Был ли кони адвокатом

Обновлено: 16.08.2022

10 лет назад была учреждена высшая награда Министерства юстиции РФ - медаль известного российского юриста Анатолия Кони. "Я был слугою правосудия, а не лакеем правительства", - так говорил о себе этот гениальный судебный оратор. Современники называли его Господин Закон, а хрестоматийные истории из практики Кони вошли в историю отечественного права.

Дело Веры Засулич

Родителями будущего юриста были известный драматург Федор Алексеевич Кони и актриса Ирина Семеновна Кони. В их дом наведывался весь литературный Петербург. Анатолий Федорович с детства был знаком с известными писателями, историками, актерами. Став студентом юридического факультета Московского университета, он посещал собрания Общества любителей российской словесности.

После университета Кони сумел за пять лет совершить путь от начинающего юриста до прокурора Санкт-Петербургского окружного суда. В 1878 году он председательствовал в судебном заседании по делу Веры Ивановны Засулич. Это дело стало самым громким в карьере Анатолия Федоровича.

24 января 1878 года Вера Засулич проникла в приемную петербургского градоначальника Федора Трепова и выстрелила в хозяина кабинета из крупнокалиберного пистолета. Тот вскоре оправился после ранения.

На суде власти ждали от статского советника Кони “не юридического, а политического поступка”. Однако тот сумел добиться оправдательного вердикта, произнеся следующие слова: “Обвинитель находит, что подсудимая совершила мщение, имевшее целью убить Трепова. Он указывал вам на то нравственное осуждение, которому должны подвергаться избранные подсудимой средства. Вам было указано на возможность такого порядка вещей, при котором каждый, считающий свои или чужие права нарушенными, постановлял бы свой личный приговор и сам приводил бы его в исполнение. Вы слышали затем доводы защиты. Они были направлены на объяснение подсудимой, в силу которого рана или смерть Трепова была безразлична для Засулич - важен был выстрел, обращавший на причины, по которым он был произведен, общее внимание. А то, что последовало после выстрела, не входило в расчеты подсудимой".

Через некоторое время революционеры тайно переправили Веру Засулич в Швейцарию, где она стала одним из лидеров марксистской группы "Освобождение труда", а затем примкнула к Плеханову.

Стоит ли говорить, что власти были недовольны оправданием террористки. В 1881 году Кони назначили на должность главы гражданского департамента Петербургской судебной палаты. Однако со временем его карьера снова пошла в гору: в 1885 году он уже был обер-прокурором кассационного департамента Правительствующего сената, в 1891 году – сенатором, в 1907 году – членом Государственного совета.

Много лет спустя, уже будучи академиком, Кони произнес следующие слова: "По делу Засулич я был слугою правосудия, а не лакеем правительства. Александр III в зале Аничкина дворца в грубых и резких выражениях высказал мне о "тягостном воспоминании и неприятном впечатлении, произведенным на него моим образом действий по делу Засулич". Ныне в этой самой зале я читаю лекции учителям".

"А могло быть и хуже"

Анатолий Кони был превосходным судебным оратором, порой ему удавалось одной фразой разрешить все сомнения судебных заседателей. Однажды подсудимого хотели обвинить в воровстве на основании того, что в его сумке был обнаружен воровской инструмент. На что Кони заявил: "Тогда и меня судите за изнасилование". Суд тотчас возмутился: "Но ведь факта не было". Адвокат парировал: "Но инструмент-то имеется"

Однажды ему пришлось защищать группу насильников, надругавшихся над несовершеннолетней девочкой. Каково было удивление собравшихся, когда Кони начал свою речь как обычно: "А могло быть и хуже!". "Ну куда хуже? - не выдержал судья - хуже быть не может!""Может! – отвечал Кони - если бы это была Ваша дочь, господин судья!".

Кони за решеткой

Анатолий Федорович любил вспоминать, как однажды, путешествуя за границей где-то в Германии или Австрии, ехал в одном дилижансе с русскими. Попутчики приняли его за иностранца-немца и вовсю потешались над ним. Каково же было их удивление, когда выходя из вагона, Кони вручил им визитную карточку.

В следующий раз Кони попробовал привести в участок вора, предложившего ему купить трость с золотым набалдашником, пишет litputnik.ru. По пути он всеми способами затягивал разговор, торговался, делая вид, что рассматривает палку. Однако жулик разгадал его планы: вырвав трость, он сам кинулся к городовому и заявил: "Этот тип только что пытался всучить мне ворованную вещь!". На что блюститель порядка, критически осмотрев поношенное пальто Кони, потребовал: "Идем в участок, там разберут!"

Так знаменитый юрист и академик провел ночь за решеткой вместе с пьяницами, карманниками и проститутками. Утром сонный пристав подозвал его:

- Врешь. Ну, да ладно. Там разберут. Звание? Чем занимаешься?

- Прокурор Санкт-Петербургского окружного суда.

Пристава едва не хватил удар. Однако Анатолий Федорович поспешил его успокоить, заявив, что был рад на деле познакомиться с обстановкой и ведением дел в российских полицейских учреждениях.

Поношенное пальто именитого юриста не раз подводило его. Однажды он пришел к одному из коллег по Государственному совету. У подъезда роскошного особняка его встретил дворецкий. Увидев Кони, он прошептал: "Проходи, старичок, проходи. Здесь не подают".

Впрочем, самого Кони не особо беспокоило то, что думают о нем окружающие. "Я прожил жизнь так, что мне не за что краснеть. Я любил свой народ, свою страну, служил им, как мог и умел. Я много боролся за свой народ, за то, во что верил", - говорил он.

«Я прожил жизнь так, что мне не за что краснеть», - писал за год до своего ухода 82-летний Анатолий Фёдорович Кони – легендарный прокурор и судья, почтенный сенатор и преподаватель уголовного права и ораторского искусства, которого потомки назовут величайшим русским юристом.

Его деяния кажутся невозможными в наши дни, когда российское правосудие скатилось к позорному фарсу. Впрочем, и в своё время – а это была благодатная пора после Судебной реформы 1864 года – Кони слыл «белой вороной» со своей непоколебимой честностью, которая его самого не раз ставила под удар. Anews вспоминает яркие эпизоды, характеризующие его как необыкновенного судебного чиновника и человека.

Кони никогда не был адвокатом, но благодаря своей беспримерной справедливости остался в народной памяти скорее защитником, а не суровым обвинителем. Занимаясь расследованием самых сложных, запутанных и громких дел, он собирал все возможные доказательства невиновности, и если они перевешивали, то решительно принимал сторону обвиняемого. Этому его научил случай из ранней практики.

«Человек, который смеётся»

Работая помощником прокурора в Харьковском окружном суде, 23-летний Кони обвинял горожанина в растлении 13-летней. Тот отрицал свою вину, да и соседи защищали его как добропорядочного человека. Однако во время слёзных показаний потерпевшей и её матери подсудимый широко улыбался и даже беззвучно смеялся. Кони гневно заявил, что такое поведение полностью опровергает все доводы в его пользу.

Но когда присяжные ушли совещаться, один почтенный член суда пристыдил молодого юриста: тот принял за смех судорогу лица и гримасу боли. Подойдя ближе, Кони с ужасом убедился, что был неправ, но вернуть присяжных уже не мог. Полчаса он промучился в ожиданиях, поклявшись уйти в отставку, если приговор будет обвинительным. К счастью, подсудимого оправдали.

«Нецензурная» диссертация

За год до харьковского случая Анатолий Кони сам едва не стал обвиняемым по уголовному делу. На выпускном курсе Московского университета он написал кандидатскую монографию, где развил «крамольные» для царской России мысли о том, что граждане имеют право на самооборону против чиновников, творящих произвол, и что «власть не может требовать уважения к закону, когда сама его не уважает».

Работу признали столь ценной, что издали в учебной печати и «Журнале министерства юстиции». Но публикация совпала с очередным неудачным покушением на Александра II, диссертацию запретили, а молодого автора вызвали для разъяснений. Цензоры начали с упрёков: «Разве можно писать такие вещи!», но Кони несмотря на юный возраст и неопытность жёстко парировал: «Можно и должно». Тогда его припугнули обвинением в распространении запрещённой литературы, но начинающий правовед и тут остался твёрд. Его спасло то, что монография вышла малым тиражом в 50 экземпляров. Но Кони с тех самых пор ни под каким давлением не шёл на сделку с совестью.

Дело Веры Засулич

История с диссертацией даёт понять, почему так восхваляется самое знаменитое дело Кони, которое закончилось оправданием террористки.

Кони председательствовал в суде над Засулич. К тому моменту он был знаменит на всю страну, публика стекалась его послушать, газеты с его речами шли нарасхват. А теперь к столь громкому процессу было приковано и мировое внимание. 34-летний Кони, только вступивший в должность председателя Петербургского окружного суда, оказался под невообразимым давлением. Император и министр юстиции требовали обвинительного приговора, но всякий раз получали отпор.

В итоге присяжные признали Засулич полностью невиновной, чему помимо речи защитника, выдающегося адвоката Петра Александрова, способствовало напутствие судьи Кони с умело поставленными вопросами. Однако для самого Анатолия Фёдоровича этот триумф правосудия обернулся длительной опалой, да и потом дело Засулич припоминали ему ещё не раз.

Но надо сказать, что даже «близорукое и тупое самовластие» (по выражению самого юриста) не посмело загубить его карьеру: при следующем императоре Александре III Кони был назначен на высшую прокурорскую должность и утверждён в звании сенатора.

«Оголтелый князь»

Так, он дважды спасал от великого позора придворного князя Голицына. В первый раз тот незаконно продал вверенный ему на хранение рояль, присвоив себе деньги. Понимая, чем грозит царедворцу разоблачение, Кони предупредил его о поступившем к нему протоколе и добился отсрочки, чтобы тот успел выкупить рояль обратно. Но впоследствии спасённый князь, встречаясь с известным юристом в обществе, демонстративно «не узнавал» его и принимал презрительно-гордый вид.

Во второй раз, наделав долгов и оказавшись на грани банкротства, Голицын уже сам как ни в чём не бывало умолял юриста о помощи. Кони снова его пожалел и уговорил кредиторов повременить с иском, чтобы князь погасил долги без суда. «С этих пор оголтелый князь стал меня удостаивать уже неизменным приветом», - вспоминал Анатолий Фёдорович.

«Митрофаниевский» процесс

Кони был столь редким примером честности, непредвзятости и вместе с тем человеческого милосердия, что ни один из его подсудимых не испытывал к нему злобы как к обвинителю. Показательна история игуменьи Митрофании, урождённой баронессы Розен и бывшей придворной фрейлины, которую суд приговорил к сибирской ссылке за крупное мошенничество и подлоги.

Это дело получило всероссийскую известность и вызвало интерес в Европе, потерпевших представлял легендарный адвокат Фёдор Плевако, произнёсший одну из самых страстных обличительных речей: «Выше, выше стройте стены вверенных вам общин, чтобы миру не видно было дел, творимых вами под покровом рясы и обители!»

А ход этому громкому делу дал Анатолий Кони: к нему поступила изначальная жалоба на Митрофанию, и он начал прокурорское следствие, по мере которого вскрылись новые, более веские факты её махинаций. Но считая игуменью несомненно виновной и заслуживающей наказания, Кони очень высоко отзывался о ней как о человеке, признавал, что она совершала подлоги не из личной корысти, а ради сохранения общины, и сам же рекомендовал ей лучших адвокатов.

«Жуткая тайна семейства К.»

Но однажды упрямая честность юриста оказалась в ущерб делу, которое он расследовал. Это была поистине мрачная история. Петербургское семейство чиновника К., состоявшее из родителей, двух красавиц-дочерей и беспутного сына, завело знакомство с богатым банкиром, который платил большие деньги за то, чтобы проводить ночи с молодыми девственницами. Польстившись на гонорар, семейство решило бросить в «жадные объятия старой обезьяны» младшую 19-летнюю дочь. Её сопротивление сломили психическим принуждением и давлением.

Но накануне «жертвоприношения» девушка, пребывая в крайнем отчаянии, напилась в ресторане шампанского и поехала в казармы к своему возлюбленному офицеру, которого на месте не оказалось. Затем она где-то отсутствовала всю ночь, а наутро прибыла домой на извозчике и застрелилась в своей комнате. Пуля не задела сердца, но повредила позвоночник. Пока не наступил паралич всего тела, она успела что-то рассказать медику, которого семейство пригласило по знакомству.

Когда, наконец, был вызван полицейский врач, он установил, что девушка подверглась жестокому групповому изнасилованию. Было начато расследование при участии Кони, но оно зашло в тупик без показаний пострадавшей, которая уже не могла говорить, а через несколько дней умерла. И тут к Анатолию Фёдоровичу явился тот самый знакомый медик семейства и заявил, что готов «для удовлетворения вашего любопытства» назвать преступников в обмен на полное молчание и бездействие. Не задумываясь, возмущённый Кони дал ему резкую отповедь и при прощании не принял его руки. Чудовищное преступление осталось нераскрытым.

«Нынче Кони, где прежде были лишь ослы»

По воспоминаниям людей, близко знавших Анатолия Фёдоровича (а среди них были величайшие представителей науки и культуры, включая Толстого, Тургенева, Достоевского, Репина и т.д.), Кони при своей исключительной добродетели не был «пресным елейным праведником».

Корней Чуковский: «Он был переполнен юмором, совершенно исключавшим какое бы то ни было ханжество».

Адвокат Александр Урусов: добродетель Кони была «увлекательна, остроумна и соблазнительна как порок».

Его судебные монологи не были цветистыми или анекдотически смешными, как у того же Плевако, но он завораживал слушателей стройностью логики, ясностью мысли, живостью и образностью речи. Он сам не терпел в суде словоблудия и иронично осаждал напыщенных многословных ораторов.

Так, один молодой адвокат в Харькове решил «блеснуть» определением драки: «Драка есть такое состояние, субъект которого совершает вторжение в область прав личности, стремясь нарушить целостность её физических покровов».

Кони не мог не возразить: «Господа присяжные заседатели, я думаю, что вам всем известно, – и, пожалуй, даже по собственному опыту из детства, что такое драка. Но если уж нужно её в точности определить, то драка есть такое состояние, в котором одновременно каждый из участников наносит и получает удары».

Когда в 37 лет Кони был назначен сенатором, один из его консервативных противников разразился эпиграммой:

В сенат коня Калигула привёл,

Стоит он убранный и в бархате, и в злате.

Но я скажу, у нас – такой же произвол:

В газетах я прочёл, что Кони есть в сенате.

Юрист ответил четверостишием:

Я не люблю таких ироний.

Как люди непомерно злы!

Ведь то прогресс, что нынче Кони,

Где прежде были лишь ослы.

«Со всеми на короткой ноге»

Однажды уже в зрелом возрасте Кони возвращался в поезде с дачи и очень неудачно сломал ногу, после чего до конца жизни сильно хромал. Академик Павлов дал ему строгие предписания и предупредил, что если он не исполнит их в точности, то одна нога останется короче другой. Анатолий Фёдорович ответил: «Ну что же, я тогда буду со всеми на короткой ноге».

«До самозабвения влюблён. »

Кони никогда не был женат. В молодости в Харькове он встретил свою любовь, но тяжело заболел, надорвав силы на службе (после длительного сильного напряжения голоса у него шла горлом кровь). Врачи убедили его лечиться за границей, и Анатолий раз и навсегда решил, что с таким расстроенным здоровьем не сможет быть ничьим мужем.

Годы спустя в том же Харькове он познакомился с дочерью известного промышленника Пономарёва. Елена Васильевна была младше на 24 года и стала его верным другом. Уже в советском Ленинграде она переехала в его квартиру, ухаживала за ним в самое тяжёлое голодное время, вела домашнее хозяйство и была его секретарём и помощницей. Во многом благодаря её усилиям до нас дошёл ценнейший архив великого юриста.

О своей личной жизни, которая целиком слилась с профессиональной, Кони говорил со свойственной ему лёгкой иронией: «Я до самозабвения влюблён был в являвшуюся мне, точно Венера из морской пены, с повязкой на глазах Фемиду. »

Вопреки общепринятым представлениям, он не был адвокатом, а, как правило, выступал в роли прокурора и судьи. Но вошел в историю как неподкупный и принципиальный юрист. И как выдающийся оратор.

Умный и честный

Родился Анатолий Федорович Кони в семье, которая была весьма далека от юриспруденции, но близка к театру: отец драматург, мать актриса. Поэтому в доме частенько собирались литераторы, актеры, а его крестным был известный писатель И. И. Лажечников. Их отец в конце своей жизни сказал, что Евгений, его старший сын, добрый, а Анатолий, младший, — честный.

Начальное образование дети получали дома. Фёдор Алексеевич увлекался идеями немецкого философа И. Канта и в воспитании детей следовал следующему его правилу: «Человек должен пройти четыре ступени воспитания — обрести дисциплину; получить навыки труда; научиться вести себя; стать морально устойчивым». В семье Кони стремились прежде всего научить детей думать.

Юристом Анатолий стал, можно сказать, волей случая. Он поступил на математический факультет Санкт-Петербургского университета и за полгода блестяще себя проявил, но в декабре 1861 г. университет из-за студенческих беспорядков был закрыт на неопределенный срок, и Анатолий принял решение перебраться в Москву и «переквалифицироваться» в юристы, перейдя сразу на 2 курс юрфака Московского университета. За все годы обучения у него была только одна четверка, остальные пятерки. Ему сразу предложили читать лекции, но он отказался — не чувствовал себя достаточно подготовленным.

На первые годы его службы пришлась судебная реформа — событие огромной значимости. Сам Кони писал:

Судебная реформа в первые годы своего осуществления требовала от судебных деятелей большого напряжения сил. Любовь к новому, благородному делу, явившемуся на смену застарелого неправосудия и бесправия, — у многих из этих деятелей превышала их физические силы, по временам, некоторые из них «надрывались». Надорвался в 1868 году и я. Появилась чрезвычайная слабость, упадок сил, малокровие и, после более или менее продолжительного напряжения голоса, частые горловые кровотечения.

На пике своей юридической карьеры Кони занимал высокие и ответственные должности, в том числе был прокурором Санкт-Петербургского окружного суда и председателем окружного суда. И даже почётным академиком Санкт-Петербургской академии наук по разряду изящной словесности. Он был известен своими блестящими обвинительными речами, но прославился необычным делом, в котором сыграл ключевую роль.

Дело Засулич

24 января 1878 года народница Вера Засулич пыталась застрелить петербургского градоначальника Трепова. Преступление стало широко известно, следствие провели крайне быстро, значительная часть общественности была на ее стороне, полагая, что ее до этого шага довели.

Кони не был ни прокурором, ни защитником на этом процессе, он председательствовал на суде. Министр юстиции и даже сам император Александр II требовали от него гарантий, что Засулич будет признана присяжными виновной, но Анатолий Фёдорович таких гарантий не давал, он был принципиально честен и не поддавался давлению. Тогда министр предложил ему сделать какое-нибудь процессуальное нарушение, чтобы оставалась возможность отменить неугодное решение. Анатолий Фёдорович на это ответил:

Я председательствую всего третий раз в жизни, ошибки возможны и, вероятно, будут, но делать их сознательно я не стану, считая это совершенно несогласным с достоинством судьи!

Присяжные Засулич оправдали. Кони, конечно же, оказался в опале, но продолжил свой труд, заслужив, в конце концов, и докторскую степень, и должность в Сенате, и членство в Государственном совете.

Блестящий оратор

Кони вошел в историю прежде всего как судебный оратор — судебные заседания с его участием собирали полные залы. А его сборник «Судебные речи» выдержал пять изданий и принес автору широкую известность.

Его выступления отличались прежде всего стройностью логики, ясностью мысли, живостью и образностью речи. При всей своей добродетельности и строгости он обладал прекрасным чувством юмора, которое порой помогалдо ему одергивать зарвавшихся.

Когда в 37 лет Кони был назначен сенатором, консерватор Буренин написал колкую эпиграмму:

Анатолий Федорович за ответом в карман не полез:

Но Кони прославился и как великолепный лектор. Он и до Октябрьской революции читал невероятное количество лекций, и не только юридической тематики. А после революции, когда была ликвидирована судебная система, которой Анатолий Федорович посвятил свою жизнь, лекторская деятельность помогла ему выжить. Благодаря заступничеству Луначарского, он смог найти работу: читал лекции по уголовному судопроизводству, по теории и истории ораторского искусства, по судебной этике, по этике общежития… Всего за 1917—1920 годы Кони прочёл около тысячи публичных лекций, в начале 1920-х годов его приглашали во многие учреждения читать о Пушкине, о Толстом, о Пирогове, о Гаазе, о воспитании детей, о перевоспитании преступников, и слушали его с «жадным вниманием».

«Мне не за что краснеть»

Он умер в 1927 году в возрасте 83 лет. На его похоронах собралось так много народу, что все в церковь не вместились и заполнили соседние улицы.

За год до смерти Анатолий Фёдорович написал:

Я прожил жизнь так, что мне не за что краснеть. Я любил свой народ, свою страну, служил им, как мог и умел. Я много боролся за свой народ, за то, во что верил…

Анатолий Федорович Кони – величайший российский юрист. О его честности и неподкупности знали все, даже император. Сегодня высшая награда Министерства Юстиции России носит его имя – медаль Анатолия Кони.

Так как же этот человек жил, и чем он прославился?

Воспитание в детстве

Анатолий был вторым ребенком петербургской интеллигентной семьи. Отец и мать были известными в то время литературными и театральными деятелями. Хотя Кони впоследствии определял отношения между родителями, как «семейную разруху», с отцом он был очень близок. Тот называл младшего сына эталоном честности. Мальчиков, росших еще во времена крепостного права, воспитывали на принципах демократизма. Кони вспоминал:

С лакеем Фокой у меня были приятельские отношения. Он меня любил и даже пытался объяснять законы механики и физики по своему разумению. Однажды я вспылил и назвал его «дураком». Услышав это, отец больно меня наказал, а затем заставил встать перед Фокой на колени и попросить прощения

Юрист нового времени

Отлично окончивший гимназию Анатолий вначале поступил в Петербургский университет на математическое отделение. Но в том же году работа Петербургского университета была приостановлена в результате студенческих беспорядков. И Анатолий переместился в Московский университет, уже на юридический факультет. Юриспруденция была на подъеме – шла разработка судебной реформы.

Диссертация молодого кандидата называлась «О праве обороны» и была посвящена, вопросам, которые мы сейчас называем «права человека», в том числе законности прав граждан совершать насильственные действия против угнетающей их власти. С научной точки зрения она была безупречна. С точки зрения цензуры – политически опасна. Дело не кончилось судом только благодаря малому тиражу «Университетских ведомостей» – 50 экз. Уголовное дело заводить не стали, министр сделал автору лишь замечание.

Профессионализм А.Ф.Кони не вызывал сомнения ни у кого. Ректор университета, ознакомившись с работой, сделал пометку: "Весьма почтенный труд". Кони предложили преподавать на факультете, а когда он отказался, направили юристом в Военное министерство.

После принятия реформы

От работы и хорошей зарплаты в военном ведомстве Кони отказался, решив пойти, что называется, на "передовую" и занялся уголовными делами. Реформа судопроизводства 1864 была весьма прогрессивна. Но, как вспоминал Кони:

Он со всем пылом принялся за дело в сфере прокуратуры. И работал настолько честно и вдумчиво, что заболел от переутомления.

Судебная реформа требовала от деятелей системы чрезвычайного напряжения сил. Любовь к новому правосудию, пришедшему на место старому, закостенелому бесправию, превышала их физические способности. Многие не выдержали. Надорвался и я тоже. Я страдал от переутомления и горловых кровотечений.

Кони за три года успел заслужить реноме высокопрофессионального юриста и, вернувшись из Карлсбада после лечения, получил назначение на должность прокурора окружного суда Санкт-Петербурга.

Зенит карьеры

Кони брался за самые сложные и запутанные дела, решал задачи, которые были не под силу даже самым опытным юристам. Его судебные речи печатались в газетах.

Крест на государственной карьере поставило громкое дело Засулич. Власти в лице императора и министра юстиции давили на Анатолия Федоровича, хотели получить гарантии – судебный процесс должен был пройти в нужном для государства ключе (Засулич должны были осудить). Здесь Кони проявил свою несгибаемую принципиальность. Сначала отказался «давить» на присяжных, а потом ответил на требование о добровольной отставке:

Нет. Если российские судьи узнают, что человеку достаточно пригрозить недовольством высоких сфер, чтобы он в угоду власти отказался от своей позиции, это подорвет всякую веру в беспристрастность российских судов

И все же несмотря на опалу, игнорировать Анатолия Федоровича власть не могла, ибо даже противники признавали за ним статус «судебной совести». Будучи отлученным от уголовного права и политических дел, Анатолий Федорович занимал высокую должность в гражданском судопроизводстве, работал в Сенате, писал научные и публицистические труды.

При большевиках

Никаких сложностей с новой властью у Анатолия Федоровича не возникло. Большевики в полной мере отдавали себе отчет, какую роль сыграл прогрессивный юрист, публицист, оратор в формировании общественного сознания. А.Ф.Кони был «иконой революции»: получал особый паек, а позже двойную пенсию, читал лекции всюду, где только мог, регулярно консультировал судебные органы, участвовал в создании УК РСФСР 1922. В 1924 его 80-летие отмечалось на государственном уровне. Умер великий юрист в 1927, похороны были чрезвычайно многолюдны.

Незадолго до смерти Анатолий Федорович сам писал о себе: " Я полагаю, что прожил свою жизнь таким образом, что мне ни за что не стыдно".


Бесплатная юридическая помощь: 8 (8772) 521-521

Анатолий Кони: «Я прожил жизнь так, что мне не за что краснеть…»

Анатолий Кони

Анатолий Фёдорович Кони (28 января (9 февраля) 1844 года, Санкт-Петербург — 17 сентября 1927 года, Ленинград) — российский юрист, судья, государственный и общественный деятель, литератор, судебный оратор, действительный тайный советник, член Государственного совета Российской империи (1907—1917). Почётный академик Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук по разряду изящной словесности (1900), доктор уголовного права Харьковского университета (1890), профессор Петроградского университета (1918—1922). Автор произведений «На жизненном пути», «Судебные речи», «Отцы и дети судебной реформы», многочисленных воспоминаний о писателях.

Начальное образование Анатолиус (как он впоследствии называл сам себя) получил в доме родителей, где наукам обучали домашние учителя. Фёдор Алексеевич увлекался идеями немецкого философа И. Канта и в воспитании детей следовал следующему его правилу: «человек должен пройти четыре ступени воспитания — обрести дисциплину; получить навыки труда; научиться вести себя; стать морально устойчивым». Главной целью воспитания в семье Кони было научить детей думать.

С 1855 год Анатолий учился в Училище Святой Анны — популярной в те годы немецкой школе при церкви св. Анны. В 1858 году перешёл в четвёртый класс Второй Санкт-петербургской гимназии, к этому времени он в совершенстве овладел французским и немецким языками и занимался переводами литературных произведений. Анатолий, будучи гимназистом, посещал лекции знаменитых профессоров Санкт-Петербургского университета, в том числе известного историка Н. И. Костомарова.

В мае 1861 года Анатолий сдал экзамены для поступления в Санкт-Петербургский университет по математическому отделению, а на экзамене по тригонометрии академик О. И. Сомов предложил ему несколько вопросов вне программы, на которые он блестяще ответил. Выслушав его Осип Иванович Сомов пришёл в восторг и, сказав «Нет, Вас надо показать ректору», подошёл к А. Кони сзади, крепко обхватил руками за локти и, подняв в воздух, воскликнул: «Я вас снесу к нему!».

К марту 1865 года Анатолий Кони закончил работу над диссертацией «О праве необходимой обороны», которую в начале мая ректор передал в Совет императорского Московского университета с одобрительной отметкой на полях «Весьма почтенный труд». По решению Совета университета диссертация была опубликована в «Московских Университетских Известиях» за 1866 год. Однако публикация диссертации привлекла внимание цензуры — в ней рассматривались условия применения права необходимой обороны против лиц, облечённых властью. Было возбуждено «дело Кони», возникла угроза привлечения к уголовной ответственности, но в связи с малым экземпляром издания (50 экземпляров) судебное преследование не было начато, а автору было объявлено замечание министра народного просвещения.

30 сентября 1865 года Анатолий Фёдорович поступил на временную службу счётным чиновником в государственный контроль. В тот же день (согласно послужному списку) по рекомендации университета на запрос военного министра Д. А. Милютина перешёл на работу по юридической части в Военное министерство, в распоряжение дежурного генерала, будущего начальника главного штаба графа Ф. Л. Гейдена. После судебной реформы перешёл в Санкт-Петербургскую судебную палату на должность помощника секретаря, переведен в Москву секретарём при прокуроре Московской судебной палаты Д. А. Ровинском. Далее занимал ряд судебных должностей. В Санкт-Петербург Анатолий Фёдорович возвратился после назначения 20 мая 1871 года прокурором Санкт-Петербургского окружного суда, где работал более четырёх лет, в течение которых руководил расследованием сложных, запутанных дел, выступал обвинителем по наиболее крупным делам. В это время он становится известным широкой общественности, его обвинительные речи публикуются в газетах. В 1875 г. Анатолий Фёдорович Кони был назначен вице-директором департамента министерства юстиции, в 1877 г. — председателем Санкт-Петербургского окружного суда.

24 января 1878 года В. И. Засулич пыталась убить выстрелами из пистолета петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова. Это преступление получило широкую огласку, общество с сочувствием отнеслось к поступку Веры Ивановны. Следствие по делу велось в быстром темпе, с исключением всякого политического мотива, и к концу февраля было окончено. Вскоре А. Ф. Кони получил распоряжение министра юстиции К. И. Палена назначить дело к рассмотрению на 31 марта. Граф Пален и Александр II требовали от Кони гарантий, что Засулич будет признана присяжными виновной, Анатолий Фёдорович таких гарантий не дал. Тогда министр юстиции предложил Кони сделать в ходе процесса какое-либо нарушение законодательства, чтобы была возможность отменить решение в кассационном порядке. Анатолий Фёдорович ответил:« Я председательствую всего третий раз в жизни, ошибки возможны и, вероятно, будут, но делать их сознательно я не стану, считая это совершенно несогласным с достоинством судьи!»

Перед присяжными заседателями Кони с согласия сторон поставил следующие вопросы: первый вопрос о том, «виновна ли Засулич в том, что, решившись отомстить градоначальнику Трепову за наказание Боголюбова и приобретя с этой целью револьвер, нанесла 24 января с обдуманным заранее намерением генерал-адъютанту Трепову рану в полости таза пулею большого калибра; второй вопрос о том, что если Засулич совершила это деяние, то имела ли она заранее обдуманное намерение лишить жизни градоначальника Трепова; и третий вопрос о том, что если Засулич имела целью лишить жизни градоначальника Трепова, то сделала ли она все, что от неё зависело, для достижения этой цели, причем смерть не последовала от обстоятельств, от Засулич не зависевших». Вердикт присяжных заседателей Вере Ивановне Засулич был: «Нет, не виновна». Анатолию Фёдоровичу предложили признать свои ошибки и уйти добровольно в отставку. А. Ф. Кони отказался, заявив, что на нём должен решиться вопрос о несменяемости судей.

«Если судьи России узнают, — сказал он, — …что председателя первого суда в России, человека, имеющего судебное имя, занимающего кафедру, которого ждёт несомненный и быстрый успех в адвокатуре и для которого служба — далеко не исключительное и неизбежное средство существования, — достаточно было попугать несправедливым неудовольствием высших сфер, чтобы он тотчас, добровольно, с готовностью и угодливой поспешностью отказался от лучшего своего права, приобретённого годами труда и забот, — отказался от несменяемости, то что же можно сделать с нами».

Анатолий Фёдорович Кони оказался в опале, его начали преследовать, постоянно ставился вопрос о его переводе на другую должность, его подчинённых лишали премий и наград, его самого отстраняли от участия в ответственных комиссиях. Даже через много лет, в 1894 году, когда решался вопрос о возможном назначении Кони на кафедру уголовного судопроизводства Военно-юридической академии, вспомнили о деле Засулич.

30 января 1885 года Кони был назначен обер-прокурором уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената (в то время высшая прокурорская должность). На должности обер-прокурора А. Ф. Кони дал более 600 заключений по самым разнообразным делам. Анатолий Фёдорович руководил следствием по делу о крушении поезда императора Александра III в Борках 17 октября 1888 года. 20 октября Анатолий Фёдорович прибыл на место катастрофы спецпоездом, а чуть более чем через месяц он докладывал в Гатчине Александру III о результатах следствия.

6 июня 1887 года в Ясной Поляне состоялось знакомство Анатолия Фёдоровича с Львом Николаевичем Толстым, в дальнейшем они неоднократно встречались в Москве, в Ясной Поляне, один раз в Санкт-Петербурге и вели переписку. На основе воспоминаний Кони по одному из дел Лев Николаевич в течение 11 лет работал над «Коневской повестью», которая впоследствии стала романом «Воскресение»[65], а Анатолий Фёдорович на основе воспоминаний написал произведение «Лев Николаевич Толстой».

В 1890 году Анатолий Фёдорович Кони Харьковским университетом по совокупности работ (лат. honoris causa) был возведён в степень доктора уголовного права.

5 июня 1891 года А. Ф. Кони по личной просьбе был освобождён от обязанности обер-прокурора уголовно-кассационного департамента Сената и назначен сенатором с повелением присутствовать в уголовно-кассационном департаменте Сената. В консервативных кругах новое назначение было встречено с негодованием, по поводу назначения В. П. Буренин написал в «Новом времени» злую эпиграмму:

В Сенат коня Калигула привёл,

Стоит он убранный и в бархате, и в злате.

Но я скажу: у нас — такой же произвол:

В газетах я прочел, что Кони есть в Сенате.

На что А. Ф. Кони ответил своей эпиграммой:

Я не люблю таких ироний,

Как люди непомерно злы!

Ведь то прогресс, что нынче Кони,

Где раньше были лишь ослы…

В 1892 году был избран в почётные члены Московского университета, а в 1896 году был избран почётным членом Академии наук.

По личной просьбе 30 декабря 1896 года А. Ф. Кони окончательно был уволен от исполнения обязанностей обер-прокурора уголовно-кассационного департамента Правительствующего Сената и оставлен сенатором.

8 января 1900 года Анатолий Фёдорович был избран почётным академиком Академии наук по разряду изящной словесности.

5 июля 1900 года Анатолий Фёдорович Кони полностью оставил судебную деятельность и указом императора Николая II был переведён в общее собрание Первого департамента Сената в качестве присутствующего сенатора. На этой должности Кони проводит сенаторские ревизии, дает заключения на проекты сенатских определений о толковании законов, участвует в работе комиссий. Параллельно работе в сенате он вёл активную подготовку изданий своих произведений, выступал с публичными лекциями.

Летом 1906 года П. А. Столыпин сделал А. Ф. Кони предложение войти в состав правительства и занять пост министра юстиции. В течение трёх дней его уговаривали занять предлагаемый пост, Столыпин готов был принять любые его условия, но Анатолий Фёдорович категорически отказался, ссылаясь на нездоровье.

1 января 1907 года А. Ф. Кони был назначен членом Государственного совета с оставлением в звании сенатора. На новой должности Кони поддерживал проект закона об условном досрочном освобождении, проект закона об уравнении наследственных прав женщин, проект закона «О допущении лиц женского пола в число присяжных и частных поверенных». В годы Первой мировой войны Анатолий Фёдорович возглавлял ряд комитетов Государственного совета о жертвах войны, принимал активное участие в работе комиссий о денежных средствах, об организации помощи беженцам и других.

30 мая 1917 года указом Временного правительства Кони был назначен первоприсутствующим (председателем) в общем собрании кассационных департаментов Сената.

В связи с упразднением Государственного совета Российской империи Решением СНК РСФСР Анатолий Фёдорович Кони 25 декабря 1917 года был уволен с должности члена Государственного Совета.

Декретом о суде была ликвидирована существовавшая судебная система, а вместе с ним и сенат, судебная система, которой Анатолий Фёдорович посвятил всю свою жизнь, прекратила существование. Чтобы выжить в первые годы революции, Анатолий Фёдорович обменивал на хлеб книги своей обширной библиотеки, собранной за 52 года службы.

С приходом советской власти в ноябре 1917 года Анатолий Фёдорович попросил встречи с А. В. Луначарским, бывшим в то время народным комиссаром просвещения РСФСР, чтобы выяснить своё отношение к новой власти и предложить свои услуги: «… как отнесётся правительство, если я по выздоровлении кое-где буду выступать, в особенности с моими воспоминаниями».

10 января 1918 года Анатолия Фёдоровича Кони избрали профессором по кафедре уголовного судопроизводства Петроградского университета, а в конце 1918 года его пригласили читать лекции в Петроградский университет. 19 апреля 1919 года А. Ф. Кони зачислили на усиленный продовольственный паёк хлеб, выдаваемый раз в неделю.

Количество лекций, которые читал Анатолий Фёдорович, было велико: помимо уголовного судопроизводства в Петроградском университете он читал ещё лекции по прикладной этике в Институте живого слова, по этике общежития в Железнодорожном университете, серии лекций в музее города по литературной проблематике, а также благотворительные лекции (например, о Ф. М. Достоевском).

23 октября 1919 года в квартиру Анатолия Фёдоровича пришли с ордером на обыск, часть имущества была изъята, а А. Ф. Кони задержан и доставлен в Петроградскую ЧК. Однако на следующий день Кони был освобождён, перед ним извинились, но изъятое имущество не удалось вернуть, несмотря на продолжительную переписку между учреждениями.

Весной 1927 года Анатолий Фёдорович Кони читал лекцию в холодном нетопленом зале Дома учёных и заболел воспалением лёгких. В июле по рекомендации врачей он выехал в Детское Село. 17 сентября 1927 года в пять утра Анатолий Фёдорович Кони умер.

19 сентября 1927 года состоялись похороны, на которых собралось много народу: вся Надеждинская улица была запружена желающими проститься с ним.

Похоронен А. Ф. Кони был на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры, в 1930-е годы его прах перенесли на Литераторские мостки Волковского кладбища.

За год до своей смерти Анатолий Фёдорович написал: «Я прожил жизнь так, что мне не за что краснеть…»

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: