Конституционный суд рф может ли отменить решение верховного суда по делам административных дел

Обновлено: 25.09.2022

Я давно планирую написать цикл статей о рассмотрении дел в суде кассационной инстанции, потому что в кассационной инстанции правит право, а не факты. Мне, как и большинству юристов, значительно интереснее работать с правом.

В рамках данной статьи я рассмотрел очень узкий процессуальный вопрос – судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение. Есть ли шанс отменить постановление кассационной инстанции в верховном суде? Да, есть.

Но сразу следует оговориться, что опыт ведения Telegram-канала и профессиональный опыт показывают, что в 90% случаев верховный суд отменяет судебные акты по материально-правовым основаниям, т.е. именно неверное применение норм материального права. Все приведенные в настоящей статье примеры в 90% случаев будут являться лишь дополнением к основным доводам и вряд ли будут являться прямыми основаниями для отмены постановления.

Всего я выявил 4 процессуальных основания для отмены судебного акта кассационной инстанции, направившей дело на новое рассмотрение.

Выход за пределы полномочий

Как указал Конституционный суд, ст.ст. 286-288 АПК РФ предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела, равно как и пересматривать выводы нижестоящих судов касательно исследованных доказательств, поскольку иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и апелляционной инстанций (Определение Конституционного суда от № 274-О от 17.02.2015).

Как правило, выход за пределы полномочий выражается в:

- Переоценке установленных нижестоящими судами фактов;

- Установлении новых фактов.

Часть 1 ст.286 АПК устанавливает пределы рассмотрения жалоб и ограничивает их доводами кассационной жалобы. Доводы кассационной жалобы должны относиться к заявленным в рамках рассматриваемого дела требованиям. В данном же деле суд округа признал незаконным протокол общего собрания, т.е. по сути вообще вышел за рамки рассматриваемого спора, что, очевидно, противоречит закону.

  1. Суд кассационной инстанции не согласился с выводами нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение, попутно указав, что в материалах дела содержится уведомление, которое подтверждает расторжение договора, тем самым по своей инициативе установил факт расторжения договора. Верховный суд не согласился с этим и счел данное действие превышением полномочий (Определение СКЭС от 21.08.2017 по делу № А40-229083/2015).
  2. Суд округа, направив дело на новое рассмотрение, дал указал суду первой инстанции на необходимость при новом рассмотрении повторно установить уже установленные ранее обстоятельства на основе иной, нежели при первоначальном рассмотрении дела, оценки тех же доказательств, которые представлены в материалы дела и являлись предметом рассмотрения судов. Верховный суд отменил постановление, указав, что данное нарушение является существенным (Определение СКЭС от 16.02.2017 по делу № А56-76223/2014).

Самым часто применяемым основанием для отмены постановления кассационный инстанции, как раз, является превышение полномочий. Хочется отметить, что довольно часто суды кассационной инстанции выходят за пределы, но, во-первых, в Верховный суд жалуются не все, во-вторых, не заявляют данный довод. А он при должной подаче может сыграть ключевую роль.

Направление на новое рассмотрение ставит стороны в неравное положение

Очень часто по завершении рассмотрения спора в суде первой инстанции проигравшая сторона пытается приобщить новые доказательства в суде апелляционной инстанции. Суд апелляционной инстанции часто отказывает в удовлетворении указанного ходатайства на основании ч.2 ст.268 АПК.

На новом рассмотрении в соответствии со ст.41 АПК стороны вновь вправе приводить свои доводы по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам и представлять доказательства.

Поскольку российское процессуальное законодательство не предусматривает раскрытие всех доказательств до начала процесса, фактически направление дела на новое рассмотрение дает возможность представить доказательства, которые стороны получили во время рассмотрения дела в апелляционной и кассационной инстанциях (практика показывает, что за это время стороны могут нарисовать очень много «доказательств»).

  1. Окружной суд, направляя дело на новое рассмотрение, поддержал один из доводов заявителя кассационной жалобы о том, что суд не удовлетворил ходатайство об отложении для подготовки возражений одной из сторон и, соответственно, не учел эти возражения. Верховный суд, отменяя указанный судебный акт, указал, что рассмотрение дела неоднократно откладывалось и заявитель кассационной жалобы имел возможность предоставить все имеющиеся доказательства. Также суд отметил, что направляя дело на новое рассмотрение, суд округа поставил истца в преимущественное положение, дав ему возможность представить для приобщения к материалам дела дополнительные доказательства, которые тот не представил ранее при отсутствии к тому уважительных причин, и умалил тем самым права ответчика по первоначальному иску, создав условия процессуального неравенства сторон, нарушив принципы диспозитивности и равноправия (Определения СКЭС от 19.07.2016 по делу № А76-2453/2015, от 06.03.2019 по делу №А40-17431/2016).
  2. Суд округа, не приведя каких-либо доводов, опровергающих выводы нижестоящих судов относительно недоказанности факта убытков, вместе с тем посчитал, что судами необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства истцов о назначении финансово-экономической экспертизы. Верховный суд указал, что отмена судебных актов, принятых нижестоящими судами, по тем основаниям, которые приведены в постановлении, фактически предоставляет истцам не предусмотренную процессуальным законом и противоречащую принципу правовой определенности возможность неоднократного рассмотрения дела по правилам судебного разбирательства в суде первой инстанции с представлением в материалы дела дополнительных документов и обоснования заявленных требований (Определения СКЭС от 23.01.2018 по делу № А40-68167/2016, от 10.12.2019 по делу № А40-127011/2018).
  3. Суд округа отменил судебные акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение, в том числе указав, что стороны не установили действительную стоимость переданного по уступке права на момент продажи, а нижестоящие суды в отсутствие инициативы сторон не предложили провести экспертизу. Верховный суд отменил постановление и указал, что повторная оценка тех же доказательств, как и назначение судебной экспертизы без наличия на то воли стороны спора не отвечали бы задачам правосудия и противоречили бы принципам равноправия и состязательности сторон (ст.ст. 2, 8, 9 АПК) (Определение СКЭС от 06.03.2019 по делу №А40-17431/2016).

Направляя дело на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции балансирует между законностью и нарушением принципов равноправия и состязательности сторон арбитражного судопроизводства (ст.ст. 8, 9 АПК). В случае, если судом нижестоящих инстанций установлено злоупотребление правом одной из сторон или судебный акт кассационной инстанции будет недостаточно мотивирован, Верховный суд отменит постановление.

Направляя на новое рассмотрение суд кассационной инстанции предрешил исход спора

Арбитражным процессуальным кодексом прямо запрещено суду кассационной предрешать вопросы о достоверности или недостоверности доказательств, а также вопросы преимущества одних доказательств перед другими (ч.2 ст.287 АПК). Данное правило распространяется и на указания, которые дают суды кассационной инстанции.

  1. Направляя на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции, не ставя под сомнение всю процедуру, связанную с приватизацией предприятия, окружной суд предложил нижестоящим судам дополнительно проверить имеющиеся в деле доказательства, собрать новые доказательства в целях иной оценки стоимости имущества, вносимого сторонами спорного договора в счет оплаты акций, что повлечет изменение процентного соотношения долей участия. Верховный суд отменил указанный судебный акт, отметив, что суд округа переоценил выводы судов первой и апелляционной инстанций об установленных обстоятельствах и, направив дело на новое рассмотрение по тем основаниям, которые приведены в постановлении суда кассационной инстанции, фактически предрешил настоящий спор (Определения СКЭС от 12.07.2016 по делу №А63-3604/2015, от 02.12.2015 по делу №А41-42963/2013).

Нарушение принципа правовой определенности

Принцип правовой определенности, признание законной силы судебных решений, их неопровержимость (res judicata) вносят стабильность правоотношений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также устанавливают баланс публично-правовых и частноправовых интересов(Определение Конституционного Суда РФ от 17.06.2013 N 979-О).

Одним из средств поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечения действие принципа правовой определенности служит преюдициальность фактов, установленных вступившими в законную силу решениями.

При рассмотрении кассационной жалобы суд может незаконно «пересмотреть» вступившие в силу судебные акты по другому обособленному спору. В моей практике было дело, в котором рассматривая спор о взыскании вознаграждения арбитражного управляющего, суд в противоречие вступившему в силу судебному акту признал действия арбитражного управляющего ненадлежащими и лишил его вознаграждения, т.е. по факту пересмотрел вступившие в силу судебные акты по другому обособленному спору, что недопустимо.

  1. В одном из дел суд кассационной инстанции проигнорировал преюдициальные факты, направив дело в суд первой инстанции для проведения строительно-технической экспертизы. Верховный суд отменил указанное постановление указав, что преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности (Определение СКЭС от 27.03.2018 по делу А40-164626/2015).
  2. Направление дела на новое рассмотрение с целью повторного предоставления ответчику процессуального права на представление доказательств, а также заявление ходатайств на проведение экспертизы, которыми он не воспользовался без уважительных причин при наличии у него соответствующей возможности, противоречит принципу правовой определенности и положениям ч. 2 ст. 9 АПК РФ, в силу которых лицо, участвующее в деле, несет риск наступления неблагоприятных последствий совершения или несовершения этим лицом процессуальных действий (Определение СКЭС от 28.06.2016 по делу А41-17069/2014).

Таким образом, если имеются указанные выше основания для отмены постановления суда кассационной инстанции о направлении дела на новое рассмотрение, то обжалование этого судебного акта будет единственным верным решением.

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, В.Г. Ярославцева,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47.1, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности пункта 1 части 1 статьи 350 КАС Российской Федерации.

Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина А.Н. Таратухина. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое заявителем законоположение.

1. Гражданин А.Н. Таратухин оспаривает конституционность пункта 1 части 1 статьи 350 КАС Российской Федерации, согласно которому основанием для пересмотра судебного акта, состоявшегося в административном деле, по новым обстоятельствам является отмена судебного акта суда общей юрисдикции или арбитражного суда либо постановления органа государственной власти, иного государственного органа, органа местного самоуправления, послуживших основанием для принятия судебного акта по данному административному делу.

1.1. Решением 94 гарнизонного военного суда от 26 февраля 2015 года отказано в удовлетворении требований А.Н. Таратухина о признании незаконными действий и решений должностных лиц ФСО России. Поводом для обращения в суд послужили заключение аттестационной комиссии о его несоответствии занимаемой должности и ответ вышестоящего командования на поданную в связи с этим жалобу, увольнение с военной службы по причине невыполнения им условий контракта, отзыв его из отпуска, непредоставление времени для прохождения военно-врачебной комиссии, невыдача воинских перевозочных документов, неверный, по мнению заявителя, расчет выслуги лет. Принимая решение, суд руководствовался в том числе Порядком организации и проведения аттестации военнослужащих федеральных органов государственной охраны, утвержденным приказом ФСО России от 29 апреля 2005 года N 155, отметив, что на момент рассмотрения дела данный приказ, вопреки утверждению заявителя, незаконным не признан и уполномоченным должностным лицом не отменен, а значит, подлежит применению.

1 апреля 2015 года Верховный Суд Российской Федерации признал названный Порядок по заявлению А.Н. Таратухина недействующим со дня вступления решения о том в законную силу. Суд исходил из того, что данный нормативный правовой акт затрагивает права неопределенного круга лиц, однако в нарушение закона не прошел государственную регистрацию в Минюсте России и не был официально опубликован. Ввиду этого требование заявителя удовлетворено без исследования иных обстоятельств, включая содержание оспариваемого акта. Правильность такого решения подтверждена Апелляционной коллегией Верховного Суда Российской Федерации (определение от 26 мая 2015 года).

Определением судебной коллегии по административным делам 3 окружного военного суда от 1 июня 2015 года, вынесенным по апелляционной жалобе А.Н. Таратухина, указанное решение 94 гарнизонного военного суда оставлено без изменения со ссылкой на то, что примененный судом первой инстанции Порядок признан недействующим лишь с момента вступления решения о том в законную силу. В передаче жалоб А.Н. Таратухина на состоявшиеся судебные акты для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции отказано определениями судьи 3 окружного военного суда от 24 сентября 2015 года и судьи Верховного Суда Российской Федерации от 14 декабря 2015 года.

Отказано и в пересмотре указанного решения 94 гарнизонного военного суда по новым обстоятельствам, о чем тот же суд 23 августа 2018 года вынес определение, оставленное без изменения апелляционным определением судебной коллегии по административным делам 3 окружного военного суда от 18 октября 2018 года, с чем согласились председатель судебного состава 3 окружного военного суда (определение от 11 декабря 2018 года) и судья Верховного Суда Российской Федерации (определение от 22 марта 2019 года), отказав А.Н. Таратухину в передаче жалоб для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции. При этом отмечено, что обстоятельство, на которое ссылается заявитель, а именно признание недействующим названного Порядка со дня вступления решения о том в законную силу, не являлось новым на момент рассмотрения дела судом второй инстанции, а потому и не относится к основаниям для пересмотра судебных актов, исчерпывающий перечень которых закреплен законом. Одновременно суды сочли невозможным применить по аналогии правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженные в Постановлении от 6 июля 2018 года N 29-П.

1.2. Как утверждает А.Н. Таратухин, оспариваемая норма противоречит статьям 17 (части 1 и 2), 18 и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой препятствует пересмотру судебного акта, если положенный в его основу нормативный правовой акт в дальнейшем признан недействующим со дня вступления решения о том в законную силу, чем, по мнению заявителя, исключается возможность восстановления в судебном порядке нарушенных прав и законных интересов, связанных с прохождением им военной службы.

Соответственно, с учетом требований статей 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" пункт 1 части 1 статьи 350 КАС Российской Федерации является предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации постольку, поскольку данной нормой обусловлено решение судом общей юрисдикции вопроса о пересмотре принятого по административному делу судебного акта в связи с таким новым обстоятельством, как признание положенного в его основу нормативного правового акта недействующим с момента вступления в законную силу решения об этом, вынесенного судом по административному иску лица, участвовавшего в данном административном деле.

2. Конституция Российской Федерации, провозглашая Россию правовым государством (статья 1, часть 1) и утверждая свое верховенство и верховенство федеральных законов на всей ее территории (статья 4, часть 2), предусматривает, что законы и иные правовые акты не должны противоречить Конституции Российской Федерации, а органы государственной власти и местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы (статья 15, части 1 и 2). В развитие названных положений, относящихся к основам конституционного строя России, Конституция Российской Федерации, гарантируя каждому судебную защиту его прав и свобод посредством, в частности, гражданского и административного судопроизводства (статья 46, часть 1; статья 118, часть 2), закрепляет, что решения и действия (бездействие) органов государственной власти и местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд (статья 46, часть 2); будучи независимым и подчиняясь только Конституции Российской Федерации и федеральному закону, суд общей юрисдикции, арбитражный суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом (статья 120).

Руководствуясь этими конституционными предписаниями и принимая во внимание статью 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ее понимании Европейским Судом по правам человека, Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 6 декабря 2017 года N 37-П и Постановлении от 6 июля 2018 года N 29-П (принятом в отношении положения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, аналогичного оспариваемому заявителем в настоящем деле) сформулировал следующие правовые позиции:

в отличие от признания судом нормативного правового акта не подлежащим применению в конкретном деле как противоречащего акту большей юридической силы, последствием признания судом нормативного правового акта недействующим является его исключение из системы правового регулирования, обеспечиваемое доведением такого решения суда до сведения широкого круга лиц в надлежащем порядке (пункт 2 части 4 статьи 215 и часть 1 статьи 216 КАС Российской Федерации) и возможностью пересмотра в установленных случаях состоявшихся судебных решений, основанных на этом акте; следовательно, таким решением суда удовлетворяется как индивидуальный интерес лица в защите принадлежащих ему прав (уже нарушенных применением этого акта или находящихся под непосредственной угрозой нарушения в будущем), так и общественный интерес в поддержании законности и правопорядка в целом;

в целях обеспечения наиболее эффективного восстановления нарушенных прав с учетом приоритета, который отводит им Конституция Российской Федерации, положение статьи 311 АПК Российской Федерации об отмене постановления, положенного в основу судебного акта, может быть истолковано, по буквальному его смыслу, как включающее в свой нормативный объем правовые последствия решения суда общей юрисдикции, вынесенного в порядке административного нормоконтроля;

у административного истца, являющегося (являвшегося) одновременно участником гражданского дела, имеется юридическая заинтересованность в рассмотрении по существу его заявления об оспаривании подлежащих применению (примененных) в этом гражданском деле положений нормативного правового акта; кроме того, обращаясь за судебной защитой в порядке административного судопроизводства, лицо предпринимает усилия для отстаивания своей позиции, а также несет временные и финансовые издержки, в том числе на уплату государственной пошлины при подаче административного искового заявления и жалобы на принятое решение, на оплату услуг представителя, отвечающего требованиям, предусмотренным статьей 55 КАС Российской Федерации, а потому имеет разумные основания ожидать, что решение об удовлетворении его требования будет способствовать дальнейшей защите его имущественных и иных прав;

то, что арбитражные суды не рассматривают в качестве основания пересмотра судебного акта по новым обстоятельствам признание в порядке административного судопроизводства по требованию заинтересованного лица судом общей юрисдикции нормативного правового акта, примененного арбитражным судом в деле с участием этого лица, недействующим с момента вступления решения о том в законную силу, препятствует восстановлению нарушенных прав, хотя это лицо и предприняло комплексные меры по их защите, прибегнув к параллельному использованию различных ее форм, и подтвердило посредством правосудия правоту своей позиции о противоречии нормативного правового акта меньшей юридической силы нормативному правовому акту большей юридической силы;

в случае, когда нарушение прав лица применением нормативного правового акта в гражданском деле уже имело место, невозможность для него извлечь благоприятные правовые последствия из судебного решения, которым удовлетворено его административное исковое заявление, но этот акт признан недействующим на будущее время, обесценивала бы само право на обращение в суд с административным иском, лишала бы стимулов к защите своих прав всеми не запрещенными законом способами (статья 45, часть 2, Конституции Российской Федерации), подрывала бы доверие к судебной системе и правосудию в целом, а также ставила бы такое лицо в неравное положение по сравнению с теми, кто будет испытывать на себе положительное воздействие указанного решения в дальнейшем, не приложив собственных усилий к устранению из правового поля незаконного нормативного правового акта.

С учетом этих и иных доводов Постановлением от 6 июля 2018 года N 29-П Конституционный Суд Российской Федерации признал пункт 1 части 3 статьи 311 АПК Российской Федерации не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку - по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования - он не препятствует пересмотру по новым обстоятельствам вступившего в законную силу судебного акта арбитражного суда по заявлению лица, в связи с административным иском которого положенный в основу этого судебного акта нормативный правовой акт признан недействующим судом общей юрисдикции, вне зависимости от того, с какого момента данный нормативный правовой акт признан недействующим.

3. Пункт 1 части 1 статьи 350 КАС Российской Федерации (как и аналогичные положения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), называя новым обстоятельством для целей пересмотра судебного акта отмену послужившего основанием для его принятия постановления соответствующего органа, прямо не связывает возможность такого пересмотра с действием соответствующего судебного решения во времени. Вместе с тем судебные акты, принятые в отношении А.Н. Таратухина, свидетельствуют о том, что такой пересмотр суды обусловливают признанием нормативного правового акта недействующим именно со дня его принятия. На это толкование указанного законоположения ориентирует и пункт 6 части 1 той же статьи, который, по сути, регламентирует частный случай утраты нормативным правовым актом его юридической силы как нового обстоятельства для целей пересмотра судебных актов (признание Верховным Судом Российской Федерации, судом общей юрисдикции недействующим со дня принятия нормативного правового акта, примененного судом в конкретном деле, в связи с принятием решения по которому заявитель оспорил данный нормативный правовой акт).

Как следует из статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации, принимая решение, учитывает, помимо прочего, не только буквальный смысл рассматриваемого законоположения, но и его место в системе находящихся с ним в неразрывной связи норм, а также официальное и иное его истолкование. Таким образом, для устранения обнаружившейся неопределенности в вопросе о соответствии Конституции Российской Федерации пункта 1 части 1 статьи 350 КАС Российской Федерации, действующего в системе с иными нормами того же Кодекса и получившего правоприменительное истолкование в деле заявителя, требуется именно конституционно-правовая его интерпретация, базирующаяся на ранее выраженных Конституционным Судом Российской Федерации правовых позициях по аналогичным вопросам.

4. В Постановлении от 11 января 2019 года N 2-П Конституционный Суд Российской Федерации, имея в виду однородный характер регулируемых Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации и Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации правоотношений и опираясь на свою правовую позицию, высказанную в Постановлении от 17 октября 2017 года N 24-П, отметил, что гражданское судопроизводство, посредством которого осуществляют судебную власть суды общей юрисдикции и арбитражные суды, в главных своих началах и чертах должно быть единообразным. С учетом этого, указал он, сделанный им вывод в отношении пункта 1 части 3 статьи 311 АПК Российской Федерации и сохраняющие силу правовые позиции, положенные в основание данного вывода, в полной мере применимы и к регулированию, установленному пунктом 1 части четвертой статьи 392 ГПК Российской Федерации.

Оспариваемый заявителем по настоящему делу пункт 1 части 1 статьи 350 КАС Российской Федерации регулирует тот же, по сути, круг правоотношений, что и названные нормы гражданского и арбитражного процессуального законодательства. Кроме того, вплоть до 15 сентября 2015 года производство по делам об оспаривании решений и действий (бездействия) органов публичной власти, а значит, и пересмотр вынесенных в таких делах судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам регламентировались именно Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации, его главой 25 (федеральные законы от 8 марта 2015 года N 22-ФЗ "О введении в действие Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации" и от 8 марта 2015 года N 23-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с введением в действие Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации").

Следовательно, правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенные им в указанных постановлениях и сохраняющие свою силу, в равной мере подлежат учету при применении судами общей юрисдикции рассматриваемого в настоящем деле законоположения. В противном случае создавались бы предпосылки для отступления от принципа правового равенства (статья 19 Конституции Российской Федерации), поскольку право лица на пересмотр несправедливого судебного акта в связи с признанием недействующим нормативного правового акта, на котором он был основан, ограничивалось бы в зависимости лишь от того, было ли дело с участием этого лица разрешено по правилам гражданского (арбитражного) или административного судопроизводства.

5. Признание пункта 1 части 1 статьи 350 КАС Российской Федерации не противоречащим Конституции Российской Федерации в его конституционно-правовом смысле, выявленном в настоящем Постановлении, означает необходимость пересмотра дела А.Н. Таратухина, при разрешении которого допущено применение этой нормы в ее правонарушающем аспекте (пункт 10.1 части первой статьи 75, часть третья статьи 79 и часть вторая статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации"). Это, однако, само по себе не предопределяет удовлетворения правовых притязаний заявителя, поскольку суд не лишен возможности при таком пересмотре учесть все значимые обстоятельства, в том числе и то, повлияло ли признание недействующим нормативного правового акта в связи с нарушением требований о его государственной регистрации и официальном опубликовании на результат рассмотрения спора по существу.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 47.1, 71, 72, 74, 75, 78, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

1. Признать пункт 1 части 1 статьи 350 КАС Российской Федерации не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку - по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования - он не препятствует пересмотру по новым обстоятельствам вступившего в законную силу судебного акта суда общей юрисдикции по заявлению лица, в связи с административным иском которого положенный в основу этого судебного акта нормативный правовой акт признан недействующим судом, вне зависимости от того, с какого момента данный нормативный правовой акт признан недействующим.

2. Конституционно-правовой смысл пункта 1 части 1 статьи 350 КАС Российской Федерации, выявленный в настоящем Постановлении, является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.

3. Правоприменительные решения, принятые по делу гражданина Таратухина Александра Николаевича на основании пункта 1 части 1 статьи 350 КАС Российской Федерации в истолковании, расходящемся с его конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий.

4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

Конституционный Суд РФ признал пункт 5 части четвертой статьи 392 ГПК РФ не противоречащим Конституции РФ, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования он не предполагает возможности отмены вступивших в законную силу судебных постановлений по новым обстоятельствам в связи с определением (изменением) практики применения правовой нормы, примененной судом в конкретном деле, в определении судебной коллегии Верховного Суда РФ, вынесенном по итогам рассмотрения другого дела в кассационном порядке.

Конституционный Суд РФ указал, в частности, следующее.

Если постановления Президиума Верховного Суда РФ являются окончательными, принимаются в составе, представляющем Верховный Суд РФ в целом, и только в случаях, имеющих особое значение, в частности для формирования единообразной правоприменительной практики, то определения, выносимые судебными коллегиями Верховного Суда РФ при пересмотре конкретных дел в кассационном порядке, указанным критериям не отвечают.

Во-первых, такие определения, если ими нарушены права, свободы и законные интересы лиц, участвующих в деле, и других лиц, могут быть по их жалобам пересмотрены в порядке надзора Президиумом Верховного Суда РФ; при этом определение судебной коллегии Верховного Суда РФ подлежит отмене или изменению, если при рассмотрении дела в порядке надзора Президиум Верховного Суда РФ установит, что оно нарушает либо права и свободы человека и гражданина, гарантированные Конституцией РФ, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, либо права и законные интересы неопределенного круга лиц или иные публичные интересы, либо единообразие в толковании и применении судами норм права.

Во-вторых, согласно Федеральному конституционному закону "О Верховном Суде Российской Федерации" судебные коллегии Верховного Суда РФ формируются в составе заместителей Председателя Верховного Суда РФ - председателей судебных коллегий Верховного Суда РФ и судей этих коллегий; в судебных коллегиях Верховного Суда РФ формируются судебные составы из числа судей, входящих в состав соответствующей судебной коллегии. Из этого следует, что судебные акты, выносимые в таком судебном составе, в силу самого порядка его формирования не могут рассматриваться как отражающие позицию Верховного Суда РФ в целом и не обладают свойствами, присущими постановлениям Президиума Верховного Суда РФ по конкретным делам, а потому не могут являться основанием для отмены по вновь открывшимся или новым обстоятельствам вступивших в законную силу судебных актов, тем более по делам, которые не были предметом рассмотрения судебной коллегии Верховного Суда РФ.

Иное приводило бы по сути к нарушению конституционного права на судебную защиту: если бы судебный акт одной из судебных коллегий Верховного Суда РФ по конкретному делу, в том числе вынесенный в кассационном порядке некоторым числом судей (обычно тремя), входящих в состав этой судебной коллегии, мог служить основанием для отмены нескольких (многих) судебных актов, вынесенных ранее по другим делам, не исключались бы ситуации, при которых пересмотр вступивших в законную силу и подлежащих исполнению судебных актов становился бы результатом не носящих фундаментальный характер нарушений в применении норм права. Между тем, как отмечал Европейский Суд по правам человека, полномочия вышестоящих судов по отмене окончательных и подлежащих исполнению судебных решений или по внесению в них изменений должны осуществляться в целях исправления существенных ошибок.

В сложившейся судебной практике придание определению судебной коллегии Верховного Суда РФ, вынесенному в кассационном порядке по другому делу, такого же правового значения, как постановлению Президиума Верховного Суда РФ, фактически приводит к выведению соответствующих процессуальных правоотношений из-под действия конституционно-правового истолкования регулирования, являвшегося предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации в Постановлении от 21 января 2010 года N 1-П, в соответствии с которым в самом акте судебной власти, определившем (изменившем) практику применения правовой нормы, должно содержаться указание на возможность пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам вступивших в законную силу судебных постановлений, при вынесении которых правовая норма была применена судом иначе, а пересмотр вступивших в законную силу судебных постановлений допускается, если в результате нового толкования правовых норм не ухудшается положение подчиненной (слабой) стороны в правоотношении. Между тем это конституционно-правовое истолкование в полной мере относится к постановлениям Президиума Верховного Суда РФ или Пленума Верховного Суда РФ, поскольку придание такого же значения с точки зрения пересмотра судебных постановлений по вновь открывшимся и новым обстоятельствам какому-либо иному судебному акту, помимо постановления Президиума Верховного Суда РФ или постановления Пленума Верховного Суда РФ, не рассматривалось Конституционным Судом РФ как допустимое с конституционной точки зрения.

В этой связи Конституционный Суд РФ указал, что федеральному законодателю надлежит внести в гражданское процессуальное законодательство следующие изменения, касающиеся пересмотра по новым обстоятельствам вступившего в законную силу судебного постановления по основанию, указанному в пункте 5 части четвертой статьи 392 ГПК РФ:

предусмотреть возможность такого пересмотра только при условии, что в соответствующем постановлении Пленума Верховного Суда РФ или Президиума Верховного Суда РФ содержится прямое указание на придание сформулированной в нем правовой позиции обратной силы применительно к делам со схожими фактическими обстоятельствами;

закрепить недопустимость придания обратной силы толкованию правовых норм, ухудшающему положение граждан в их правоотношениях (пенсионных, жилищных, по предоставлению обеспечения в порядке обязательного социального страхования и др.) с органами государственной власти, органами местного самоуправления или организациями, наделенными отдельными государственными или иными публичными полномочиями (их должностными лицами), по сравнению с тем, как оно было определено в пересматриваемом судебном постановлении;

установить процессуальный срок, в течение которого допускается пересмотр вынесенного по конкретному делу и вступившего в законную силу судебного постановления в связи с таким новым обстоятельством, как определение (изменение) практики применения правовой нормы, примененной судом в конкретном деле, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ или в постановлении Президиума Верховного Суда РФ, принятом по итогам рассмотрения другого дела в порядке надзора.

Больше документов и разъяснений по антикризисным мерам - в системе КонсультантПлюс.

Смола Анна

Сугубо процессуальные нарушения крайне редко становятся основанием для отмены вступивших в законную силу судебных актов. Как известно, есть безусловные основания для отмены, которые представляют собой столь грубые, или существенные, нарушения процессуального законодательства, что сам факт этого нарушения позволяет усомниться в законности судебного акта (ч. 4 ст. 270, ч. 4 ст. 288 АПК РФ). Иные процессуальные нарушения могут повлечь отмену судебного акта только в случае, если они привели или могли привести к принятию неправильного судебного акта (ч. 3 ст. 270, ч. 3 ст. 288 АПК РФ). Эти основания для отмены дифференцированы в процессуальном законодательстве применительно к апелляционной и следующей за ней кассационной инстанциям (имеются в виду суды округов). Предполагается, что наиболее грубые процессуальные нарушения должны исправляться судами до Верховного Суда РФ – во всяком случае, те из них, которые носят очевидный характер. Хотя и процессуальные нарушения со стороны судов апелляционной и кассационной инстанций не исключены, к сожалению.

Суды, как правило, неохотно отменяют судебные акты по причине лишь процессуальных нарушений, даже если они действительно могли повлиять на выводы суда по существу спора, обычно ссылаясь на них лишь в совокупности с указанием на нарушения материального права, часто при этом указывая не на одно, но на комплекс процессуальных нарушений. Наиболее вероятно это для случаев неправильного применения норм о доказывании. К примеру, если нарушены были правила о бремени доказывания, существует высокая вероятность того, что суд пришел бы к иным выводам, если бы правила процесса соблюдались надлежащим образом. Однако наличие таких нарушений даже отследить непросто. Как правило, при оставлении судебного акта в силе перечисляется лишь то, что в глазах вышестоящего суда подкрепляет судебный акт, свидетельствует о его правильности, а не то, что его порочит, даже если недостатков «не хватает» для того, чтобы отменить судебный акт.

В случае же выявления безусловных оснований (например, неизвещение, неподписание судебного акта кем-либо из судей, отсутствие протокола) у суда проверочной инстанции не остается другого выбора. В судебной практике имели место единичные, пожалуй, случаи, когда такого рода нарушения доходили до суда высшей инстанции. Для предотвращения таких ситуаций ВАС РФ даже разъяснил в Пленуме, посвященном пересмотру по вновь открывшимся обстоятельствам, что подобные нарушения со стороны суда кассационной инстанции могут быть отнесены к вновь открывшимся обстоятельствам (чтобы самому не заниматься столь очевидными отменами). Для арбитражных судов это разъяснение действует и сейчас.

В настоящее время процессуальные нарушения, прямо подпадающие под определение безусловных оснований для отмены, все же встречаются не так часто. Гораздо чаще возникают ситуации, когда судом допущена вроде бы грубая ошибка в применении правил процесса, которая прямо к таким основаниям не относится, но по степени существенности нарушения приближается к ним. Поэтому важно понять: в силу самого процессуального нарушения per se судебный акт подлежит отмене или требуется оценка со стороны суда того, привело ли это к принятию неправильного судебного акта?

Для практики может быть актуально, во-первых, толкование безусловных оснований для отмены, так как не всегда очевидно, относятся ли к ним те или иные нарушения. Так, к примеру, в Определении Конституционного Суда РФ от 3 апреля 2014 г. № 656-О по запросу Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда рассматривался вопрос о толковании такого имеющего конституционное содержание безусловного основания для отмены, как «незаконный состав суда», – применительно к процедуре замены судей.

Во-вторых, нужно понять, не расширился ли фактически перечень, т.е. не появились ли в судебной практике новые основания для отмены, которые, по сути, являются безусловными, хотя в законе в качестве таковых не названы.

Таким основанием можно считать, к примеру, несоответствие резолютивной части судебного акта объявленной (как полностью, так и частично). Данное основание для отмены появилось в практике ВАС РФ с тех пор, как аудиозапись судебного заседания стала обязательной и официальной.

Есть такие случаи в практике СКЭС ВС РФ и в настоящее время. Например, определения от 6 апреля 2017 г. № 305-ЭС16-17903 и от 21 июля 2017 г. № 305-ЭС17-3225.

В-третьих, можно рассмотреть вопрос о том, какие процессуальные нарушения являются хотя и не безусловными основаниями для отмены судебных актов, но настолько значимыми, что все же влекут отмену. Можно предположить, что именно на такие ситуации рассчитана законодательная формула «могло привести к принятию неправильного судебного акта», однако такого рода нарушения условно могут быть обозначены даже как «промежуточные» (между безусловными и другими исключительно процессуальными основаниями для отмены). Полагаем, это применимо к случаям, если характер нарушения таков, что оно неизбежно вызывает сомнения в законном и обоснованном судебном разбирательстве, не согласуется с задачами судопроизводства (см. ст. 2 АПК РФ). Представляется, что наиболее грубые процессуальные нарушения, которые можно так квалифицировать, связаны с нарушением права участвующих в деле лиц на судебную защиту их прав и законных интересов.

Следует отметить, что любое отдельно взятое нарушение прав участвующих в деле лиц само по себе едва ли может быть основанием для отмены. Процессуальный закон дает лишь критерий «привело или могло привести к принятию неправильного судебного акта». В основаниях для отмены судебных актов Судебной коллегией ВС РФ в АПК РФ по аналогии с ГПК РФ вроде бы значится необходимость восстановления и защиты нарушенных прав и в случае процессуальных нарушений тоже, но через союз «и» с критерием «повлияли на исход дела».

Эти нормы призваны обратить внимание на то, что как бы печально ни было нарушение процессуальных прав заявителя жалобы, само по себе оно не влечет отмену судебного акта, ставшего результатом рассмотрения дела, в котором нарушения были допущены. Однако степень такого нарушения, по нашему мнению, все же должна судами учитываться, и Верховный Суд РФ на это суды ориентирует.

В не так давно принятом Определении СКЭС ВС РФ от 21 августа 2017 г. № 305-ЭС17-7914 основанием для отмены послужило то обстоятельство, что апелляционный суд принял решение по существу обособленного спора, не располагая томом дела, в котором находились доказательства, представленные процессуальным оппонентом конкурсного управляющего – физическим лицом – заявителем жалобы в ВС РФ.

В этом определении есть указание на значительность нарушения и на то, что оно могло привести к принятию неправильного решения по существу, хотя и без ссылки на конкретную норму АПК РФ. Тем не менее в нем также есть указание на существенное нарушение судами апелляционной и кассационной инстанций права заявителя на судебную защиту. Полагаем, что оно могло бы быть дополнено и ссылкой на нарушение основополагающих принципов судопроизводства (прежде всего таких, как равенство, состязательность).

Поэтому то, что на первый взгляд может показаться технической ошибкой или небрежностью со стороны суда, может иметь гораздо большее правовое значение, если речь идет о нарушении фундаментальных принципов судебного процесса. И реакция Верховного Суда РФ в виде отмены по данному основанию судебных актов важна, поскольку призвана обратить внимание судов и на недопустимость игнорирования базовых прав участников процесса, и на отграничение процессуальных нарушений, наличие которых критично для оценки законности и обоснованности судебного акта. При этом значимым является то, что к применению норм материального права это нарушение не имеет непосредственного отношения и судебные акты отменяются независимо от того, правы ли были суды по существу. Поэтому и исследование сути спора применительно к данному вопросу не требуется.

В качестве других примеров сугубо процессуальных и грубых нарушений в практике СКЭС ВС РФ можно привести следующие:

– ошибка в указании адреса суда, осуществляющего организацию видео-конференц-связи, которая квалифицирована как ненадлежащее извещение, – Определение от 30 марта 2017 г. № 305-ЭС16-20857.

Таким образом, наиболее грубые процессуальные нарушения, повлекшие явное нарушение прав участвующего в деле лица, которые идут вразрез с базовыми процессуальными принципами, должны признаваться основаниями для отмены судебных актов, хотя степень необходимости оценивать их последствия по тем или иным критериям может различаться в каждом конкретном случае. Иногда такие нарушения носят более очевидный характер, иногда менее, что также вызывает сомнения в возможности обобщения подобного рода случаев в виде официального разъяснения Верховного Суда РФ. Кроме того, они разнообразны и непредсказуемы, в любом случае носят характер исключения из правила, которое – имея в виду дела, поступившие на рассмотрение ВС РФ, – либо допустил суд округа как кассационная инстанция, либо нижестоящими судами было проигнорировано. Поэтому вопрос в этой сфере часто стоит не как «допустимо или нет», а как «насколько это значимо», хотя, конечно, судам надлежит соблюдать любые (все) процессуальные нормы в своей деятельности.

Суд обязал законодателя урегулировать механизм пересмотра любых основанных на признанных неконституционными нормах судебных решений, которые на момент вынесения соответствующего постановления КС не исполнены или исполнены частично


Представитель заявителей подчеркнул, что Конституционный Суд впервые обязал законодателя разработать механизм пересмотра судебных решений по делам всех третьих лиц на основании постановлений КС. Одна из экспертов подтвердила, что это постановление имеет большое значение для ответа на вопрос об обратной силе решений Суда. Вторая указала, что этот акт можно расценить как определение правовой судьбы тех позиций, которые ранее были сформулированы КС в Постановлении № 16-П/2017. Третий полагает, что данное решение позволит гражданам эффективнее защищать свои права со ссылкой на практику КС.

26 июня КС РФ принял Постановление № 30-П, в котором указал на необходимость урегулировать механизм пересмотра основанных на признанных неконституционными нормах судебных решений, которые на момент вынесения соответствующего постановления КС не исполнены или исполнены частично.

Суды отказались считать новым обстоятельством постановление КС по делу другого лица

Решением Преображенского районного суда г. Москвы от 15 июня 2010 г. и частично изменившим его определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 17 декабря 2010 г. были удовлетворены требования Преображенского межрайонного прокурора г. Москвы о признании сделок недействительными, истребовании квартиры, снятии ее с регистрационного учета и выселении граждан. Суды исходили из того, что спорная квартира, которую Валерий Однодворцев приобрел по договору купли-продажи, ранее была приватизирована по подложным документам, т.е. выбыла из владения собственника – г. Москвы – помимо его воли.

Эксперты «АГ» проанализировали итоговое решение Конституционного Суда РФ по поводу невозможности изъятия имущества у добросовестного приобретателя

22 июня 2017 г. КС РФ принял Постановление № 16-П по делу Александра Дубовца: п. 1 ст. 302 Гражданского кодекса был признан не соответствующим Конституции как допускающий истребовать из чужого незаконного владения жилье, являвшееся выморочным имуществом, от его добросовестного приобретателя, который при возмездном приобретении этого помещения полагался на данные ЕГРН и зарегистрировал свое право собственности, по иску публично-правового образования, не принявшего своевременных мер по установлению такого выморочного имущества и надлежащему оформлению права собственности на него.

Валерий, Евгений, Наталья и Татьяна Однодворцевы обратились в суд с заявлением о пересмотре судебных решений об изъятии у них квартиры по новым обстоятельствам – в связи со вступлением в силу Постановления КС РФ № 16-П/2017. Однако Преображенский районный суд и Мосгорсуд в удовлетворении требований отказали. Они сослались на п. 3 ч. 4 ст. 392 ГПК, согласно которой новым обстоятельством, влекущим пересмотр вступившего в законную силу судебного постановления, является признание Конституционным Судом не соответствующим Конституции закона, примененного в конкретном деле, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в КС РФ. В передаче кассационных жалоб граждан для рассмотрения в заседаниях судов обеих кассационных инстанций было отказано.

Позднее Однодворцевы попытались прекратить исполнительное производство по делу об их выселении также со ссылкой на Постановление № 16-П/2017. В удовлетворении этого требования также было отказано. Суды пояснили, что этот акт КС не содержит ни прямого указания на необходимость пересмотра судебных решений по делам лиц, не являвшихся участниками конституционного судопроизводства, ни оснований для прекращения исполнительного производства.

КС обязал законодателя уточнить механизм обжалования судебных решений

Валерий, Евгений, Наталья, Матвей и Татьяна Однодворцевы обратились в Конституционный Суд. Заявители обжаловали ч. 3 и 5 ст. 79 Закона о КС РФ, ч. 1 ст. 439 ГПК и п. 4 ч. 1 ст. 43 Закона об исполнительном производстве. По мнению Однодворцевых, указанные нормы не позволяют прекратить исполнительное производство по делам лиц, не являвшихся участниками конституционного судопроизводства, в связи с принятием постановления Конституционного Суда, которым нормы, положенные в основу судебных актов по таким делам, признаны не соответствующими Конституции (жалоба имеется у «АГ»).

КС заметил, что его постановление действует на будущее время и запрещает применение неконституционного закона или применения закона вопреки данному Судом истолкованию. Признание нормы неконституционной является основанием прежде всего для пересмотра судебного решения, во исполнение которого было возбуждено исполнительное производство, и как следствие, для прекращения исполнительного производства по исполнению решения суда, применившего эти акты в конкретных делах лиц, не являвшихся участниками конституционного судопроизводства, подчеркнул КС. Соответственно, свойство исполнимости самого судебного решения до его пересмотра не затрагивается, пояснил он.

В то же время, добавил КС, в споре между публичным образованием и гражданином исполнение судебного решения о выселении может поставить гражданина как более слабую и уязвимую сторону в крайне тяжелое положение. «При этом публичное образование, из наличия права собственности которого на жилое помещение исходит соответствующее решение суда, очевидно претерпевает существенно меньшие негативные последствия отсутствия возможности владения и пользования спорным жилым помещением, чем гражданин, лишающийся его как способа удовлетворения потребности в жилище, – заметил Суд. – Поэтому гражданам, права которых затрагиваются столь чувствительным образом, не может быть отказано в праве защищать их всеми возможными правовыми средствами, в том числе требуя прекращения исполнительного производства по выселению из спорного жилого помещения, поскольку основанием для его возбуждения послужило судебное решение, основанное на актах или их отдельных положениях, признанных постановлением КС РФ неконституционными (или получивших в нем конституционное истолкование)».

Из постановления следует, что гражданин при обращении в суд с заявлением о прекращении исполнительного производства по выселению из жилого помещения, возбужденного в связи с основанным на неконституционном законе (или получившем конституционное истолкование) решением, может рассчитывать на соразмерную защиту его прав и законных интересов на основании соответствующего постановления КС. Подчеркивается, что суды общей юрисдикции независимо от того, в какой стадии процесса находится конкретное дело, с момента вступления в силу постановления Конституционного Суда, содержащего истолкование примененной в данном деле нормы, опровергающее прежнее ее истолкование, не вправе не исполнять это постановление.

Следовательно, подытожил КС, с момента вступления в силу Постановления № 16-П/2017 положения п. 1 ст. 302 ГК подлежат истолкованию и применению только в выявленном в данном акте конституционно-правовом смысле, а неисполненные или исполненные частично решения судов, основанные на ином истолковании, исполнению не подлежат.

С учетом этого Конституционный Суд признал оспариваемые нормы не противоречащими Основному закону как не предполагающие продолжения исполнительного производства по выселению граждан, не являвшихся участниками конституционного судопроизводства, до пересмотра судебного решения, послужившего основанием для возбуждения такого исполнительного производства, в том случае если это решение основано на признанных неконституционными нормах (получивших иное истолкование КС) и не исполнено (исполнено частично) на момент вынесения соответствующего постановления Суда.

Вывод о невозможности исполнения судебного решения в связи с вынесением постановления КС РФ по делам лиц, не являвшихся участниками конституционного судопроизводства, «во всяком случае является предпосылкой для обращения в суд с требованием о пересмотре такого судебного решения», заметил Суд. В том числе не исключен и пересмотр дела по новым обстоятельствам. На этом основании КС обязал законодателя установить правовой механизм пересмотра тех решений, основанных на признанных неконституционными или истолкованных Конституционным Судом нормами, которые не исполнены или исполнены частично на момент вынесения соответствующего постановления.

Эксперты подтвердили значимость постановления для защиты прав граждан

Представитель заявителей в КС РФ, юрист Григорий Вайпан отметил, что «идея кейса» принадлежала Ольге Подоплеловой, которая ранее, как и он, сотрудничала с Институтом права и публичной политики.

По его словам, Конституционный Суд впервые обязал законодателя разработать механизм пересмотра судебных решений по делам всех третьих лиц на основании постановлений КС. «Решения Конституционного Суда до сих пор фактически защищали только заявителей, по делам которых эти решения были вынесены. А всех остальных, кто находился в аналогичной ситуации, – нет. Надеюсь, теперь это изменится. Постановление по делу Однодворцевых касается не только добросовестных приобретателей жилья, но и вообще всех», – указал Григорий Вайпан.

Член экспертного совета Института права и публичной политики, доцент кафедры конституционного права РГУП, к.ю.н. Ольга Кряжкова полагает, что постановление следует рассматривать в двух плоскостях: в контексте конкретной юридической ситуации семьи Однодворцевых и в связи с более общим вопросом об обратной силе решений КС. «Оба аспекта были разрешены КС так, как это предполагает его компетенция, и по обоим направлениям можно заметить развитие позиции Суда», – указала она.

Так, пояснила эксперт, КС разрешил конкретную юридическую ситуацию, дав четкий ответ на поставленный в жалобе вопрос о том, допустимо ли продолжать исполнительное производство по выселению людей из жилья, если КС ранее признал законоположение, на котором основан судебный акт о выселении, неконституционным по жалобе другого заявителя. «КС ответил, что это недопустимо до тех пор, пока соответствующий судебный акт не будет пересмотрен. Иная трактовка взаимосвязанных норм Закона о КС, ГПК и Закона об исполнительном производстве, регулирующих случаи прекращения исполнительного производства, отныне неконституционна», – подчеркнула Ольга Кряжкова.

Развитие позиции КС, по ее мнению, проявляется в том, что его прежние слова о влиянии своих постановлений на пересмотр судебных решений теперь «подтвержденным образом» распространяются и на исполнительное производство.

Суд вновь указал, что право на пересмотр судебных актов после вынесения постановления КС имеют заявитель и те лица, решения в отношении которых не вступили в законную силу либо вступили, но не исполнены хотя бы частично

«Постановление имеет большое значение для вопроса об обратной силе решений КС. Раньше я уже обращала внимание на то, что ситуация с пересмотром дел тех, кто не был заявителем в конституционном судопроизводстве, но находится в аналогичном положении, внятно не урегулирована в законодательстве, а сам КС высказывался на этот счет лишь в своих определениях, которые, по его собственному утверждению, менее важны, чем постановления (Определение № 3359-О/2019)», – отметила Ольга Кряжкова.

Теперь, по ее словам, ситуация изменилась, поскольку Суд в Постановлении № 30-П предписал федеральному законодателю установить правовой механизм пересмотра судебных актов после постановлений КС, не исполненных либо исполненных частично на момент вынесения таких постановлений «Это предписание является обязательным, его выполнение ограничено по срокам и будет контролироваться Минюстом России в рамках мониторинга исполнения решений КС», – подчеркнула юрист.

Эксперт практики разрешения споров, руководитель рабочей группы КА «РКТ» Анастасия Шамшина полагает, что постановление можно расценить как определение правовой судьбы тех позиций, которые были сформулированы КС в Постановлении № 16-П/2017. «Тогда по жалобе Александра Дубовца КС, наконец, разрешил спор о том, какая из чаш на гипотетических весах правосудия должна получить приоритет – интерес собственника в лице публично-правового образования или интерес оборота в лице добросовестного приобретателя жилого помещения», – указала она.

КС, как считает Анастасия Шамшина, в деле Александра Дубовца обозначил несколько важных аспектов. К ним относятся значимость дифференцированного подхода к применению правила о виндикации имущества у добросовестного приобретателя в зависимости от того, кто является истцом – частное лицо или государство, недопустимость защиты имущественных интересов публично-правового образования за счет ущемления интересов добросовестного гражданина, который возмездно приобрел жилое помещение, а также переложение неблагоприятных последствий в виде утраты имущества на публично-правовое образование, которое длительное время бездействовало в вопросе установления и надлежащего оформления своего права.

Такой подход не позволял обеспечить реализацию правовой позиции КС и защитить добросовестных граждан от исков уполномоченных органов об истребовании жилого помещения и выселении из него, подчеркнула Анастасия Шамшина. «Семья Однодворцевых была одним из примеров таких добросовестных граждан и, безусловно, имела обоснованное право требовать пересмотра вынесенных по их делу решений, ссылаясь на позицию КС в деле Александра Дубовца. Настойчивость нижестоящих судов, отказавших в таком пересмотре, стала триггером для возврата вопроса на уровень КС. Но вектор рассмотрения в деле семьи Однодворцевых уже смещен в сторону вопроса о юридической силе постановления КС РФ», – заметила эксперт.

Конституционный Суд сейчас прямо указал, что конституционно-правовой смысл законоположений, который отражен в Постановлении № 16-П/2017, должен применяться в безусловном порядке, указала Анастасия Шамшина. Кроме того, добавила она, КС обозначил процессуальный порядок защиты для тех добросовестных граждан, решение о выселении которых было принято до разрешения дела Дубовца: обращение в суд с требованием о пересмотре судебного решения о выселении, признавшего право собственности на данное жилое помещение за публично-правовым образованием.

«Позицию КС можно только приветствовать, она последовательна и логична. Но есть еще один аспект, важность которого трудно переоценить. КС указал законодателю на необходимость разработать правовой механизм пересмотра на основании постановления КС судебных решений по делам лиц, не являвшихся участниками конституционного судопроизводства. Ранее на восстановление нарушенных прав могли рассчитывать только граждане, непосредственно обратившиеся в КС. Если такой механизм будет разработан на законодательном уровне, колесо правосудия за счет единообразного подхода и неоспоримости позиции КС сможет защитить большее количество граждан. Этот факт может вызывать у юридического сообщества лишь улыбку и радость», – убеждена Анастасия Шамшина.

Адвокат МКА «Центрюрсервис» Илья Прокофьев заметил, что КС высказал важную позицию, согласно которой решения судов и иных органов, основанные на актах, признанных неконституционными, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены при наличии волеизъявления заинтересованных лиц. «В этой связи стоит предположить, что заявители в любом случае будут сталкиваться с трудностями, поскольку им нужно будет доказать, что признанный неконституционным акт по другому делу соотносится с их спором, а следовательно, затрагивает их права», – заметил эксперт.

Другой важной правовой позицией, по его мнению, является то, что при поступлении в суд заявления гражданина, в отношении которого осуществляется исполнительное производство по выселению из жилого помещения, о прекращении исполнительного производства, возбужденного на основании решения суда, признанного неконституционным, суды общей юрисдикции обязаны исполнять постановление КС. «Этот подход явно направлен на защиту прав граждан, которые находятся в более слабой позиции по исполнительному производству о выселении из жилого помещения», – считает адвокат.

И хотя Суд пришел к выводу о том, что оспариваемые нормы не противоречат Конституции, изложенные в постановлении позиции позволят гражданам более эффективно защищать свои права, применяя практику КС РФ, заключил Илья Прокофьев.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: