Каким будет страшный суд божий

Обновлено: 04.02.2023

Бог не судит никого, судить будет Иисус Христос, он доказал это право чрез крестную смерть. Смерть он принял из любви к людям, доказав, что он истинный Господь не на словах, а на деле.

И как сказано: «Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия».

Нужно понимать, что человек проходит два этапа в плане понимания Суда. Первый раз он принимает суд по физической смерти, второй Страшный суд по окончанию проекта, то есть по набору сотрудников Богу, живому из человеков.

Есть такое понятия мытарства по смерти, когда небесные силы определяют судьбу человека. Под силами подразумеваются светлые и тёмные ангелы.

Сам Господь говорил о том, что жизнь создана таким образом, когда в зависимости от своих дел, слов и всего того, чем жил человек его судьба определяется уже здесь на Земле. Человек отправляется на тот уровень, который соответствует его внутреннему содержанию: «ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Бог не судит, потому что в Жизни дан человеку выбор, и он судит себя сам собою.

При Страшном суде, пред Господом предстанут все, кто когда-либо жил на Земле. Люди праведные и святые на суде присутствовать не будут.

Что говорят о страшном суде сами святые:

Ефрем Сирин

Судия восседает на огненном престоле; окрест Его море пламени, и река огненная течет от Него подвергнуть испытанию все миры. И в людей вложил Он огня Своего, чтобы не попалил их оный огнь, когда воспламенит Он всю тварь и будет очищать ее как в горниле. Если этот огнь сохраняется теперь и не утушен грехами, то сохранившие в себе сей огнь спасутся от оного страшного попаления. А если в ком утушен он грехами и не сохранен святостью жизни, то все таковые для того огня, от которого сгорит мир, будут то же, что солома. Царь сходит со Своего места, чтобы совершить суд над землею; с великим страхом и трепетом сопровождают Его воинства Его. Мощные Чины сии приходят быть свидетелями грозного Суда; и все люди, сколько их было и есть на земле, предстают Царю. Сколько ни было и не будет рожденных на свете, все придут на сие позорище, видеть Суд.

Симеон Новый Богослов

. Осуждены будут отцы отцами, рабы и свободные рабами и свободными, богатые и бедные богатыми и бедными, женатые — женатыми, неженатые — неженатыми, и просто сказать, всякий грешник в оный Страшный день Суда увидит подобного себе против себя в жизни вечной и в неизреченном оном свете, и будет осужден им. Как бы сказать, всякий грешник будет видеть против себя подобного ему праведника, т. е. царь царя, начальник начальника, блудник нераскаянный блудника покаявшегося, бедный бедного, раб раба; и вспомнит, что и он был человек, и он имел душу, и тело, и все другое, как и тот имел в настоящей жизни такое же достоинство, такое же искусство, такой же промысл, однако же не хотел подражать ему; и зажмет рот свой, не имея ничего сказать в защиту себе. Когда миряне грешники увидят в Царствии Небесном мирян праведных, грешные цари — царей праведных, богатые и женатые грешные — богатых и женатых святых и все другие грешники, имеющие находиться в аде, подобных себе находящимися в Царствии Небесном, тогда покроются стыдом, подобно оному богачу, который, палим будучи огнём неугасимым, увидел бедного Лазаря покоящимся на лоне Авраама.

Стоит обратить внимание, на суть огня которым будут опаляться люди. Если в человеке больше доброго от Бога, то при опалении в нем греха, он останется жив. Это же происходит и при крещении огнём и Духом. Вечный огонь уничтожает в человеке грех, он его выжигает. Второй важный момент про неизреченный свет. Человек окажется в том состоянии, когда его сознание будет просвещено Духом Истины, и он будет осознавать все свои поступки и дела. Будет понимать, что он по своей свободной воле избрал путь греха, и что Господь неоднократно при жизни пытался его остановить, но он выбрал путь погибели сам. В этом суд Божий страшен. Не тебя судят, но ты осудил себя.

Что такое Страшный суд, частично знает всякий человек. Даже если он не читал Евангелие, не слышал христианской проповеди и вообще не имеет веры. Знает, потому что у всех людей есть совесть. Еще до того, как откроются судебные книги и Судья Нелицемерный произнесет Свое определение о нашей вечной участи, еще в настоящей земной жизни нас судит строгий голос совести. Так же, как и Небесный Судья, этот обвинитель неподкупен и справедлив, потому что совесть – Vox Dei, глас Божий в человеке. Она и осуществляет малую репетицию последнего дня Господнего, вызывая щемящее чувство вины и стыда еще до окончательного осуждения наших беззаконий.


Впрочем, земное бытие оставляет нам право не слушаться этого свидетельства и поступать, как мы хотим; но внутренний голос совести все равно не устанет обличать до конца дней, напоминая о нашей неправоте. Об этом написал апостол Павел в послании к Римлянам. Рассуждая о язычниках, Павел отмечает: дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую (Рим.2,15). Конечно же, к христианам это относится точно так же, как и к язычникам, потому что закон благодати не отменяет закона совести.

Апостольские слова позволяют представить интересную картину. На сердцах всех людей, как на неких скрижалях, написан божественный закон совести, который возвышает свой голос независимо от нашего желания. Причем в душе всякого человека, как верующего, так и неверующего, постоянно заседает некий внутренний парламент. Помимо голоса совести, слышатся другие речи и высказывания – наших хотений, чувств, ума, воли. Докладчики сменяют друг друга, обговариваются те или иные «законопроекты», выносятся какие-то решения. Голос совести можно уподобить речи верховного правителя – президента. Его мнение преобладает над шумом заседания. Но в противовес правителю выступает оппозиция, в которой можно угадать нашептывания врага рода человеческого. Подвергать сомнению указы президента есть его древнейшее занятие.

Конечный вердикт остается за выбором голосования. Здесь уже важна личность самого человека, взвешивающего все «pro et contra». Святитель Феофан Затворник так говорит об этом: «Кто решитель? Свободное лицо человека действующего. И никто не может решить, почему это лицо склоняется на ту или другую сторону, и решений его никаким образом нельзя подвесть под какие-либо законы, чтобы по нему можно было и предугадать его решения»[1]. Итак, человек делает свой выбор, и на этом заседание заканчивается – для того, чтоб началось следующее.

Этот внутренний парламент будет работать и на Страшном суде. Правда, обсуждения и решения будут касаться не сегодняшних, а прошлых дел человека с целью их духовно-нравственной оценки. К такому выводу приводит дальнейший ход речи Павла: дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую в день, когда, по благовествованию моему, Бог будет судить тайные дела человеков через Иисуса Христа (Рим.2,15-16).

Как интересно, что весь этот внутренний мысленный совет Павел относит к Страшному суду. Получается, в тот день наш сердечный парламент воспримет на себя судебную функцию, и еще до Божьего приговора человека осудит его собственная совесть. В настоящей жизни этот совет в своих решениях может ошибаться или убегать от совестных обличений. Но в день оный судебное производство будет курироваться всевидящим Божиим оком, и ошибки здесь исключены. Наш собственный душевный парламент (исполняющий уже судебную функцию и возглавляемый Христом) примет честное и последнее решение относительно нас самих.

Святые отцы подтверждают и развивают мысль апостола. По словам святителя Иоанна Златоуста, «в день суда предстанут наши собственные мысли, то осуждающие, то оправдывающие, и человеку на том судилище не надо будет другого обвинителя»[2]. Так же рассуждает и святитель Василий Великий. По его мнению, Страшный суд будет событием более внутреннего, нежели внешнего порядка: он произойдет в совести человека, в его памяти и уме. Причем суд Божий совершится с молниеносной быстротой: «Вероятно, что какой-то несказанной силой, в мгновение времени, все дела нашей жизни, как на картине, отпечатлеются в памяти нашей души»[3]. «Не нужно думать, что много потратится времени, пока каждый увидит себя и дела свои; и Судию, и следствия Божия суда неизреченной силой во мгновение времени представит себе ум, все это живо начертает пред собой и во владычественном души, словно в зеркале, увидит образы содеянного им»[4].

Подобное представление о последнем суде немного ломает привычные стереотипы, не правда ли? Оказывается, никого никуда не будут тащить, как пойманного вора. Прежде Божьего определения человек сам все поймет и окажется в своем собственном аду. Не знаю, как кому, а мне это внутреннее самоосуждение представляется гораздо более страшным, чем пытки грешников на полотнах Босха. Когда тебе самому все теперь ясно, когда ты понимаешь, что все в твоей жизни было неправильно и второго шанса никогда не будет, и совесть жжет изнутри нестерпимым огнем – это самый жуткий ад. Ад – это поздно, говорил Достоевский, и такое «поздно» вкупе с мучениями совести действительно страшнее и дантовского ада, и фантазии гениального Иеронима.

Потому и суд мы называем Страшным, хотя в Библии нет такого словосочетания. Вообще-то христианин должен ожидать судного дня с радостью и надеждой. Вместе с армянским поэтом Григором Нарекаци мы должны бы произнести:

Мне ведомо, что близок день Суда,

И на суде нас уличат во многом,

Но Божий Суд не есть ли встреча с Богом?

Но грехи тревожат, и веры мало, и страх наказания тяготит. И совесть – та, которая уже сейчас имеет полномочия судить, – подсказывает строки церковной молитвы: «Страшного Твоего и грозного, и неумытного суда, Христе, во уме прием день и час, трепещу, яко злодей, студа дела и деяния имея лютая, яже един аз содеях прилежно»[6].

А после церковных слов хочется произнести и свои, простые слова: Господи, прими нас, кающихся, помилуй нас, не умеющих радоваться о Тебе. Позволь нам встретить Твой приход в покаянии. Веруем, что не изгонишь, примешь и простишь – потому что веру и покаяние никогда не отвергнет Сказавший: покайтесь и веруйте в Евангелие (Мк.1,15).

Итак, апостол Павел, а за ним и святые отцы говорят, что суд Божий будет предварен непререкаемым свидетельством человеческой совести. Конечное изречение Судьи о вечной участи человека никем не оспорится, ибо совесть подсудимого подтвердит этот приговор. Некоторое подобие Страшного суда мы опытно познаем уже в этой жизни, когда наша совесть судит наши мысли, слова, дела. Только в тот день голос совести будет как обнаженный острый меч. Пока еще этот меч покрыт ржавчиной нашего лукавства и самообмана, но в день Господень всякая ржавчина сойдет, и отточенный клинок совести – голоса Божьего в человеке – разделит праведность от беззакония и ясно обозначит нашу вечную участь. И об этом стоит думать и переживать.

Подумайте о картине Страшного суда, каким он нам представляется: Законодатель — Бог, Судья — Бог, Защитник наш — Бог… Какое это правосудие, простите? Это совсем не тот суд, под который, скажем, разбойник подпадает, когда его арестуют…

Каждый из нас, конечно, ожидает смерть в тех категориях, которые ему свойственны. Но не надо создавать ложных категорий. А именно: наша встреча со Христом — это встреча с нашим Спасителем. Встреча наша с Богом — это встреча с любовью неизмеримой. Это мы должны помнить. И мне кажется, что Страшный суд заключается в том, что ты встанешь перед лицом совершенной любви и увидишь, как мало ее в тебе, и ужаснешься. Но это не значит, что тут же начинается мучение. Может быть, я еретик, вы можете меня сжечь, раньше чем я уйду отсюда, но мне представляется, что Бог нас встретит с жалостью о том, что мы целую жизнь прожили — и так бесплодно прожили, и так испортили ее для себя, не говоря о других; и Его реакция на нас — жалость и сострадание.


Когда я читаю, например, притчу об овцах и козлищах, меня поражает не то, что козлища пойдут на левую сторону, овцы на правую, а меня поражают критерии, которые Христос дает о спасении и погибели. Критерии все сводятся к одному: был ты человечным или нет? Накормил голодного? Одел холодного? Дал кров бездомному? Посетил больного? Не постыдился ли признать, что твой друг в тюрьме? и т.д. Не говорится ни одного слова о том, как ты верил, как ты молился, был ли ты благочестивым или нет, потому что вопрос стоит так: если ты не был человеком, твое человечество не может быть обожено. Если ты был человеком, ты можешь стать причастником Божественной природы (2 Пет. 1, 4). И мне кажется, что это глубоко утешительно не в каком-то поверхностном смысле.

Я теперь свои измышления излагаю, поэтому вы можете мне кол поставить за мои измышления богословские. Мы говорим о Страшном суде и о муке. Мне кажется, что русское выражение «он сгорел со стыда» очень ярко это выражает. Когда вдруг обнаружишь что-то ужасное, трагичное, уродливое, самый острый момент — тот, когда ты это видишь впервые: ты вошел в комнату и увидел, что пока тебя не было, твоя мать умерла; ты вошел в дом и увидел, что в твое отсутствие убили любимого человека. Это момент неповторимого ужаса, дальше будет только продолжение, а решает все этот первый момент. В выражении «Страшный суд» мне кажется слово “страшный” относится к тому же: первый момент, когда мы лицом к лицу с Богом — и в ужасе видим, чем мы могли бы быть и чем мы не стали.

А дальше идет другое. Картинное изображение Страшного суда очень часто представляется нам земным судом. Есть судья, есть подсудимый, черти свидетельствуют об одном, ангелы о другом, — но это не соответствует никакой реальности. Ведь в нормальном земном обществе есть законодательный орган, который пишет законы, но их не применяет; есть судьи, которые не пишут законы, а их применяют; есть подсудимый, есть защита, есть свидетели против него и свидетели за него. А подумайте о картине Страшного суда, каким он нам представляется: Законодатель — Бог, Судья — Бог, Искупитель наш — Бог во Христе, Защитник наш — Бог… Какое это правосудие, простите? Это что-то совершенно иное, что мы выражаем словами: правосудие, суд и т.д., — но это совсем не тот суд, под который, скажем, разбойник подпадает, когда его арестуют. Мы не можем знать, каков будет этот суд на самом деле, мы только знаем, что никакая неправда не войдет в Царство Божие. Но чем может искупиться неправда? (Тут не мои измышления, так что я более уверенно это говорю.) Французский писатель, католический епископ говорил, что страдание — единственное место встречи между злом и добром, потому что зло всегда врезается или в плоть, или в душу жертвы. Жертва может быть виновная или невиновная, но вот место, где они скрещиваются. И он настаивал, что в момент, когда человек, виновный или нет, делается жертвой, он получает власть простить; он может повторить слова Спасителя: Прости, он не знает, что делает!


У меня есть пример этого из концентрационных лагерей. После войны я полтора года занимался как врач людьми, которые освобождались из лагерей. Мне попала немецкая газета, где рассказывалось о том, как в одном из лагерей (кажется, Дахау) была найдена молитва, написанная евреем на куске оберточной бумаги.

«Мир всем людям злой воли! Да престанет всякая месть, всякий призыв к наказанию и возмездию. Преступления переполнили чашу, человеческий разум не в силах больше вместить их. Неисчислимы сонмы мучеников.

Поэтому не возлагай их страдания на весы Твоей справедливости, Господи, не обращай их против мучителей грозным обвинением, чтобы взыскать с них страшную расплату. Воздай им иначе! Положи на весы, в защиту палачей, доносчиков, предателей и всех людей злой воли — мужество, духовную силу мучимых, их смирение, их высокое благородство, их постоянную внутреннюю борьбу и непобедимую надежду, улыбку, осушавшую слезы, их любовь, их истерзанные, разбитые сердца, оставшиеся непреклонными и верными перед лицом самой смерти, даже в моменты предельной слабости. Положи все это, Господи, перед Твоими очами в прощение грехов, как выкуп, ради торжества праведности, прими во внимание добро, а не зло! И пусть мы останемся в памяти наших врагов не как их жертвы, не как жуткий кошмар, не как неотступно преследующие их призраки, но как помощники в их борьбе за искоренение разгула их преступных страстей. А когда все это кончится, даруй нам жить как людям среди людей, и да возвратится на нашу исстрадавшуюся землю мир — мир людям доброй воли и всем остальным».

Второй пример — человека, которого я очень близко знал. Он был старше меня значительно, участник первой мировой войны, где он потерял руку; он вместе с матерью Марией Скобцовой спасал людей во время немецкой оккупации — Федор Тимофеевич Пьянов. Его взяли немцы в лагерь, он четыре года там был, остался в живых. Когда он вернулся, я его встретил случайно на улице, говорю: Федор Тимофеевич, что вы принесли обратно из лагеря, с чем вы вернулись? — Я вернулся с ужасом и тревогой на душе. — Вы что, потеряли веру? — Нет, — говорит, — но пока в лагере я был жертвой жестокости, пока я стоял перед опасностью не только смерти, но пыток, я каждую минуту мог говорить: Господи, прости им, они не знают, что творят! И я знал, что Бог должен услышать мою молитву, потому что я имел право просить. Теперь я на свободе; наши мучители, может быть, не поняли и не раскаялись; но когда я говорю теперь: Господи, прости, они не знают, что творят, — вдруг Бог мне ответит: а чем ты докажешь искренность своего прощения? Ты не страдаешь, теперь тебе легко говорить… Вот это тоже герой прощения.

И я глубоко уверен, что в конечном итоге, когда мы все станем на суд Божий, не будет такой жертвы, которая не станет в защиту своего мучителя, потому что раньше, чем придет время окончательного Страшного суда над человечеством, каждый, умерев, успеет на себя взглянуть как бы в зеркале Божества, увидеть себя по отношению ко Христу, увидеть, чем он был призван быть и не был, и не сможет осудить никого. Рассказ Гоголя о страшной мести: немыслимо, чтобы кто-нибудь сказал: прокляни его, брось в вечную пропасть. Вот моя реакция на это, и я это пережил в известной мере.


Из книга митрополита Антония Сурожского «Человек перед Богом». М., 2001 г.

О страш­ном суде Своем гово­рит сам Иисус Хри­стос: “Насту­пит время, в кото­рое все нахо­дя­щи­еся в гро­бах услы­шат глас Сына Божия и изы­дут тво­рив­шие добро в вос­кре­се­ние жизни, а дела­ю­щие зло в вос­кре­се­ние осуж­де­ния” ( Ин.5:28–29 ).

Отсюда видно, что пред наступ­ле­нием послед­него суда все умер­шие, по гласу Сына Божия, ожи­вут, и доб­рые люди вос­крес­нут для веч­ной жизни бла­жен­ной, а злые люди — для веч­ного осуж­де­ния. Кар­тина Страш­ного Суда рази­тельно изоб­ра­жена также самим Иису­сом Хри­стом в сле­ду­ю­щем: — “Когда при­дет Сын чело­ве­че­ский во славе Своей, и все свя­тые Ангелы с Ним: тогда сядет на вели­че­ствен­ном пре­столе Своем, и собе­рутся пред Ним все народы; и отде­лит одних от дру­гих, так как пас­тырь отде­ляет овец от коз­лов; и поста­вит овец по пра­вую у Себя сто­рону, а коз­лов по левую. Тогда ска­жет Царь сто­я­щим у Него по пра­вую сто­рону: — при­дите, бла­го­сло­вен­ные Отца Моего, насле­дуйте цар­ство, уго­то­ван­ное вам от созда­ния мира! Потому что, когда Я алкал, вы дали Мне есть; когда жаж­дал, вы напо­или Меня; был стран­ни­ком, вы при­няли Меня; был нагим, вы одели Меня; когда был болен, вы посе­тили Меня; был в тем­нице, вы при­шли ко Мне. — Тогда пра­вед­ники в ответ на это ска­жут Ему: — Гос­поди! когда мы видели Тебя алчу­щим, и накор­мили? или жаж­ду­щим, и напо­или? Когда также мы Тебя видели стран­ни­ком, и при­няли? или нагим, и одели? И опять, когда мы Тебя видели боль­ным, или в тем­нице, и посе­тили Тебя? — На это ска­жет им Царь: — истинно говорю вам: если вы сде­лали это хотя одному из этих мень­ших Моих бра­тьев; то сде­лали Мне. — Тогда ска­жет и сто­я­щим по левую сто­рону: — подите от Меня, про­кля­тые, в огонь веч­ный, при­го­тов­лен­ный диа­волу и анге­лам его! Потому что алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаж­дал, и вы не напо­или Меня; был стран­ни­ком, и не при­няли Меня, нагим, и не одели Меня; боль­ным, и в тем­нице, и не посе­тили Меня. — Тогда и они ска­жут Ему в ответ: — Гос­поди! когда мы видели Тебя алчу­щим, или жаж­ду­щим, или стран­ни­ком, или нагим, или боль­ным, или в тем­нице, и не послу­жили Тебе? — Но Он ска­жет им: — истинно говорю вам: если вы не сде­лали этого ни одному из этих мень­ших; то не сде­лали и Мне. — И пой­дут эти в муку веч­ную, а пра­вед­ники в жизнь веч­ную” ( Мф.25:31–46 ).

Стра́шный Суд – послед­ний, все­об­щий Суд Божий над миром, кото­рый состо­ится при втором При­ше­ствии Гос­пода Иисуса Христа (при этом все мерт­вые люди вос­крес­нут, а живу­щие изме­нятся ( 1Кор.15:51-52 ), и каж­дому будет опре­де­лена вечная участь по его делам ( Мф.25:31-46 , 2Кор.5:10 ), словам ( Мф.12:36 ) и помыш­ле­ниям.

strashnyj sud - Страшный Суд

Святые Отцы гово­рили о том, что суще­ствует некая «память сердца», запе­чат­ле­ва­ю­щая все, всю нашу жизнь – и внут­рен­нюю, и внеш­нюю. И вот на Страш­ном Суде как бы рас­кро­ется эта книга, напи­сан­ная в глу­би­нах нашей души, и только тогда мы увидим какие мы есть в самом деле, а не какими нас рисо­вала наша вос­па­лен­ная гор­дыня. Тогда мы увидим, сколько раз бла­го­дать Божия при­зы­вала нас ко спа­се­нию, нака­зы­вала, мило­вала нас, и как упорно мы сопро­тив­ля­лись бла­го­дати и стре­ми­лись только к греху и стра­стям. Даже наши добрые дела мы увидим изъ­еден­ными, как чер­вями, лице­ме­рием, гор­ды­ней и тайным рас­че­том.

В то же время суд – это не только то, что будет после смерти. Суд совер­ша­ется нами каждую секунду нашей земной жизни. Страш­ный суд – это не судеб­ный про­цесс, а лишь окон­ча­тель­ная кон­ста­та­ция факта. Каждый из нас в тече­ние жизни духовно опре­де­ля­ется по отно­ше­нию к Богу.

Почему Страш­ный Суд назы­ва­ется Страш­ным?

Воз­ве­щая о Втором При­ше­ствии Мессии и после­ду­ю­щем за этим собы­тием все­об­щим Судом про­роки и апо­столы назы­вали этот «День» Днём Гос­под­ним, вели­ким и страш­ным ( Иоил.2:31 ).

Этот День назы­ва­ется также и Днём гнева Божия ( Рим.2:5 ). Стало быть, назва­ние «Страш­ный» закре­пи­лось за буду­щим Судом не потому, что Гос­подь пред­ста­нет перед оче­вид­цами в каком-то наро­чито гроз­ном виде. Он пред­ста­нет перед взором собрав­шихся в блеске Своей славы и вели­чия, как Могу­ще­ствен­ный и Спра­вед­ли­вый Судья. Это, конечно, вызо­вет у окру­жа­ю­щих страх, у кого-то — бла­го­го­вей­ный, а у кого-то — силь­ней­шую ото­ропь: «страшно впасть в руки Бога живаго!» ( Евр.10:31 ).

Ужас и бес­по­кой­ный трепет будут сопро­вож­дать греш­ни­ков и от знания того, что на этом Суде будут вскрыты, обна­ро­до­ваны, взве­шены все их грехи (причём не только совер­шён­ные поступки, но и остав­ши­еся не реа­ли­зо­ван­ными: тайные гре­хов­ные жела­ния, мысли и помыслы), и за каждый при­дётся дать ответ перед непод­куп­ным и нели­це­при­ят­ным Судьей.

Кроме того Страш­ный Суд будет про­ис­хо­дить пуб­лично, перед лицом всего мира: перед сонмом ангель­ских воинств, перед мил­ли­ар­дами людей, в том числе самыми близ­кими, род­ными. На этом послед­нем Суде греш­ник уже не сможет обма­нуть ни свою личную совесть, ни окру­жа­ю­щих, ни, разу­ме­ется, Все­ви­дя­щего Судью удоб­ными для него ого­вор­ками и оправ­да­ни­ями. Светом Боже­ствен­ной Правды, Светом Истины высве­тится всякий нерас­ка­ян­ный без­за­кон­ник, высве­тится каждое его пре­ступ­ле­ние, дей­ствие или без­дей­ствие.

Нака­за­ние, кото­рое после­дует в отно­ше­нии греш­ни­ков после Страш­ного Суда, будет длиться не какой-то огра­ни­чен­ный период, а про­тя­нется в веч­ность, так что сколько бы греш­ник ни мучился, впе­реди его будет ждать всё та же нескон­ча­е­мая веч­ность. Осо­зна­ние этого факта также будет сопря­жено с силь­ным стра­хом (см. подроб­нее: Вечны ли адские муки?).

В неко­то­рый город пришел корабль с неволь­ни­ками, а в городе том жила одна святая дева, весьма вни­мав­шая себе. Она, услы­шав, что пришел оный корабль, очень обра­до­ва­лась, ибо желала купить себе малень­кую девочку, и думала: возьму и вос­пи­таю её, как хочу, чтобы она вовсе не знала поро­ков мира сего. Она послала за хозя­и­ном корабля того и, при­звав его к себе, узнала, что у него есть две малень­кие девочки, именно такие, каких она желала, и тотчас с радо­стию отдала она цену за одну из них и взяла её к себе. Когда же хозяин корабля уда­лился из того места, где пре­бы­вала оная святая, и едва отошёл немного, встре­тила его одна блуд­ница, совер­шенно раз­врат­ная, и, увидев с ним другую девочку, захо­тела взять её; усло­вив­шись с ним, отдала цену, взяла девочку и ушла с ней. Видите ли тайну Божию?
Видите ли суд Божий? Кто может объ­яс­нить это? Итак, святая дева взяла ту малютку, вос­пи­тала её в страхе Божием, настав­ляя её на всякое благое дело, обучая её ино­че­скому житию и, кратко ска­зать, во всяком бла­го­уха­нии святых запо­ве­дей Божиих. Блуд­ница же, взявши ту несчаст­ную, сде­лала её ору­дием диа­вола. Ибо чему могла оная зараза научить её, как не погуб­ле­нию души своей? Итак, что мы можем ска­зать о страш­ной сей судьбе? Обе были малы, обе про­даны, не зная сами, куда идут, и одна ока­за­лась в руках Божиих, а другая впала в руки диа­вола. Можно ли ска­зать, что Бог равно взыщет как с одной, так и с другой? Как это воз­можно! Если обе впадут в блуд или в иной грех, можно ли ска­зать, что обе они под­верг­нутся одному суду, хотя и обе впали в одно и то же согре­ше­ние? Воз­можно ли это? Одна знала о суде, о цар­стве Божием, день и ночь поуча­лась в словах Божиих; другая же, несчаст­ная, нико­гда не видала и не слы­шала ничего доб­рого, но всегда, напро­тив, всё сквер­ное, всё диа­воль­ское: как же воз­можно, чтобы обе были судимы одним судом?
Итак, ника­кой чело­век не может знать судеб Божиих, но Он един ведает всё и может судить согре­ше­ние каж­дого, как Ему еди­ному известно.
прп. Авва Доро­фей

Мы все умрём, пред­ста­нем перед судом Божиим и узнаем о себе правду — кто-то из нас войдёт в бес­ко­неч­ную любовь, радость, мир и сво­боду Рая; для кого-то дверь, в кото­рую он отка­зы­вался войти всю жизнь, закро­ется навсе­гда. Не потому, что Бог его не любит, а потому, что всё, что любовь может сде­лать по отно­ше­нию к тем, кто закос­нел во зле, — это поло­жить злу предел, кото­рый самими злыми будет пере­жи­ваться как мука вечная.
Сергей Худиев

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: