения непосредственно после устранения угрозы причинения вреда законным правам и правопорядку, а при необходимости – своевременность медобследования или лечения.

«Никакие обстоятельства, в том числе распоряжения вышестоящих органов или должностных лиц, тяжесть совершенных лицом правонарушений, не могут признаваться оправданием применения к нему запрещенных видов обращения…или основанием для освобождения виновных от ответственности», – сообщается в документе.

Пленум ВС разъяснил, что при обнаружении судом в ходе рассмотрения дела признаков преступления в действиях (бездействии) органов, учреждений или должностных лиц соответствующая информация должна направляться в органы дознания или предварительного следствия (п. 21–22 проекта).

Также поясняется, что суд может не принять отказ от административного иска, в том числе коллективного, если он противоречит законодательству, нарушает права и законные интересы других лиц, а также препятствует защите публичных интересов. В каждом случае суд должен установить причины, побудившие истца отказаться от иска.

Перевод в иное пенитенциарное учреждение либо освобождение заключенного не является основанием для прекращения производства по делу без исследования по существу вопросов о том, были ли до этого обеспечены надлежащие условия его содержания. При этом суду надлежит выяснить, прекращены ли оспариваемые действия (бездействие) и устранены ли их последствия (п. 23).

Пункт 24 устанавливает, что при рассмотрении дел об оспаривании решений и действий, связанных с нарушением условий содержания заключенных, суд должен устанавливать разумный и достаточный срок для устранения нарушений, а также необходимость в исключительных случаях оперативно устранять допущенные нарушения и (или) их последствия.

В случае удовлетворения иска, как указано в п. 25–26, судебные расходы взыскиваются с ответчика, даже если это госорган. При этом ответчик в случае удовлетворения иска обязан в течение месяца со дня вступления в силу решения сообщить суду, истцу или лицу, в интересах которого подан иск, о его исполнении. Также разъяснены случаи, когда судебное решение исполняется в принудительном порядке, а когда – немедленно.

В заключительном пункте постановления указано, что необеспечение органом или учреждением, а также должностным лицом предусмотренных законом условий содержания заключенных при рассмотрении дела может стать основанием для вынесения частного определения.

Комментируя постановление, Алексей Глухов отметил, что ценность ведомственного контроля для соблюдения прав человека в местах принудительного содержания достаточно низкая. «Яркий пример – ИК-14 в Мордовии, – пояснил он. – Пять лет назад Надежда Толоконникова заявила публично, что в исправительном учреждении применяется рабский труд, а осужденные выполняют “левые” заказы на пошив по требованию администрации. Спустя годы ФСИН вдруг заявляет, что Толоконникова была “не так уж неправа”. А сколько было за этот период ведомственных и прокурорских проверок? Десятки, как минимум».

По мнению эксперта, и прокуроры, и руководители ведомств, в чьей юрисдикции находятся места принудительного содержания, видят все нарушения, но не предпринимают активных действий, поэтому все их заключения – скорее, формальность. «Судьи не любят усложнять процесс самостоятельным поиском доказательств и, скорее всего, будут ограничиваться истребованием актов ведомственного и прокурорского контроля. Ну а в них условия будут близки к идеальным», – полагает он.

Алексей Глухов добавил, что ЕСПЧ еще в деле «Ананьев и другие против России» установил, что все имеющиеся в России средства правовой защиты от бесчеловечных условий содержания неэффективны. «Нет никакой уверенности, что новое постановление Пленума ВС будет эффективным, – пояснил он. – Предположим, суд признал, что в учреждении N условия содержания не соответствуют требованию закона. И что дальше? Суд вынесет решение о запрете эксплуатации колонии до приведения ее в состояние, соответствующее требованиям закона? Для большинства судей главным будет вопрос о том, куда в таком случае девать тысячу осужденных».

Также, добавил эксперт, вопрос о назначении справедливой компенсации морального вреда за нарушение прав человека остается открытым. Однако, по его мнению, постановление все же дает возможность хоть и опосредованно, через прокуроров, пытаться требовать системных изменений в отдельных учреждениях. «Теоретически теперь нет никаких преград для административных исков в защиту неопределенного круга лиц от имени прокурора. Остается лишь убедить в этом прокуроров», – резюмировал он.

Пленум Верховного Суда РФ принял доработанное постановление, разъясняющее вопросы, возникающие у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания граждан в местах лишения свободы


Эксперты «АГ» обратили внимание, что некоторые правоприменительные проблемы так и остались нерешенными в итоговом документе. Однако, по мнению одного из них, постановление – важный шаг в укреплении гарантий судебной защиты прав заключенных и повышении стандартов соблюдения прав человека. Другой эксперт полагает, что разъяснения ВС позволят лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы, пусть и опосредованно, но пытаться требовать системных изменений в отдельных учреждениях.

25 декабря Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания».

Пленум Верховного Суда доработает проект постановления о порядке рассмотрения судами административных дел, связанных с нарушением прав лишенных свободы лиц

Как ранее писала «АГ», проект документа был рассмотрен 29 ноября и направлен на доработку. Глава юридической службы «Апология протеста» Алексей Глухов отметил, что изменения в постановлении после обсуждения носят не более чем стилистический характер. «Единственное, что может серьезно повлиять на будущее правоприменение (в отличие от проекта документа), так это необходимость для суда обращать внимание на результаты ведомственного и прокурорского контроля», – пояснил он.

Адвокат АП г. Москвы Анна Минушкина считает, что постановление является важным шагом в укреплении гарантий судебной защиты прав заключенных и повышении стандартов соблюдения прав человека в РФ. В частности, в п. 1 отмечается, что право на свободу и личную неприкосновенность является неотчуждаемым конституционным правом человека и гарантирует охрану и защиту достоинства личности, запрет применения пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания. В этой связи указано, что помещение в места принудительного содержания и перемещение заключенных в транспортных средствах должны осуществляться без нарушения условий их содержания. Также приводятся международные правовые позиции, которые суды могут принимать во внимание при оспаривании порядка реализации мер принуждения, ограничивающих свободу и личную неприкосновенность.

В п. 2 указано, что условия содержания заключенных должны предусматривать реализацию их прав на личную безопасность и охрану здоровья, квалифицированную юрпомощь, на обращение в государственные органы, органы местного самоуправления и ОНК, права на доступ к правосудию, получение информации, касающейся прав и свобод, на свободу совести и вероисповедания, обеспечение жилищно-бытовых и санитарных условий, а также на питание и прогулки, самообразование и досуг, условия для трудовой деятельности, сохранение социально полезных связей и последующую адаптацию к жизни в обществе.

Пункт 3 устанавливает, что условия содержания осужденных должны отвечать принципам законности, справедливости, равенства перед законом, гуманизма, защиты от дискриминации, а также принципам личной безопасности и охраны здоровья, что исключает пытки и другое жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение и не допускает незаконное физическое и психическое воздействие. Иное, как отмечается в проекте, является нарушением. При этом ВС подчеркивает, что предоставление отдельным лицам незаконных привилегий и льгот может свидетельствовать о нарушении условий содержания.

В п. 4 отмечается, что при оспаривании в суде нарушений условий содержания заключенных судам следует проверять основания и соблюдение процедуры принятия процессуального решения: о применении мер принуждения и пресечения, о назначении наказания, при осуществлении обязательного судебного контроля при реализации отдельных административных властных требований. ВС пояснил, что осужденные вправе оспорить действия (бездействие), решения либо иные акты органов или учреждений и должностных лиц, которые нарушают или могут нарушить условия их содержания при исполнении процессуальных решений.

В п. 5 разъясняются вопросы территориальной подсудности. В частности, если ответчиком является федеральный орган исполнительной власти, иск может быть подан в суд того района, на территории которого совершены оспариваемые действия (бездействие) или на территории которого исполняется оспариваемое решение. Также поясняется, что привлечение к участию в деле второго ответчика не влечет передачу дела в другой суд.

В п. 6 уточняется, что административным истцом могут выступать как сам заключенный либо его представитель, имеющий высшее юридическое образование, подтвержденное соответствующими документами, так и иные лица, которые считают, что имело место такое нарушение. В этом случае заключенный должен привлекаться к участию в деле в качестве заинтересованного лица. Кроме того, он вправе вступить в процесс как соистец, а также подать коллективный иск от группы лиц, условия содержания которых нарушены либо могут быть нарушены.

Пленум ВС в п. 7–8 постановления обращает внимание, что прокурор в порядке надзора вправе обратиться в суд с требованием соблюдения условий содержания заключенных. Такое же право предоставлено уполномоченным по правам человека, правам ребенка, защите прав предпринимателей. К иску должен прилагаться документ об уплате госпошлины либо ходатайство о предоставлении отсрочки, рассрочки или об уменьшении ее размера. Указаны и основания освобождения от уплаты госпошлины.

Как отмечается в п. 9, суд должен принимать все зависящие от него меры для реализации заключенным процессуальных прав, предусмотренных ст. 45 КАС, а также дополнительно разъяснять ему порядок ведения дел через представителя. При этом истец самостоятельно определяет представителя, который будет за его счет участвовать в судебных заседаниях, за исключением случаев, указанных в ч. 4 ст. 54 КАС. Обращается внимание на своевременное вручение осужденному всех предусмотренных копий документов, включая копии судебных актов, на достаточность времени для заключения соглашения с представителем, а также для подготовки и направления в суд объяснений, возражений, доказательств и т.д.

В итоговом варианте текста постановления существенно был дополнен п. 10. В нем, в частности, отмечается, что заключенному должно быть обеспечено право быть услышанным, в том числе с помощью систем видео-конференц-связи. Таким же способом могут быть допрошены осужденные-свидетели. Кроме того, заключенному должна быть предоставлена возможность заявлять отводы, задавать вопросы участникам процесса, давать объяснения и приводить доводы, а также возражать против ходатайств и доводов других лиц, участвующих в деле.

ВС подчеркнул, что при поступлении соответствующего ходатайства вопрос об обеспечении права заключенного быть услышанным может быть разрешен на стадии подготовки административного дела к разбирательству путем вынесения судом определения, направляемого в адрес лица с учетом предоставления ему разумного срока на подготовку к участию в заседании. Кроме того, суд на основании ст. 66 КАС вправе поручить суду по месту нахождения осужденного получить его объяснения по обстоятельствам дела или совершить иные необходимые процессуальные действия.

Вместе с тем Анна Минушкина отметила, что проблему личного участия заключенного в рассмотрении дела Пленум ВС РФ так и не решил: «Остается незамеченным вопрос, каким образом заключенному реализовать свое право быть “услышанным”, например, в отсутствие возможности проведения ВКС либо в связи с особенностями восприятия заявителя», – добавила она. В этой связи, полагает адвокат, лишение возможности заключенного лично участвовать в рассмотрении его дела может привести к тому, что в постановление будут внесены поправки, где суду может быть предоставлена возможность в определенных случаях принимать решение о доставке заявителя в судебное заседание.

При наличии реальной угрозы жизни и здоровью заключенного суд, как указано в п. 11, должен рассмотреть дело, связанное с нарушением условий его содержания, в максимально короткий срок или вынести определение о применении мер предварительной защиты. Кроме того, как отмечается в п. 12, суд должен учитывать, что, поскольку нарушение может носить длящийся характер, исковое заявление о признании незаконными бездействия органа или учреждения, должностного лица, связанного с нарушением условий содержания лишенных свободы лиц, может быть подано в течение всего срока, в рамках которого у органа (учреждения) или должностного лица сохраняется обязанность совершить определенное действие, а также в течение трех месяцев после прекращения такой обязанности.

Несмотря на то что бремя доказывания соблюдения надлежащих условий содержания заключенных несет ответчик, истцу, прокурору, а также иным лицам, обратившимся с иском, следует представлять суду сведения о нарушенных правах либо о причинах, которые могут повлечь их нарушение, а также излагать доводы в обоснование требований с приложением соответствующих документов (п. 13).

В проекте разъяснений подчеркивается, что, учитывая объективные трудности сбора доказательств, суд оказывает истцу содействие в выявлении и истребовании доказательств. Также суд вправе обязать ответчика представить фото и видеозаписи помещений, сведения об их точных размерах, данные о температуре и освещенности, а также иные письменные и вещественные доказательства, которые приобщаются к материалам дела. Лица, которые производили съемку, а также представили иные истребованные судом доказательства, осуществляли общественный контроль, могут быть допрошены как свидетели.

Пленум ВС указал, что определение суда о назначении санитарно-эпидемиологической или иной экспертизы условий содержания обязательно для всех без исключения органов государственной власти и местного самоуправления, а также должностных лиц и подлежит неукоснительному исполнению. Воспрепятствование этому может стать основанием для привлечения виновных к уголовной ответственности. Кроме того, обстоятельства, свидетельствующие о ненадлежащих условиях содержания, могут быть приняты судом в качестве фактов, не требующих доказывания

В п. 14 поясняется, что о нарушениях условий содержания могут свидетельствовать переполненность камер, невозможность свободного перемещения между предметами мебели, отсутствие индивидуального спального места, естественного либо искусственного освещения, достаточного для чтения, отсутствие либо недостаточность вентиляции, отопления, невозможность пребывания на открытом воздухе, затрудненный доступ к местам общего пользования, в том числе санитарным помещениям, и их недостаточная приватность, невозможность поддержания удовлетворительной степени личной гигиены, нарушение требований к качеству воздуха, питанию, защите от шума и вибрации.

В то же время суды могут учитывать обстоятельства, соразмерно восполняющие допущенные нарушения и улучшающие положение заключенных (например, незначительное отклонение от установленной законом площади помещения в расчете на человека может быть восполнено созданием условий для образования, спорта и т.д.).

Пункт 15 постановления затрагивает особенности содержания отдельных категорий лиц (беременных и кормящих матерей, инвалидов, несовершеннолетних). При этом судам надлежит учитывать конкретные обстоятельства, подтверждающие необходимость определенных условий содержания (возраст, состояние здоровья, способность к самообслуживанию, заключения медицинских экспертиз). В частности, помещение заключенных, не способных самостоятельно передвигаться либо страдающих угрожающими жизни заболеваниями, в условия, не учитывающие особенности их здоровья и при отсутствии надлежащего ухода со стороны сотрудников органа, может являться нарушением условий содержания.

Оценивая обеспечение права на доступ к квалифицированной юридической помощи, суды, как указано в п. 16, должны учитывать, в какой срок с момента ограничения свободы лицу была предоставлена возможность реализации данного права, в том числе связь с защитником (адвокатом) по телефону, длительность и конфиденциальность их беседы.

Пункт 17 разъясняет особенности рассмотрения дел, связанных с непредоставлением или ненадлежащим оказанием медпомощи заключенному. Судам, в частности, следует исходить из того, что качество медобслуживания должно, с учетом режима пенитенциарного учреждения, соответствовать порядкам и стандартам, обязательным для всех медицинских организаций РФ. При этом могут приниматься во внимание обеспеченность учреждения медпрепаратами с надлежащим сроком годности, своевременность и правильность диагностики, тождественность оказания помощи состоянию здоровья, последовательность, регулярность и непрерывность лечения, конфиденциальность, информированность пациента, компетентность медперсонала, а также обеспечение заключенного с инвалидностью техническими средствами реабилитации и соответствующими услугами.

Как отметил ВС, при этом необходимо учитывать, что само по себе состояние здоровья заключенного не является свидетельством качества оказываемой ему медпомощи. Доказательствами надлежащей реализации права на медпомощь, включая право на освидетельствование, в том числе в связи с применением мер физического воздействия, могут являться, в частности, акты медосвидетельствования и иные медицинские документы. Отсутствие сведений о проведении необходимых медосмотров или исследований может свидетельствовать о нарушении условий содержания заключенных.

Пункт 18 постановления разъясняет вопросы оспаривания условий транспортировки заключенных. Вывод о том, была ли перевозка гуманной, суды должны оценивать из совокупности обстоятельств: пассажировместимости средства транспорта, длительности пребывания в нем заключенного, площади в расчете на человека, высоты, освещенности и т.д. Также осужденный должен иметь возможность перевозить с собой документы, обращаться к сопровождающим.

Место отбывания уголовного наказания не может определяться или изменяться произвольно, указано в п. 19. При этом следует учитывать законные интересы осужденных, обеспечивающие как их исправление, так и поддержку социально значимых отношений. Неоднократные перемещения без процессуальной необходимости либо не обусловленные обеспечением личной безопасности заключенного также могут свидетельствовать о запрещенном виде обращения.

В п. 20 разъясняется законность применения физической силы, специальных средств и мер психического и физического воздействия к заключенному. Пленум ВС указал, что если принуждение осуществлялось в законных целях, не превысило допустимых пределов и было соразмерным, то даже при нарушении права на личную неприкосновенность (в частности, причинение боли) оно не может рассматриваться как запрещенный вид обращения. Судам следует учитывать режим пенитенциарных учреждений, а также основания, условия, цели, соразмерность и последствия данных мер и прекращение их применения непосредственно после устранения угрозы причинения вреда законным правам и правопорядку, а при необходимости – своевременность медобследования или лечения.

«Никакие обстоятельства, в том числе распоряжения вышестоящих органов или должностных лиц, тяжесть совершенных лицом правонарушений, не могут признаваться оправданием применения к нему запрещенных видов обращения…или основанием для освобождения виновных от ответственности», – сообщается в документе.

Пленум ВС разъяснил, что при обнаружении судом в ходе рассмотрения дела признаков преступления в действиях (бездействии) органов, учреждений или должностных лиц соответствующая информация должна направляться в органы дознания или предварительного следствия (п. 21–22 проекта).

Также поясняется, что суд может не принять отказ от административного иска, в том числе коллективного, если он противоречит законодательству, нарушает права и законные интересы других лиц, а также препятствует защите публичных интересов. В каждом случае суд должен установить причины, побудившие истца отказаться от иска.

Перевод в иное пенитенциарное учреждение либо освобождение заключенного не является основанием для прекращения производства по делу без исследования по существу вопросов о том, были ли до этого обеспечены надлежащие условия его содержания. При этом суду надлежит выяснить, прекращены ли оспариваемые действия (бездействие) и устранены ли их последствия (п. 23).

Пункт 24 устанавливает, что при рассмотрении дел об оспаривании решений и действий, связанных с нарушением условий содержания заключенных, суд должен устанавливать разумный и достаточный срок для устранения нарушений, а также необходимость в исключительных случаях оперативно устранять допущенные нарушения и (или) их последствия.

В случае удовлетворения иска, как указано в п. 25–26, судебные расходы взыскиваются с ответчика, даже если это госорган. При этом ответчик в случае удовлетворения иска обязан в течение месяца со дня вступления в силу решения сообщить суду, истцу или лицу, в интересах которого подан иск, о его исполнении. Также разъяснены случаи, когда судебное решение исполняется в принудительном порядке, а когда – немедленно.

В заключительном пункте постановления указано, что необеспечение органом или учреждением, а также должностным лицом предусмотренных законом условий содержания заключенных при рассмотрении дела может стать основанием для вынесения частного определения.

Комментируя постановление, Алексей Глухов отметил, что ценность ведомственного контроля для соблюдения прав человека в местах принудительного содержания достаточно низкая. «Яркий пример – ИК-14 в Мордовии, – пояснил он. – Пять лет назад Надежда Толоконникова заявила публично, что в исправительном учреждении применяется рабский труд, а осужденные выполняют “левые” заказы на пошив по требованию администрации. Спустя годы ФСИН вдруг заявляет, что Толоконникова была “не так уж неправа”. А сколько было за этот период ведомственных и прокурорских проверок? Десятки, как минимум».

По мнению эксперта, и прокуроры, и руководители ведомств, в чьей юрисдикции находятся места принудительного содержания, видят все нарушения, но не предпринимают активных действий, поэтому все их заключения – скорее, формальность. «Судьи не любят усложнять процесс самостоятельным поиском доказательств и, скорее всего, будут ограничиваться истребованием актов ведомственного и прокурорского контроля. Ну а в них условия будут близки к идеальным», – полагает он.

Алексей Глухов добавил, что ЕСПЧ еще в деле «Ананьев и другие против России» установил, что все имеющиеся в России средства правовой защиты от бесчеловечных условий содержания неэффективны. «Нет никакой уверенности, что новое постановление Пленума ВС будет эффективным, – пояснил он. – Предположим, суд признал, что в учреждении N условия содержания не соответствуют требованию закона. И что дальше? Суд вынесет решение о запрете эксплуатации колонии до приведения ее в состояние, соответствующее требованиям закона? Для большинства судей главным будет вопрос о том, куда в таком случае девать тысячу осужденных».

Также, добавил эксперт, вопрос о назначении справедливой компенсации морального вреда за нарушение прав человека остается открытым. Однако, по его мнению, постановление все же дает возможность хоть и опосредованно, через прокуроров, пытаться требовать системных изменений в отдельных учреждениях. «Теоретически теперь нет никаких преград для административных исков в защиту неопределенного круга лиц от имени прокурора. Остается лишь убедить в этом прокуроров», – резюмировал он.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: