Кто из богов по верованиям древних египтян вершил суд в царстве мертвых

Обновлено: 01.02.2023

лекция 18
«Владыка Правды». Тайна Девятерицы

1. Место Осириса на посмертном Суде

2. Категория Маат

3. Осирис – Владыка Правды и правогласность умершего

4. Тайна Девятерицы

5. Девятерица как вселенское явление Бога (нисхождение вниз) и путь умершего в божественный мир (путь вверх)

6. Человек как член божественной Девятерицы

1. Место Осириса на посмертном Суде

Живого человека, то есть человека, живущего нашей земной жизнью, египтяне никогда не называли Осирисом. Человек становится Осирисом только после смерти и посмертного Суда. Никак не раньше. Многие ученые считают, что сама по себе идея посмертного Суда – это открытие египтян, распространившееся из Египта по всему миру. И, действительно, идея посмертного Суда присутствует в Египте с глубокой древности. Мы о ней будем говорить подробнее, когда будем говорить об эсхатологических представлениях Египта, о представлениях о судьбе человека. Но здесь, заканчивая разговор об Осирисе, нам важно понять место Осириса на посмертном Суде. Суд – это взвешивание слов. Так именуют очень часто эту категорию в Египте. А уже в гробнице VI династии (мастаба Каа) Осириса именуют великим богом, владыкой Суда. В пирамиде царя VI династии Пепи в 577-м речении Осириса именуют Владыкой Правды - Неб-Маат: «Восходит Осирис, его скипетр чист. Возносится владыка Правды, в начале года, владыка года (т.е. времени)» (PT 577, Pyr. 1520a-b).


_________ Осирис, Исида, Нефтида ________________ Анубис с мумией умершего, «превращающегося» в Осириса _________________________________________________ (изображение Осириса и поклоняющегося ему умершего содержится _____________________________________________________________________ на стеле, расположенной за Анубисом)

2. Категория Маат

Правда - Маат, о которой мы уже не раз говорили, – это важнейшая категория Осириса. Без Маат Осирисом стать нельзя. Слово «Маат» восходит этимологически, как считают египтологи, к слову «прямой». В этом смысле оно очень напоминает греческое слово «канон» – отвес, мерило. Канон – это грузик, который строитель опускает на нитке, чтобы проверить прямоту стены. Здесь, примерно, то же самое. Прямой – это Маат. Любая кривизна – это отход от Маат. И египтяне знают не одну, а две Маат – это Правда дольнего мира и Правда горнего мира, небесного мира.


Категория Маат имеет огромное значение. Земной суд, здание суда именуют «пер Маат» – «палата Маат», или «дом Маат». Знаком Маат является страусиное перо. Самое легкое из того, что знали египтяне. Пуховое перо. И одновременно это то, что должно соответствовать человеческому сердцу, потому что Суд, как мы видим на изображениях Суда в Новом царстве, – это всегда взвешивание сердца. Взвешивание сердца умершего, то есть его помыслов, склонения его воли. А на другой чаше при взвешивании сердца лежит перо Маат. Правда Божья – самая простая. Прямой путь – самый простой. Но мы, к сожалению, слишком часто от него отклоняемся. В том же 577-м речении Текстов пирамид Анубис, который приводит умершего в зал Суда, именуется Испытателем сердец. Таким образом, хотя изображения Суда нам известны только начиная с XVIII-й династии, взвешивание сердца было известно уже древнему царству.


Итак, что же такое Маат, что такое прямой путь? Давайте просто послушаем тексты самих египтян. Вот один из самых старых известных нам текстов – надпись из заупокойного храма Хотепхерахета (V-ая династия). Кстати говоря, он именуется «старшим судьей». То есть мы видим, что земной суд уже существует. Он старший судья, очень видный судебный сановник в Египте. И вот что он пишет на двух столпах своего заупокойного храма. Сейчас эти столпы находятся в Лейденском музее.


«Глаголет Старший Судья Палаты Хотепхерахет: Построил я гробницу эту на Западе в месте чистом, где до того не было ничьей гробницы, дабы не потревожить владений того, кто ушел к своему ка (т .е. умершего). Любой же человек, который войдет нечистым в гробницу сию и причинит ей какое-либо зло, будет он судим за это Богом Великим.
. Весьма хвалимы пред Богом те, кто приносят приношения в гробницу сию. Ничего не брал я силой никогда ни у одного человека, никогда не совершал я насилий над людьми — любо Богу правое дело».

3. Осирис – Владыка Правды и правогласность умершего

Хет-маат – правое дело - очень важная категория. «Любо Богу правое дело»! Вот, оказывается, все очень просто. Оказывается, что Владыка Правды – Осирис, и перед ним всякий будет судиться. Оправданный – это тот, кто любит правое дело. Не просто правду абстрактную, а правое дело. И этот текст судьи эпохи V династии, безусловно, напоминает нам знаменитые слова Христа из притчи о Страшном Суде: «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей […] и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: «приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф. 25:31-36).


Вот о чем будет Он спрашивать! Он не будет спрашивать о каких-то формулах богословских. Но – о правом деле. Правое дело – это делать добро другому человеку и не делать ему зла. Как мы видим, уже в Древнем царстве Египта это сказано напрямую.

И о том, что есть самая важная, основополагающая Правда здесь не говорится подробно. Не говорится, что «я дал хлеб голодному, дал одежду нагому». Но одно здесь сказано очень четко: «Никак, ничего не брал я силой никогда ни у одного человека. Никогда я не совершал насилия над людьми». Для власть имущего это особенно важно! То есть мы видим, что бережное отношение к имуществу другого, к собственности другого – это основополагающее правое дело. И его нарушение, соответственно – это основополагающее левое дело, то есть дело Сатаны, дело Апопа. Вот запомним пока это.


В продолжение и уже в развитие того, что сказано в гробнице верховного судьи Хотепхерахета, слова из скальной гробницы Хархуфа, наместника Верхнего Египта, хранителя государственной печати при царях VI династии Меренра и Неферкара. Хархуф – один из крупнейших вельмож государства. Верхний и Нижний Египет – это были две части страны, символизировавшие Небо и Землю, – управлялись двумя министрами. Подобная дуальная система управления была широко распространена в Древнем мире, а кое-где на Востоке сохранилась буквально до Нового времени.

Послушаем, что этот вельможа говорит:

«Я пришел из моего города,
Я сошел из моей области,
Я построил дом мой, навесил двери его,
Я ископал пруд, насадил сикоморы.
Я был хвалим царем,
Отец мой сделал завещание на меня.
Был я человеком достойным [. ]
Любим я был отцом моим,
Хвалим — матерью моей,
Любим — всеми братьями моими.
Давал я хлеб голодному,
Одежды — нагому,
Не имеющего своей лодки переправлял [через реку, при разливах Нила - это очень важно].
О живые, сущие на земле,
Проходящие мимо гробницы сей,
Плывущие на север или на юг,
Скажите: "тысяча хлебов и кувшинов пива для обладателя гробницы сей!"
Взираю я на вас из обиталища под Богом (херет нечер).
Я — воскресший, имеющий все потребное;
Я — чтец-священник, знающий слово свое.
Если войдет человек нечистый в гробницу сию,
Схвачу я за горло его, как хватают птицу,
Будет судим он за святотатство это Богом Великим!
Тот я, кто говорил благое, кто повторял любезное.
Никогда не говорил я злого начальнику о людях его,
Ибо желал я, дабы было хорошо мне пред Богом Великим.
Никогда не судил я двух соперников так,
Чтобы лишился сын наследства отца своего».

Мы видим здесь развернутый этический кодекс. Этот величайший вельможа трепещет перед Богом великим. Он мечтает, чтобы ему было хорошо пред Богом. И достигает он этого не какими-то жертвоприношениями, не крупными вкладами в храмы, без сомнения он это делал, но пишет он о другом – что он не творил злого, не говорил злого, никогда никого не оклеветал, всегда нуждающимся помогал. Вот именно так: «вы были наги, и я одел вас. Вы были голодны, и я накормил вас». Просто прямая калька. Евангельский принцип «каким судом судите, таким будете судимы и какой мерой мерите, такой и вам будут мерить» (Мф. 7:2) был знаком Хархуфу за две слишним тысячи лет до написания Евангелия Матфеем, и поэтому он никогда не судил превратно. Судья Хархуф считал очень для себя важным, что никогда он не причинял ущерб честному человеку. Современным судьям очень важно помнить это. Это древнейшая истина: быть Владыкой Правды – это означает эту правду исполнять. Если ты исполняешь Правду, ты владеешь ею. Если ты не исполняешь Правду, ты теряешь ее. А если ты не исполняешь Правду, то никак не можешь соединиться с Владыкой правды, то есть с Осирисом.


Поэтому титул Владыки Правды (Неб Маат), титул творца Правды (ир Маат) – это часть царского титула.

В египетском языке имя Имер-эф-Маат-Херу-эф мы переводим как «оправданный», но буквально оно означает – «он желает говорить правду». То есть он на Суде будет говорить правду, это не будет ложь, это не будет губительно для него. Правда, которую он будет говорить, – это будет Правда живительная. А это можно сделать только, если ты говорил правду при жизни. И вот мы приходим к формуле «Маа-Херу» то есть правогласный, говорящий правду.

Мы видим эту формулу уже в пирамиде Унаса – царя, который вовсе не автоматически спасается, а только благодаря своей правогласности. Он желает быть оправданным, то есть буквально правогласным. Ибо «Тефен и Тефнут судят Унаса, ибо две Маат внемлют Унасу» (Pyr. 316d—317a). Тефен и Тефнут – это Шу и Тефнут, мужское и женское. Тефен – это мужское, Тефнут – женское. Они изображаются в виде двух львов. Шу и Тефнут – Свет и Правда, первые творения Атума, первые его дети, и они судят Унаса – соответствует ли он Правде, соответствует ли он Свету.


Так что мы видим, что владычество над Правдой и творение Правды – это простая вещь. Это соответствие своих деяний Правде. Оправдание добрыми делами, как мы видим, – это древнейший принцип. И Самуэль Мерсер сказал, что это речение – первый пример веры в оправдание делами. И великий Бог Осирис – это тот, кто судит постольку, поскольку Он сам ожил. Он творил добро, и поэтому Гор мог его оживить. И, соответственно, Он судит, насколько подобен ему человек. А если он Ему подобен, он становится Осирисом-имярек, становится Осирисом-Пепи, Осирисом-Тети.

Судья и спаситель оказываются одним и тем же лицом. Некоторые ученые считают, что первоначально Осирис был только спаситель, а не судья. Это неправильно. Осирис одновременно и судья, и спаситель – так же, как и Христос. Мы ведь знаем, что Судия живых и мертвых – Христос. Это прямо говорится в книге Деяний (Деян. 10:42). Христос-Спаситель – это тоже универсальное определение. И вот Осирис как раз – милостивый судья и спаситель. В этом смысле надо прислушаться к словам египтолога Уоллиса Баджа. Он написал двухтомник об Осирисе. Он определяет Осириса так:

«Образ Осириса как Бога Истины и как праведного и правосудного судии был уже вполне установившимся в эпоху начертания Текстов Пирамид при V и VI династиях. Древнейшие памятники Египта хранят свидетельства величайшей древности почитания Осириса, но нет свидетельств тому, когда это почитание началось. Однако можно наверняка утверждать, что вера в Осириса как в беспристрастного судию человеческих дел и слов, награждающего правого и наказывающего виноватого и владычествующего над небесами, где пребывают лишь безгрешные существа, и убежденность в том, что Он имеет власть делать так, ибо Он сам жил на земле, испытал смерть и восстал из мертвых, — вера эта столь же древняя, как и сама династическая цивилизация Египта».


Уоллис Бадж (1857-1934)
британский археолог, египтолог, филолог и востоковед, работавший в Британском музее и опубликовавший большое количество работ о Древнем Востоке.

Это очень важное и, на мой взгляд, совершенно верное определение. Я приведу еще одно мнение Уоллиса Баджа, тоже очень справедливое:

«Осирис был не только праведным судией, но и судией милостивым. Его верные последователи возлагали свои высшие упования на Его милость, ибо Он жил среди людей на земле, обладал, подобно им, человеческой природой и поэтому мог быть снисходительным к людским грехам и порокам, и, наконец, Он страдал и умер, как страдают и умирают люди. Но хотя Он жил и в человеческом теле, Он жил безгрешно, и когда Он был судим на совете богов, Он был провозглашен безгрешным. Те, кто желали пребывать с Ним на небесах, с необходимостью должны были быть безгрешны, и полная праведность, обретаемая благодаря милости Осириса, была единственным пропуском в Его царство».

Вот здесь, видимо, надо сказать одну вещь, что Осирис не судья в нашем смысле слова. Он не разбирает аргументы. Если угодно, он и есть вот та Маат, тот «канон», который и предлагается каждому человеку. Он победил, потому что он праведен. И вы сможете стать Осирисами, только если вы праведны. А вот милость Осириса к тем, кто стремится, но не достигает до него – это и есть упование людей, которые стараются быть, как он. Может быть, они в чем-то и не такие – об этом будем говорить позже, когда речь пойдет об этике. Но вот именно категория милостивого судьи характерна для Осириса, он предстает не просто как слепое формальное мерило, но как личность, которая жалеет, помогает, восполняет и наставляет. Важно, что Осирисами становились не потому, что знали какой-то приемчик, какое-то магическое средство, а потому, по убеждению египтян, становились Осирисами, что совершали то, что совершал Он, и не совершали то, что Он не совершал. И тогда у человека был путь из благой земной жизни в блаженную жизнь вечную. Если жизнь земная не была блаженной, то и блаженной вечной жизни он достичь не мог.


Удивительным образом мы здесь видим соединение христианского представления с древним египетским. «Как в Адаме все умирают, — пишет ап. Павел коринфянам, — так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы в пришествие Его» (1 Кор. 15:22—23). Так что здесь и Адам, и Христос – это Осирис. В нем все умирают, как и он умер. И в нем все оживут, все, кто Его удела, ибо «мы, многие, составляем одно тело во Христе» (Рим. 12:5), – говорит тот же апостол. – «Все мы одним Духом крестились в одно тело» (1 Кор. 12:13). Но ведь когда египтяне говорят «Осирис-Пепи», «Осирис-Тети», они говорят, что все находятся в теле Осириса: Осирис-Пепи – это и Осирис, и Пепи одновременно. То есть это член тела Осириса, но сохраняющий свою личность.

Григорий Богослов объяснял: «То, что не воспринято Христом, не может быть обожено». Вот то, что не воспринято Осирисом, не может войти в Осириса. Поэтому очень важно: Осирис имярек – это тот, кто обожен, тот, кто вместе с Осирисом и кто в Нем пребывает. В высшей степени важны слова Владимира Николаевича Лосского из «Догматического богословия»: «Жизнь бьет ключом из гроба, она явлена смертью Христа и в самой Его смерти. Человеческая природа торжествует над состоянием противо-природным, ибо природа эта вся целиком сосредоточена во Христе, Им возглавлена: Христос глава Церкви, то есть того нового человечества, в лоне которого никакой грех, никакая враждебная сила не могут больше окончательно отлучить человека от благодати. Каждая человеческая жизнь всегда может возобновиться во Христе, как бы ни была она отягчена грехами. Человек всегда может отдать свою жизнь Христу, чтобы Он вернул ее ему свободной и чистой. И это дело Христа простирается на всё человечество – за видимые пределы Церкви. Всякая вера в торжество жизни над смертью, всякое предчувствие воскресения косвенно являются верой во Христа, ибо одна только сила Христова воскрешает и воскресит мертвых… бескрайний океан света изливается от воскресшего тела Спасителя».

Глава 125 «Книги мертвых» посвящена суду Осириса. Во вступительной части усопший, стоящий перед входом в зал суда, который охраняет бог мертвых Анубис, описывает богу путь, который он проделал, и святилища, которые посетил. После того как он называет имена богов в зале Двойной Маати — богини истины и порядка, створки дверей, запоры и даже пазы для петель позволяют ему войти.

Вступив в зал, умерший заявляет, что знает имя Осириса и имена сорока двух богов египетских номов (земель), помогающих Осирису в проверке душ, и что он не совершил грехи, которые подробно перечисляет по статьям:

1) не совершал дурных поступков; 2) не обижал членов своей семьи; 3) не совершал дурного в святом месте; 4) не имел порочных друзей; 5) не творил зла; 6) не перегружал своих людей работой; 7) не стремился к почестям; 8) не обращался жестоко со своими слугами; 9) не презирал бога; 10) не покушался на чью-либо собственность; 11) не делал неугодное богам; 12) не чернил слугу перед его господином; 13) не причинял никому страданий; 14) не прогнал голодного; 15) не заставил никого плакать; 16) на совершал убийства; 17) не приказывал никому убивать; 18) не причинял страданий; 19) не крал подношений в храме; 20) не крал хлеба, пожертвованного богам; 21) не крал хлеба, пожертвованного духам; 22) не прелюбодействовал; 23) не осквернял себя в святилище бога своего города; 24) не обманывал при расчетах; 25) не отнимал ничью землю; 26) не покушался на чужую землю; 27) не обманывал торговца; 28) сам не жульничал при торговле; 29) не крал молоко у детей; 30) не угонял чужой скот; 31) не ставил силки на священных птиц; 32) не ловил рыбу на наживку из того же вида рыбы; 33) не перегораживал путь воде; 34) не обрушивал берег канала; 35) не гасил огонь, которому следовало гореть; 36) не лишал богов принесенного им мяса; 37) не угонял священный скот; 38) не препятствовал богу в его выходе.

«Я чист. Я чист. Я чист. Я чист», — повторял умерший. После того как умерший произносит эту «исповедь», он обращается к каждому из сорока двух божеств, утверждая, что он не совершал такого-то греха. Знанием имен этих божеств «подсудимый» обезоруживает их, и они не смеют выступить против него. Кроме этого, в главе 30 «Книги мертвых» умерший магическим заклинанием заставляет свое сердце не свидетельствовать против него: «Не выдумывай против меня клеветы перед великим богом, владыкой Запада! Ведь от твоего благородства зависит признание меня праведным».

Перед лицом Осириса в присутствии Великой Эннеады (Девятка) богов (в другом варианте — Большого и Малого Совета богов) происходит психостасия — взвешивание сердца умершего. Сердце в данном случае выступает как символ совести покойного, причем противовесом сердцу на весах богини Маат служит страусовое перо — символ Маат, олицетворяющее истину (иногда на иллюстрирующих суд виньетках перо заменяет фигура самой богини). Сердце должно весить столько же, сколько перо Маат. На одних виньетках на опоре весов изображена обезьяна писца богов Тота, на других — голова Маат, или голова Анубиса, или голова Тота. Иногда взвешивание сердца производит Анубис, иногда Маат либо Гор. За результатами взвешивания следит Тот и записывает их на дощечке. Рядом с весами находится пожирательница душ Амт.

В зал суда умерший входит один или в сопровождении жены, но на некоторых виньетках его приводит туда Анубис, либо бог с головой собаки, держащий в левой руке нож, либо Гор — сын Исиды. Довольно часто Осирис изображен не один, а в сопровождении Исиды, Нефтиды и четверых сыновей Гора, которые стоят на цветке лотоса. Стебель этого цветка растет из вод озера, которое питается водами небесного Нила и служит источником воды для душ блаженных и богов.

Тот, обращаясь к Эннеаде, говорит, что покойный признан праведным. Тогда суд выносит оправдательный приговор: «Нет позволения, чтобы чудовище Амт Пожирательница овладело им; пусть дадут ему хлеб, кладущийся перед Осирисом, земельный участок в одну десятину, находящийся в Полях Иару». Уже будучи оправданным, умерший еще раз настаивает на своей праведности при выходе из зала и ведет диалоги магического характера с привратниками, дверями, докладчиками.

Гарантами вечной жизни были магия и ритуальная чистота — очистительные церемонии, соблюдение пищевых табу. Все это должно было устранить опасности, подстерегающие умершего в его загробной жизни.

Специальный бог Шексему, покровитель виноделия, был ответствен также за изготовление масел для притирания и бальзамирования; он призван был охранять мумию от повреждения и наказывать тех, кто пытался осквернить останки.

Уже в «Текстах саркофагов» возникает идея загробного суда, то есть вечную жизнь определяет в том числе и этический принцип. Суд и психостасия происходят либо в барке бога Солнца, либо на острове Огня, либо в Гелиополе или Абидосе; судья, обычно, — Ра или Осирис.

Со становлением идеи справедливого загробного суда преисподняя оказывается разделенной на сферы — светлое пространство близ богов и ад для грешников (сказка о Са-Осирисе). Описание наказаний содержится в «Книге амдуат», «Книге врат» и «Книге пещер». Грешники лишаются погребения — боги срывают погребальные пелены с «врагов, приговоренных к наказанию в Дуате»; они лишены общения с богами, тепла и света, их удел лишь темный хаос. Распространенное наказание — связывание и заключение. В «Книге врат» Гор объявляет: «Вы связаны сзади, злодеи, чтобы быть обезглавленными и перестать существовать». В «Книге пещер» преисподняя описана как тюрьма, из которой грешники не могут выйти.

Самым грозным наказанием считалось окончательное уничтожение всей сущности грешника: и тела и души. Души грешников существовали независимо от тела в перевернутом положении — вниз головой, они не могли воссоединиться с телом, чтобы жить полноценной загробной жизнью, а потому им предстояло полное и окончательное уни-чтожение. Такое уничтожение достигалось обезглавливанием или сожжением. В «Книге амдуат» грешников сжигают в котлованах, в «Книге пещер» казнь огнем совершается в специальных котлах, куда бросают головы, сердца, тела, души и тени грешников (что напоминает средневековые христианские поверья об аде).

Вместе с неуверенностью в том, что ритуал обеспечит загробное блаженство, рождается религиозный скептицизм. На одной египетской стеле умершая жена обращается к пережившему ее мужу с призывом наслаждаться жизнью во всех ее проявлениях:

«…Следуй своим желаниям день и ночь. Не давай заботе места в твоем сердце. Ибо Западная страна — это страна сна и мрака, обиталище, где остаются те, кто здесь пребывает. Они спят в своем обличье мумий, они никогда не просыпаются, чтобы увидеть своих друзей, они не узнают ни своих отцов, ни своих матерей, их сердце больше не заботится об их женах и детях. На земле всякий наслаждается водою жизни, но я страдаю от жажды. Вода приходит к тому, кто пребывает на земле, а я жажду и не могу испить воды, которая есть здесь у меня. С тех пор как я пришла в эту долину, я не знаю, где я нахожусь. Я томлюсь по воде, которая течет здесь. Я тоскую по ветерку на берегу реки, который освежил бы мое сердце в его печали. Ибо имя бога, царящего здесь, звучит: совершенная смерть. Когда он зовет, все люди, трепеща от страха, приходят к нему. Для него нет разницы между богами и людьми, великие и малые равны перед ним. Он не оказывает никакой милости тому, кто его любит; он одинаково забирает и ребенка, отрывая его от матери, и старика. Никто не приходит поклониться ему, ибо он не проявляет милости к тем, кто ему поклоняется, он не ценит тех, кто приносит ему жертвы».

Вместе с тем диалог умершего Ани с богом Атумом (Новое царство, XVI–XI вв. до н. э.) пытается внушить оптимизм, предвкушение идеального блаженства на том свете:

Ани: «О Атум, что это, что я отправляюсь в пустыню? Там ведь нет воды, нет воздуха, она глубока-глубока, она темна-темна, она вечна-вечна!»

Атум: «Ты будешь в ней жить с удовлетворенным сердцем».

Ани: «Но в ней нет радостей любви!»

Атум: «Я дал просветление вместо воды и воздуха и радостей любви, умиротворение сердца вместо хлеба и пива».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Зелень осириса

Зелень осириса Тысячелетиями человек рос, жил и отдыхал рядом с зеленью. И растительная жизнь связана с Воскресением. С весенним обновлением природы. Понятно, что зеленый цвет благоприятно действует на человека, ассоциируется с юностью, с жизненной возможностью, с

Суд Осириса

Суд Осириса Глава 125 «Книги мертвых» посвящена суду Осириса. Во вступительной части усопший, стоящий перед входом в зал суда, который охраняет бог мертвых Анубис, описывает богу путь, который он проделал, и святилища, которые посетил. После того как он называет имена богов


Одним из способов этического и религиозного воздействия на людей было и есть формирование представлений продолжении существования после смерти. Идея о том, что после смерти еще что-то будет, а также страх того, что там может быть еще хуже, чем сейчас, может помочь в управлении обществом.

Обещая после смерти прекрасное будущее или избежание чего-то ужасного, можно дать человеку понять, что цена этому не просто жизнь. Проживи свою жизнь определенным способом и тогда будет тебе бонус.

В Древнем Египте эта религиозная технология строилась на противопоставлении ужаса и счастья. Если ты был не достоин, то твою душу пожирала Амат - богиня воздаяния за грехи. Если вел себя при жизни правильно, то тебя пускали в страну благодатных полей Иалу Верховного бога Ра.

Кстати, считается, что прообразом Элизиума (Елисейских полей) как части загробного мира Древней Греции были эти самые поля Иалу.

По верованиям древних египтян поля Иалу – это та часть Загробного мира (Дуата), куда душа умершего могла пройти после суда Осириса. Об этом нам повествует древнеегипетского религиозно-этический источник - «Книге мертвы».

После смерти душа умершего двигалась на Запад от Нила, в страну Аменти, часть Дуата. Пройдя через Аменти вместе с одним из сыновей Осириса богом Анубисом, душа попадала в «Зал двух истин». В этом зале проходил суд Осириса.

На суде Осирис, бог возрождения, повелитель Аменти, сидел в окружении 42 богов номов (административных единиц Египта в период XVI—XI вв. до н. э.).

Центр зала суда занимали огромные весы. Фемида была не первой, кто начал использовать их в отправлении правосудия.

На одну чашу часов клалось сердце умершего. Сердце по воззрениям того времени было вместилищем души. Именно поэтом у мумий сердце всегда оставалось.

На другую чашу клалось страусовое перо Маат. В прошлый раз я рассказывал о богине справедливости Маат, носившей это перо у себя на голове.

Взвешивание души осуществляли Анубис, бог мудрости Тот и бог неба и солнца (он же царь живых) Гор.

Во время взвешивания произносилась «исповедь праведности». Душа обращалась к 42 богам, сообщая, что при жизни этот человек не допускал (не делал) тех или иных поступков. Строго по списку.

Если он перечислял все пункты из списка, то Перо Маат и душа приходили в равновесие. Если же назывался не весь список, то душа оставалась тяжелее и душу ждала Амат.

Перо Маат являлось по сути мерилом праведности человека при его жизни. Весы на суде Осириса– способ отыскания правды и справедливости.

Что же касается «Исповеди праведности», то она была источником норм поведения, основной регулирования общественных отношений Древнего Египта.

Более важно на мой взгляд здесь беспристрастность участников суда. Боги не вмешивались. Только твои поступки и инструменты оценки в виде пера Маат и весов определяли твою праведность. Всё зависит от тебя самого. Перо и весы не будут хитрить.

В Египетской мифологии Анубис-Саб считался покровителем умерших и судьей богов (по-египетски "саб" - "судья писался со знаком шакала). Центром его культа был город Каса (греч. Кинопль, "город собаки"). В период Древнего царства Анубис считался богом мертвых и, согласно "Текстам пирамид", был главным богом в царстве мертвых. Однако постепенно с конца 3-го тыс. до н. э. функции Анубиса переходят к Осирису, и он становится судьей и богом загробного мира. Его земным воплощением был бык Апис, имя которого тоже буквально означает "судья". По верованиям египтян души умерших могли появляться на земле, переселяясь в тела разных животных и даже растений. Человек, которому удавалось оправдаться на суде Осириса, назывался Маа Хэру («правдивый голосом»). Фараоны Хуфу (Хеопс), Рамзес I и Шешонк I носили это звание еще при жизни. "Метод посвящения, к которому они прибегали, заключался в том, чтобы полностью пройти весь обряд суда, описанный в «Книге Мертвых» и «оправдаться» перед жрецами, которые будут изображать богов. Древнеегипетские мифы называют первым «Маа Хэру» Осириса". (9)

Мистерии Исиды, в которых разыгрывалась драматическая история Осириса после смерти, заканчивались описанием суда, который возглавлял уже оправдавшийся Осирис. Первоначально основанием для привлечения умершего к суду служило нарушение не нравственных принципов, а ритуала. Однако, начиная с Первого переходного периода, нравственному аспекту начинает уделяться все больше внимания в заупокойных записях, что свидетелствует о распространении требования соблюдения моральных норм и на загробный мир. Отныне недостаточно было достичь загробных благ только с помощью магических средств - на первый план начали выдвигаться нравственные требования, необходимость доказательства безупречно прожитой жизни. Вот краткое описание загробного суда, на котором оправдательный приговор будет зависеть от результата взвешивания сердца умершего и сравнения его веса с весом пера богини истины Маат, положенного на другую чашу весов: "Суд происходит в Чертоге Двух Истин (Обеих Маат). Умерший вступает в этот Чертог, где заседает загробный суд в полном составе во главе с "великим богом", т. е. с Ра. Здесь же молча и пассивно присутствует царь преисподней, бог Осирис, и еще 42 сверхъестественных существа. …Вооруженный магическим знанием имен этих демонических существ, подсудимый обезоруживает их, и они не смеют выступить против него. Результат взвешивания записывает бог Тот или Анубис, провозглашающие решение суда – оправдательный приговор, освобождающий умершего от возможной страшной казни – быть окончательно истребленным страшным чудовищем ("пожирательницей"), присутствующим здесь же, рядом с весами". (10)

Царем Справедливости, судьей подземного мира в ведической Индии был Яма. Его представляли огромным, сидящим на буйволе с жезлом в руке. Перед душами грешников, представавших перед ним, Яма являлся в устрашающем виде: "Громыхающий, как туча во время пралайи, черный, как гора сажи, ужасающе сверкая оружием, как молниями, в своей тридцатидвухрукой форме, ростом с три йоджаны, с глазами, подобными колодцам, с зияющим ртом, из которого торчат огромные клыки, с красными глазами и длинным носом". (5)

В Древнем Китае в культе 5 священных гор особым почетом пользовалась гора Тайшань на востоке – на ней находился вход в загробный мир. Божеством-покровителем горы был дух, судья загробного мира. В апокрифических текстах этот дух рассматривался как внук верховного небесного государя, который призывает к себе души умерших. Считалось, что на горе Тайшань хранятся золотые шкатулки с нефритовыми пластинами, на которых записаны сроки жизни людей. В китайском буддизме известно представление о 10 залах подземного судилища (Диюй). В нем умершему назначали одну из 6 форм перерождения. Первые две – в людей, следующие в облике животных, птиц, насекомых, пресмыкающихся. Кроме того, широко была распространена вера в духа домашнего очага Цзао-Вана или Цзао-шэня, который в ночь последнего дня месяца года, восходил на Небо докладывать о проступках человека. Считалось, что У Цзао шэня была семья и собственные слуги. "У одного из слуг была книга с надписью шань (добро) – для записи добрых дел членов семьи, у второго на книге стояла надпись э (зло), в которой записывались дурные дела".(11) В поздней народной китайской мифологии популярность получает образ Пань-Гуаня ("судья"). Он считается божеством, ведающим судьбами людей. Кроме того, под этим именем известна группа "секретарей" главы загробного мира Янь-вана, ведущих записи в Книге судеб. Пань-гуань часто рассматривался как помощник бога города - Чэн-хуана. Предполагалось, что последний творит суд над душами умерших, а Пань-Гуань - над душами живых людей.

В загробном мире японского буддизма судьей и властителем царства мертвых был Эмма, соответствовавший индийскому Яме. Он подытоживал все добрые и дурные деяния умершего и определял ему наказание. В мифологии вьетов имя владыки и судьи преисподней было Зием выонга ("государь Зием", от санскр. Yama), а в мифологических представлениях вьетнамских народностей нар и бинар богиней правосудия была богиня Йа Тьру Тьрей. Считалось, что она соблюдала справедливость в своеобразном «божьем суде», распространенном прежде у банаров: тяжущиеся стороны ныряли в воду, а правым считался тот, кто дольше умел продержаться под водой.

В тибетской мифологии судьей человеческих душ считался Циумарпо, представлявшийся в облике богатыря свирепого вида, скачущего на черном коне с белыми копытами. Его атрибутами были копье с красным флажком иверевка-цэн, которой он ловил «дыхание» жизни человека. В тибетском буддизме появляется образ судьи умерших Дхармараджи. Он держит в руках «зеркало кармы», в котором видны поступки всех умерших. Справа и слева от него демоны, один с весами, на которых определяется мера содеянного в прошлой жизни, другой с костями, бросив которые, определяют судьбу умершего и ад, ему предназначенный.

В монгольской народной мифологии судьей загробного мира и владыкой царства мертвых является Эрлик, первое живое существо, созданное демиургом. В алтайской мифологии Эрлика называли Номун-хан - «царь закона», у кумандинцев суд над всеми вершит Бай-Ульген, главный дух, «имеющий 3 шапки» и сидящий среди белых туч.

В грузинской мифологии Гмерти - верховный бог неба, отец богов, творец мира, повелитель грома, обладатель испепеляющего небесного огня, является одновременно и богом правосудия. Он определяет судьбы людей, дарует урожай, долголетие, плодовитость и оберегает от всего дурного. Еще одним вершителем правосудия считалось божество Квириа, глава локальных общинных божеств – хвтисшвили, посредник между богом и людьми.

В мифологических представлениях вайнахов суд над душами умерших вершит владыка подземного мира мертвых Ел-да, сидящий на высоком троне из человеческих костей. Праведников он отправляет в рай, грешников в ад.

В древнеегипетских мифологических представлениях судьба души после смерти была драматична. Ее не только терзал страх предстать перед страшным судом безжалостных подземных богов, но и страх перед опасностями, подстерегавшими ее на пути к тому месту, где должен был состояться суд. Из заупокойных описаний известны враждебные действия демонов подземного мира, подчеркивается ужасный их характер и необходимость знания заклинательных формул для обезвреживания их силы. Отрывок из ведической Книги смерти приоткрывает завесу над теми муками, которые грозят душе умершего грешника на ее пути в царство Ямы: «На этом пути нет тени деревьев, где человек мог бы отдохнуть. Нигде не видно воды, чтобы напится страдающему от жажды. Двенадцать солнц нестерпимо жарки. как в конце пралайи! Так влачится грешная душа, пронизываемая холодными ветрами; в одном месте ее колют тернии, в другом жалят злобные змеи. В одном месте грешника кусают свирепые львы, тигры и собаки, в другом – жалят скорпионы, в третьем – жжет огонь. . В одном месте он проваливается в скрытый колодец, в другом - падает с высокой горы, в третьем - ступает по лезвиям бритв и кончикам копий. В одном месте он спотыкается в кромешной тьме и падает в воду, в другом – в грязь, кишащую пиявками, в третьем – в горячую слизь. . В одном месте – темнота, как смола, в другом – труднопроходимые скалы, в третьем – озера гноя, крови и испражнений».(1)

Но это только половина пути – до реки Вайтарани. "Когда река видит, что приближается грешник, она изрыгает пламя и дым, кипит, как масло на сковороде. Течет она с сильным грохотом, в нее страшно заглянуть. Вся ее поверхность покрыта скорпионами и черными змеями: для тех, кто упадет в нее, нет никакого спасения". Путь души умершего лежит дальше: «С петлей на шее, а некоторые – влекомые крюками, подталкиваемые в спину острым оружием, продолжают грешники свой путь. Других тащат на петле, продетой через нос или уши; некоторых, перетянутых веревками, тащат по дороге, а вороны долбят их своими железными клювами».

Через 12 месяцев, в конце года грешник подходит к южным воротам обители Ямы, одним из четырех, ведущих к городу Царя Справедливости. Там существует своя администрация. Привратник докладывает о его прибытии Читрагупте, записывавшему все дела человека на протяжении его жизни, а тот передает эту весть Царю Справедливости, предварительно расспросив Шраванов - сыновей брахмана, живущих "на небесах, на земле и в более низких областях" и знающих "все, что сказано или сделано каждым человеком открыто или тайно". Примечательно, что "к человеку, который располагает их к себе аскетизмом, благотворительностью и честной речью, они благожелательны и даруют небеса и освобождение".

Выслушав доклад о грехах грешника, Яма "подытоживает их и . назначает соответствующее наказание для каждого грешника". Остается добавить, что душа может получить вполне благоприятный приговор, если человек поклоняется Вишну: "Яма всегда говорит своим слугам: "Введите ко мне отрекшихся от Бога, о посланники, но не приводите тех, кто медитирует на имя Хари". И далее: ". воспевание имени Вишну, который дарит благо, - это лучшее искупление даже великих грехов". Ну, а если умерший желает не просто очиститься от грехов, но и достичь высших миров, ему следует приносить в дар Брахме, полубогам и слугам Царя Справедливости золото, потому что в этом случае они "радуются дару золота и становятся щедрыми на благодеяния. . Тогда он не идет путем Ямы, но восходит на небеса. Там он живет очень долго в мире истины и затем вновь рождается здесь как царь. ". (1)

Вне всякого сомнения, в египетской мифологии душу умершего на ее пути к месту последнего упокоения, поджидали испытания, подобные описанным в ведической Книге Смерти, об этом говорит обилие заклинательных формул. Разница с ведической концепцией была в том, что в ней этим испытаниям подвергалась душа, уже признанная общественным мнением или учением жрецов, грешной. Высший суд только подтверждал ее греховность, отправляя в ад. В древнеегипетских представлениях о загробном мире подобным трудностям и опасностям пути и страху перед приговором загробного суда подвергалась душа любого (кроме царя и жрецов) умершего, а греховность души могла быть определена только в ходе суда загробных богов.

Однако так было не всегда, существуют свидетельства, указывающие на бытовании в Древнем Египте представлений о грешниках, сходных с ведическими, когда человек был осужден человеческим судом еще при жизни за свои преступления. Представляется, что когда-то к числу грешников, уличенных в таких злодеяниях как убийство, насилие и грабеж, причислялись и те бедняки, "преступление" которых заключалось в не исполнении ритуалов заупокойного культа, требовавших значительных затрат. Однако именно эти ритуалы, так же как и знание магических формул для сдерживания злобных демонов, помогали душе умершего, обеспечивая беспрепятственный проход по загробному миру и правильное поведение во время загробного суда. Утверждение необходимости совершения таких ритуалов, так же как и требование знания заклинательных формул, изобретаемых жрецами, постепенно уступают место влиянию нравственных мотивов на определение посмертной судьбы души. Многочисленные формулы доказательства моральной чистоты умершего выходят на первый план, при этом различные заклинания против демонов загробного мира не теряют своей актуальности

В 125 главе «Книги мертвых» главную роль играет уже загробный суд, основанный на нравственном принципе воздаяния. Теперь умершему надлежит произнести перед судьями так называемую негативную исповедь, в которой он отрицает совершение им разнообразных грехов. В демотической рукописи «Сказки о верховных жрецах Мемфиса» особенно интересно повествование о Са-Осирисе, сыне верховного жреца бога Пта Сатни-Хаэмуаса, относящееся к 46-47 гг. н. э. Вкратце сюжет сводится к описанию загробного мира, вход в который находится в городе мертвых за Мемфисом. Са-Осирис показывает своему отцу подземные залы, объясняя производимые в них действия.

В шестом зале находилось судилище богов. «Каждый бог сидел на своем месте, и привратники царства мертвых оглашали приговоры». В седьмом зале сидел на троне из чистого золота сам Осирис. «По левую руку от него стоял Анубис, великий бог, и все боги судилища царства мертвых теснились справа и слева от них. Перед ними стояли весы, на которых боги судилища царства мертвых взвешивали содеянное людьми добро и зло. Великий бог Тот записывал то, что показывали весы, а Анубис оглашал приговоры богов. Если боги решали, что злодеяния человека более многочисленны, чем его добрые дела, они отдавали его во власть Пожирательницы-собаки повелителя царства мертвых, которая разрывала на части его душу и тело, так что дыхание жизни к нему уже не возвращалось никогда. Но если они находили, что злодеяния человека равны его добрым делам, они помещали его среди кающихся душ, которые служат богу Сокар-Осирису». (2)

Из этого описания мы узнаем, что Тот не только записывал показания весов, но и определял в своих записях срок земной жизни умершего, что тем душам, которые «творили добро на земле, здесь воздают добром, но если они творили зло, здесь воздают им злом. Так ведется извечно и не изменится никогда». (2) Таким образом, для посмертного пребывания душ раскаивающихся был предназначен подземный мир Сокар-Осириса на западе, души заслуживших оправдание своими благими делами, получали место в сонме богов загробного суда, души грешников истреблялись.

Иная посмертная судьба ожидала душу умершего фараона – она возносилась к звездам. В «Текстах пирамид», начертанных в гробнице Тети, сказано: «. встань у врат. Привратник выходит к тебе, Берет он руку твою И ведет тебя на Небо к отцу твоему Гебу. Рад он встретить тебя. Ставит тебя впереди аху, звезд негибнущих. Восстань, о Тети, ты не подвержен смерти!». (PT, реч. 373, § 654-657) (3).

Идея загробного суда, переосмысленная как Страшный Суд в Конце Времен, была признана адептами иудаизма, христианства и мусульманства. Существенной разницей было также и то, что суду подвергался не отдельно взятый умерший сразу после своей смерти, а все когда-либо умершие, воскресенные по этому случаю во плоти, одновременно представали перед Высшим судьей. В ожидании Конца Света, срок которого никому не известен, души умерших пребывали век за веком в своих могилах.

Итак, согласно иудейской вере «в определенное время мертвые будут оживлены во плоти и будут снова жить на земле». Однако, идея воскресения из мертвых впервые ясно появляется лишь в книге Даниила: «многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление» (Дан. 12:2). «Иными словами, те поколения, чьи грешники избежали наказания и чьи праведники умерли, не получив воздаяния за преданность Господу, будут снова призваны к жизни и каждый получит по заслугам. . Учение о воскресении из мертвых предполагает возможность праведникам, когда-либо жившим на свете, воскреснув, получить в будущем мире свою долю воздаяния за справедливость и праведность».(4) Те же, кто не верит в воскресение из мертвых, «не будет иметь доли в будущем мире».

Страшный суд в конце времен предполагает и место, на котором произойдет воскресение из мертвых. «В талмудический период и вплоть до нового времени идея воскрешения из мертвых понималась настолько буквально, что благочестивые евреи часто заботились об одежде, в которой им предстояло быть похороненными, о полном погребении всех органов тела и о том, чтобы быть погребенными в Эрец-Исраэль и именно в Иерусалиме. В раввинистической литературе существует серьезная проблема, связанная с метаисторическим местом воскресения из мертвых. Некоторые считают, что оно является конечной целью и, таким образом, последней ступенью в эсхатоне (судьбе мира), идентичной будущему миру; другие же говорят о воскресении из мертвых, предшествующем окончательному спасению, то есть будущему миру. Существуют также разногласия относительно того, кто подлежит воскрешению: по некоторым источникам, воскрешены будут только праведные, по другим же — воскресение из мертвых есть удел каждого». (4) Главное - вера в возможность самого воскресения, Страшного Суда над воскресенными и будущей жизни для праведных. Пророк Осия сказал: «. пойдем и возвратимся к Господу! Ибо Он уязвил – и Он исцелит нас, поразил – и перевяжет наши раны; 2. Оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицем Его". (Осия 6, 1-2)

Слова пророка сбылись в истории о жизни, смерти и воскресении на третий день Иисуса Христа, имя которого получила новая вера, родившаяся в недрах иудейского общества.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: