Когда притча о страшном суде читается в православной церкви

Обновлено: 24.02.2024

Страшный Суд для христианина — самое радостное событие из всех что можно представить. Наконец истина явится, справедливость восторжествует, мертвые воскреснут; грех, ад и смерть будут навсегда побеждены.

Христианство — глубоко оптимистическая религия. Апокалипсис для христианина — величайший хэппи-энд в истории. Симптоматично, что страх перед Антихристом часто вытесняет радостное ожидание Христа. Пожалуй, это мера «христиансткости» — насколько радостно человек или общество ждут конца света.

Справедлив ли Бог?

Идея посмертного воздаяния и всемирного Суда существовала задолго до Евангелия. Христос уничтожил эту идею, совершив «суд над судом». Ведь основная идея христианства — смерть безгрешного за грехи людей — с точки зрения «нормального правосудия» абсурдна, она противоположна человеческой справедливости.

Но если Бог справедлив в человеческом смысле, то мы все обречены, ибо все грешники. Писание учит другому: «не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был через Него» (Ин. 3, 17–19)

Преступление и наказание – это не про христианство. Наш «долг» аннулирован. Мы, грешники, искуплены смертью Христа – единственного Невинного. Искупление – противоположность правосудия. Этот мир стоит на отношениях купли-продажи, кармы, взаимообмена, воздаяния. Но Господь безрассуден и несправедлив, одним Своим присутствиием Он ломает системы мира, и мы узнаем Его любовь как всепрощение — обратную сторону Его бесконечной вечной радости.

Что сделал Христос «в себе» то делает Церковь, Его Тело, в истории для всего человечества. И Страшный Суд — крайняя точка этого процесса, конечное выражение любви.

Книги о Страшном Суде

Григорий Двоеслов: кончина мира — радость и веселье


Те, которые любят Бога, получают повеление радоваться и веселиться о кончине мира, потому что они тотчас обретают Того, Кого любят, когда преходит (уходит) тот, кого они не любили. Невозможно, чтобы верный, желающий видеть Бога, скорбел о потрясениях мира, зная, что при этих потрясениях он скончавается. Но написано: иже восхощет друг быти миру, враг Божий бывает (Иак.5:4). Следовательно, кто не радуется приближению кончины мира, тот обнаруживает, что он друг сего последнего, а через это самое является врагом Божиим. Но прочь эта мысль от умов верующих, прочь от тех, которые по вере знают, что есть иная жизнь, а по делам любят ее. Ибо скорбеть о разрушении мира свойственно тем, которые корни сердца своего всадили в любовь к нему, которые не желают будущей жизни, которые даже не верят бытию ее

Профессор Осипов: Суд — это любовь


Что означает этот Суд? Не подумаем, что в течение всей человеческой истории Бог был любовью, а теперь уж, извините, – наступило время только правды. Ничего подобного! Свт. Иоанн Златоуст прекрасно сказал о справедливости Бога по отношению к человеку: “Если ты требуешь справедливости [Бога], то по закону правды нам следовало бы ещё в начале тотчас погибнуть”. Неразумно представлять Бога на этом Суде как какую-то греческую богиню правосудия Фемиду с завязанными глазами. Страшным судом этот последний акт в истории человечества, открывающий и начало его вечной жизни, называется потому, что здесь при последней трубе (1Кор.15;52) каждой личностью будет принято окончательное решение – быть ей с Богом или навсегда уйти от Него и остаться «вне» Царства. Но Христос и на Последнем суде останется неизменной Божественной любовью, которая примет каждого, хотящего истины, любви и света, и не нарушит свободы человеческой воли

Митрополит Иларион (Алфеев): не гадать о сроках, а жить сейчас


Каждый человек должен прежде всего задумываться о смысле собственной жизни. Ведь мы можем дождаться конца света, а можем и не дождаться его. Но каждый из нас непременно дождется собственного конца. И для каждого из нас собственная смерть и будет тем концом света, который означает переход в иную жизнь. Поэтому мы должны думать не о том, когда это произойдет, как это произойдет, а о том, как мы живем, какова ценность нашей жизни, что мы делаем для того, чтобы оправдать свое существование, что мы делаем в этой земной жизни для того, чтобы наша жизнь после смерти была вечным блаженством, а не вечными муками? Что мы делаем для того, чтобы Страшный суд для нас был не страшным, а спасительным, был бы переходом в вечность?

Сергий Булгаков: ожидание Конца — мера любви ко Христу


Временами чувство ожидания Христа Грядущего, с молитвой «ей, гряди, Господи Иисусе», загорается в душах, озаряя их своим потусторонним светом. Это чувство неистребимо и должно быть неослабным в христианском человечестве, ибо оно есть, в известном смысле, мера его любви ко Христу. Впрочем, эсхатологизм может иметь два образа, светлый и темный. Последний имеет место тогда, когда он возникает вследствие исторического испуга и некоторой религиозной паники: таковы, например, русские раскольники — самосожигатели, которые хотели истребить себя, чтобы спастись от воцарившегося антихриста. Но эсхатологизму может (и должен) быть свойствен светлый образ устремленности ко Христу Грядущему. По мере того как мы движемся в истории, мы идем к Нему навстречу, и лучи, идущие от Его грядущего пришествия в мир, становятся ощутимы. Может быть, впереди предстоит еще новая эпоха в жизни Церкви, осиянная этими лучами. Ибо второе пришествие Христа есть не только страшное для нас, ибо Он грядет как Судия, но и славное, ибо Он грядет во Славе Своей, и эта Слава есть и прославление мира и полнота свершения всего творения. Прославленность, присущая воскресшему телу Христову, сообщится чрез него всему творению, явится новое небо и новая земля, преображенная и как бы воскресшая со Христом и Его человечеством. Это произойдет в связи с воскресением мертвых, которое совершится Христом чрез ангелов Его.

Николай Бердяев: Царство Божье — катастрофа мира сего


Евангельские заветы совершенно неосуществимы и непосильны как правила. Но невозможное для человека возможно для Бога. Лишь во Христе и через Христа осуществляется совершенство, подобное совершенству Отца Небесного, и действительно наступает Царство Божье. В основе Евангелия не закон, хотя бы новый, а сам Христос, Его личность. Такова новая этика искупления и благодати. Но мы живем в двух планах, под законом и под благодатью, в порядке природном и в порядке духовном, и в этом безмерная трудность и сложность жизни христианина в мире. Под властью закона живет человеческое общество, строит свои царства и цивилизации. И евангельское откровение о Царстве Божьем для всей этой строящейся в порядке закона жизни есть катастрофа, есть апокалипсис и страшный суд


Икона «Страшный суд». Новгород,
XV век, Третьяковская галерея

Тре­тье вос­кре­се­нье под­го­то­ви­тель­но­го пе­ри­о­да к Ве­ли­ко­му по­сту име­ну­ет­ся в Пра­во­слав­ном ка­лен­да­ре Неде­лей о Страш­ном су­де, или Неде­лей мя­со­пуст­ной. Пер­вое на­зва­ние про­дик­то­ва­но те­мой еван­гель­ско­го чте­ния за Ли­тур­ги­ей – о бу­ду­щем Страш­ном су­де жи­вых и мёрт­вых; вто­рое – пред­пи­са­ни­ем Цер­ков­но­го уста­ва: не упо­треб­лять по­сле это­го вос­кре­се­нья мя­са.

Что зна­чит «мя­со­пуст»?

Сла­вян­ский тер­мин «мя­сопуст» (греч. апокр­эос, лат. carnis privium – ли­ше­ние мя­са) озна­ча­ет пре­кра­ще­ние вку­ше­ния мя­са. Неде­ля мя­со­пуст­ная – это вос­кре­се­нье за 56 дней до Пас­хи. За ним сле­ду­ет ещё од­на – по­след­няя пе­ред Ве­ли­ким по­стом седмица – «сыр­ная», или, в про­сто­ре­чии, – «мас­ле­ни­ца» (в на­род­ном ка­лен­да­ре она вклю­ча­ет в се­бя ещё и Про­щё­ное вос­кре­се­нье в ка­че­стве за­вер­ша­ю­ще­го ак­кор­да ли­хих на­род­ных гу­ля­ний). Стро­го со­блю­да­ю­щие ди­е­ти­че­скую сто­ро­ну по­ста от­ка­зы­ва­ют­ся на этой неде­ле от мя­са и едят толь­ко яй­ца и мо­лоч­ные про­дук­ты (от­ку­да и на­зва­ние этой неде­ли). В этом – по­след­няя сту­пень под­го­то­ви­тель­но­го воз­дер­жа­ния.

Мас­ле­ни­ца – хри­сти­ан­ский празд­ник?

Об­ра­зо­ван­ный хри­сти­а­нин (да и каж­дый че­ло­век) дол­жен знать, что мас­ле­ни­ца в сво­ей ос­но­ве – празд­ник со­всем не хри­сти­ан­ский! На­про­тив – это древ­ний язы­че­ский празд­ник про­во­дов зи­мы и встре­чи вес­ны, со­глас­но по­сло­ви­це: «Мас­ле­ни­цу про­во­жа­ем, све­та солн­ца ожи­да­ем». Это – свое­об­раз­ный «се­вер­ный кар­на­вал», вак­ха­на­лия, со­про­вож­да­ю­ща­я­ся необуз­дан­ным ве­се­льем, зу­бо­дро­би­тель­ны­ми дра­ка­ми, иг­ра­ми и хмель­ны­ми пи­ра­ми (это то, что у нас все­гда хо­ро­шо по­лу­ча­ет­ся). В до­хри­сти­ан­ские вре­ме­на по­доб­ные гу­ля­ния с «уми­ло­стив­ле­ни­ем» язы­че­ских бо­гов со­про­вож­да­лись да­же че­ло­ве­че­ски­ми жерт­во­при­но­ше­ни­я­ми: вспом­ним о на­ших хри­сти­ан­ских пер­во­му­че­ни­ках – ки­ев­ских ва­ря­гах Фе­о­до­ре и сыне его Иоанне (983 г.). (Пред­ста­вим, что они вос­крес­ли, ока­за­лись на на­шей мас­ле­ни­це и уви­де­ли стран­ные на­ря­ды хмель­ных гу­ляк, пры­га­ю­щих во­круг ко­ст­ра с язы­че­ским идо­лом ста­ру­хи-зи­мы и бли­на­ми в ру­ках. Му­че­ни­ки ре­ши­ли бы, что на Ру­си всё ещё тор­же­ству­ет язы­че­ство, ко­то­рое рев­ност­но на­саж­дал князь Вла­ди­мир в на­ча­ле сво­е­го прав­ле­ния, а кре­ще­ние на­шей мно­го­стра­даль­ной стра­ны так и не со­сто­я­лось!) По­это­му су­ро­вый го­лос Свя­той Пра­во­слав­ной Церк­ви, воз­ве­щая о Страш­ном Су­де, зо­вёт к по­ка­я­нию и предо­сте­ре­га­ет от язы­че­ской мен­таль­но­сти, до сих пор жи­ву­щей в на­шем со­зна­нии.

По­сле кре­ще­ния Ру­си «от­ме­нить» мас­ле­ни­цу (как и неко­то­рые дру­гие язы­че­ские иг­ри­ща, на­при­мер, «Ива­нов день») так и не смог­ли: наш на­род го­тов от­ка­зать­ся от мно­го­го, но толь­ко не от бес­ша­баш­ных гу­ля­нок и за­сто­лий с тра­ди­ци­он­ным во­про­сом: «Ты ме­ня ува­жа­ешь?» По­это­му Цер­ковь вы­нуж­ден­но сов­ме­сти­ла эту неде­лю вак­ха­на­лий с по­след­ней под­го­то­ви­тель­ной сед­ми­цей пе­ред Ве­ли­ким по­стом, чтобы хоть как-то кон­тро­ли­ро­вать про­ис­хо­дя­щее и не до­пус­кать про­дол­же­ния ко­щун­ствен­но­го раз­гу­ла во вре­мя Ве­ли­ко­го по­ста. При этом обы­чай по­ми­нать на хмель­ной тризне пред­ков бли­на­ми (это аст­ро­ло­ги­че­ский со­ляр­ный знак) был пе­ре­осмыс­лен как заго­ве­нье – празд­нич­ную тра­пе­зу на­ка­нуне по­ста. Гре­ки и дру­гие хри­сти­ане не мо­гут по­нять, по­че­му наш бо­го­слу­жеб­ный (!) – а не толь­ко «на­род­ный» – ка­лен­дарь об­зы­ва­ет пра­во­слав­ную сыр­ную сед­ми­цу, име­ю­щую по­лу­пост­ный по ра­ци­о­ну, но вполне по­ка­ян­ный по сво­е­му на­зна­че­нию ха­рак­тер, язы­че­ским тер­ми­ном «мас­ле­ни­ца» (хо­тя бы и в скоб­ках). Тем са­мым, в гла­зах про­сто­го на­ро­да, име­ну­ю­ще­го се­бя «пра­во­слав­ным», санк­ци­о­ни­ру­ет­ся как сам «кар­на­вал», так и свя­зан­ные с ним язы­че­ские об­ря­ды и зло­упо­треб­ле­ния. В хра­мах зву­чит по­ка­ян­ная мо­лит­ва пре­по­доб­но­го Еф­ре­ма Си­ри­на, а на ули­цах – язы­че­ские ри­ту­аль­ные за­кли­на­ния и визг­ли­вые ча­стуш­ки, осквер­ня­ю­щие слух цер­ков­но­го че­ло­ве­ка.

Сыр­ная сед­ми­ца или мас­ле­ни­ца?

«Сыр­ная сед­ми­ца – пред­две­рие и на­ча­ло по­ста»

Пра­во­слав­ный Цер­ков­ный ка­лен­дарь име­ну­ет по­след­нюю седмицу (неде­лю) пе­ред Ве­ли­ким по­стом сы­ропустной (а на­род – мас­ле­ни­цей). Смысл этой сед­ми­цы – в по­сте­пен­ном пе­ре­хо­де от обы­ден­ной жиз­ни к ве­ли­ко­пост­ным «по­дви­гам», ко­то­рые, ко­неч­но же, у каж­до­го хри­сти­а­ни­на свои – и опре­де­ля­ют­ся его по­лом, воз­рас­том, со­сто­я­ни­ем здо­ро­вья и про­фес­си­ей. В сре­ду и пят­ни­цу да­же не со­вер­ша­ет­ся Бо­же­ствен­ная Ли­тур­гия (это в знак по­ка­ян­ной скор­би), а служ­бы су­точ­но­го цик­ла, со­дер­жа­щие и по­ка­ян­ную мо­лит­ву пре­по­доб­но­го Еф­ре­ма Си­ри­на, по­чти со­от­вет­ству­ют ве­ли­ко­пост­ным. Всё это, со­глас­но за­ме­ча­тель­но­му вы­ра­же­нию свт. Ти­хо­на За­дон­ско­го, – «свет­лые предпутия по­ста»!

Но на­род – не толь­ко «про­стой» и «необ­ра­зо­ван­ный» (эта от­го­вор­ка ныне смеш­на) – про­во­дит это «на­ча­ло уми­ле­ния и по­ка­я­ния» вполне по-язы­че­ски – в шум­ных гу­ля­ньях и со­мни­тель­ных за­ба­вах.

Один из ино­стран­ных пу­те­ше­ствен­ни­ков, по­се­тив­ших Рос­сию в XVII ве­ке, мо­сье Одер­бон, с удо­воль­стви­ем но­си­те­ля за­пад­ной ци­ви­ли­за­ции кон­ста­ти­ро­вал (по­доб­ных сви­де­тельств мно­го): «В это вре­мя у рус­ских по­чти бес­пре­рыв­но про­дол­жа­ет­ся об­жор­ство и пьян­ство; они пе­кут паш­те­ты, то есть ола­дьи и бли­ны из мас­ла и яиц, за­зы­ва­ют к се­бе го­стей и упи­ва­ют­ся мё­дом, пи­вом и вод­кой до упа­ду и до бес­па­мят­ства. В те­че­ние всей мас­ле­ни­цы толь­ко и слыш­но, что то­го-то уби­ли, то­го-то бро­си­ли в во­ду…».

surikov

«Взя­тие снеж­но­го го­род­ка»
В. Су­ри­ков, 1891 г.

Со вре­ме­нем ма­ло что из­ме­ни­лось. Вспом­ним кар­ти­ну Ва­си­лия Су­ри­ко­ва «Взя­тие снеж­но­го го­род­ка» или хре­сто­ма­тий­ное изо­бра­же­ние боя «стен­ка на стен­ку» в филь­ме «Си­бир­ский ци­рюль­ник». Мно­гие про­сто­душ­ные лю­ди от­но­сят­ся к этим лу­боч­ным кар­тин­кам про­шло­го с но­сталь­ги­че­ским при­ды­ха­ни­ем и все­рьёз счи­та­ют, что всё это – «су­гу­бо по-пра­во­слав­но­му»; что так и сле­ду­ет «го­то­вить­ся» к Ве­ли­ко­му по­сту: на­пить­ся до без­об­ра­зия, сло­пать (про­сти­те за от­кро­вен­ный гла­гол!) как мож­но боль­ше бли­нов, ста­ра­ясь не уме­реть от за­во­ро­та ки­шок (что дей­стви­тель­но слу­ча­лось), уме­ло раз­бить ближ­не­му нос или вы­вих­нуть че­люсть, а по­том «по­ка­ять­ся» – по­па­рить­ся в Чи­стый по­не­дель­ник в бань­ке, дабы смыть с се­бя мас­ле­нич­ные из­ли­ше­ства, и с чув­ством хо­ро­шо ис­пол­нен­но­го «пра­во­слав­но­го дол­га» бу­хать зем­ные по­кло­ны.

Ко­неч­но же, это язы­че­ская раз­гуль­ная об­ряд­ность, во мно­гом ис­кус­ствен­но воз­рож­да­е­мая сей­час под ви­дом воз­вра­ще­ния к «на­род­ным тра­ди­ци­ям». Оче­вид­но, мно­гим, же­ла­ю­щим ко­щун­ствен­но смыть с Ру­си во­ды дне­пров­ской ку­пе­ли, хо­чет­ся вер­нуть­ся непре­мен­но к до­хри­сти­ан­ским «на­цио­наль­ным ис­то­кам». Неуди­ви­тель­но, что на­шу стра­ну, в ко­то­рой за де­вять сто­ле­тий не смог­ли утвер­дить­ся хо­тя бы эле­мен­тар­ные нор­мы хри­сти­ан­ской мо­ра­ли и по­ве­де­ния, по­стиг­ли столь тяж­кие на­ка­за­ния в XX сто­ле­тии. Это и был «Страш­ный суд», к сча­стью, ещё не окон­ча­тель­ный; но ра­зум­но ли ис­пы­ты­вать Бо­жие дол­го­тер­пе­ние? Ещё один «Страш­ный суд» для на­ше­го об­ще­ства, си­дя­ще­го на «по­ро­хо­вой (ядер­ной и тер­мо­ядер­ной) боч­ке» мо­жет стать в пря­мом смыс­ле Страш­ным (уже без ка­вы­чек) и по­след­ним. Всё за­ви­сит от спо­соб­но­сти по­ка­ять­ся (то есть на биб­лей­ском язы­ке – «пе­ре­ме­нить со­зна­ние») и хо­тя бы по­пы­тать­ся жить по-хри­сти­ан­ски. К со­жа­ле­нию, вме­сто то­го, чтобы «на се­бя обо­ро­тить­ся» – вспом­нить сло­ва Спа­си­те­ля о том, что Отец Небес­ный зна­ет о каж­дом из нас всё (да­же во­ло­сы на на­ших го­ло­вах со­счи­та­ны!) и что без Его по­пуще­ния ни­че­го не про­ис­хо­дит, – мно­гие на­ши «рев­ни­те­ли» от­ма­хи­ва­ют­ся от про­мыс­ла Бо­жия и ви­нят во всех на­ших бе­дах раз­ных внеш­них су­по­ста­тов (их име­на хо­ро­шо из­вест­ны). Здесь есть над чем за­ду­мать­ся, осо­бен­но в пред­две­рии Ве­ли­ко­го по­ста.

Юрий Ру­бан,
канд. ист. на­ук, канд. бо­го­сло­вия

Свя­ти­тель Ти­хон За­дон­ский (†1783) о мас­ле­ни­це

«Сыр­ная сед­ми­ца есть пред­две­рие и на­ча­ло по­ста. А по­то­му ис­тин­ным ча­дам Церк­ви сле­ду­ет в Сыр­ную сед­ми­цу по­сту­пать во всём го­раз­до воз­дер­жан­нее. Слу­ша­ют ли, од­на­ко, хри­сти­ане сла­дост­ных пес­ней люб­ве­обиль­ной Ма­те­ри сво­ей? Она за­ве­ща­ет в эти дни бо­лее бла­го­го­веть – а они ещё боль­ше бес­чин­ству­ют. Она за­по­ве­ду­ет воз­дер­жи­вать­ся – а они ещё боль­ше пре­да­ют­ся невоз­дер­жа­нию. Она по­веле­ва­ет очи­щать те­ло и ду­шу – а они ещё боль­ше осквер­ня­ют их. Она ве­лит се­то­вать о со­де­ян­ных гре­хах – а они при­бав­ля­ют но­вые без­за­ко­ния. Она вну­ша­ет уми­ло­стив­лять Бо­га – а они ещё боль­ше про­гнев­ля­ют Все­выш­не­го. Она на­зна­ча­ет пост – а они ещё боль­ше объ­еда­ют­ся и упи­ва­ют­ся. Са­мое празд­но­ва­ние мас­ле­ни­цы – есть де­ло язы­че­ское. У языч­ни­ков был лож­ный бог Вакх (изоб­ре­та­тель хмель­но­го пи­тья), ко­то­ро­му они учре­ди­ли осо­бен­ные в го­ду празд­ни­ки (так на­зы­ва­е­мые вак­ха­на­лии) и про­во­ди­ли эти празд­не­ства во вся­ких непо­треб­ствах и мер­зо­стях. Смот­ри­те, не так ли хри­сти­ане про­во­дят мас­ле­ни­цу, а рав­но и мно­гие празд­не­ства? А я ещё раз ска­жу, что, кто про­во­дит мас­ле­ни­цу в бес­чин­ствах, тот ста­но­вит­ся яв­ным ослуш­ни­ком Церк­ви и по­ка­зы­ва­ет се­бя недо­стой­ным са­мо­го име­ни хри­сти­а­ни­на» (цит. по: Бул­га­ков С. В. На­столь­ная кни­га для свя­щен­но-цер­ков­но-слу­жи­те­лей. М., 1993. Т. 1. С. 543–544).

Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на Престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне. Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и Ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня. Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне. И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную.

Эти слова Евангелия — о тайне Первого и Второго При­шествия Христова. Первое Пришествие Его на землю было в уничижении, так что Его нельзя было отличить от других людей. Господь явился столь смиренно, что никто не заметил Его появления. Второе Пришествие будет совершенно иным: «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на Престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы». Первый раз Господь пришел не судить, но спасти мир. Второй раз Он придет для Последнего Суда.

Суд этот будет столь простым, что, кажется, нас не спросят ни о нашей вере, ни о том, как мы молились и постились или богословствовали, а только о том, были мы или не были людьми по отношению к другим людям. Однако в этой предельной простоте открывается тайна Воплощения Божия и Креста, и Воскресения, и Пятидесятницы. И Его Второе Пришествие во славе будет предваряемо явлением на небе Креста, являющего тайну двуединой заповеди.

Когда завершится история человечества, Христос, подводя итоги, будет говорить только о Себе. «Голоден был, жаждал, странен был, в темнице был, болен был». Как если бы среди множества людей существовал только Он один — бесчисленным, бесконечным присутствием: «Истинно, истинно говорю вам: то, что вы сделали одному из этих меньших, вы сделали Мне». Речь не будет идти об отвлеченном теоретическом человеке, а о человеке, который хочет есть, пить, иметь дом, одежду, утешение, заботу. Мы будем судимы за наши самые смиренные движения любви. В этой любви — сокровенное и постоянное присутствие Христа на земле.

Страшный Суд представляется многим отвлеченно-далеким, в то время как Господь — «близ, при дверех», и все происходит уже сейчас. Он одесную Бога Отца, и Он — там, где человек, в этом мире. Но этот мир перевернут, и эта перевернутость мира — не абстракция. Ее можно видеть в тех, кого мир отрицает, не принимает в расчет — в опозоренных, в одиноких, в старых, в безнадежно больных, в сумасшедших, в заключенных, в тех, кто, по существу, исключен из человеческого общества. Он прежде всего в них, но Он также не оставляет Своим присутствием тех, кого мир хвалит и кому сопутствует земной успех, в ком, несмотря на эту видимость, время от времени прорывается через их поверхностность неподдельный страх перед подлинными глубинами жизни.

В этой перевернутости проходит великий путь, Христов и наш, и все, к чему всею сокровенностью своею устремляется наша душа, становится достижимым, но через безжалостное развенчивание иллюзий. Ибо эти люди — наше место, не только здесь, но и в вечности, наше место одесную или ошуюю Бога Отца. В этих людях — Христос, и в них наше место должно быть бесконечно более возможным и более чаемым, чем, например, для современников Христа, ожидавших от Него осуществления своих надежд на победоносного земного мессию. Именно это сильнее всего влечет нас к Нему — то, что в Нем Бог воплотился Мужем скорбей, страдающим существом, что Он отказался от всякой человеческой славы, стал слугою всех и прошел через ужас нашей смерти. Навсегда Он — участник всех наших страданий. Бог обнищал от всех Своих богатств, чтобы мы могли проявить к Нему любовь, Он протягивает к нам руку, как нищий, чтобы в день Суда Он мог сказать нам: «Приидите, благословенные Отца Моего, ибо Я был голоден, и вы дали Мне есть». Он хочет нашей любви, Он все так сотворил и устраивает все так, чтобы мы узнали Его, как Бога Творца, Промыслителя, Бога Судию, но уже совсем по-другому, чем раньше. И благодаря этому Его уничижению нам открылась Его победа над смертью, слава Его Воскресения, к которой Он ведет нас сейчас Собою.

Тайна Страшного Суда — тайна общего воскресения, воскресения каждого из мертвых. И это дано нам всем — никто, ни один человек не лишен этого. Мученики купили Царство своею кровью, отцы-пустынники обрели благодать подвигами воздержания, а мы, живя среди мира, можем достигнуть славы Господа самой простой человеческой помощью — накормить голодного, напоить жаждущего, бездомного приютить, утешить больного, посетить заключенного — это то, что может делать всякий. Это предлагается нам каждый день, из этого состоит вся жизнь. Через самое обыденное гостеприимство Господь хочет приобщить нас Своему непостижимому дару, и, когда мы отвергаем эту возможность, мы отвергаем не только тех людей, которых Он нам посылает, — мы отвергаем Его любовь, Его Крест и Его Воскресение. Что же нам остается?

Потому в словах осуждения неправедным не говорится о нераскаянных страшных грехах неверия, блуда, воровства, колдовства, убийства, а перечисляется все то же самое, что сделали праведники, с добавлением одного слова «не» — не потому, что те грехи не означают ада, а потому, что Страшный Суд определяет грехи неделания как не менее гибельные. Мы видим этот грех неделания и во всех притчах о Суде. Неразумные девы не позаботились о том, чтобы принести елей, в притче о милосердном самарянине священник и левит прошли мимо раненого человека, в отличие от того путника, который был прообразом Самого Христа. Неверный раб, зарывший в землю талант, отвергнут за ничегонеделание, и все, оказавшиеся ошуюю, отринуты на Страшном Суде за то, что не послужили страждущим душою и телом. Приближается разделение между Царством Христа и царством диавола. Но никакое исследование, никакое человеческое знание не может определить, где проходит это последнее разделение, ибо оно принадлежит Господу и совершается беспрерывно, и даже там, где уже как будто обходятся без Него. Но, как говорится, единственное, что требуется для торжества зла, — это чтобы хорошие люди ничего не делали.

Ложь и бесстыдство на земле давно перешли все границы. Но есть нечто худшее — это умственный, и нравственный, и духовный паралич слишком многих. И ужаснее всего — когда этот паралич касается нас, верующих людей, Церкви. Отсутствие нормальной реакции на зло вызывает большее беспокойство, чем даже действие зла, потому что оно выдает состояние ослабленности организма, который пассивно, не сопротивляясь, переносит диавольское нашествие. Насколько душа больше тела, настолько больше должна быть наша забота об этом. Время начаться суду с Дома Божия, потому что Церковь отвечает за себя и за всех, и неспособность наша послужить одному из меньших сих — неспособность послужить Христу. Без любви — мы без Него. Бог есть Свет, и в Нем нет никакой тьмы, нет зла, нет отсутствия добра, нет нелюбви.

Апостол Павел в своем знаменитом гимне любви убеждает нас в том, что любовь — это чудо из чудес. И тут же добавляет, что любовь невозможна, абсолютно невозможна, если мы не увидим в ней то, чем она является — Божественным даром. Это слово «Божественным» все определяет, и оно дивно, потому что это значит, что любовь — в Евангельском смысле — в своей устремленности и в своей мере имеет Самого Бога.

Если бы Божественная жизнь не явилась среди нас, было бы совершенно невозможно любить других. Но когда мы предстоим перед Добром, поистине бесконечным, рождается в нас любовь. Только так можем мы увидеть драгоценность людей, которые ничего не значат для нас, узнать любовь к тем, кого мы не любим. Без такого предстояния все это будет искусственным, нереальным, лживым. Но Господь не требует от нас лицедейства. Он ставит нас в самом центре испытаний, открывая нам, что наш Первый Ближний, наш единственный Ближний — это Бог. Бог — в человеке, Бог — в мире, Бог, отдающий нам Себя в нас самих и в каждом, Бог, даром Которого мы должны стать Промыслом Божиим в жизни других людей и в нашей собственной. И нам надо совершенно новым взглядом, приобщаясь Божественной сокровенности, увидеть других в той красоте, в какой увидел наш Господь Своих апостолов на Тайной Вечери, когда умывал им ноги. Это должно было быть страшно трудным, потому что среди Его апостолов был Иуда, который уже продал Его, и Петр, который скоро трижды отречется от Него. И были все другие, которые будут спасаться бегством перед лицом непредвиденной катастрофы. Однако Господь преклоняет перед всеми колена, потому что в них Он поклоняется Божественному Присутствию, поклоняется Тому Бесконечному Ближнему, Который есть наш Единственный Ближний.

Он знает, что наступит день, когда всем, в том числе Иуде, будет дана возможность покаяния, возможность возвращения к Богу. И Бог, всегда хранящий всех, если только они откроются Его Божественному милосердию, которое предлагается всегда и всем, преобразит этих людей Своей славой. И они явятся в мире, как Его чистые творения, как источник, как начало, как самое средоточие истории и мира. Тогда, наверное, их можно будет любить безоглядной любовью, как Бог любит их, любить без меры, или, вернее, в той мере, какая есть у Бога, любить бесконечно. Потому любовь предполагает непрестанную молитву, которая превосходит всякую внешнюю видимость и которая через человека достигает глубин Жизни, тайны творения человека, совершившегося любовию Божией. И в этом прикосновении к бесконечному источнику, в этой встрече с Богом Живым, в сокровенности нашего сердца, откроется любовь как тайна Страшного Суда, на котором мы будем судимы также всеми Ангелами и всеми святыми. Только любовь устоит на Страшном Суде. Если жизнь наша строится на чем-то меньшем, чем любовь, мы вне Царства Христова, сейчас и вовеки.


6 марта Православная Церковь отмечает очередное подготовительное воскресенье (неделю) перед началом Великого поста – Мясопустную или Неделю о Страшном суде.

Мясопустная неделя (воскресенье) посвящена напоминанию о всеобщем последнем и Страшном суде.

Мясопустная неделя

Это напоминание необходимо для того, чтобы люди согрешающие не предались беспечности и нерадению о своем спасении в надежде на неизреченное милосердие Божие.

Евангелие от Матфея, гл. 25, 31-46:

Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую.

Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне.

Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне. Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня.

Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне. И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную.

Закон Божий: «О Страшном Суде»

О последнем, Страшном суде Своем над всеми людьми, при втором Своем пришествии, Иисус Христос учил так:

Когда придет Сын Человеческий во славе Своей и все святые ангелы с Ним, тогда Он, как Царь, сядет на престоле славы Своей. И соберутся пред Ним все народы, и Он отделит одних людей от других (верных и добрых от безбожных и злых), подобно тому, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец (праведников) по правую Свою сторону, а козлов (грешников) по левую. Тогда скажет Царь стоящим по правую сторону Его: «придите, благословенные Отца Моего, наследуйте царство, уготованное вам от создания мира. Потому что Я алкал (был голоден), и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне».

Тогда праведники спросят Его со смирением: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице и пришли к Тебе?»

Царь же скажет им в ответ: «истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших (т. е. для нуждающихся людей), то сделали Мне».

Потом Царь скажет и тем, которые по левую сторону: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и аггелам его. Потому что алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня».

Тогда и они скажут Ему в ответ: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не, послужили Тебе?»

Но Царь скажет им: «истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне». И пойдут они в муку вечную, а праведники в жизнь вечную.

Велик и страшен будет этот день для каждого из нас. Потому и суд этот называется Страшным, так как открыты будут перед всеми наши дела, слова, и самые тайные мысли и желания. Тогда уже не на кого нам будет надеяться, ибо Суд Божий праведен, и каждый получит по делам своим.

Глава из «Закона Божия» Серафима Слободского.

Толкования и изречения святых отцов на евангельскую притчу о Страшном Суде:

Велик будет страх и трепет и исступление в тот час, когда соберет Господь нелицеприятное судилище и отверзутся страшные книги, где написаны наши дела, слова и все, что в сей жизни думали скрыть от Бога, испытующего сердца и утробы…

Все облекуться там в душевное сокрушение, кроме одних совершенных. Восскорбят нечестивые, потому что не думали о конце; грешники — потому что не искали спасения в покаянии и милосердии к ближним. Восскорбят и любившие правду, если не пребыли постоянными, и каявшиеся, если не исправились благовременно. Когда увидят они там венцы победителей, тогда приведут себе на память жизнь свою; узнают полноту блаженства труждающихся и обремененных, узнают, как превосходна была жизнь их, сколь благ и милостив Господь к чтущим Его… (Прп. Ефрем Сирин).

Страшный Суд! Судия грядет, окруженный несметным множеством Небесных Сил. Трубы гласят по всем концам земли и восставляют умерших. Восставшие полками текут на определенное место, к Престолу Судии, наперед уже предчувствуя, какой прозвучит в ушах их приговор, ибо деяния каждого окажутся написанными на челе естества их, и самый вид их будет соответствовать делам и нравам. Помилуй нас, Господи, помилуй нас! Восплачем теперь, если не реками слез, то хоть ручьями; если не ручьями, хоть дождевыми каплями; если и этого не найдем, сокрушимся в сердце и, исповедав грехи свои Господу, умолим Его простить нам их, давая обет не оскорблять Его более нарушением Его заповедей, — и ревнуя потом верно исполнить такой обет (Святитель Феофан Затворник).

Есть ли кто теперь, кто верно судил бы о себе и был верно судим другими? Не то будет там: и себе и другим мы все будем открыты. Это всеобщее видение грехов потрясает грешника так, что ему легче было бы, если бы горы пали и покрыли его. Никому не миновать суда, все будет так, как написано в Евангелии. Поревнуй же заранее оправдать себя перед Богом, омывшись в слезах покаяния (Святитель Феофан Затворник).

Ныне Святая Церковь напоминает нам о Суде Божием и тем хочет воодушевить своих чад на большие труды, а нерадивых пробудить от усыпления… Беда наша, что мы привыкли отдалять от себя час Суда… Но придется и нам предстать на Суд и дать отчет за дни и годы жизни… Не лучше ли каждый час держать себя так, как если бы Господь должен был явиться теперь. Враг знает силу этого помышления и всячески заслоняет его в нашей памяти… Ныне или завтра придет смерть и запечатлеет собою нашу участь навсегда, ибо по смерти нет покаяния… В чем застанет нас смерть – в том и предстанем на Суд… Запечатлейте образ Суда Божия в уме и сердце и всегда помните о нем (Святитель Феофан Затворник).

Кто, приведя себе на память Страшный Суд Христов, не смутится тотчас же в собственной совести, не будет объят страхом и неведением? Если и сознает он в себе исправление жизни, то, взирая на строгость Суда, на котором и малейшие недосмотры подвергаются исследованию, конечно, придет в ужас от ожидания страшных наказаний, не зная, чем для него закончится Суд. Божественный Суд, следуя неподкупному и правдивому приговору, в зависимости от нашего произволения уделяет каждому, что человек приобрел сам себе (Святитель Григорий Нисский).


Можно быть благочестивым, не нарушать заповедей, поститься, молиться, не сотворить себе кумира, все делать правильно — и не пойти за Христом. Протоиерей Алексий Уминский о том, чему нас учит Неделя о Страшном суде. «Правмир» публикует отрывок из книги «Удержать Пасху», которая вышла в издательстве «Никея».


Протоиерей Алексий Уминский

Есть огромные иконы Cтрашного Cуда, обычно XVII–XVIII веков, на которых красочно изображены устрашающие события Второго Пришествия Господня, мир, разделенный на две части: праведники, которые сияют, как солнце, и грешники, которые падают в пропасть адову и по разрядам идут в муку вечную — воры, блудницы, убийцы, прелюбодеи и так далее.

Казалось бы, люди, исполняющие заповеди, живущие по закону Божиему, соблюдающие правила христианской благочестивой жизни, — это и есть те праведники, которые поступают правильно. Но сегодняшнее евангельское чтение о Страшном Суде нам об этом ничего не говорит.

В Евангелии представлен совсем другой образ Страшного Суда. Обращаясь к людям, к Своим верным христианам, к тем, кто носит Его имя, Господь не спрашивает ни у кого об исполнении тех десяти заповедей, которые стоят во главе угла для каждого верующего человека.

Неужели заповеди не нужны, неужели это неважно? Нет, это важно, без этого нет благочестия, нет правильного пути к Богу.

Но вот что страшно на этом Суде: заповеди не исчерпывают пути к Богу. Десять заповедей, существующие еще со времен Ветхого Завета, сами по себе не приводят человека ко спасению.

Можно быть благочестивым, подобно евангельскому юноше, все исполнить от юности своей, почитать отца и мать, не прелюбодействовать, не убивать, не воровать, не лжесвидетельствовать, почитать дни субботние и воскресные, поститься, молиться, не сотворить себе кумира, все делать правильно — и не пойти за Христом, и остаться без Него!

Посмотрим на иконостас православного храма: вот он, перед нами, Страшный Суд — Господь, сидящий на Престоле, ангелы и архангелы рядом с Ним; святые, умоляющие о милости к нам. Всякий раз, когда мы подходим к алтарю, сложив руки на груди, открывая уста для того, чтобы принять Святое Тело Христово, разве для нас не настает Суд, о котором написано в Евангелии?


Посмотрим друг на друга внимательно: кого мы видим? Можем ли мы сказать, что по-настоящему друг друга любим, что смотрим друг на друга с той радостью любви, с которой смотрит на нас Христос? Мы по-настоящему, не номинально, не как обычно называет нас священник в храме, а по-настоящему — братья и сестры?

Речь идет о том, чтобы увидеть Христа в преступнике, в бездомном, вонючем, никому не нужном человеке. В том, кто тебе не нравится, кто тебе не друг, кто тебе не близок!

Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне.

Господь перечисляет тех, кого мы не часто видим рядом с собой, потому что о близких мы обычно заботимся — они не голодают, не бывают бездомными и раздетыми, не сидят в тюрьмах, за редким исключением.

Речь о чужих людях, до которых нам, в общем, дела быть не должно. И мы в своем благочестии от этих людей стараемся держаться подальше, потому что рядом с ними очень неприятно, от их жизни становится страшно. И сколько сил приходится употребить, чтобы хоть иногда, хоть немножечко преодолеть эту отчужденность.

Мы собираем деньги для бездомных, для заключенных, для больных, исполняя, как нам кажется, эту заповедь. Отнюдь нет, чаще всего мы таким простым способом снимаем с себя ответственность за этих людей, откупаемся от них.

Они остаются для нас чужими и далекими. Если вдруг случайно в жизни встретится такой человек, мы с ужасом отведем от него взгляд, потому что не приучаем себя смотреть на людей как на родных, на своих, преодолевать свою отчужденность, не откупаться добрыми делами, а по-настоящему любить, открывать свое сердце, выдавливать из себя рознь человеческую, разделяющую нас.

Никакое благочестие, десять заповедей и пост не сделают нас ближе к Богу, если мы остаемся друг другу чужими, с закрытым сердцем и пытаемся какими-то внешними вещами создать впечатление о нашей христианской жизни.

Притча о Страшном Суде говорит о том, что сердце наше должно наконец расколоться, дать трещину, слабину, чтобы мы почувствовали немощь своей любви, не оправдывали себя добрыми делами, которые делать не трудно — а любить очень трудно.


Трудно посмотреть в глаза тому человеку в храме, с кем расстроены отношения, на кого смотреть не хочется, с кем вроде и вражды нет, но и любви нет никакой.

Христос призывает нас к гораздо большему.

Не к простым человеческим отношениям, которые мы выстроить не можем, постоянно чем-то себя оправдывая, а к высочайшим примерам, когда праведники во всех людях видят Самого Христа, то есть по-настоящему радуются людям, готовы быть рядом с ними, служить им, не воротя нос от их запаха, пребывать с ними в любви.

Вот какой Страшный Суд нам предстоит вынести — с нашими-то сердцами, с нашим самолюбием и нежеланием смотреть друг на друга с любовью.

Давайте это евангельское слово пропустим через душу и сердце, начнем что-то делать с собой, чтобы примириться друг с другом перед Великим постом по-настоящему глубоко, а не на словах, и искать, искать в каждом человеке отражение Божественного Лика.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: