Меры предпринимаемые против государства нарушающего общепризнанные международно правовые нормы

Обновлено: 29.11.2022

15 января 2020 года Владимир Путин в послании Президента Федеральному Собранию вынес на обсуждение ряд конституционных изменений. Первое среди них – изменение, гарантирующее приоритет Конституции над требованиями международных договоров и решениями международных органов.

Давайте разберемся с юридической стороной этого вопроса.

Что есть сейчас

В соответствии с частью 1 статьи 15 Конституции РФ

Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации.

То есть в Конституции установлено верховенство Основного закона над внутренним правом. Однако нас интересует выше ли Конституция международного права. Прямо на это Конституция ответа не дает.

В соответствии с частью 4 статьи 15 Конституции РФ

Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

При внимательном прочтении этой нормы видно, что ей предусмотрен приоритет международных договоров над законами. Значит для ответа на вопрос о том, выше ли Конституция международного права, и в частности международных договоров, нужно понять является ли Конституция законом в смысле этой нормы, то есть сказано ли в части 4 статьи 15 о том, что международный договор выше Конституции. Для ответа на этот вопрос нужно узнать официальное толкование этой нормы.

В соответствии с пунктом 4 статьи 3 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 N 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» Конституционный Суд (КС) дает толкование Конституции. В соответствии со статьей 6 того же ФКЗ решения КС обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений.

В силу полномочия КС на толкование Конституции и обязательности его решений правовые позиции этого специального суда составляют неотъемлемую часть самой Конституции и подлежат непосредственному применению как любой закон. Значит если КС сформулировал позицию по вопросу соотношения Конституции и международного права, то мы должны непосредственно применять эту позицию, и принимать изменения в Конституцию нет необходимости.

Так вот такая позиция была сформулирована в пункте 2.2 Постановления Конституционного Суда РФ от 14.07.2015 N 21-П. Более того, она проходит красной нитью через все Постановление. КС пишет:

Вместе с тем, как следует из Конституции Российской Федерации, ее статей 4 (часть 1), 15 (часть 1) и 79, …, ни Конвенция о защите прав человека и основных свобод как международный договор Российской Федерации, ни основанные на ней правовые позиции Европейского Суда по правам человека, …, не отменяют для российской правовой системы приоритет Конституции Российской Федерации и потому подлежат реализации в рамках этой системы только при условии признания высшей юридической силы именно Конституции Российской Федерации.

Таким образом, КС однозначно решил вопрос о соотношении Конституции и международного права: Конституция имеет приоритет в силу суверенитета Российской Федерации, верховенства Конституции как основного закона и недопустимости имплементации в правовую систему государства международных договоров с нарушением конституционных предписаний.

Итак, мы выяснили каково существующее регулирование.

Президент Путин, внеся предложение, сказал следующее:

Необходимо внести изменения, которые гарантируют приоритет Конституции. Это означает буквально следующее: требования международных договоров и решения международных органов могут действовать только в той части, когда они не противоречат нашей Конституции.

То есть, фактически предложено закрепить в Конституции правовую позицию КС, которая итак имеет юридическую силу и непосредственное применение.

Не критикуя данное предложение по существу, скажу о трудностях реализации данного предложения. Дело в том, что статья 15 Конституции, которую мы рассматривали, относится к основам конституционного строя РФ (глава 1 Конституции) и в силу статьи 135 Конституции может быть пересмотрена только в особом порядке, также как и положения глав 2 и 9. Порядок этот следующий:

1. Положения глав 1, 2 и 9 Конституции Российской Федерации не могут быть пересмотрены Федеральным Собранием.

2. Если предложение о пересмотре положений глав 1, 2 и 9 Конституции Российской Федерации будет поддержано тремя пятыми голосов от общего числа членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, то в соответствии с федеральным конституционным законом созывается Конституционное Собрание.

3. Конституционное Собрание либо подтверждает неизменность Конституции Российской Федерации, либо разрабатывает проект новой Конституции Российской Федерации, который принимается Конституционным Собранием двумя третями голосов от общего числа его членов или выносится на всенародное голосование. При проведении всенародного голосования Конституция Российской Федерации считается принятой, если за нее проголосовало более половины избирателей, принявших участие в голосовании, при условии, что в нем приняло участие более половины избирателей.

Что написано в этой статье: для внесения изменений в статью 15 Конституции надо пройти голосование в Парламенте, а затем созвать Конституционное Собрание, которое должно либо принять новую Конституцию (либо вынести ее проект на референдум) либо разойтись. Проблема состоит в том, что федеральный конституционный закон, в соответствии с которым должно созываться и работать Конституционное Собрание, еще не принят, хотя проекты этого закона есть. Да-да, Конституция (и данная 135 статья) вступила в силу в 1993 году, и с тех пор до настоящего времени такой важнейший закон не был принят. Что же делать?

Вариант 1. Принять ФКЗ о Конституционном Собрании и уже в соответствии с ним принимать изменения в статью 15. Если этого не сделать, конституционный порядок внесения изменений в Конституцию будет не соблюден.

Вариант 2. Внести изменения не в статью 15, а в статью 79 (глава 3 Конституции)[1].

В соответствии со статьей 79 Конституции

Российская Федерация может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации.

Предложение дополнить данную статью обоснованно в части приоритета Конституции над решениями международных организаций, но в части приоритета Конституции над международными договорами такое дополнение представляется обходом закона, а именно статьи 135 Конституции.

Вариант 3. Внести изменения не в статью 15, а в статью 125 Конституции (часть 2), то есть дополнить полномочия Конституционного Суда[2].

Сейчас КС не может проверять на соответствие Конституции вступившие в силу международные договоры, а проверка решений международных организаций возможна только силу пункта 3.2 статьи 3 ФКЗ о Конституционном суде. Предлагается дополнить полномочия КС так, чтобы он мог признавать международные договоры и решения международных организаций неконституционными и следовательно не подлежащими применению.

Это предложение в части полномочия по проверке конституционности вступившего в силу международного договора противоречит правовой позиции Конституционного суда, выраженной в Определении от 2 июля 2013 года N 1055-О.

КС пишет об этой позиции:

…проверка конституционности федерального закона о ратификации международного договора, в том числе по порядку принятия, по общему правилу, может быть осуществлена лишь до момента вступления данного международного договора в силу (который обычно не совпадает с моментом завершения процесса принятия соответствующего федерального закона о ратификации международного договора); иное не только противоречило бы общепризнанному принципу международного права pacta sunt servanda и ставило бы под сомнение соблюдение Российской Федерацией добровольно принятых на себя международных обязательств…

Контрмеры и санкции представляют собой меры принуждения к выполнению обязательств, вытекающих из правоотношений ответственности. Проблема применения мер принуждения к соблюдению норм международного права является одной из наиболее важных и сложных проблем этого права.

Принуждение - необходимый элемент децентрализованного механизма функционирования международного права. Одна из главных особенностей механизма функционирования международного права состоит в отсутствии централизованного аппарата принуждения, способного принуждать суверенных субъектов к соблюдению норм международного права. Средства принуждения находятся в руках самих государств, которые применяют их индивидуально или коллективно.

Допускаемое международным правом принуждение представляет собой не насилие, а одно из средств реализации права. Необходимый признак такого принуждения - правомерность. Принуждение должно быть правомерным как по основанию, так и по методам и объему.

В наше время государства, активно использующие меры принуждения, предпочитают именовать их не репрессалиями, а "санкциями" (лат. - sanctio - принудительная мера). В отличие от репрессалий этот термин как бы предполагает правомерность. Эта тенденция нашла отражение и в доктрине. Содействовала тому определенная аналогия с внутренним правом, в котором принудительные меры именуются "санкциями". Этот термин, однако, не соответствует координационному характеру международного права. Равный над равным власти не имеет (parinparemimperiumnonhabet) и, следовательно, не может применять санкций. В интересах упрочения международного правопорядка и уточнения норм, регулирующих применение принуждения, целесообразно под санкциями понимать лишь меры принуждения, применяемые международными организациями. Такие меры принимаются представляющими международное сообщество организациями, которые наделены государствами соответствующими правами, что придает им принципиальное отличие от индивидуальных действий государств.

Санкции международных организаций

Международные организации играют все более существенную роль в обеспечении уважения к международному праву. Существенную роль в реализации возможностей организаций в рассматриваемой области играет институт санкций. Понимание санкций как мер принуждения, осуществляемых именно организациями, неоднократно обосновывалось в литературе и получило значительное признание. Понимание санкций как мер, предпринимаемых организациями, подтверждается международной практикой.

Устав ООН предусматривает возможность применения по решению Совета Безопасности широкого арсенала воздействия на правонарушителя (ст. 41, 42). Эти меры могут применяться лишь при "существовании любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии" (ст. 39). Естественно, возникает вопрос - относятся ли эти меры к индивидуальной или коллективной самообороне или к санкциям? Есть основания полагать, что институт самообороны относится только к государствам. Это явно следует из ст. 51 Устава. В той же статье проводится различие между мерами самообороны государств и полномочиями Совета Безопасности в отношении принятия "действий, какие он сочтет необходимыми для поддержания или восстановления международного мира и безопасности". Иными словами, речь идет о полномочиях Совета предпринимать меры в целях пресечения наиболее тяжких правонарушений.

Это утверждение сомнительно как с юридической, так и с практической точек зрения. Известно, что одна из целей ООН состоит в том, чтобы "создать условия, при которых могут соблюдаться справедливость и уважение к обязательствам, вытекающим из договоров и других источников международного права. " В этом же заключается и главная цель права международной ответственности.

Что же касается практики ООН, то ее деятельность становится все более важным фактором поддержания международного правопорядка, причем не только в сфере международной безопасности. Помимо всего прочего, поддержание мира означает обеспечение уважения к наиболее важным нормам международного права.

Практика Совета Безопасности свидетельствует, что он не ограничивается пресечением правонарушений, но и определяет последствия, вытекающие из ответственности за эти правонарушения. Выполнение вытекающих из ответственности обязательств Совет гарантирует применением санкций, предпринимаемых в соответствии с гл. VII Устава. Весьма показателен в этом плане цикл резолюций, принятых в отношении Ирака. В данном случае важен тот факт, что сам Совет квалифицирует принимаемые им меры как санкции.

Позиция России в отношении санкций не раз излагалась в ООН. Санкции рассматриваются как мощный инструмент воздействия на правонарушителя. Их введение оказывает влияние на население подвергающегося санкциям государства и на его отношения с другими странами. Поэтому введение санкций должно быть крайней мерой, которая допустима в случаях, когда иные способы воздействия не дали результата и когда Совет Безопасности определит наличие угрозы международному миру и безопасности. Самое существенное значение имеет правильная оценка Советом степени такой угрозы.

Определение в соответствии со ст. 39 наличия угрозы миру или акта агрессии означает констатацию нарушения основополагающих норм. Резолюции Совета Безопасности призывают прекратить соответствующее деяние, дать гарантии неповторения и даже предоставить возмещение. Меры, предпринимаемые в соответствии со ст. 41 и 42, представляют собой санкции, призванные побудить правонарушителя выполнить обязанности, вытекающие из ответственности.

Концепция коллективной безопасности вышла за традиционные рамки коллективного ответа на вооруженное нападение. Теперь она охватывает и такие правонарушения, как геноцид, массовое нарушение прав человека и тяжкие нарушения международного гуманитарного права. В результате право коллективной безопасности и право международной ответственности выполняют общую функцию, связанную с правовыми последствиями нарушений основополагающих норм международного сообщества. При этом механизмы действия у них различны и эти различия сохраняются. Предусмотренный гл. VII Устава ООН механизм обеспечивает коллективный ответ на тягчайшие правонарушения и в определенной мере создает "вертикальные" отношения между организацией и государствами.

В прошлом понятием "санкции" охватывались все меры принуждения в отношении правонарушителя. Ныне утверждается понятие санкций как принудительных мер, предпринимаемых международной организацией к правонарушителю в целях побуждения его к выполнению обязательств, вытекающих из правоотношения ответственности.

Санкции международных организаций - довольно многоплановое явление. Т.Н.Нешатаева пишет, что под санкциями международных организаций следует понимать "все меры охраны международного правопорядка, закрепленные в нормах международного права, носящие принудительный характер и применимые в случае правонарушений к государству-делинквенту с помощью институционного механизма международных организаций". В подавляющем большинстве случаев санкции организаций действительно направлены против государств-делинквентов. Однако это не исключает возможности их применения и в отношении международных организаций, например, в случае нарушения последними заключенных с ними соглашений или норм общего международного права.

Области применения санкций международных организаций:

  1. Область внутреннего права государств. Прежде всего, это касается деяний государств-членов, противоречащих целям и принципам организации. Нередки случаи применения санкций в случаях нарушения и иных обязанностей члена, например финансовых.
  2. Область общего международного права и, прежде всего, его императивные нормы. Примером могут служить случаи лишения права голоса расистского режима ЮАР. Представляет также интерес практика санкций, принятых по рекомендации ООН ее специализированными учреждениями, например, против ЮАР, проводившей политику апартеида, против Португалии за политику колониального угнетения, против Израиля за военные преступления.

Основные недостатки санкций:

  • от санкций международных организаций, особенно масштабных, страдает, в основном, население страны;
  • ущерб, причиняемый ими третьим государствам, страдающим от перерыва связей с государством, против которого санкции направлены;
  • средства осуществления санкций находятся в руках крупных государств и соответственно от их позиции зависит эффективность санкций.

Учитывая имеющиеся в практике применения санкций недостатки, Совет Безопасности ООН учредил комитеты по санкциям. В январе 1999 г. председатель Совета издал специальный документ о работе этих комитетов, в котором подчеркивался долг всех членов Совета провести давно назревшие реформы, призванные усовершенствовать применение санкций и ограничить связанные с ними страдания людей. Прошли годы, но положение не изменилось.

Факторы эффективности санкций:

  • сдерживающее влияние на правонарушителя, огранивающее масштабы его противоправного поведения, а также на решимость его повторения;
  • демонстрация позиции международного сообщества в отношении правонарушения, оказывающая превентивное действие в отношении потенциальных правонарушителей;
  • ограничение материальных возможностей правонарушителя. Эмбарго на вооружения затрудняет модернизацию вооруженных сил. Экономические санкции снижают экономический потенциал и тем самым ограничивают размеры допустимых затрат на вооружение.

В последние десятилетия в литературе начал обсуждаться вопрос о побуждающих, или "позитивных санкциях". Представляется, что подобные концепции не совсем отвечают природе санкций как мер принуждения в отношении правонарушителя. Стимулирующие меры, призванные вернуть правонарушителя на путь истинный, могут оказаться мерами поощрения правонарушителя.

Однако это не значит, что побуждающий элемент вообще не может учитывать при применении санкций. Дж. Армани проанализировал 22 случая, в которых стратегия побуждения и принуждения сочетались. Автор пришел к выводу, что смешанная стратегия оказалась в три раза эффективней в достижении желаемого результата, чем только меры принуждения.

В последние годы активно обсуждается концепция "целенаправленных" (targeted) или "умных" (smart) санкций. "Умные" санкции нацелены на то и осуществляются таким образом, чтобы свести к минимуму отрицательные последствия. Они должны воздействовать на власть без причинения серьезного ущерба населению. Такие санкции, например, не приостанавливают нормальных торговых отношений, но препятствуют определенным видам экспорта и импорта. Они могут заключаться:

  • в эмбарго на импорт оружия;
  • в замораживании зарубежных вкладов правительства и его членов;
  • в запрещении транспортных связей;
  • в таких актах политического осуждения, как прекращение дипломатических отношений.

Тем не менее, нельзя не учитывать, что умные санкции не решают проблему. Совершенно ясно, что для пресечения серьезных правонарушений необходимы и соответствующие меры воздействия. Поэтому в таких случаях сохраняют свое значение широкие силовые санкции организаций. Оба вида санкций должны дополнять друг друга.

Эффективность санкций международных организаций в решающей мере зависит от политики крупных государств, обладающих необходимыми экономическими и военными ресурсами, необходимыми для того, чтобы санкции были действенными.

Контрмеры

Все ранее сказанное подчеркивает значение урегулирования проблемы применения мер принуждения Статьями об ответственности государств. Традиционный термин "санкции" довольно длительное время использовался и Комиссией международного права ООН в ходе работы над темой об ответственности. Лишь на завершающем этапе было решено заменить его более соответствующим природе международного права термином "контрмеры". Существенную роль в этом сыграла международная судебная практика, которая, избегая употребления термина "санкции" применительно к односторонним мерам государств, использовала термин "контрмеры" .

В Статьях об ответственности государств контрмерам посвящена гл. II Части третьей "Имплементация международной ответственности государств", что является обоснованным, поскольку контрмеры представляют собой связанный с ответственностью, но тем не менее особый институт, призванный служить имплементации правоотношений ответственности.

Рассматриваемая глава определяет условия и ограничения принятия контрмер потерпевшим государством. Она имеет целью установить систему регулирования, учитывающую чрезвычайный характер контрмер как реакции на международно-противоправное поведение. Одновременно определяются условия и ограничения, призванные предельно сократить возможности злоупотреблений контрмерами, сохранить их применение в правовом поле.

Глава содержит также некоторые процессуальные моменты, касающиеся контрмер. Она посвящена контрмерам, принимаемым непосредственно потерпевшим государством. Известно, что при определенных условиях контрмеры могут приниматься и другими государствами. Однако соответствующая практика весьма противоречива и не дает возможности сформулировать определенные правила. Поэтому положения главы не касаются таких случаев. Эти положения, тем не менее, не ограничивают права других государств, помимо непосредственно потерпевшего, принимать правомерные меры против несущего ответственность государства для обеспечения прекращения нарушения и возмещения вреда в интересах пострадавших от него субъектов. Этот важный момент подчеркивается в Комментарии.

Глава о контрмерах активно обсуждалась правительствами, что свидетельствует о ее большом практическом значении. Зачастую высказывались прямо противоположные мнения. Многие отмечали, что контрмеры представляют собой законное средство, имеющееся в распоряжении государства, пострадавшего от международно-противоправного деяния. Одновременно указывалось на необходимость ограничения контрмер с тем, чтобы защитить суверенитет более слабых государств.У государств, которые стали жертвами противоправных контрмер, должны иметься средства правовой защиты. Было выражено мнение об опасности отделения вопроса о контрмерах от вопроса о мирном разрешении споров.
Контрмеры представляют собой элемент присущего международному праву децентрализованного механизма принуждения государства-правонарушителя. Как уже отмечалось, институт контрмер признается в практике государств, подтверждается судебными решениями и находит обоснование в доктрине.

Основная цель контрмер состоит в том, чтобы побудить ответственное за международно-противоправное деяние государство выполнить возлагаемые на него правоотношением ответственности обязательства. Эти меры вправе применить потерпевшее государство. С юридической точки зрения такие меры характеризуются тем, что если бы они не применялись в качестве контрмер, то были бы противоправными.

Представляется, что ответственность всегда связана с негативными последствиями для правонарушителя и в этом смысле вытекающие из нее последствия, включая меры принуждения, носят характер наказания. Но это не карательные меры в уголовно-правовом смысле. Они ближе по характеру к наказанию за правонарушение в частном праве, но не идентичны ему. В международном праве наказание за правонарушение обладает дополнительными особенностями. Признание государства правонарушителем наносит ущерб его авторитету. О том, насколько существенен этот аспект, свидетельствует то значение, которое придается сатисфакциям как морально-политическому удовлетворению. Отрицательные последствия правонарушения в рассматриваемом аспекте носят характер не столько юридического наказания, сколько морально-политического осуждения.

Контрмеры могут приниматься пострадавшим государством лишь в ответ на международно-противоправное деяние. Решение о принятии контрмер принимается государством на собственный риск, и потому возможна ситуация, когда это решение окажется недостаточно обоснованным. В таком случае наступает ответственность государства за неправомерное применение контрмер.

В случае даже если меры в отношении другого государства были приняты в результате добросовестного заблуждения относительно якобы совершенного им правонарушения, тем не менее, ответственность за такие меры возникает:

  1. они не могут рассматриваться как контрмеры, поскольку не было правонарушения;
  2. не несущему ответственности государству был причинен ущерб неправомерными действиями другого государства, что порождает ответственность и вытекающую из нее обязанность возмещения.

Факт добросовестного заблуждения может учитываться при определении характера ответственности и размера, вида возмещения. В таких случаях ответственность обычно носит только материальный характер и ограничивается возмещением ущерба.

Обязательства, не затрагиваемые контрмерами:

  1. любая процедура разрешения споров, применяемая между потерпевшим государством и государством, несущим ответственность;
  2. обязательства, имеющие целью обеспечить физическую безопасность и неприкосновенность дипломатических и консульских должностных лиц, помещений, архивов и документов в соответствии с Венскими конвенциями о дипломатических и консульских сношениях. Это не исключает возможности принятия контрмер, затрагивающих дипломатические привилегии, иные, чем перечисленные.

В большинстве случаев контрмеры применяются в двусторонних отношениях. Проблема существенно усложняется, когда дело касается многосторонних отношений. В частности, использование критерия взаимности нереально в случае контрмер при нарушении обязательств ergaomnes. Взаимность исключается, когда дело касается нарушения императивных норм, а также нарушения основных прав человека и дипломатического иммунитета.

Статьи об ответственности государств предусматривают, что в таких случаях другие государства могут требовать от несущего ответственность государства прекращения противоправного деяния и выполнения обязательств по возмещению в интересах потерпевшего государства (ст. 48).

Более сложно обстоит вопрос о применении в тех же целях принудительных мер другими государствами.

Известен ряд случаев, когда несколько государств, не будучи потерпевшими, приходили на помощь государству, пострадавшему от вооруженного нападения. В таких случаях, как определил Международный Суд, действия в порядке коллективной самообороны не могут быть предприняты третьими государствами без просьбы государства, подвергшегося нападению.

Принятые меры нарушали обязательства принимавших их государств. Приведенные в обоснование их доводы не могут быть признаны юридически состоятельными. Единственным обоснованием могла бы быть ссылка на наличие юридического интереса в прекращении правонарушения, дающего право на применение контрмер. Однако ни в одном случае это не было сделано. Тем самым подтверждается, что концепция наличия юридической заинтересованности как основания для применения контрмер государствами, не являющимися непосредственно потерпевшими, находится в начале процесса становления.

1. Понятие международно-правовой ответственности и его источники.

2. Виды международно-правовых правонарушений.

3. Материальная ответственность за вредные последствия действий, не запрещенных международным правом.

4. Виды и формы международно-правовой ответственности.

5. Ответственность физических лиц за международные преступления.

1. Международно-правовая ответственность – юридическая обязанность субъекта международного права ликвидировать последствия вреда, причиненного другому субъекту международного права в результате совершенного правонарушения. Она выступает в качестве особого инструмента регулирования международных отношений и гаранта функционирования международного права. Под международным правонарушением понимается действие или бездействие субъекта международного права, следствием чего оказываются нарушенными предписания международного права, обязательства данного субъекта, причинен материальный или нематериальный ущерб одному или нескольким субъектам международного права, всему международному сообществу. Ответственность можно рассматривать как непременную обязанность, обусловленную неправомерным поведением. Из данного положения вытекает следующее:

1) обязанность нести ответственность за международные правонарушения есть общепризнанная норма обычного международного права;

2) в международном праве нет деления ответственности на договорную и деликтную.

Нормы, касающиеся ответственности в международном праве – особый международно-правовой институт, включающий как обычные нормы, так и нормы, рассредоточенные по отдельным договорам. Международно-правовая ответственность – обязанность субъекта международного права устранить, ликвидировать вред, причиненный им другому субъекту международного права в результате нарушения международно-правового обязательства, или обязанность возместить ущерб в результате правомерных действий, если это предусмотрено договором. Субъекты международно-правовой ответственности – субъекты международного публичного права.

Юридические основания – совокупность юридически обязательных международно-правовых актов, на основе которых определенное поведение квалифицируется как международное правонарушение. Фактические основания ответственности – то, за что наступает ответственность. КМП выделила два элемента правонарушения. Статья 3 проекта статей об ответственности “Элементы международно-противоправного деяния” гласит: “Международно-противоправное деяние государства налицо в том случае, когда:

а) какое-либо поведение, заключающееся в действии или бездействии, может, согласно международному праву, присваиваться государству;

б) такое поведение представляет собой нарушение международного обязательства этого государства”.

Государство несет ответственность за действия всех своих органов, а также за действия отдельных официальных лиц, осуществляющих прерогативы государственной власти, и за непринятие необходимых мер против правонарушений находящихся под его юрисдикцией лиц.

2. В международном праве нет конкретного перечня правонарушений. Вместе с тем международные правонарушения неодинаковы по своей направленности и степени тяжести.

В отечественной литературе был предложен критерий степени социальной опасности международных правонарушений, из чего вытекает необходимость разграничения простых правонарушений и международных преступлений. Виды международных преступлений – агрессия, колониализм, геноцид, апартеид, расизм, рабство и работорговля, военные преступления, экоцид. По степени социальной опасности международные правонарушения могут быть подразделены на:

– международное преступление – особо опасные деликты, нарушающие принципы и нормы международного права, имеющие жизненно важное значение для всего международного сообщества, и негативно воздействующие на всю систему международных отношений. От них отличают уголовные преступления международного характера, к числу которых относятся такие из наиболее опасных деяний, как терроризм, взятие заложников, угон воздушных судов, незаконное производство и распространение наркотических и психотропных веществ, преступные акции против лиц, пользующихся международной защитой, и др.; Перечень международных преступлений не считается исчерпывающим.

– международный деликт – разного рода международно-правовые деяния, не составляющие международного правонарушения, т. е. противоправные деяния, наносящие ущерб отдельно взятому субъекту международного права или ограниченному кругу таковых, не затрагивающие основ их существования (например, попустительство государственных органов в отношении акций, направленных против дипломатических представителей иностранных государств, нарушение торговых обязательств и т.д.).

При квалификации поведения государств необходимо учитывать обстоятельства, наличие которых освобождает государства от ответственности. Они могут быть двух видов – исключающие возникновение ответственности и исключающие реализацию ответственности. Первые представляют собой ситуации, при которых поведение государства, квалифицируемое в нормальных условиях как правонарушение, признается правомерным и не порождает ответственности. Вторые – это фактические ситуации, при которых порожденная правонарушением ответственность фактически не осуществляется.

В проекте статей об ответственности КМП фактически сконцентрировала внимание только на обстоятельствах, исключающих возникновение ответственности. Выделив специальную главу “Обстоятельства, исключающие противоправность”, она отметила случаи, когда “несмотря на явное наличие двух условий существования международно-противоправного деяния, нельзя сделать вывод о его существовании. Комиссия назвала следующие обстоятельства: согласие, контрмеры, форс-мажор и непредвиденный случай, бедствие, состояние необходимости, самооборона.

3. Согласно общему правилу фактическим основанием ответственности является международное правонарушение. Но в международном праве предусмотрены и случаи ответственности за совершение определенных действий, которые сами по себе являются правомерными. Так, ст. 22 Конвенции об открытом море 1958 г. и ст. 110 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. допускают возможность осмотра иностранных торговых судов военными кораблями, когда есть достаточные основания подозревать, что судно занимается пиратством либо несанкционированным вещанием и т. п. Но если подозрения оказываются необоснованными, судну должны быть возмещены причиненные убытки или ущерб.

Возложение ответственности за правомерную деятельность привело к появлению правовой концепции абсолютной ответственности за невиновное причинение ущерба. К актам такого рода относится Конвенция о международной ответственности за ущерб, причиненный космическими объектами 1972 г., ст. 11 которой устанавливает, что запускающее государство “несет абсолютную ответственность за выплату компенсации за ущерб, причиненный его космическим объектом на поверхности земли или воздушному судну в полете”. Данный тип ответственности не имеет оснований в обычном праве, не является общим принципом ответственности и существует только в договорном праве. Иначе говоря, абсолютная ответственность не распространяется на случаи, не регламентированные специальными

4. Ответственность реализуется в конкретных видах и формах. Виды международно-правовой ответственности – политическая и материальная. Материальная ответственность – обязанность возмещения материального ущерба, может выражаться в форме реституции, репараций. Политическая ответственность – применение принудительных мер в отношении государства правонарушителя в форме реторсии, репрессалии, сатисфакции, ресторации, приостановлении членства в международной организации, и в крайнем случае – принуждение агрессора силой. Каждый вид ответственности может выражаться в различных формах. В практике международных отношений нет “жесткого” соответствия между характером ущерба и видом ответственности: материальный ущерб может повлечь политическую ответственность.

5. За совершение уголовных преступлений международного характера могут привлекаться к ответственности физические лица, если это предусмотрено применимыми международными договорами, а также внутригосударственными нормативными актами соответствующей страны. Преступления международного характера – уголовно наказуемые деяния, совершаемые физическими лицами, посягающие на интересы двух, нескольких или многих государств, на международный правопорядок, т. е. имеющие международную опасность.

Юридическими основаниями ответственности за подобные деяния являются международные конвенции по борьбе с конкретными видами преступлений и принятые в соответствии с ними внутригосударственные нормы уголовного права.

Главный отличительный признак таких преступлений – то, что они совершаются вне связи с политикой государства, индивидами, не являющимися должностными лицами государства, не действующими от его имени, наоборот, как правило, вопреки законодательству и правопорядку своего государства. Государству не присваивается деятельность частных лиц, поэтому данные преступления не являются основаниями международно-правовой ответственности.

Основанием международно-правовой ответственности государства является нарушение им своего международно-правового обязательства. Поскольку международно-правовое обязательство государства содер­жится в норме международного права, то можно говорить о нарушении им нормы международного права, при этом имеются в виду нормы, обя­зательные для данного государства.

Норма международного права может быть нарушена действием госу­дарства, когда такое действие запрещено ею (например, власти государ­ства пребывания нарушили неприкосновенность помещений диплома­тического представительства). Норма международного права может быть нарушена бездействием государства (например, власти государства пребывания не предприняли никаких действий, обеспечивающих не­прикосновенность дипломатического представительства).

Действие или бездействие (в зависимости от случая) — это поведение государства. Поведение может быть квалифицировано как международ­но-противоправное деяние государства при наличии двух элементов, а именно такое поведение присваивается государству по международному праву и оно представляет собой нарушение международно-правового обязательства государства. Деяние квалифицируется в качестве между­народно-противоправного в соответствии с нормами международного права, и правомерность данного деяния по национальному праву не влияет на эту квалификацию. Вина (как и ущерб) не является опреде­ляющей для такой квалификации, поскольку наличие вины для квали­фикации деяния в качестве международно-противоправного определя­ется первичной нормой международного права.

Присвоение поведения государству

Чтобы какое-то поведение государства было квалифицировано в качестве международно-противоправного, оно долж­но быть поведением, которое можно присвоить государству (первый эле­мент международно-правового деяния). Государство как политическое су­веренное образование в международной жизни проявляется в действиях своих органов, должностных лиц.

В соответствии с Проектом статей Комиссии международного права поведение любого органа государства рассматривается как деяние само­го государства. Это относится к законодательным, исполнительным и судебным органам. Поведением государства признаются деяния как центральных, так и местных органов.

Государству может быть присвоено поведение не только собствен­ных органов, но и органов другого государства. Это происходит в тех слу­чаях, когда орган одного государства передан в распоряжение другого государства и осуществляет элементы государственной власти того госу­дарства, в распоряжение которого он передан.

Государству может быть присвоено поведение лица или образова­ния, которые не являются органом государства, но уполномочены госу­дарством осуществлять элементы государственной власти и действуют в этом качестве.

Государству может быть присвоено поведение лица или группы лиц, если они действуют под руководством или контролем государства или фактически осуществляют элементы государственной власти при отсут­ствии или несостоятельности официальных властей, а обстоятельства требуют осуществления таких элементов власти.

И, наконец, государство может признать любое поведение в качестве собственного.

Превышение полномочий или нарушение указаний соответствую­щим органом не сказывается на присвоении его поведения государству.


26.Обстоятельства, исключающие противоправность деяния.

Государство может быть освобождено от ответственности за между­народно-противоправное деяние, если такое деяние совершено при об­стоятельствах, которые исключают его противоправность. Проект ста­тей Комиссии международного права предусматривает шесть таких об­стоятельств, а именно согласие, самооборона, контрмеры, форс-мажор, бедствие и состояние необходимости.

Перечисленные обстоятельства не отменяют и не прекращают обяза­тельств государства. То или иное обстоятельство на время его действия как бы «замораживает» обязательство государства и как только соответ­ствующее обстоятельство прекращается, то начинает действовать меж­дународно-правовое обязательство государства, если к тому времени оно еще не перестало быть обязательством этого государства.

Согласие. Государство вправе дать согласие на совершение другим го­сударством деяния, которое не соответствовало бы обязательству пос­леднего в отношении первого. Такое согласие освобождает от ответст­венности государство, совершающее противоправное деяние. При обя­зательствах, возникающих из многостороннего договора, в зависимости от ситуации согласие может быть или одного государства или всех участ­ников договора.

Самооборона. Статья 51 Устава ООН подтверждает неотъемлемое право на индивидуальную и коллективную самооборону. Когда государ­ство, используя это право, совершает деяние, противоречащее его обя­зательствам, то оно не несет ответственности за такое деяние. Самообо­рона не исключает ответственности государства в сфере права воору­женных конфликтов.

Контрмеры. Контрмеры можно определить как ненасильственные действия потерпевшего государства против ответственного государства, предпринимаемые с тем, чтобы обеспечить прекращение противоправ­ного деяния ответственного государства и добиться возмещения ущерба. Правомерность контрмер признана судебной и арбитражной практи­кой, равно как и доктриной международного права.

Контрмеры предпринимаются только для того, чтобы побудить от­ветственное государство прекратить противоправное деяние и возмес­тить причиненный таким деянием ущерб и не являются наказанием ответственного государства за противоправное поведение, они средство выполнения обязательства ответственным государством.

Контрмеры применяются в ответ на международно-противоправное деяние ответственного государства и направлены против этого государства. Они носят временный характер и длятся в отношении ответственного го­сударства до тех пор, пока оно не прекратит международно-противоправ­ное деяние и не предоставит компенсацию. С прекращением контрмер во­зобновляется выполнение первичного обязательства. И, наконец, контр­меры должны по возможности применяться таким образом, чтобы они по­зволили возобновить исполнение первичных обязательств.

Предпринимаемые контрмеры должны быть пропорциональны про­тивоправному деянию.

Применение контрмер не всегда допустимо. Проект статей перечис­ляет обязательства, в отношении которых контрмеры не допускаются. К ним относятся обязательства, касающиеся запрещения угрозы силой или ее применения, обязательства по защите прав человека, обязатель­ства гуманитарного характера, обязательства, вытекающие из импера­тивных норм международного права. Контрмеры не допускаются также в случае запрещения репрессалий.

Кроме того, государство, применяющее контрмеры, не освобождает­ся от выполнения своих обязательств уважать неприкосновенность дип­ломатических представительств и консульских учреждений и их персо­нала. Оно не освобождается от обязательств относительно любой про­цедуры спора между ним и ответственным государством.

Процедура применения контрмер такова. Потерпевшее государство, прежде чем обратиться к контрмерам, должно потребовать от ответст­венного государства прекратить противоправное деяние и возместить ущерб. Затем оно сообщает ответственному государству о намерении об­ратиться к контрмерам и предлагает провести переговоры. Потерпевшее государство вправе принять неотложные меры для защиты своих прав (например, арест активов). В случае прекращения международно-про­тивоправного деяния контрмеры не могут быть предприняты, а если они были начаты, то должны быть прекращены.

Выполнение ответственным государством обязательств по прекра­щению противоправного деяния и возмещению ущерба ведет к прекра­щению контрмер, поскольку достигнута цель обращения к контрмерам.

Форс-мажор. Освобождение от ответственности в случае форс-мажора является общим принципом права. Под форс-мажором пони­маются обстоятельства, при наступлении которых становится мате­риально невозможным выполнение обязательства. Материальная невозможность выполнения обязательства может быть обусловлена событиями естественного или физического характера, действиями людей, некоторыми случаями давления или принуждения, связанны­ми с применением вооруженной силы. Такие обстоятельства вызваны появлением непреодолимой силы или непредвиденного события, не поддающихся контролю государства. При наступлении форс-мажор­ных обстоятельств в поведении государства отсутствуют элементы добровольности или свободы выбора.

Небрежность, бездействие ответственного государства, равно как и возникшие при выполнении обязательств трудности не создают обстоя­тельства форс-мажора и не освобождают от ответственности соответст­вующее государство. Государство не может ссылаться на обстоятельства форс-мажора, если эти обстоятельства созданы поведением самого госу­дарства или оно приняло на себя риск возникновения таких обстоя­тельств.

Бедствие. Государство освобождается от ответственности в случае совершения противоправного деяния в ситуации бедствия. Ситуация же бедствия имеет место тогда, когда у исполнителя деяния не было иного разумного способа спасти свою жизнь или жизнь вверенных ему лиц.

Ситуация бедствия отличается от форс-мажора тем, что действия при ситуации бедствия волевые, даже если возможность выбора ни­чтожно мала или отсутствует вовсе.

Государство не может ссылаться на состояние бедствия, если оно вы­звано или обусловлено поведением самого государства. Для признания состояния бедствия необходимо, чтобы масштабы бедствия превышали масштабы противоправного деяния.

Состояние бедствия как основание для освобождения государства от ответственности признано судебной и арбитражной практикой, а также нормами международного права.

Состояние необходимости. Общим правилом является норма, в соот­ветствие с которой государство не может ссылаться на состояние необходи­мости в целях освобождения от ответственности за противоправное деяние. Однако имеется несколько исключений из этого общего правила.

Во-первых, состояние необходимости рассматривается в качестве обстоятельства для освобождения от ответственности за противоправ­ное деяние, когда такое деяние является единственным способом заши­ты существующего интереса от большой и неминуемой опасности.

Во-вторых, деяние не наносит серьезного ущерба существенному интересу государства или государств, в отношении которых нарушено обязательство.

Содержащиеся в Проекте статей два ограничения, касающиеся ссылки на состояние необходимости, значительно сужают возможность воспользоваться состоянием необходимости в качестве обстоятельства освобождения от ответственности.

Первое ограничение касается тех случаев, когда международное обя­зательство не допускает ссылок на состояние необходимости. Так, неко­торые гуманитарные конвенции исключают возможность ссылаться на поенную необходимость в целях невыполнения обязательства.

Второе ограничение, не допускающее ссылку на состояние необхо­димости, касается случаев, когда потерпевшее государство само способ­ствовало возникновению такого состояния.

Состояние необходимости отличается от ситуации бедствия тем, что и первом случае действия направлены на защиту существенного интере­са, а во втором — на спасение жизни людей.

15 января 2020 года Владимир Путин в послании Президента Федеральному Собранию вынес на обсуждение ряд конституционных изменений. Первое среди них – изменение, гарантирующее приоритет Конституции над требованиями международных договоров и решениями международных органов.

Давайте разберемся с юридической стороной этого вопроса.

Что есть сейчас

В соответствии с частью 1 статьи 15 Конституции РФ

Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации.

То есть в Конституции установлено верховенство Основного закона над внутренним правом. Однако нас интересует выше ли Конституция международного права. Прямо на это Конституция ответа не дает.

В соответствии с частью 4 статьи 15 Конституции РФ

Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

При внимательном прочтении этой нормы видно, что ей предусмотрен приоритет международных договоров над законами. Значит для ответа на вопрос о том, выше ли Конституция международного права, и в частности международных договоров, нужно понять является ли Конституция законом в смысле этой нормы, то есть сказано ли в части 4 статьи 15 о том, что международный договор выше Конституции. Для ответа на этот вопрос нужно узнать официальное толкование этой нормы.

В соответствии с пунктом 4 статьи 3 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 N 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» Конституционный Суд (КС) дает толкование Конституции. В соответствии со статьей 6 того же ФКЗ решения КС обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений.

В силу полномочия КС на толкование Конституции и обязательности его решений правовые позиции этого специального суда составляют неотъемлемую часть самой Конституции и подлежат непосредственному применению как любой закон. Значит если КС сформулировал позицию по вопросу соотношения Конституции и международного права, то мы должны непосредственно применять эту позицию, и принимать изменения в Конституцию нет необходимости.

Так вот такая позиция была сформулирована в пункте 2.2 Постановления Конституционного Суда РФ от 14.07.2015 N 21-П. Более того, она проходит красной нитью через все Постановление. КС пишет:

Вместе с тем, как следует из Конституции Российской Федерации, ее статей 4 (часть 1), 15 (часть 1) и 79, …, ни Конвенция о защите прав человека и основных свобод как международный договор Российской Федерации, ни основанные на ней правовые позиции Европейского Суда по правам человека, …, не отменяют для российской правовой системы приоритет Конституции Российской Федерации и потому подлежат реализации в рамках этой системы только при условии признания высшей юридической силы именно Конституции Российской Федерации.

Таким образом, КС однозначно решил вопрос о соотношении Конституции и международного права: Конституция имеет приоритет в силу суверенитета Российской Федерации, верховенства Конституции как основного закона и недопустимости имплементации в правовую систему государства международных договоров с нарушением конституционных предписаний.

Итак, мы выяснили каково существующее регулирование.

Президент Путин, внеся предложение, сказал следующее:

Необходимо внести изменения, которые гарантируют приоритет Конституции. Это означает буквально следующее: требования международных договоров и решения международных органов могут действовать только в той части, когда они не противоречат нашей Конституции.

То есть, фактически предложено закрепить в Конституции правовую позицию КС, которая итак имеет юридическую силу и непосредственное применение.

Не критикуя данное предложение по существу, скажу о трудностях реализации данного предложения. Дело в том, что статья 15 Конституции, которую мы рассматривали, относится к основам конституционного строя РФ (глава 1 Конституции) и в силу статьи 135 Конституции может быть пересмотрена только в особом порядке, также как и положения глав 2 и 9. Порядок этот следующий:

1. Положения глав 1, 2 и 9 Конституции Российской Федерации не могут быть пересмотрены Федеральным Собранием.

2. Если предложение о пересмотре положений глав 1, 2 и 9 Конституции Российской Федерации будет поддержано тремя пятыми голосов от общего числа членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, то в соответствии с федеральным конституционным законом созывается Конституционное Собрание.

3. Конституционное Собрание либо подтверждает неизменность Конституции Российской Федерации, либо разрабатывает проект новой Конституции Российской Федерации, который принимается Конституционным Собранием двумя третями голосов от общего числа его членов или выносится на всенародное голосование. При проведении всенародного голосования Конституция Российской Федерации считается принятой, если за нее проголосовало более половины избирателей, принявших участие в голосовании, при условии, что в нем приняло участие более половины избирателей.

Что написано в этой статье: для внесения изменений в статью 15 Конституции надо пройти голосование в Парламенте, а затем созвать Конституционное Собрание, которое должно либо принять новую Конституцию (либо вынести ее проект на референдум) либо разойтись. Проблема состоит в том, что федеральный конституционный закон, в соответствии с которым должно созываться и работать Конституционное Собрание, еще не принят, хотя проекты этого закона есть. Да-да, Конституция (и данная 135 статья) вступила в силу в 1993 году, и с тех пор до настоящего времени такой важнейший закон не был принят. Что же делать?

Вариант 1. Принять ФКЗ о Конституционном Собрании и уже в соответствии с ним принимать изменения в статью 15. Если этого не сделать, конституционный порядок внесения изменений в Конституцию будет не соблюден.

Вариант 2. Внести изменения не в статью 15, а в статью 79 (глава 3 Конституции)[1].

В соответствии со статьей 79 Конституции

Российская Федерация может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации.

Предложение дополнить данную статью обоснованно в части приоритета Конституции над решениями международных организаций, но в части приоритета Конституции над международными договорами такое дополнение представляется обходом закона, а именно статьи 135 Конституции.

Вариант 3. Внести изменения не в статью 15, а в статью 125 Конституции (часть 2), то есть дополнить полномочия Конституционного Суда[2].

Сейчас КС не может проверять на соответствие Конституции вступившие в силу международные договоры, а проверка решений международных организаций возможна только силу пункта 3.2 статьи 3 ФКЗ о Конституционном суде. Предлагается дополнить полномочия КС так, чтобы он мог признавать международные договоры и решения международных организаций неконституционными и следовательно не подлежащими применению.

Это предложение в части полномочия по проверке конституционности вступившего в силу международного договора противоречит правовой позиции Конституционного суда, выраженной в Определении от 2 июля 2013 года N 1055-О.

КС пишет об этой позиции:

…проверка конституционности федерального закона о ратификации международного договора, в том числе по порядку принятия, по общему правилу, может быть осуществлена лишь до момента вступления данного международного договора в силу (который обычно не совпадает с моментом завершения процесса принятия соответствующего федерального закона о ратификации международного договора); иное не только противоречило бы общепризнанному принципу международного права pacta sunt servanda и ставило бы под сомнение соблюдение Российской Федерацией добровольно принятых на себя международных обязательств…

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: