К принципам судебной речи не относят

Обновлено: 16.08.2022

Рассмотрение дела в суде — это четко регламентированная законом процедура, поэтому практически все судебные заседания проходят по схожему сценарию. Однако, если вы оказываетесь в суде впервые, многое из того, что происходит в зале судебных заседаний, может вызвать удивление или непонимание. Из нашего материала вы узнаете, как проходит суд и из каких этапов состоит рассмотрение дела.

При этом, если вы не имеете юридического образования и опыта участия в судебных разбирательствах, мы рекомендуем обязательно обращаться за помощью к юристу. Рассмотрение дела в суде — очень ответственный процесс. Поэтому любая — даже на первый взгляд, незначительная — ошибка может привести к крайне негативным последствиям (особенно в делах, которые касаются имущества).

Из чего состоят судебные разбирательства?

В первую очередь разберемся, как проходит рассмотрение дел. Чаще всего обычным людям приходится сталкиваться с делами, которые рассматривают по правилам гражданского судопроизводства. Так, например, если вы судитесь с магазином, работодателем, управляющей компанией, соседями, автосервисом и т.д. – все это гражданские дела.

Разбирательство дела происходит в устной форме, причем обязательной составляющей работы суда является непосредственное исследование доказательств. Именно для этого заслушивают показания свидетелей, заключения экспертов и объяснения третьих лиц. Также в процессе разбирательств могут проводить осмотр вещественных доказательств, просматривать видеозаписи и изучать различные письменные доказательства.

Судебные разбирательства принято делить на следующие части:

  • подготовительную;
  • рассмотрение по существу;
  • прения;
  • постановление решения и его оглашение.

Нужно обратить внимание, что очень редко все эти этапы выполняются в одном заседании суда. Как правило, рассмотрение обычного дела занимает до 3–4 заседаний. Если же возникли какие-либо непредвиденные обстоятельства или дело является очень сложным, разбирательства могут растянуться на довольно длительное время.

Что представляет собой подготовительная часть заседания?

Подготовительная часть необходима для того, чтобы суд мог выяснить, существует ли возможность рассматривать дело в данном заседании. С этой целью выясняют, является ли приемлемым состав суда, возможно ли разбирать дело с учетом тех лиц, которые пришли на заседания, и допустимо ли начинать рассмотрение при имеющихся доказательствах. Начало этого этапа — открытие заседания.

После того как заседание открыто, секретарь должен сообщить о том, кто из вызванных лиц явился в суд. Кроме того, устанавливают личности присутствующих, а также происходит разъяснение прав и обязанностей. Также в этой части решают, какие последствия будет иметь неявка кого-либо из лиц, которые были вызваны на заседание. Если сторона не пришла в суд по уважительной причине, заседание может быть отложено. Если же причины неуважительные, суд проходит без отсутствующих лиц.

Как происходит рассмотрение дела по существу?

После того как все организационные вопросы решены, судья приступает к докладу о существе требований, обстоятельствах и имеющихся возражениях. Далее обязательно выясняют, поддерживает ли истец (т.е. тот, кто подал иск) свои требования и признает ли их ответчик по делу. Также на этом этапе судья должен уточнить, не возникло ли у сторон желание закончить дело мировым соглашением. Если мириться стороны не хотят, то начинаются выступления сторон. Заседание проходит таким образом, что сначала слово предоставляется истцу, а затем ответчику.

После выступления истца и ответчика слово может быть предоставлено другим сторонам (например, свидетелям). На этом же этапе анализируют доказательства и заслушивают результаты экспертизы. Если суд проходит с участием прокурора или другого должностного лица, представляющего госорган, ему также должно быть предоставлено слово.

Важно! Лица, которые участвуют в деле, могут задавать вопросы выступающим для уточнения обстоятельств. Также задавать уточняющие вопросы выступающим может судья (причем судья может сделать это в любой момент выступления).

Что такое судебные прения?

Завершение рассмотрение дела по существу означает переход к судебным прениям. Как проходит эта часть разбирательств? Сами прения — это поочередные выступления участников дела, по результатам которых делают выводы по представленным доказательствам. То есть судебные прения позволяют подвести итог и, соответственно, выяснить, какие факты можно считать установленными. Последовательность выступлений на этом этапе:

  1. Истец и его представитель.
  2. Ответчик и его представитель.
  3. Третьи лица, заявляющие самостоятельные требования.

Если заседание проходит с участием прокурора, то в прениях он должен выступать первым. Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований, выступают или после истца, или после ответчика (порядок выступления определяется тем, на чьей стороне они находятся). Нужно отметить, что в своих выступлениях нельзя ссылаться на доказательства, не исследованные в деле, которое проходит в суде. Но, конечно, иногда бывает так, что в прениях становится очевидной необходимость исследовать новые доказательства. В такой ситуации должно снова проходить разбирательство по существу.

Важно! Каждый из тех, кто участвует в прениях, может выступить повторно (если ему есть что сказать по поводу услышанного от других лиц). При этом право последней реплики предоставлено ответчику.

Как принимается решение?

Главным итогом разбирательств является принятие решения. Этот этап — заключительный, и наступает он сразу после того, как проходят прения. Для того чтобы принять решение, суд объявляет перерыв (иногда он занимает несколько дней). Нужно отметить, что в принятии решения могут участвовать только те судьи, которые принимали участие в рассмотрении дела.

Если при принятии решения судья поймет, что есть необходимость в выяснении новых обстоятельств, разбирательства в суде возобновятся. Если же потребности в этом нет, то после того как решение будет принято, судья (или судьи) возвращается в зал, в котором проходит суд, и объявляет решение. Это делается публично. Исключение составляют те случаи, когда заседания проходят в закрытом режиме (так, например, публично не объявляются результаты по делам об усыновлении).

Как правило, после того как решение принято, присутствующим объявляют только резолютивную часть. В ней содержится информация о том, удовлетворены ли требования лица, или же ему отказано в удовлетворении иска. При этом суд вправе удовлетворять требования и полностью, и частично. Для того чтобы подготовить полный текст решения, у суда будет 5 дней.

Как вести себя в суде?

Представление о том, как проходят заседания, будет неполным, если не разобраться, как вести себя в судебном органе. После того как вы пришли в суд, следует подойти к секретарю судьи и зафиксировать свое прибытие. После того как вас пригласили в зал, нужно передать паспорт секретарю (он проверит личные данные). Затем остается ждать, когда вам дадут слово. Свидетели на время рассмотрения дела (до дачи ими показаний) удаляются.

Есть и элементарные правила поведения в суде. Так, к судье не принято обращаться по имени-отчеству или же используя фразу «Ваша честь». Лучше всего для обращения подходит формулировка «Уважаемый суд». В тот момент, когда судья заходит в зал, следует вставать. Также присутствующие встают при заслушивании решения (т.е. на заключительном этапе разбирательств). Нередко заседания проходят долго, а их начало задерживается, поэтому перед посещением судебного органа это нужно учитывать.

Итак, теперь вы знаете, как проходит суд. Но это, конечно, только общий порядок проведения заседаний, так как на практике каждое из них уникально. Если вам предстоит принять участие в суде, нужно не только разобраться в том, как он проходит, но и тщательно к нему подготовиться.

Именно поэтому следует обязательно обращаться к специалисту для получения профессиональной юридической поддержки. Юрист разработает правильный порядок действий в зависимости от вашего статуса в деле, подготовит нужные документы и обеспечит защиту прав и интересов в ходе разбирательств.

Поручите задачу профессионалам. Юристы выполнят заказ по стоимости, которую вы укажите. Вам не придётся изучать законы, читать статьи и разбираться в вопросе самим.

Судебная речь – это публичное выступление защитника обвиняемого, представителя потерпевшего, истца или ответчика, произнесенная в судебном заседании и обращенная к суду в целях психологического и юридического воздействия на него.

К принципам судебной речи следует отнести законность, нравственную безупречность, чувство меры и такта, умеренность, объективность.

Принцип законности предполагает не просто соблюдение предписаний закона, но и демонстрацию уважения к закону.

Нравственность - важная составная часть норм поведения, в том числе и в сфере процессуальных отношений. Закон не должен противоречить простым нормам нравственности, но он и не исчерпывает их. Нормы нравственности дополняют закон и являются одним из важных критериев правильного поведения.

Объективность и умеренность оратора вызывают чувство уважения и симпатии к нему со стороны аудитории, способствуют убедительности речи.

К логико-техническим ораторским приемам относятся обычно логические законы, нарушение которых подрывает доверие к оратору (непротиворечивость, законы тождества, достаточного основания и пр.), а также внешние эффекты, привлекающие внимание, «зачаровывающие, увлекающие». Это: жесты, паузы, логические ударения, акцентирующие повторения, эмоционально-логические отступления и прочее, что создает впечатление, воздействует не только на разум, но и на чувства, способствует запоминанию, формирует убеждение.

Речь должна обладать основными коммуникативными качествами: ясностью, логичностью, лаконичностью, выразительностью, искренностью и точностью.

Ясность речи заключается в ее доходчивости

Логичность речи заключается в последовательном изложении ее содержания в соответствии с законами логики.

Лаконичность речи означает отсутствие лишних слов, мешающих движению главной мысли.

Выразительность речи – это особенность ее структуры, которые поддерживают внимание и интерес у слушателей, облегчают восприятие и

Искренность речи – это такое качество, которое заключается в вызывающем доверии тоне речи, подтверждающем внутреннюю убежденность в правильности и справедливости, отстаиваемых в речи положений.

Точность речи заключается в соответствии высказываниям мысли оратора и явлениям действительности

Самостоятельной частью судебного разбирательства являются судебные прения, в которых каждое участвующее в деле лицо излагает свою точку зрения на обстоятельства дела и предстоящие разрешению вопросы на основе доказательств, проверенных в ходе судебного следствия. В своих речах заинтересованные стороны обосновывают доказанность или недоказанность (полностью или частично) обвинения, предъявленного обвиняемому, предлагают свою квалификацию совершенного деяния, если оно подтверждено собранными доказательствами, выявляют смягчающие или отягчающие ответственность обстоятельства, анализируют причины преступления, дают характеристику личности подсудимого и потерпевшего.

В судебных прениях участвуют государственный и общественный обвинитель, защитник и подсудимый (если защитник в судебном заседании не участвует). По делам частного обвинения (о причинении легкого телесного повреждения, побоях, клевете без отягчающих обстоятельств, оскорблении) в судебных прениях участвуют потерпевший и его представитель.

Последовательность выступлений обвинителей и защитника устанавливается судом. Продолжительность судебных прений не ограничивается. Однако председательствующий вправе останавливать участников судебных прений, если они касаются обстоятельств, не имеющих отношения к делу. После произнесения речи лицо может выступить еще один раз с репликой. Право последней реплики принадлежит защитнику и подсудимому.

Участники судебных прений анализируют в речах свою версию рассматриваемого события, стремясь повлиять на благоприятный для своих интересов исход дела, опровергают модель события или его элементы, отстаиваемые другими участниками судебных прений, излагают свои предложения относительно возможного наказания или оправдания подсудимого.

Судебные прения – форма публичного, официального общения посредством судебной речи.

Искусство судебной речи – искусство убеждения посредством целенаправленной систематизации фактов, убедительной их оценки. Мастерство судебной речи связано с глубиной логического анализа и образностью изложения. Значительную роль в убедительности судебной речи играют психологический анализ личности подсудимого и потерпевшего, характеристика их устойчивых поведенческих особенностей, чрезвычайность обстоятельств, в условиях которых произошло правонарушение.

Судебная речь не является обособленным актом – она должна быть тесно увязана с результатами судебного следствия. Только доказательства, полученные в судебном следствии, могут быть положены в основу судебной речи.

Язык судебного общения выполняет ряд взаимосвязанных функций – познания, общения, психического воздействия. Строго официально-деловой стиль общения здесь перемежается с элементами разговорного, научного и литературно-художественного языка. Неофициальная, бытовая сторона жизни людей обсуждается простым разговорным языком, что придает судебной речи доступность, понятность, жизненную реальность. Научно-абстрактные аспекты дела требуют использования научных терминов, юридических и психологических категорий, норм закона, унифицированных языковых формулировок.

Эмоционально бездействующая функция судебной речи реализуется образностью изложения, различными эмоционально-оценочными средствами. Все это делает судебную речь особым видом речи, требующим специального психологического описания и анализа.

Различаются структура судебной речи, ее стиль и язык. Структура судебной речи – ее композиционный план, логика и психология построения, соответствие ее частей задачам и цели судебных прений.

Цель судебной речи – убедительно, аргументированно воздействовать на суд, формировать внутреннее убеждение судей. Задачи же судебной речи различны на разных ее этапах.

Различаются вступительная, основная и заключительная части судебной речи. Эффективное построение вступительной части судебной речи в значительной мере определяет успех судебного оратора. Психологическая задача вступления – вызвать обостренное внимание, организовать направленность сознания судебной аудитории, ее интерес, установить с ней коммуникативный контакт, обеспечить ее доверие, подготовить аудиторию к принятию основной позиции оратора.

Различные мастера судебной речи начинали свои выступления разными приемами, но все они отличались единой психологической направленностью – вызвать повышенную ориентировочную реакцию слушателей. Вступительные части речей всех знаменитых судебных ораторов отличались краткостью. Но это краткость особого рода – стимул, обеспечивающий направленность сознания судебной аудитория. В каждом случае такое вступление имплицитно (скрытно) связано с возникшей судебной ситуацией, намерением судебного оратора, его процессуальной позицией. Здесь осуществляется психологический настрой слушателей.

Речь судебного оратора не должна начинаться вяло, бесцветно, трафаретно. Но вступление не должно быть насыщено и искусственным пафосом – аудитория еще не готова к эмоциональному сочувствию. Она еще полна ожиданий, готова к повышенной критичности. «Зацепить» же внимание слушателей можно и очень простыми, близкими аудитории проникновенными .словами. Эти слова должны быть «эмоциональным ключом» к последующему взаимодействию с аудиторией.

Уже древние ораторы различали три разновидности вступления: внезапное, естественное и искусственное.

При внезапном вступлении оратор начинает речь с описания явления, отношение которого к рассматриваемому в суде вопросу остается некоторое время проблематичным. (Во вступлении может быть использовано и обращение к судьям, и критическая оценка одного из тезисов, провозглашенных процессуальным оппонентом, и видение своей процессуальной обязанности.) Но смысл первых фраз судебного оратора должен быть предельно ясен. Этот смысл должен быть принят аудиторией, поддержан ею.

При естественном вступлении оратор без лишних слов вводит слушателей в фабулу разбираемого события, кратко воссоздает основные его эпизоды, прибегая к психологическому стилю описания. При искусственном вступлении оратор начинает свою речь «издалека». (И нередко надолго застревает на этих отдаленных подступах.)

В основной части судебной речи выдвигаются основные тезисы, аргументируется процессуальная позиция судебного оратора, используются различные средства убеждения суда в правильности избранной им позиции. Для этого оратор должен активизировать исследовательскую деятельность слушателей, вести их по канве своих рассуждений. Необходимы предельная простота и четкость выдвигаемых положений, очевидность их взаимосвязи. Основные тезисы речи должны легко удерживаться в сознании слушателей.

Стержень основной части судебной речи – изложение фактических обстоятельств дела. Это должен быть не скучный пересказ фактов, а живая, динамическая картина возникновения и развития расследуемого события. Обстоятельства дела могут быть изложены в хронологической последовательности или в систематизированном виде – так, как событие развивалось в действительности или было исследовано в судебном следствии. Способ изложения фактических обстоятельств дела избирается в зависимости от объема и характера доказательств, установленных в ходе судебного следствия.

В процессе доказывания одни положения обосновываются с помощью других, ранее доказанных обстоятельств. Анализ доказательств и их оценка – центральная часть судебной речи.

Судебные доказательства распределяются на ряд групп: подтверждающие или опровергающие событие преступления, подтверждающие или опровергающие конкретный состав преступления, подтверждающие или опровергающие отдельные эпизоды обвинения, личностные характеристики подсудимого и потерпевшего.

Все доказательства выстраиваются в систему, подтверждающую предлагаемую оратором версию и опровергающую все другие версии. Доказательства обычно выстраиваются по их нарастающей значимости.

Особое место занимают так называемые «личностные доказательства» – психологические характеристики личности подсудимого и потерпевшего. Эти характеристики должны быть психологически объективными и достаточно сдержанными. Отношение к подсудимому и потерпевшему со стороны обвинителя и защитника различно. Даваемые ими личностные характеристики не могут совпадать, но они не должны быть диаметрально противоположными. В этом случае обесценивается каждая из личностных характеристик.

При психологической характеристике личности необходимо выявить: систему базовых ценностных ориентаций личности, ее направленность, иерархию устойчивых мотивов поведения; психодинамические особенности психической саморегуляции, экстернальность или интернальность личности (ее ориентацию на внешние обстоятельства или внутренние устойчивые позиции), полезависимость или поленезависимость (зависимость или независимость от ситуативных обстоятельств); обобщенные способы поведения, характериологический тип личности; способы поведения, существенные для адекватной адаптации в расследуемой критической поведенческой ситуации; личностные акцентуации – «слабые места» в психической саморегуляции данного индивида; наличие у индивида возможных психических аномалий (неврозов, психопатических расстройств); дефекты социальной адаптации личности, мера нарушенности ее правосознания.

Характеристике подлежат все основные социально значимые качества личности, степень криминализации личности.

При психологических характеристиках необходимо крайне бережно относиться к личности, воздерживаться от предвзятых взглядов, грубых безапелляционных штампов. Судебная аудитория, как правило, очень чутко реагирует на любые «перехлесты» в характеристике человека. Характеристика личности должна быть основана на фактических данных уголовного дела. Но следует помнить, что иногда малозаметные поведенческие факты являются выражением глубинных личностных качеств. (Как говорили древние философы, о человеке правильнее всего судить по мелочам его поведения.)

Убедительнее всего звучат не собственные психологические оценки, данные обвинителем или защитником, а независимые экспертные оценки – отзыв о подсудимом и потерпевшем хорошо знавшими их людьми.

Большинство известных судебных деятелей России проявляли глубокие познания в психологии человеческого поведения. А. Ф. Кони, Ф. Н. Плевако, выступая в качестве адвокатов, значительную часть своих речей посвящали психологии личности подзащитного. И это был высококвалифицированный анализ поведенческих особенностей защищаемых ими людей. Литературно-образные описания человеческих судеб в судебных речах зачаровывали и восхищали слушателей1.

Раскрывая психологию поведения Бартенева, обвинявшегося в убийстве, Плевако блестящим психоаналитическим путем показал основания для оправдания подсудимого. Ни одного дела не проиграл этот «король защиты», юрист-психолог. Он свободно прочитывает и цитирует нужные места из научно-психологических работ Шульца, Каскара и многих других ученых, привлекает необходимые данные о роли наследственности, о психотравмирующих факторах пренатального и постнатального периода жизни человека.

Шел 1880 год. Еще только разгоралась полемика между антропологической и социологической криминологическими школами, а Ф. Н. Плевако уже успешно преодолевает односторонность обоих направлений. (Процесс по делу Прасковьи Качки.) Аффектогенная ситуация еще сужена судьями и прокурорами до обстоятельств, непосредственно предшествующих преступлению, а московский адвокат Плевако восклицает: «Неверно!». Психотравмирующая ситуация может длиться неделями, месяцами, даже годами. Событие, на которое отреагировал аффективной вспышкой подсудимый, само по себе выглядит поводом ничтожным. Необходимо видеть, что оно лишь последняя капля, переполнившая чашу терпения, и проследить, как и чем наполнялась эта чаша2.

На суде всегда возникает необходимость психологического анализа различных поведенческих ситуаций, межличностных отношений – всего того, что называется житейской психологией. И здесь речь не идет о тайнах психоанализа. Житейской мудрости бывает достаточно, чтобы понять психологию взаимодействия людей. Важно только придать значимость всему тому, как ведут себя люди в различных жизненных ситуациях.

Каждое судебное дело конкретно. К нему нельзя подходить с общими мерками, оценочными стандартами. Бывают случаи, когда и убийцу можно оправдать, и строго осудить тех, кто, стоя в стороне, провоцировал преступление. Встречаются и такие дела, где в равной мере виновны и преступник, и его жертва. И часто, выступая по одному делу, могут оказаться правыми и обвинитель, и защитник. Один говорит о зле преступления, другой – о несчастье преступника. Поведение человека многомерно.

Говоря о мотивах преступления, следует учитывать, что мотив поведения – явление системно-личностное, сложное и многоплановое. Бывают и такие преступления, в которых не обнаружибается конкретный его мотив. Здесь на сцену выходят личностные дефекты на уровне подсознания, асоциальные установки поведения. Многие преступления совершаются на уровне личностных автоматизмов – поведенческих установок и привычек. Здесь традиционная трактовка преступления как продукта сознательной деятельности оказывается несостоятельной. Юристам необходимо быть осведомленными и в проблеме подсознательной регуляции поведения, ввести эту категорию в обиход юридической теории и практики.

Нравственно-психологическая оценка поведения преступника – итоговое заключение основной части судебной речи. Здесь необходимо дать ответ на вопрос: шел ли сам подсудимый навстречу своему преступлению или оно как рок неумолимо настигало его? Стремился ли сознательно человек к совершению зла или зло настигало его самого?

Искусство судебной речи – сказать так, чтобы судьи молчаливо сами добавили недоговоренное, чтобы вызвать их позиционную солидарность. Но это не означает, что судебное красноречие важнее юридического рассмотрения сущности дела.

В заключительной части судебной речи акцент делается на юридической стороне дела. Заключение судебной речи должно быть кратким и выразительным. Оно должно содержать итоговое определение позиции судебного оратора.

Позиция любого судебного оратора должна быть правдивой. На стороне правды, как заметил еще Аристотель, всегда больше логических доказательств и нравственных доводов.

Итак, речь судебного оратора должна быть очевидно доказательной. Это основное требование к ее качеству. Однако эффективность судебной речи достигается и соблюдением определенных полемических, психологических правил:

лучшее орудие спора – доводы по существу дела; апелляции к личности оппонента – свидетельство слабости позиции оратора;

необходимо четко выделять полезное, неизбежное и опасное; все опасное должно быть тщательно обойдено; неизбежное можно признать, если имеется возможность его объяснения или вовсе не ^касаться его;

следует остерегаться обоюдоострых выводов;

не следует доказывать очевидного;

следует эффектно преподнести основное доказательство или основной тезис, подготовить аудиторию к его восприятию;

следует отказаться от всех сомнительных, ненадежных доводов;

не следует возражать против правильных, обоснованных выводов оппонента, соглашайтесь с его второстепенными утверждениями - это делает Вас беспристрастным в глазах судей;

если прямые улики весомы, следует тщательно проанализировать каждую из них; если незначительны – в совокупности;

при наличии косвенных и прямых улик следует начинать с первых и усилить свою позицию прямыми уликами;

не следует объяснять то, что плохо понимается самим оратором; любые противоречия в судебной речи равносильны ее провалу.

Соответствующие заповеди имеются и для опровергающего оратора:

отвечая противнику, делайте это легко и как бы мимоходом, как нечто хорошо понятное всем слушателям;

изыскивайте неправомерные обобщения, допущенные оппонентом;

для возражения противнику используйте его же выводы;

противопоставляйте словам факты;

отрицайте то, что не доказано;

не оставляйте без ответа ни одного весомого аргумента противника;

не возражайте против обоснованных доказательств, найдите им такое объяснение, которое примирило бы их с Вашей позицией;

не опровергайте того, невероятность чего очевидна для всех;

тщательно исследуйте факты, признанные противником, используйте их в своих целях;

если неопровержимая улика обойдена оппонентом, подчеркните ее неопровержимость, но не опускайтесь до личных нападок.

Дать толчок самостоятельному развитию мысли слушателей – один из основных приемов ораторского искусства. «Опытный оратор всегда может прикрыть от слушателей свою главную мысль и навести их на нее, не высказываясь до конца. Когда же мысль уже сложилась у них, когда зашевелилось торжество завершенного творчества и с рождением мысли родилось и пристрастие к своему детищу, тогда они уже не критики, полные недоверия, а единомышленники оратора, восхищенные собственною проницательностью»3.

Нравственность судебного деятеля – основа судопроизводства. И если защита или обвинение превращаются в орудие против истины – это безнравственно. Судебный деятель неизменно должен быть верен себе, своему человеческому достоинству. Только тогда он будет правым и перед другими людьми.

Эмоции и чувства на суде – не менее сильные властители, чем разум и истина. Множество неправосудных решений принималось под воздействием чувства жалости или мщения. Эмоциональная наэлектризованность судебной аудитории отражается и на психическом состоянии судей. Однако прямую апелляцию сторон к чувствам судей следует рассматривать как проявление психического давления на них. Перед судом должны раскрываться только доказательства, и суд должен обращать внимание только на имеющиеся достоверные доказательства. Это, конечно, не означает, что в судебных прениях недопустим пафос гражданственности, нравственно обоснованного негодования, гневного порицания низости и подлости. Но стержнем этих чувств должны быть доказанные и относящиеся к делу факты.

Все акты мышления движутся эмоциональной энергетикой. Но на «судебном выходе» должен быть «сухой остаток» рационального, соотнесенного с законом логического вывода.

Судебная речь существенно отличается от других видов публичных выступлений. Это официальная профессиональная речь, она является обязательным компонентом важнейшей судебной процедуры – судебных прений.

Судебные прения – часть судебного разбирательства, в которой стороны подводят итоги проведенного исследования фактических обстоятельств дела, анализируют собранные доказательства, высказывают и обосновывают каждый свое мнение по поводу вопросов, подлежащих разрешению судом.

В судебных прениях по уголовному делу участвуют: государственный обвинитель, защитник, подсудимый, если дело рассматривается без участия защитника, а также гражданский истец, гражданский ответчик или их представители. По делам частного обвинения (оскорбление, клевета, побои, причинение легкого телесного повреждения и т. п.) в судебных прениях в качестве обвинителя участвует потерпевший или его представитель.

По гражданскому делу в судебных прениях принимают участие истец, ответчик, их представители; третьи лица; прокурор, а также уполномоченные органов государственного управления и других организаций, обратившихся в суд за защитой прав и охраняемых законом интересов других лиц; уполномоченные органов государственного управления, привлеченных судом к участию в процессе или вступивших в процесс по своей инициативе; представители общественных организаций и трудовых коллективов, если они допущены к участию в судебном разбирательстве.

Таким образом, судебные прения состоят из речей лиц, представляющих сторону обвинения или защиты, а судебная речь – это публичная речь, обращенная к суду, а также ко всем участвующим и присутствующим при рассмотрении уголовного или гражданского дела, произнесенная в судебном заседании и представляющая собой изложение выводов оратора по данному делу и его возражения другим ораторам.

Судебная речь должна быть направлена на обеспечение полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств дела, содействовать вынесению законного, обоснованного и справедливого приговора.

Цель судебной речи – способствовать формированию внутреннего убеждения судей, убедительно и аргументированно воздействовать на присяжных заседателей, присутствующих в зале суда граждан.

Предметом судебной речи является деяние, за которое подсудимый привлекается к уголовной или иной ответственности.

Содержание судебной речи представляет собой совокупность вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора.

Материалом для судебной речи служат обстоятельства, связанные с конкретным уголовным или гражданским делом, факты, доказательства.

Специфическая особенность судебной речи –строгая процессуальная регламентированность. Например, обвинители и защитники, потерпевший и подсудимый, участвующие в судебных прениях по уголовному делу, высказывают соображения по поводу установленных в ходе судебного следствия фактических обстоятельств дела, доказанности или недоказанности обвинения, наступивших в результате преступления последствий, юридической оценки преступлений и т. д. Для профессиональных участников процесса (прокурора- обвинителя, адвоката-защитника) изложение и обоснование своей позиции по данным вопросам – процессуальная обязанность. В их речах должен быть сделан вывод о виновности или невиновности подсудимого, о юридической квалификации преступления, о наказании подсудимого или освобождении от наказания, о разрешении гражданского иска, а также других возникающих по делу вопросов. А вот для подсудимого или для потерпевшего по делам частного обвинения выступление в суде – это право, которым они могут воспользоваться или нет.

Гражданский истец, гражданский ответчик или их представители могут касаться в своих речах только вопросов, связанных с разрешением гражданского иска.

Судебные прения в суде присяжных тоже подчиняются определенному порядку. Они как бы разделяются на две части: в первой участники, включая потерпевшего, высказываются лишь по вопросу о виновности или невиновности подсудимого. В случае признания подсудимого виновным обсуждаются вопросы, связанные с определением меры наказания.

При рассмотрении гражданского дела прокурор, адвокаты, юрисконсульты обязаны опираться на правовые нормы, которыми регулируются возникшие правоотношения.

Как по уголовному, так и по гражданскому делу участники судебных прений не вправе ссылаться на доказательства, которые не рассматривались в судебном заседании или признаны судом недопустимыми. Если возникает необходимость предъявить новые доказательства, они могут ходатайствовать о возобновлении судебного следствия.

Последовательность выступлений определяется судом. Продолжительность судебных прений не ограничивается определенным временем, но председательствующий может останавливать выступающих, если они касаются обстоятельств, не имеющих отношения к рассматриваемому делу.

Особенностью судебной речи является еесостязательный характер. Обвинение и защита на равных основаниях отстаивают свою точку зрения перед судом. Принцип состязательности – важнейший принцип судопроизводства, закрепленный в Конституции РФ. Он предполагает: 1) отделение функций обвинения и защиты от функции правосудия и их размежевание между собой; 2) наделение сторон равными процессуальными правами для осуществления их функций; 3) руководящее положение суда в процессе и предоставление только суду права принимать по делу решение.

Состязательный характер судебных прений помогает суду всесторонне и объективно проанализировать все обстоятельства дела, принять обоснованное, взвешенное решение и вынести справедливый приговор.

Чтобы оказать желаемое воздействие на судей и других участников процесса, судебная речь должна быть обязательно доказательной иубедительной, содержать обоснованные выводы по вопросам, надлежащим разрешению судом.

Речи обвинителей и защитников носят преимущественнооценочный характер и отличаютсянравственно-правовой направленностью.

Ораторы рассматривают мотивы, причины совершения преступления, действия подсудимого, все доказательства по делу, руководствуясь нормами права, дают юридическую квалификацию преступления.

Судебные речи призваны играть важнуювоспитательную роль, особенно когда судебное заседание идет при открытых дверях, а рассматриваемое дело является социально значимым. Очень важно показывать присутствующим в зале судебного заседания общественную опасность совершенного преступления, прививать чувство уважения к закону и правопорядку.

Необходимо также иметь в виду, что судебная речь, как справедливо отмечают исследователи, это не просто уголовно- или гражданско-процессуальное действие, а творческий процесс, требующий от выступающего не только юридических знаний, но и владения риторическими навыками и умениями, ораторским искусством, большой, напряженной работы над собой.

В юридической практике обычно выделяются различные виды судебных речей, а именно:

– прокурорская, или обвинительная, речь;

– адвокатская, или защитительная, речь;.

– самозащитительная речь обвиняемого.

Каждый вид судебной речи имеет свое процессуальное и функциональное назначение, отличается особенностями построения и содержания.

После произнесения речей участники судебных прений могут выступить еще по одному разу с репликой по поводу сказанного. Реплика – это самостоятельная речь, ответ; возражение одного участника судебных прений на заявление другого.

Своеобразным видом судебной речи является напутственное слово председательствующего в суде присяжных.

От Плевако до Резника: известные речи адвокатов в суде

Защитник закончил свое выступление и в зале заседаний раздались аплодисменты. Это похоже на сцену из фильма, но эффектные судебные монологи встречаются не только в кино. Адвокатам и в жизни удавалось поразить присяжных заседателей и добиться победы для своего подзащитного. Большая часть известных речей относится ко второй половине XIX века, когда в результате судебной реформы суды стали по-настоящему независимыми от полицейского следствия. Но нашлась и пара дел из современности.

Речь Федора Плевако по делу Лукашевича

Речи легендарного адвоката Федора Плевако, который практиковал в XIX веке, считают образцом судебного красноречия и ораторского искусства. Зачастую его судебные монологи краткие и непринужденные, будто они не были тщательно подготовлены заранее . Известный юрист Анатолий Кони говорил, что Плевако – «человек, у которого ораторское искусство переходило во вдохновение». Плевако руководствовался не только логикой, но и уделял внимание психологическим факторам. Он вызывал к подсудимым чувство сочувствия и так добивался к ним снисхождения.

Многие судебные выступления Плевако вошли в сборники и публиковались. В том числе и речь по делу Лукашевича. 25 октября 1878 года в имении своего отца Николай Лукашевич застрелил мачеху Фанни Лукашевич. Его обвинили в умышленном убийстве, а защитник (Федор Плевако) настаивал на переквалификации убийства как совершенного в припадке умоисступления. Дело в том, что после появления мачехи отношения в семье разладились, происходили постоянные скандалы. Свою речь Плевако начал с того, что умышленное убийство – это самое страшное зло.


«Фанни Владимировна, которая как-то особенно умела вызывать к себе ненависть людей, окружавших ее, нисколько не думала о примирении с пасынком. Напротив, она систематически, искусственно старалась волновать его и для этого придумала еще новый способ – судебный процесс. Она заявляет мировому судье, что пасынок оскорбил ее, ссылается на массу свидетелей».

На все это накладывается новость о смерти брата. Не только родственники, но и люди, которые знали семью, были уверены, что в его смерти виновата Фанни Лукашевич. Для подсудимого, по словам Плевако, было одно утешение – это имение отца, откуда мачеха съехала. При этом сказала мужу выплачивать ей определенную сумму на содержание. Адвокат объяснил, что в роковой день мачеха решила вернуться в имение, именно тогда, «когда возмущение в доме достигло самых крайних пределов».

В итоге Лукашевича признали виновным в убийстве, совершенном в припадке умоисступления. Присяжные вынесли оправдательный вердикт.

Речь Петра Александрова по делу Засулич

Революционерку и социалистку Веру Засулич обвинили в покушении на убийство Петербургского градоначальника генерала Трепова. 24 января 1878 года она пришла к Трепову на личный прием под видом заявительницы и выстрелила в него из пистолета. Преступление квалифицировали как умышленное, с заранее обдуманным намерением. По версии Засулич, ее возмутили беззаконные действия генерала Трепова, приказавшего высечь розгами политического подследственного Алексея Боголюбова, который содержался в доме предварительного заключения. Дело рассмотрел Петербургский окружной суд с участием присяжных заседателей 31 марта 1878 года. Защитником Засулич был адвокат Петр Александров. Александров говорил своим коллегам: «Передайте мне защиту Веры Засулич, я сделаю все возможное и невозможное для ее оправдания, я почти уверен в успехе».

«Передайте мне защиту Веры Засулич, я сделаю все возможное и невозможное для ее оправдания, я почти уверен в успехе».

В своем судебном выступлении адвокат провел связь между поркой Боголюбова 13 июля и выстрелами в Трепова 24 января. Он объяснил, что у подсудимой не было какого-то личного мотива, с градоначальником она была не знакома до покушения. И сразу она не собиралась совершать это преступление. Юрист рассказал о жизни и судьбе Засулич. В 17 лет она познакомилась со студентом Сергеем Нечаевым (как оказалось, государственным преступником). По его просьбе Засулич несколько раз передавала письма, ничего не зная об их содержании, а после получила обвинение в государственном преступлении и провела 2 года в заключении.

Засулич узнала о том, что случилось с Боголюбовым. Она ждала справедливости, что кто-то вступится за беспомощного каторжанина. Ее волновал и другой вопрос: кто вступится за судьбу других несчастных?


«Засулич создала и закрепила в душе своей навеки одну симпатию – беззаветную любовь ко всякому, кто, подобно ей, принужден влачить несчастную жизнь подозреваемого в политическом преступлении. «Когда я совершу преступление, – думала Засулич, – тогда замолкнувший вопрос о наказании Боголюбова восстанет. Мое преступление вызовет гласный процесс».

В первый раз является здесь женщина, для которой в преступлении не было личных интересов, личной мести, – женщина, которая со своим преступлением связала борьбу за идею во имя того, кто был ей только собратом по несчастью всей ее жизни. Она может выйти отсюда осужденной, но она не выйдет опозоренною, и остается только пожелать, чтобы не повторились причины, производящие подобные преступления», – сказал Александров.

Засулич отказалась от последнего слова. Прения были объявлены оконченными. За преступление ей грозила тюрьма, но присяжные в итоге признали ее невиновной.

Как только прозвучал вердикт, в зале началось столпотворение. Все аплодировали и кричали: «Браво!». А речь Александрова потом опубликовали во многих российских газетах и перевели на иностранные языки.

Речь Сергея Андреевского по делу Богачева

10 апреля 1892 года во дворе дома № 8 по Владимирской улице Петербурга студент А. Богачев нанес своей жене пять ударов ножом. Раны оказались легкими, злоумышленника задержали на месте преступления. Богачев признал себя виновным в покушении на убийство жены, но затем передумал: сказал, что нанес ранения жене в состоянии запальчивости и чрезмерной раздражительности. Защищавший Богачева адвокат Сергей Андреевский просил снисхождения для своего доверителя и уверял, что у тот не было умысла на совершение преступления.

В своих речах Андреевский всегда ставил на первый план личность подсудимого, его жизнь и условия, в которых он совершил преступление. Андреевский считал, что уголовные адвокаты должны учиться раскрывать человеческую душу, как это делают в художественной литературе. Кстати, до того, как стать адвокатом, Андреевский работал прокурором и ему даже предлагали выступать по делу Засулич с обвинением, потому что тот зарекомендовал себя как первоклассный судебный оратор. Но Андреевский отказался.

В своей речи по делу Богачева адвокат рассказал о тяжелой судьбе подзащитного. В детстве тот потерял родителей, всю жизнь жил небогато. К 20-ти ему удалось устроиться секретарем в газету «Новое время» и получать стабильный и хороший доход. Он решил жениться по любви, уверял адвокат. Но, по мнению Андреевского, у невесты были другие взгляды. Луиза Глеб-Кошанская не любила Богачева. Она была замечена в связи с другим и брак ей нужен был для того, чтобы считаться в обществе порядочной женщиной. Другая причина – деньги и связи супруга. Избранница Богачева с помощью своего супруга хотела добиться мечты стать актрисой. Проблемы в их семье начались сразу после свадьбы: сначала теща с еще одной дочерью поселилась у новобрачных, потом жена тайно поступила в драматическую школу и стала бесконечно тратить деньги мужа. Все скандалы заканчивались тем, что влюбленный Богачев уступал. Ему даже пришлось поругаться с редактором из-за критического отзыва, который «Новое время» опубликовало про его супругу. А после, забеременев, жена попыталась избавиться от ребенка. В итоге Богачев потерял работу, влез в долги, а супруга с матерью и сестрой съехали из квартиры, за которую он уже не мог платить. Адвокат уверял, что пережив это, его подзащитный уже не мог отвечать супруге «вечной любезностью и ангельской добротой».


«Разобрав это дело, мы можем поверить подсудимому, что он действовал в состоянии мгновенного потемнения рассудка, что ужасных слов – «надо убить ее» он себе не говорил. Это была какая-то бессмысленная кровавая потасовка после долгих подвигов удивительного терпения, великодушия и рабства, – одна из тех бессмысленных сцен, которые возможны только после напряженных семейных несогласий, поддерживаемых опытной интриганкой».

Андреевскому удалось добиться снисхождения для доверителя и доказать, что преступление не было умышленным, Богачева признали виновным в покушении на убийство жены в запальчивости и раздражении и приговорили к ссылке в Томскую губернию.

У Андреевского есть и другие известные судебные монологи. Стенографы приходили практически на все его дела, чтобы потом публиковать выступления в газетах. В 1891 Андреевский выпустил сборник своих судебных речей, а после этого молодые адвокаты начали цитировать части из его монологов в своих заседаниях.

Речь Владимира Спасовича по делу Кроненберга

После рассказа о жизни и семейных отношений подсудимого адвокат Владимир Спасович перешел к главному вопросу: имеют ли право родители наказывать своих детей? Он говорил, что из всего следствия ясно, что прутьями отец наказал свою только лишь однажды. А врачи, которые выступали на процессе, говорили, что «повреждения не имели особенного влияния на здоровье ребенка». Поэтому защитник наводил присяжных заседателей на мысль, что родители могут наказывать детей способами, которые не вредят их здоровью. Что его доверитель имел право воспитывать и наказывать свою дочь, если был недоволен ее поведением.


«Говорят: «За что же? Разве можно так строго взыскивать за несколько штук чернослива, сахара?» – Я полагаю, что от чернослива до сахара, от сахара до денег, от денег до банковских билетов путь прямой, открытая дорога».

В итоге коллегия присяжных заседателей оправдала Кроненберга. Общественность широко обсуждала это решение. Шли споры о законности оправдания отца, который избил дочь, и об институте адвокатуры, которая защитила виновного.

Для Спасовича это было дело по назначению, после которого он получил много критики. Не исключено, что он мог как-то от него отказаться, но не стал. Салтыков-Щедрин был очень недоволен адвокатом: «Всего естественнее было бы обратиться к господину Спасовичу с вопросом: если вы не одобряете ни пощечин ни розог, то зачем же ввязываться в такое дело, которое сплошь состоит из пощечин и розог?» Федор Достоевский одобрил оправдание Кроненберга, ведь это помогло сохранить семью, но порицал Спасовича за то, что он перечеркнул чувство сострадания к ребенку своими заявлениями: «Девочка, ребенок; ее мучили, истязали, и судьи хотят ее защищать, – и вот какое бы, уж, кажется, святое дело!».

Речь Михаила Барщевского в Конституционном суде

В октябре 2019-го Конституционный суд рассмотрел жалобы трех москвичек, пострадавших от репрессий. Женщины не могли много лет получить гарантированную законом компенсацию – бесплатные квартиры взамен тех, что у них отняли. Самыми эмоциональными и яркими были, разумеется, речи заявителей. Но внимания заслуживает и монолог представителя Правительства России в КС Михаила Барщевского. Он взял слово после представителя правительства Москвы, который выразил мнение, что постановка «детей ГУЛАГа» в общую очередь – это справедливое решение. Барщевский начал выступление с извинений, обращенных к заявителям, «от имени части, по крайней мере, москвичей за то, что услышали». Потом он рассказал историю своей семьи: дед был расстрелян, бабушка чудом осталась в живых, но была выслана, а отцу удалось вернуться в Москву лишь в середине 1950-х.


«Власть, государственная власть, сломала жизни. А сегодня кто-то находит юридические крючки, чтобы сказать: «Мы ни за что не отвечаем, мы здесь ни при чем». Мы с вами – вы, мои коллеги, и я – мы власть сегодняшняя. И если мы не отвечаем за действия власти предшествующей, то подумайте о том, что будет с нашими потомками».

В итоге КС обязал законодателей обеспечить жертв репрессий правом на жилье. Он признал противоречащими Конституции положения региональных законов и закона Москвы, которые не признают за детьми репрессированных право на улучшение жилищных условий.

Речь Генри Резника по делу Лебедева

Одну из знаковых в современное время судебных речей произнес адвокат Генри Резник в защиту коллеги Александра Лебедева. В середине декабря 2017 года Лебедева обвинили в том, что он предъявил суду в качестве доказательства заведомо подложную справку (она подтверждала, что его подзащитная не нарушала условия домашнего ареста). Следствие привело показания врача-педиатра, которая выписала эту справку. По ее словам, доверительница Лебедева попросила выдать документ «задним числом». Следствие решило, что адвокат обязан был знать об этом, а значит, он предъявил суду заведомо подложный документ.

Лебедев же свою вину не признал. Он заявил, что был уверен в подлинности бумаги. В отношении адвоката сначала возбудили уголовное дело по ч. 3 ст. 303 УК – фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком преступлении, а затем переквалифицировали на вмешательство в деятельность суда (ст. 294 ). Из-за истечения срока давности дело могли прекратить. Обвинение просило оштрафовать его на 200 000 руб. и освободить от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности.

Но Лебедев ходатайствовал о том, чтобы дело продолжали слушать. Его защита настаивала на полном оправдании. В суде Резник заявил, что адвокатская деятельность основана на доверии – при получении документов от доверителя адвокат считает их подлинными и не проверяет достоверность. Резник добавил, что защитник не должен превращаться в судью для своего доверителя и сомневаться в доказательствах, которые представил подзащитный. Поэтому у представителя нет другого выбора, кроме как просить приобщить в процесс документ, который просит приобщить заявитель.

Поддержать Лебедева пришли около 40 юристов и адвокатов, потому что профессиональное сообщество считает это дело «посягательством на природу профессии». Если Лебедева признают виновным, то и любое действие адвокатов в процессе можно будет истолковать как «воспрепятствование правосудию», предупредил Резник.


«Федеральная палата адвокатов воспринимает это несостоятельное уголовное преследование как атаку недругов адвокатуры на ее базовые основы. Убежден, эта атака на наш правозаступный институт захлебнется. Но хотелось бы пресечь ее здесь, в первой инстанции районного суда, наиболее приближенного к защите прав и свобод простых граждан – наших доверителей. Адвокат Лебедев, честно и добросовестно выполнявший свой профессиональный долг, подлежит оправданию. Такие одиозные дела не должны появляться на судейских столах».

В итоге в 2019 году Тверской районный суд оправдал адвоката Лебедева. Сам адвокат рассказал, что суд не увидел в его действиях воспрепятствования правосудию. Суд не принял во внимание и факт приобщения к делу подложной справки, потому что этот документ представила доверительница.

При создании подборки использовались материалы:

И.Я. Козаченко. Истина и закон. Судебные речи известных российских и зарубежных адвокатов. Книга 2.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: