Как подать в суд на больницу за смерть пациента

Обновлено: 08.12.2022

Суть: Гражданин обратился в травмпункт по поводу «ушиба грудной клетки»; врач-травматолог провел общее обследование на предмет ушиба и назначил лечение, но не заметил (из жалоб больного и рентгенограммы) куда более серьезный недуг – пневмонию. От которой пациент и скончался спустя два дня. При этом, врач рекомендовал больному на следующий день обратиться в поликлинику (чего больной также не сделал).

Мать и дочь умершего обращаются в суд с иском о возмещении морального вреда, причиненного смертью члена семьи. Которая, по мнению потерпевших, была вызвана ненадлежащей медицинской помощью, оказанной врачом-травматологом: пневмонию врач не выявил, надлежащего лечения не назначил.

Судебная экспертиза по делу пришла к выводам:

- об отсутствии прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) врача-травматолога и смертью пациента;

- о наличии в оказанной медицинской помощи недостатков (неполнота обследования), которые «способствовали прогрессированию пневмонии и неблагоприятному исходу заболевания (смерти).

Таким образом, эксперты пришли к выводу о наличии косвенной причинно-следственной связи между не надлежаще оказанной медицинской помощью и смертью пациента (смерть явилась следствием совокупности факторов, и некачественная медицинская помощь – один из них).

Суды первой и апелляционной инстанций в иске отказали. Причем апелляционная инстанция (СК по ГД Челябинского облсуда) отдельно отметила, что «косвенная причинно-следственная связь» между действиями врача и смертью больного не является основанием для возмещения морального вреда. Связь, видимо, должна быть только прямая (в смерти виноват исключительно врач), иначе компенсация «не положена».

Отправляя дело на пересмотр, коллегия допустила некоторую недосказанность, а именно:

- обратила внимание, что ответчик должен был доказать отсутствие вины. Однако, именно истец обязан был доказать наличие причинной связи между действиями/бездействием врача и причиненным вредом. Смещая бремя доказывания на ответчика, коллегия «как-бы намекает», что косвенная причинная связь уже доказана (судебная экспертиза) и этого достаточно. Далее слово предоставляется ответчику.

- отметила, что заключение эксперта – лишь одно из доказательств, которое суд оценивает наряду с другими и т.д. и т.п. На мой взгляд, здесь содержится указание читать и оценивать не только выводы, но и мотивировку экспертного заключения.

Разумеется, кассационная инстанция не может предопределять оценку того или иного доказательства. Но указать, что косвенная причинная связь между причиненным вредом и действиями причинителя вреда тоже является основанием для возмещения этого самого вреда потерпевшему, было вполне возможно.

Ст.1064 ГК РФ, п.11 ПП ВС от 26.01.2010 №1 не содержат положений, позволяющих утверждать, что причиненный вред подлежит возмещению только тогда, когда причинен исключительно ответчиком (прямая причинная связь) и больше никем и ничем (косвенная причинная связь, вред причинен совокупностью факторов)!

При причинении ущерба здоровью, повлекшем за собой смерть, достаточно часто возникает ситуация, когда эксперт не может утверждать о наличии прямой связи между действиями предполагаемого виновника и смертью потерпевшего. Иногда нельзя даже выявить решающий фактор, и можно лишь говорить о совокупности таких факторов. Но разве это является основанием для освобождения такого «виновника» от возмещения вреда? Разумеется, нет! Однако, суды часто совершают подобные ошибки.

Так, в 2017-2018 годах Калининским районным судом г.Челябинска (тот же суд, в котором рассматривалось приведенное выше «медицинское» дело) рассматривалось дело о возмещении морального вреда, причиненного в результате смерти члена семьи в ДТП (истец – дочь погибшей, я представлял истца).

Суть: ДТП (наезд на пешехода), в действиях водителя нет нарушений ПДД. Потерпевшая (преклонного возраста) две недели лежит в больнице и умирает.

Суть заключения эксперта по делу укладываются в следующую формулу:

Тяжелая сочетанная травма (в ДТП) + состояние здоровья (наличие ряда заболеваний) = наступление смерти (то есть, косвенная причинная связь).

Однако, прямая то причинная связь отсутствует! (потерпевшая умерла не только от травм, полученных в ДТП, но и в связи с состоянием своего здоровья – совокупность факторов). На основании этого суд выносит решение об отказе в иске.

К счастью, дело было правильно разрешено уже на стадии апелляции. СК по ГД Челябинского областного суда решение первой инстанции отменила, иск удовлетворила частично . В апелляционном определении отмечено, что смерть наступила в результате (в том числе) действий ответчика (водителя), которые в сочетании с рядом хронических заболеваний привели к смерти потерпевшей.

Один молодой человек из Екатеринбурга профессионально занимался хоккеем: играл за команды, участвовал в матчах и зарабатывал в среднем 76 162 Р в месяц. Он жил с мамой и на эти деньги покупал ей лекарства, продукты, бытовую технику и оплачивал ремонт квартиры. Еще у него был старший брат, а у того — трое детей, один из которых с инвалидностью.

В январе 2016 года спортсмен сильно травмировался на тренировке. В городской больнице ему стали делать операцию, но из-за ошибки врача он умер. Молодому человеку было 23 года. Хирурга признали виновным и на время лишили врачебной практики. А брат спортсмена отсудил у больницы компенсацию морального вреда — 2 000 000 Р .

В 2019 году мама молодого человека последовала примеру старшего сына и тоже подала в суд. Вот что она потребовала:

  1. 5 000 000 Р компенсации морального вреда.
  2. 1 666 745 Р компенсации вреда в результате смерти кормильца. Это сумма за период с 16 июля 2017 года по 1 июля 2019 года — с момента, когда ей исполнилось 55 лет, до момента, когда она подала в суд.
  3. 55 558 Р ежемесячно тоже как компенсацию вреда из-за смерти кормильца. Эти деньги женщина требовала пожизненно и с индексацией по закону.

Источник: Определение ВС РФ № 45-КГ21-6-К7 PDF, 1,50 МБ

Аргументы сторон

Мама спортсмена. С 2012 года я на пенсии, а с 2014 — не работаю. Сын зарабатывал с 17 лет, с 2010 года, при этом жил со мной и помогал деньгами. Когда он умер, у меня осталась только пенсия — в январе 2016 года она была 13 435 Р . А если бы сын был жив, он бы продолжал мне помогать.

Через 1,5 года после его смерти, 16 июля 2017 года, мне исполнилось 55 лет. С этого момента я имею право возместить вред в связи с потерей кормильца. А если у больницы нет денег, то пусть платит ее учредитель — Министерство здравоохранения области.

Больница. Мы признаем, что наш врач допустил ошибку, но он уже наказан: суд приговорил его к ограничению свободы на два года и на год запретил работать врачом. Правда, ограничение свободы суд потом отменил, потому что истек срок давности уголовного преследования — два года.

Кроме того, ваш старший сын уже подавал на нас в суд, и мы выплатили ему 2 000 000 Р компенсации. Почему бы вам не попросить денег у него?

Курс о больших делах

Что сказали суды

Женщина требует пожизненных выплат, потому что считает, что была на полном иждивении у сына и стала нетрудоспособной в течение пяти лет после его смерти. По закону она может претендовать на такие выплаты. Но нужно выяснить, действительно ли иждивение было полным — помогал ли ей только этот сын. От этого зависит, есть ли у женщины право возместить вред по случаю потери кормильца.

Свидетели подтвердили в суде, что мать и сын жили вместе и он помогал ей материально. Но при этом женщине мог помогать и старший сын. Пока младший был жив, она обращалась за платными медицинскими услугами. Но это не доказывает, что их оплачивал именно он. То же самое касается и трат на ремонт и бытовую технику. То есть суду не представили доказательств, что истица была на полном иждивении у младшего сына.

Старший сын сейчас не работает, но это не значит, что он не может помогать матери материально. У него многодетная семья и несовершеннолетний ребенок с инвалидностью. То есть государство предоставляет семье социальные гарантии и выплаты. Мать может обратиться в суд и потребовать со старшего сына алименты на свое содержание.

Взыскиваем с больницы компенсацию морального вреда — 3 000 000 Р , а насчет остального отказываем.

А Министерство здравоохранения области тут вообще ни при чем.

Женщина обжаловала это решение в областном суде.

В целом мы согласны, но считаем, что Министерство здравоохранения области очень даже при чем.

Больница — это государственное бюджетное учреждение, и все ее имущество принадлежит как раз Министерству: оно ее учредитель. А в уставе больницы прописано, что учредитель отвечает и по обязательствам, которые связаны с причинением вреда пациентам. Если у больницы недостаточно имущества, которое может взыскать суд, то ответственность несет собственник этого имущества — Министерство здравоохранения Российской Федерации.

Иск женщины к Минздраву мы удовлетворяем, но в остальном решение районного суда оставляем без изменений.

Женщина была не согласна и обратилась в кассационный суд.

Мы согласны с коллегами из областного суда.

Так дело дошло до Верховного суда.

Предыдущие суды ошиблись.

Они должны были оценить материальное положение женщины до смерти сына и после. То есть учесть, какой доход она получала, пока сын был жив: пенсию, социальные выплаты, проценты по вкладам в банках. И разобраться, хватало ли ей этих денег с учетом возраста, здоровья и других жизненных обстоятельств. Например, сколько она тратила на продукты, одежду, лекарства, коммунальные платежи и все остальное. Так можно было понять, нуждалась ли она в материальной помощи.

Еще суды должны были выяснить, сколько зарабатывал умерший сын и правда ли он помогал матери. Если да, то как, в каком размере и насколько часто. И была ли для нее эта помощь основным источником средств к существованию.

Суды всего этого не сделали. Вместо этого они предложили женщине просить помощи у старшего сына, хотя не он виноват в смерти брата. В общем, дело надо пересмотреть.

Дело вернулось в районный суд.

Наконец-то мы во всем разобрались. Мать и сын действительно жили вместе по одному адресу. Женщина получала пенсию по старости — в январе 2016 года, когда умер сын, она составляла 13 435 Р . Других доходов у нее не было.

В 2015 году женщина тратила на лекарства и коммунальные платежи примерно 5750 Р в месяц. На жизнь оставалось 7685 Р — этого явно не хватало, особенно если учесть, как растут цены. В общем, она нуждалась в постоянной материальной поддержке.

В 2015 году сын зарабатывал в среднем 76 172 Р в месяц. Жены и детей у него не было, алиментов, кредитов и других долгов — тоже. Мать была его единственным иждивенцем. Молодой человек не покупал дорогие предметы быта, недвижимость и машины — видимо, деньги и правда уходили на мать.

А старший сын не мог помогать женщине: он не работал и у него было трое детей, причем один — с инвалидностью. Все социальные выплаты тратились на семью.

Когда младший сын умер, мать по-прежнему получала только пенсию, но ее расходы не уменьшились. Медицинские документы подтверждают, что у нее до сих пор есть хронические заболевания, и ей постоянно нужны лекарства и обследования.

16 июля 2017 года женщине исполнилось 55 лет, и с этого дня она имеет право на компенсацию вреда в результате смерти кормильца. Мать была единственным иждивенцем сына, они жили вместе и были членами одной семьи. А значит, женщина имела право минимум на половину доходов сына — 38 086 Р в месяц.

Но с тех пор прожиточный минимум увеличился. Поэтому мы считаем, что больница должна пожизненно выплачивать женщине 47 694 Р в месяц. И эта сумма должна регулярно индексироваться с учетом того, как растет прожиточный минимум в Свердловской области.

Еще больница должна выплатить женщине единовременную компенсацию — 1 854 256 Р . Это тоже возмещение вреда в результате смерти кормильца.

А ответственность за все эти выплаты будет на Министерстве здравоохранения области.

Что в итоге

Хирург допустил ошибку, и женщина потеряла кормильца. За два года она прошла через пять судов и доказала, что ее материальное благополучие напрямую зависело от умершего сына. И что из-за ошибки врача она потеряла не только ребенка, но и возможность нормально питаться и покупать лекарства. В результате она отсудила у больницы деньги и будет получать их пожизненно.

Коротко о возмещении вреда при смерти кормильца

Кто имеет право на выплаты:

  1. Нетрудоспособные люди, которые были на иждивении умершего или имели право на то, чтобы он их содержал. Это, например, мама старше 55 лет или папа старше 60, несовершеннолетние дети или родственники, которые жили с покойным, и он их обеспечивал.
  2. Иждивенцы умершего, которые стали нетрудоспособными в течение пяти лет после его смерти.
  3. Ребенок покойного, который родился после его смерти.
  4. Родитель, супруг или другой член семьи умершего, который не работает и ухаживает за его иждивенцами: детьми, внуками, братьями или сестрами, которым еще нет 14 лет. Либо которые нуждаются в постороннем уходе по состоянию здоровья. А если в период ухода этот человек сам станет нетрудоспособным, то у него останется право на выплату. Причем даже когда он перестанет ухаживать за иждивенцами.

Как долго идут выплаты:

  1. Несовершеннолетним — до 18 лет.
  2. Студентам и школьникам старше 18 лет — пока не получат образование на очной форме обучения, но максимум до 23 лет.
  3. Женщинам старше 55 лет и мужчинам старше 60 лет — пожизненно.
  4. Людям с инвалидностью — на срок инвалидности.
  5. Родителю, супругу или другому члену семьи, который ухаживает за детьми, внуками, братьями или сестрами умершего, — пока им не исполнится 14 лет или пока не изменится состояние их здоровья.

Деньги выплачиваются ежемесячно.

Размер выплат равен доле заработка кормильца, которую иждивенцы получали при его жизни или вправе были получать на свое содержание. Например, если мать и сын жили вместе, то они все делили пополам. Значит, после смерти сына мать имеет право на половину его утерянного дохода.

Пенсии, социальные выплаты и другие доходы пострадавших не влияют на размер выплат.

Еще размер выплат ежегодно индексируется: если в регионе растет прожиточный минимум, то и выплаты растут в такой же пропорции.

Кто платит. Юридическое лицо, которое ответственно за причинение вреда здоровью, может реорганизоваться — слиться с другой компанией или, наоборот, разделиться на несколько организаций. Тогда суд назначает правопреемника, и обязанность платить переходит к нему.

Если ответственное юрлицо ликвидируется, то оно выплачивает потерпевшим единоразовую компенсацию — в размере всех будущих ежемесячных выплат. А если они полагались пожизненно, считается срок до 70-летия потерпевшего. Но этот срок не может быть меньше 10 лет. Например, если выплаты положены 65-летней женщине, она получит их не за 5 лет, а за 10.

Другие компенсации. Тот, из-за кого умер кормилец, обязан возместить расходы на его похороны. При этом они не идут в счет возмещения вреда.

Светлана Логвина

Загрузка

Harald

Когда я прочел комментарий о том, что оказался виновен в том, что начал проводить операцию без бригады, то все сразу стало понятно в этой "изумительной" (в своей мерзости и дикости) истории. Суд случайно не сообщил, каков был МОТИВ для хирурга совершить преступление (начать операцию одному) ? Корысть ? Личная вражда с потерпевшим ?

Для меня лично очевидно, что произошло, - врач начал операцию по жизненным показаниям, чтобы дать умершему последний шанс. И умер он не на операционном столе, а тогда, на тренировке, потому что отечественная уничтоженная и доведенная до убожества бюджетная медицина просто не могла оказать ему помощь в должном объеме. Но к спортивной команде никаких претензий, разумеется, нет - к тренеру там, например. Медицина не могла, а врач решил по собственной доброте рискнуть ради возможности спасти. И какой монетой ему отплатил этот россиянский народец ? Все изложено в тексте.

Никогда, никогда не надо нарушать никаких инструкций. Пусть он истечет кровью, умрет с пробитой головой или задохнется. Пишется служебная записка, что отсутствовала хирургическая бригада в полном составе, провести оперативное вмешательство не представляется возможныи, выполнена ПХО раны, вызван дежурный реаниматолог. Все. Не делай добра и не получишь зла. ОНИ - не оценят. Что же это за народ такой проживает в снежном зимбабве ? Что за медицинскую помощь они должны получать по справедливости от хирурга с жалованьем 50 тысяч в месяц, на уровне самых нищих стран Африки ? Думаю, это скорее один антибиотик на всех, размешанный в ведре, чем рисковать своей карьерой, перерабатывать и терпеть.

La ragazza al mare

Harald, да, так и есть. Если поступить в полном соответствии с протоколами и обречь пациента на смерть, очень жаль, но все было сделано правильно. Если отступить от протокола, чтобы дать пациенту последний шанс, врач в случае неудачи превратится в коновала и имеет все шансы лишиться лицензии на практику и вообще провести несколько лет в тюрьме.

Вангую, что ещё несколько таких дел, и скоро на рынке появятся юридические агентства, которые будут искать подобные дела и их раскручивать за %% от присужденных выплат.

И вообще назрел вопрос страхования гражданской ответственности врачей, как в Европе и США.

Harald

La, все верно, в развитых странах это так и работает, страхование рисков в медицинской деятельности необходимо.

Но это в развитых странах, а не в снежной Африке. Кто будет оплачивать эти страховые продукты ? Разваливающиеся больницы, выживающие на последние копейки ? Региональные фОМС, которые убыточны и закредитованы на годы вперёд ? Или врачи, получающие зарплату мойщика толчков ? Как люди с зарплатой 500 долларов могут позволить себе страхование рисков с учётом таких отсуживаемых сумм ? Это будет им половину зарплаты стоить как минимум. И зачем идти на такие жертвы, когда не говорящий по-русски курьер зарабатывает больше ? Медицина русского мира - это уникальная, доведённая до абсолюта нищета. Таких зарплат нет даже в Конго и Гвинее.

Изображение пользователя Harald

Konstantin Loban

А вы знаете, что за врачебные ошибки врачей в тюрьму сажают только у нас и в Северной Кореи?

La, спасибо за поддержку представителей моей профессии. Очень часто в таких ситуациях общество не вникает в то, из-за чего происходит та или иная врачебная ошибка и врач автоматически получает ярлык врача-убийцы. Но в большинстве случаев ошибка является следствием устройства системы, а врач берет на себя всю ответственность за несовершенство этой системы и нередко садится в тюрьму. Дело в том, что в любой медицинской процедуре заложен риск летального исхода, тем более выполняемой в экстренном порядке. И если перекладывать этот риск на врачей, то им гораздо выгодней было бы идти в трейдеры - там риска не меньше, но в случае удачи ты хотя бы заработаешь.
В нашей системе здравоохранения врачи абсолютно не защищены, ни минздравом, ни самой больницей. Единственное исключение в последнее время - Российское Общество Хирургов стало автоматически страховать всех своих членов, кто вносит взносы, а так же организовало для этих же целей коллегию адвокатов. Но это скорее исключение, чем система.
А работает это нередко так: у патологоанатомического корпуса дежурят юристишки, которым очень легко убедить человека, потерявшего своего близкого, что в этом виноват врач-убийца и давайте его накажем, заодно и компенсации добъемся.
Я не спорю, видел своими глазами, что есть врачи "не дай Бог", как в том анекдоте. Но их единицы и как правило администрация либо избавляется от таких, либо минимизирует их участие в лечебном процессе. Не спорю, медицинское образование с развалом СССР разваливали так, что как будто целенаправленно, и это не могло не дать своих плодов - но в чем вина врачей? Да и, признаться честно, в последнюю декаду тренды изменились - посмотрите места ведущих МедВУЗов в мировых рейтингах.
Так что, друзья, никогда не торопитесь вешать ярлыки. И если хотите, чтобы врачи не разучились проявлять эмпатию, то прежде всего не забывайте проявлять ее к ним, да и вообще ко всему медицинскому персоналу. Которые за зарплаты, как правило ниже медианных по региону, практически за идею, готовы круглосуточно рисковать своей свободой, спасая ваши жизни.

Дело было в Якутии. Новорожденную девочку госпитализировали в центральную районную больницу. Ребенка с мамой поместили в инфекционное отделение: прописали антибиотик, делали капельницы. Стандартная схема, обычные лекарства, строгий режим — в общем, лечили и вроде бы вылечили. Девочке стало лучше, и через неделю ее выписали с рекомендациями. Сказали, здорова.

Прошло два дня, и ребенку опять стало плохо. Мама решила не рисковать и в ту же больницу не поехала. Она сама повезла ребенка в областной центр, где их снова положили в больницу. Пришлось лечиться еще неделю, и в этот раз помогло.

Девочка выздоровела, а мама пошла в суд за компенсацией.

Разве можно получить компенсацию от больницы?

Любой человек может потребовать компенсацию, если ему причинили ущерб. Мама посчитала, что в первой больнице ей оказали медицинские услуги ненадлежащего качества. Из-за этого пришлось потратиться на поездку в другой город, а жизни ребенка угрожала опасность. В суде она потребовала, чтобы больница возместила расходы на поездку — 30 тысяч рублей. Моральный ущерб оценила в 500 тысяч.

Что сказал суд по поводу выплат?

Первая инстанция удовлетворила иск. Правда, моральный ущерб уменьшили до 100 тысяч рублей. Но это обычная практика: проси больше, чтобы получить хоть что-то.

Больнице присудили оплатить расходы на поездку, а еще штраф и госпошлину. Но больница с этим не согласилась и решила обжаловать.

Дальше была апелляция и больнице повезло. Республиканский суд отменил решение районного. Сказал, что мама должна доказать, что ее ребенка плохо лечили. А она не доказала, значит, компенсация не положена. Не помогла даже экспертиза от страховой компании, которая установила, что девочку лечили не по инструкции.

Но апелляция решила это не учитывать — в компенсации отказали. Дело дошло до Верховного суда.

На чью сторону встал Верховный суд?

Верховный суд нашел нарушения норм права при рассмотрении апелляции.

Вот какая логика должна быть на самом деле. Это касается абсолютно всех: взрослых, детей, кто лечится по полису, платно и даже сам.

Отношения между медицинскими учреждениями и пациентами регулирует закон о защите прав потребителей. Когда человек приходит в больницу, он потребитель. Как если бы он пришел в парикмахерскую или отдал машину в автосервис.

Пациент — потребитель. Больница, поликлиника или медицинский центр — исполнитель.

По закону исполнитель должен предоставить потребителю достоверную информацию о медицинской услуге. Мама не врач, она не может понять, правильно лечат ее ребенка или нет, нужно назначать анализы или и так всё понятно. Только доктор знает стандарты и схемы лечения при конкретных симптомах и жалобах.

Если больница не предоставила полную и достоверную информацию о схеме лечения, она нарушила закон и права пациента. Врач должен был сказать: «У вас вот такие симптомы, анализы показали вот такое, диагноз такой, вот вам схема лечения». Но анализы ребенку даже не сделали, хотя по правилам должны.

Медицинское учреждение может избежать ответственности, если докажет, что врачи всё сделали правильно. Это значит доказать отсутствие вины. Но именно больница должна доказывать, что не виновата. А пациент ничего доказывать не должен.

Больница оказала некачественную услугу и нанесла вред маме и ребенку. Доказать, что всё сделала правильно, больница не смогла. По закону она должна возместить ущерб.

Дело отправили на пересмотр. Результат уже известен: решение первой инстанции оставили в силе. Теперь больница должна выплатить маме 30 тысяч рублей за поездку, 100 тысяч за моральный вред и еще 65 тысяч штрафа. Итого почти 200 тысяч рублей.

С ущербом понятно. А штраф за что?

Закон о защите прав потребителей работает так. Если исполнитель не возмещает ущерб добровольно, без суда, то он должен заплатить штраф — 50% от присужденной суммы. Этот штраф идет не государству, а потребителю. Такая компенсация за дискомфорт из-за судов.

Так можно только с государственными больницами? А если у меня ДМС ?

Так можно с любыми медицинскими учреждениями: поликлиниками, больницами, диспансерами и частными центрами. Неважно, лечитесь вы по полису или пришли на платный прием. Вы потребитель и имеете право на качественную медицинскую услугу и достоверную информацию.

Имеет значение только набор услуг, который вам обязаны оказать. Если вы пришли сдать анализы, вам не обязаны поставить диагноз или выписать таблетки. Если вы пришли к стоматологу на отбеливание, вам не обязаны лечить и даже диагностировать кариес.

Что нужно делать, чтобы получить компенсацию за плохое лечение?

Соблюдайте рекомендации врача. Если уйти под расписку или отказаться от антибиотиков, больница легко докажет, что не виновата. Тогда компенсации не будет.

Не занимайтесь самолечением. Если вы сами назначили себе лекарства или поздно вызвали доктора ребенку, компенсации тоже не будет. Даже если потом вы всё-таки попали в больницу.

Храните документы. Иногда мамы забирают детей без выписки. Взрослые тем более не ждут документов: это долго, да и зачем. Выздоровел — и пошел. Без документов о диагнозе, схемы лечения и обследований выиграть суд будет сложно.

Знайте свои права. Разберитесь, какие льготы вам положены. Узнайте, нужно ли по закону платить за операцию и реабилитацию. Если вам не дают нужных направлений, не делают анализов или обследований с учетом диагноза, идите в суд за компенсацией.

Звоните в страховую. Если вы лечитесь по полису ОМС, это не значит, что больница работает бесплатно. За каждый день стационара и даже обычную консультацию она получит деньги от страховой компании. Если что-то идет не так, звоните в страховую: они накажут медучреждение и проведут экспертизу для суда.


Моральный вред за некачественную медицинскую помощь и наступившую в результате смерть пациента можно взыскать в пользу родственника погибшего. Моральный вред может заключаться и в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников. А то, что в законе прямо об этом не сказано, не значит, что права на компенсацию морального вреда нет. К таким выводам пришла гражданская коллегия Верховного суда (ВС) по двум похожим делам, рассмотренным в феврале.

В первом деле требование к районной больнице о компенсации морального вреда в размере 3 млн руб. заявил Андрей Фролов из Калининградской области. Его жена Елена умерла дома от разрыва аневризмы. В течение месяца до этого она обращалась к врачам в больницу. Ей поставили диагноз артериальная гипертензия, но госпитализацию не предлагали.

После смерти Елены по заявлению Андрея Фролова следователи провели проверку в больнице. Выяснилось, что при первичном обращении врачи не собрали полный анамнез, не провели полный осмотр, нужные анализы и консультация невролога не были назначены, «не все подписи врачей имеют расшифровку». Однако экспертиза показала, что дефекты медицинской помощи не могли повлиять на разрыв аневризмы. Прямой причинно-следственной связи нет. Сославшись на это, суды отказались компенсировать моральный вред Андрею Фролову.

Одновременно суды указали, что вред, причиненный некачественным оказанием медицинской помощи, может взыскать только сам потребитель медицинских услуг. Истец таковым не был, поэтому в этой части его требование также не подлежало удовлетворению.

Во втором деле Вадим Задворов умер в городской больнице в Ханты-Мансийском автономном округе — Югре через три часа после поступления. Он жаловался на недельную температуру, кашель и одышку, а умер от отрыва тромба в нижней конечности и наступившей легочной эмболии. Проверка департамента здравоохранения округа выявила нарушения (рентген пациенту не сделали, анамнез скудный, признаки тромбофлебита не выявлены). Смерть пациента была «условно предотвратима», если бы диагностику провели своевременно и верно оценили тяжесть его состояния. Но этого не было сделано в том числе и потому, что Вадим Задворов поздно обратился за помощью.

Его супруга Наталья потребовала от больницы компенсации морального вреда в размере 3 млн руб. Первая инстанция взыскала только 750 тыс. руб. Суд согласился, что некачественная медицинская помощь мужу причинила заявительнице моральный вред. Он в том числе выразился «в её переживаниях по поводу того, что, находясь в стационаре, её больной муж был обнаружен лежащим на полу в момент, когда наступила его клиническая смерть». Но компенсировать моральный вред, причиненный смертью мужа, суд отказался, потому что причинно-следственной связи между действиями врачей и «последствиями в виде смерти» нет.

Апелляция отказала Наталье Задворовой полностью, посчитав, что первая инстанция искусственно разделила требование заявительницы. Компенсировать моральный вред, причиненный смертью мужа, она не просила. А моральный вред, связанный с некачественной медицинской помощью, по мнению судей, может взыскать только потерпевший, который уже мертв.

Гражданская коллегия ВС в обоих делах пришла к похожим выводам. Во-первых, в случаях смерти близкого не следует разделять требование о компенсации вреда из-за некачественной медицинской помощи и из-за смерти. Требование о компенсации вреда единое, и оно основано на переживаниях, связанных с уходом из жизни другого человека. Например, в первом деле Андрей Фролов в иске указывал, что «осознание того, что супругу можно было спасти оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, причиняет ему дополнительные нравственные страдания». Если бы помощь была квалифицированной, Елена была бы жива. А врачи даже не направили ее к неврологу. Общие правила компенсации морального вреда по ст. 151 ГК не устанавливают ограничений, когда компенсация допускается. А в постановлении Пленума ВС от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» сказано, что если в законе прямо не указано, что по конкретному правоотношению нельзя компенсировать моральный вред, это не значит, что права на компенсацию нет.

Во-вторых, истец не должен доказывать отсутствие причинной связи между смертью и бездействием врачей. Это особенно ярко проявилось в деле Андрея Фролова (первое в заметке), в котором суды полагались на заключение досудебной экспертизы и не стали в ходе процесса назначать новую.

Первое дело коллегия отправила на пересмотр в апелляцию. А в споре по заявлению Натальи Задворовой ВС поддержал решение первой инстанции, взыскавшей в пользу истицы 750 тыс. руб.


Моральный вред за некачественную медицинскую помощь и наступившую в результате смерть пациента можно взыскать в пользу родственника погибшего. Моральный вред может заключаться и в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников. А то, что в законе прямо об этом не сказано, не значит, что права на компенсацию морального вреда нет. К таким выводам пришла гражданская коллегия Верховного суда (ВС) по двум похожим делам, рассмотренным в феврале.

В первом деле требование к районной больнице о компенсации морального вреда в размере 3 млн руб. заявил Андрей Фролов из Калининградской области. Его жена Елена умерла дома от разрыва аневризмы. В течение месяца до этого она обращалась к врачам в больницу. Ей поставили диагноз артериальная гипертензия, но госпитализацию не предлагали.

После смерти Елены по заявлению Андрея Фролова следователи провели проверку в больнице. Выяснилось, что при первичном обращении врачи не собрали полный анамнез, не провели полный осмотр, нужные анализы и консультация невролога не были назначены, «не все подписи врачей имеют расшифровку». Однако экспертиза показала, что дефекты медицинской помощи не могли повлиять на разрыв аневризмы. Прямой причинно-следственной связи нет. Сославшись на это, суды отказались компенсировать моральный вред Андрею Фролову.

Одновременно суды указали, что вред, причиненный некачественным оказанием медицинской помощи, может взыскать только сам потребитель медицинских услуг. Истец таковым не был, поэтому в этой части его требование также не подлежало удовлетворению.

Во втором деле Вадим Задворов умер в городской больнице в Ханты-Мансийском автономном округе — Югре через три часа после поступления. Он жаловался на недельную температуру, кашель и одышку, а умер от отрыва тромба в нижней конечности и наступившей легочной эмболии. Проверка департамента здравоохранения округа выявила нарушения (рентген пациенту не сделали, анамнез скудный, признаки тромбофлебита не выявлены). Смерть пациента была «условно предотвратима», если бы диагностику провели своевременно и верно оценили тяжесть его состояния. Но этого не было сделано в том числе и потому, что Вадим Задворов поздно обратился за помощью.

Его супруга Наталья потребовала от больницы компенсации морального вреда в размере 3 млн руб. Первая инстанция взыскала только 750 тыс. руб. Суд согласился, что некачественная медицинская помощь мужу причинила заявительнице моральный вред. Он в том числе выразился «в её переживаниях по поводу того, что, находясь в стационаре, её больной муж был обнаружен лежащим на полу в момент, когда наступила его клиническая смерть». Но компенсировать моральный вред, причиненный смертью мужа, суд отказался, потому что причинно-следственной связи между действиями врачей и «последствиями в виде смерти» нет.

Апелляция отказала Наталье Задворовой полностью, посчитав, что первая инстанция искусственно разделила требование заявительницы. Компенсировать моральный вред, причиненный смертью мужа, она не просила. А моральный вред, связанный с некачественной медицинской помощью, по мнению судей, может взыскать только потерпевший, который уже мертв.

Гражданская коллегия ВС в обоих делах пришла к похожим выводам. Во-первых, в случаях смерти близкого не следует разделять требование о компенсации вреда из-за некачественной медицинской помощи и из-за смерти. Требование о компенсации вреда единое, и оно основано на переживаниях, связанных с уходом из жизни другого человека. Например, в первом деле Андрей Фролов в иске указывал, что «осознание того, что супругу можно было спасти оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, причиняет ему дополнительные нравственные страдания». Если бы помощь была квалифицированной, Елена была бы жива. А врачи даже не направили ее к неврологу. Общие правила компенсации морального вреда по ст. 151 ГК не устанавливают ограничений, когда компенсация допускается. А в постановлении Пленума ВС от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» сказано, что если в законе прямо не указано, что по конкретному правоотношению нельзя компенсировать моральный вред, это не значит, что права на компенсацию нет.

Во-вторых, истец не должен доказывать отсутствие причинной связи между смертью и бездействием врачей. Это особенно ярко проявилось в деле Андрея Фролова (первое в заметке), в котором суды полагались на заключение досудебной экспертизы и не стали в ходе процесса назначать новую.

Первое дело коллегия отправила на пересмотр в апелляцию. А в споре по заявлению Натальи Задворовой ВС поддержал решение первой инстанции, взыскавшей в пользу истицы 750 тыс. руб.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: