Африканский суд по правам человека и народов процедура

Обновлено: 24.09.2022

Как однажды отметил американский юрист-международник Лоуренс Хелфер, никто не любит до свадьбы говорить о разводе. Можно смело предположить, что в 1996 г. во время вступления России в Совет Европы, никто в России и за рубежом не задумывался о процедуре выхода из этой организации, равно как и о последствиях прекращения действия Европейской конвенции по правам человека и соответствующей юрисдикции ЕСПЧ. Конечно, по масштабам возникших политико-правовых проблем прекращение членства России в Совете Европы не идет ни в какое сравнение с проблемами, порожденными выходом Великобритании из ЕС. Здесь более уместно пытаться найти какие-то параллели с уже имеющейся практикой выхода государств из других региональных систем защиты прав человека. В разное время и по разным причинам из Американской конвенции о правах человека (соответственно, из-под юрисдикции Межамериканского суда по правам человека) выходили Венесуэла, Колумбия и Перу. В случае с Африканской хартией прав человека и народов несколько государств, начиная с Руанды, отзывали свои односторонние декларации о признании права Африканского суда по правам человека получать и рассматривать жалобы частных лиц. Однако по сравнению с этими случаями российская ситуация носит беспрецедентный характер сразу по двум причинам. Во-первых, жестко конфронтационные обстоятельства самого прекращения, полностью исключающие сейчас достижение каких-либо взаимных договоренностей для решения проблем переходного периода. Во-вторых, из-за астрономического количества третьих лиц, которые оказались так или иначе затронуты этим событием (можно напомнить, что на сегодня более 18 тыс. жалоб в отношении России ожидают своего рассмотрения, включая 8 межгосударственных жалоб, из которых 5 инициировано Украиной). Кроме этого, ожидают своего исполнения Россией более 2000 решений, 217 из которых относятся к так называемым leading cases, которые поднимают новые или структурные проблемы и требую принятия общих мер.

На сегодня стороны (Совет Европы и Россия) кардинально разошлись не только в отношении того, было расставание России с СЕ добровольным или принудительным (см. мои посты здесь и здесь), и но и по-разному рассматривают права и обязанности в переходный период. Напомним, что Россия считает, что она сама вышла из СЕ, направив 15 марта соответствующее заявление по ст. 7 Устава СЕ. Сам же Совет Европы полагает, что Россия была исключена 16 марта в соответствии со ст. 8 Устава. Ситуация с прекращением действия для России Европейской конвенции была в некоторой степени прояснена соответствующими разъяснениями ЕСПЧ от 22 марта. По мнению Суда, Россия прекращает быть государством-участником Конвенции с 16 сентября 2022 года, что в свою очередь, означает, что ЕСПЧ остается компетентным рассматривать жалобы против Российской Федерации в отношении возможных нарушений Конвенции с ее стороны вплоть до этой даты. Здесь надо отметить, что фраза «в отношении действий России в период до 16 сентября 2022 года» означает, что жалобы будут поступать по мере исчерпания заявителями внутренних средств защиты, плюс 4-месячный пресекательный срок. Иными словами, жалобы будут поступать весь 2022 год и, я уверен, также весь следующий. В этом случае Суд с его сегодняшней скоростью закончит рассматривать российские жалобы только к концу 2020-х годов. В документе от 23 марта 2022 года о правовых и финансовых последствиях прекращения членства России в Совете Европы КМ СЕ соглашается, что Конвенция будет действовать для России до 16 сентября 2022 года. Кроме того, Комитет министров СЕ как орган, осуществляющий контроль за исполнением решений ЕСПЧ, считает, что Россия обязана исполнить все решения ЕСПЧ, уже вынесенные или которые будут вынесены в отношений действий России, совершенные до 16 сентября 2022 года.

Наконец, в начале июня произошли события, которые могут быть связаны друг с другом. Во-первых, был оперативно принят закон о неисполнении решений ЕСПЧ (ФЗ от 11.06.2022 № 183-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации"). Согласно этому документу посланвления ЕСПЧ ( то есть решения по существу спора) , вcтупившие в силу после 15 марта, исполняться не будут. Кроме того, отдельно предусмотрено, что компенсация по решениям ЕСПЧ будет выплачиваться в рублях и на счета заявителей, отрытые в российских банках. С даты опубликования этого закона утрачивают силу положения АПК, ГПК и КАС о пересмотре вступивших в законную силу решений на основании решений ЕСПЧ, если этими решениями установлено нарушение Конвенции о защите при рассмотрении судом конкретного дела.

Комментируя эти положения, можно отметить следующее. Во-первых, выбран самый жесткий вариант – никакого исполнения решений, вынесенных после даты заявления России о своем выходе из СЕ. Никаких промежуточных вариантов, например, до 16 сентября и т.д. Во-вторых, введением правила о выплате только на счета в рублях в российских банках подчеркивается деление заявителей на граждан России и заявителей из других стран. Несмотря на то, что ЕСПЧ суммы компенсации всегда устанавливал в евро, российские заявители с самого начала получали эти суммы в рублях по курсу на счета в отечественных банках без отдельного закона.

В-третьих, если говорить об отмене норм о решениях ЕСПЧ как одном из оснований для пересмотра судебных решений, обращает на себя внимание почти выдержанный законодателем 3-месячный срок, начиная с 15 марта, который установлен для подачи заявления на пересмотр судебных решений по новым обстоятельствам. Судя по всему, предполагается, что все российские заявители, которые успели получить решение ЕСПЧ до 15 марта, уже обратились в суды с таким заявлением. С другой стороны, в отмененных нормах слова «Европейский суд по правам человека» можно было бы успешно заменить на более обтекаемый и уже известный российскому законодателю термин «межгосударственные органы по защите прав и свобод человека». В этом случае этот термин включал бы в себя все комитеты по правам человека, созданные в рамках универсальных договоров о правах человека (см. мой пост), легализуя на уровне закона сложившуюся практику КС РФ и Верховного Суда. Кроме того, такой широкий термин мог бы означать и продвигаемый сейчас АЮР новый региональный суд по правам человека (наш аналог ЕСПЧ), в том случае, если он будет сознан.

В-третьих, законопроект недвусмысленно исходит из того, что ЕСПЧ будет еще длительное время рассматривать жалобы российских заявителей и выносить по ним решения. И многие из таких решений будут вполне обоснованными и способными действительно восстановить справедливость для конкретных людей. Вообще, такое двойственное восприятие роли ЕСПЧ в России по-настоящему драматично. С одной стороны, ЕСПЧ уже вошел в российскую историю как инициатор многих положительных и заметных изменений в обществе и в праве (достаточно вспомнить недавний демонтаж по всей России клеток в залах судебных заседаний). К таким решениям можно также отнести пилотное постановление 2021 г. в адрес России по проблемам домашнего насилия (дело Tunikova and Others v. Russia). С другой стороны, можно напомнить решение ЕСПЧ присудить акционерам компании ЮКОС 1,8 млрд евро, вынесенное летом 2014 года прямо в самый разгар санкционно-пропагандистской истерии на Западе по поводу Крыма. Можно посчитать это просто совпадением, но, как говорится, осадок-то остался. Вот и сейчас на стороне Украины работают мощные команды юристов, задача которых состоит в организации стратегии масштабного наступления на Россию в международных судах и трибуналах, жестко увязывая это с новостной повесткой и общим информационным фоном идущих военных действий. С этой колокольни грех не попытаться использовать ЕСПЧ для этих целей (особенно, если есть инсайдерская информация о настроениях судей этого суда и несколько «горячих» дел, как, например, жалоба Нидерландов по поводу сбитого в 2014 г. малазийского Боинга). В этом отношении достаточно почитать недавние публичные выступления только что избранного судьей ЕСПЧ от Украины М. Гнатовского, чтобы понять, что ни о какой его личной беспристрастности в российских делах речь никогда не пойдет. Тут скорее будет инквизиция. Именно этим можно объяснить резкость принятого закона о неисполнении решений ЕСПЧ – сама логика военного времени исключает любые полутона.

Однако, как и на любой войне неизбежны невольные потери. Речь идет о тех (без преувеличения) сотнях, если не тысячах российских заявителях, которые уже подали или подадут до 16 сентября вполне обоснованные и ничуть не политизированные жалобы в ЕСПЧ (запретить гражданам направлять жалобы в ЕСПЧ, а Суду их принимать и рассматривать, Россия не может). Многие такие жалобы были поданы несколько лет назад, когда никто и не думал об СВО. По таким жалобам вплоть до конца 2020-х годов ЕСПЧ будет принимать решения. Этих заявителей будет сложно упрекнуть в отсутствии патриотизма, они просто ждут для себя справедливости. Думается, что для такой категории заявителей можно найти решение, исходя из понимания, что экстраординарное время требует неожиданных решений. Вполне возможно представить себе создание некоего переходного механизма, который занимался бы валидацией решений ЕСПЧ, принятых по жалобам российских заявителей после 15 марта 2022 года, решая вопрос об их правовом эффекте в отечественном правопорядке. Как вариант, речь может пойти о создании отдельной палаты в составе Верховного Суда РФ. Зная скорость ЕСПЧ, речь может пойти о порядке 200 решений в год, что смотрится вполне посильной нагрузкой.

Кроме того, надо все-таки официально в форме федерального закона решать вопрос о денонсации Европейской конвенции и других соглашений Совета Европы, участие в которых жестко связано с участим страны в СЕ, и о сроках прекращения действия этих документов. Принятый закон загадочным образом обходит вниманием этот принципиальный вопрос, создавая впечатление, что мы молчаливо соглашаемся с толкованием сроков переходного периода, данным ЕСПЧ, но вот исполнять не будем те решения, которые вынесены начиная с 16 марта. Надеюсь, это упущение будет быстро исправлено профильными ведомствами.

Другими событием недавних дней стали слова Председателя АЮР Сергей Степашина о поддержке со стороны российских ведомств (администрации президента, Минюста, Следственного комитета, Генпрокуратуры и аппарата уполномоченного по правам человека) идеи о создании евразийского аналога ЕСПЧ, т. е. нового регионального суда по правам человека и создании рабочей группы по этому вопросу. Как я уже отмечал, ключевыми станут 2 вопроса: во-первых, какой международно-правовой документ станет основой для такого суда и будет им применяться, а, во-вторых, какой состав участников планируется. Уполномоченный по правам человека Т. Москалькова уже призналась, что идея создания конвенции по правам человека в рамках ШОС оказалась более сложной для реализации, чем это представлялось (что вполне предсказуемо, учитывая разное отношение стран-членов ШОС к правам человека и к международным судам). Я уже отмечал, что есть действующий и по-своему прогрессивный евразийский аналог Европейской конвенции - вступившая в силу в 1998 г. Конвенция СНГ 1995 г. о правах и основных свободах человека (в ней участвуют Россия, Таджикистан, Белоруссия и Киргизия, Грузия, Армения и Молдова ее подписали, но не ратифицировали). По своему содержанию эта Конвенция СНГ больше похожа на Хартию основных прав ЕС, объединяя в рамках одного документа не только гражданские и политические права, но и социальные, экономические и культурные права. Так что, некий общий региональный документ уже есть, но он не предусматривает создания контрольных механизмов.

Говоря о возможном круге участников, по словам С. Степашина, АЮР рассматривает три варианта – БРИКС, СНГ и Евразийский экономический союз. Я уже отмечал, что другим странам-членам БРИКС такой суд в принципе не нужен в силу наличия своего регионального суда по правам человека (Бразилия и МАСПЧ, ЮАР и Африканский суд по правам человека) либо скептического отношения к международным судам вообще и уверенности в эффективности национальной судебной системы (Индия и Китай). Остается евразийский вариант в виде создания специализированного Суда ЕАЭС по правам человека либо за счет расширения полномочий существующего Суда ЕАЭС. На мой взгляд, последний вариант смотрится гораздо предпочтительней, чем первый, за счет, во-первых, экономии финансовых ресурсов, и, во-вторых, за счет гибкости, которая будет являться необходимым и ключевым фактором при решении этого вопроса.

Вариант с созданием с нуля Суда ЕАЭС по правам человека затруднителен, если принимать во внимание пока немногочисленный состав государств-членов ЕАЭС. Будет сложно убедить какое-либо государство члена ЕАЭС принять участие в Статуте этого суда (и нести соответствующие расходы), но при этом оставаясь вне его юрисдикции и не признавая его право рассматривать жалобы частных лиц. Однако еще сложнее будет убедить все государства-членов ЕАЭС в необходимости для них подписать и ратифицировать Статут Суда ЕАЭС по правам человека с обязательной юрисдикцией и с правом рассматривать жалобы частных лиц. Боюсь, что для некоторых стран-членов ЕАЭС такой подход пока может показаться слишком радикальным. Гораздо эффективнее может оказаться подход, при котором вопросы признания соответствующей юрисдикции Суда ЕАЭС (равно как и признания права граждан на подачу в Суд ЕАЭС индивидуальных жалоб) остаются на усмотрение каждого государства-члена ЕАЭС. Такое признание может делаться путем направления соответствующих деклараций от государства о своем признании либо первого, либо второго вопроса. Такой подход не только даст возможность участвовать в этой новой деятельности Суда ЕАЭС тем, кто этого хочет, и остаться вне рамок этого процесса тем, кто пока этот вопрос для себя не решил.

Членство в Совете Европы подразумевает ратификацию государством-участником не только Устава СЕ, но и Европейской Конвенции по правам человека.

Именно участие РФ в ЕКПЧ даёт возможность нашим и иностранным гражданам обращаться за защитой в Европейский Суд по правам человека,
если Россия нарушила права, предусмотренные Конвенцией.

Решения ЕСПЧ носят для государств-участников обязательный характер.

Исключение России из Совета Европы автоматически означает прекращение действия на территории страны Европейской Конвенции по правам человека.

Это лишит людей возможности жаловаться в ЕСПЧ на нарушения, ответственность за которые несёт Российская Федерация.

Все уже поданные жалобы против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека будут рассмотрены Судом в обычном порядке.

Исключение страны, по положениям Европейской Конвенции, на процедуры разрешения уже начатых дел не влияет.

Если вы уже обратились в ЕСПЧ, то по всем правилам переживать не нужно – на рассмотрении вашей жалобы это не отразится.

Другой вопрос касается исполнения решения, которое по вашему делу может вынести ЕСПЧ. Всё дело в том, что 7 июня 2022 года в России были приняты два закона, делающие исполнение постановлений ЕСПЧ, вступивших в силу после 15 марта 2022 года, невозможным.

  1. Решения ЕСПЧ, вступившие в силу с 16 марта 2022 года, в России исполнению не подлежат;
  2. В процессуальные кодексы (ГПК РФ, АПК РФ, КАС РФ, УПК РФ) внесли изменения, согласно которым факт вынесения Европейским Судом по правам человека постановления больше не является основанием к пересмотру дела;
  3. Генеральная Прокуратура РФ будет выплачивать заявителям компенсации только по постановлениям ЕСПЧ, вступившим в силу до 15 марта 2022 года включительно. При этом у заявителей по выигранным делам на получение компенсаций есть время до 1 января 2023 года;
  4. Выплата компенсаций по решениям, вступившим в силу до 15 марта 2022 года включительно, будет производится только в рублях и только на счета банков, открытых не в «недружественных» странах;
  5. В случае необходимости суды могут (но не обязаны) ссылаться на прежнюю редакцию процессуальных кодексов для пересмотра дел, постановление ЕСПЧ по которым вступило в силу до 15 марта 2022 года включительно;
  6. Подозреваемым и обвиняемым, содержащимся в учреждениях ФСИН, больше не будут предоставляться свидания с их представителями в Европейском Суде по правам человека и лицами, оказывающими им юридическую помощь в связи с намерением обратиться в Европейский Суд по правам человека (соответствующие изменения внесли в Закон о содержании под стражей и УИК РФ);
  7. Из Закона о компенсациях за нарушение разумных сроков убрали упоминание стандартов, выработанных Европейским Судом по этому вопросу.

Даже после исключения из Совета Европы и денонсации ЕКПЧ любая страна, как следует из статей 46 и 58 Конвенции, должна исполнить все решения, вынесенные до даты прекращения своего членства (в случае России – до 15 сентября 2022 года включительно).

Другими словами, в теории, страна-участница (даже бывшая) обязана исполнять окончательные постановления ЕСПЧ по любому делу, в котором она выступала стороной.

Однако на практике ситуация иная.

7 июня 2022 года в России приняли законы, ограничивающие исполнение постановлений ЕСПЧ в зависимости от даты их вступления в силу.

  1. Решения ЕСПЧ, вступившие в силу с 16 марта 2022 года, в России исполнению не подлежат;
  2. В процессуальные кодексы (ГПК РФ, АПК РФ, КАС РФ, УПК РФ) внесли изменения, согласно которым факт вынесения Европейским Судом по правам человека постановления больше не является основанием к пересмотру дела;
  3. Генеральная Прокуратура РФ будет выплачивать заявителям компенсации только по постановлениям ЕСПЧ, вступившим в силу до 15 марта 2022 года включительно. При этом у заявителей по выигранным делам на получение компенсаций есть время до 1 января 2023 года;
  4. Выплата компенсаций по решениям, вступившим в силу до 15 марта 2022 года включительно, будет производится только в рублях и только на счета банков, открытых не в «недружественных» странах;
  5. В случае необходимости суды могут (но не обязаны) ссылаться на прежнюю редакцию процессуальных кодексов для пересмотра дел, постановление ЕСПЧ по которым вступило в силу до 15 марта 2022 года включительно;
  6. Подозреваемым и обвиняемым, содержащимся в учреждениях ФСИН, больше не будут предоставляться свидания с их представителями в Европейском Суде по правам человека и лицами, оказывающими им юридическую помощь в связи с намерением обратиться в Европейский Суд по правам человека (соответствующие изменения внесли в Закон о содержании под стражей и УИК РФ);
  7. Из Закона о компенсациях за нарушение разумных сроков убрали упоминание стандартов, выработанных Европейским Судом по этому вопросу.

Проще всего – найти постановление по своему делу здесь и посмотреть в самом его тексте.

Другой способ – ориентироваться по дате.

  • Если ваше дело было рассмотрено Комитетом из трёх судей, то вынесенное постановление вступает в силу с момента опубликования.
  • Если ваше дело было рассмотрено Палатой из семи судей, то её постановление вступает в силу через три месяца с момента его опубликования либо в дату отклонения коллегией из пяти судей обращения одной из сторон о передаче дела в Большую Палату Суда.
  • Если ваше дело было рассмотрено Большой Палатой из семнадцати судей, то её постановление, как и в случае с постановлениями Комитета, вступает в силу с момента его опубликования.

Российская Федерация должна выплатить вам компенсацию. На получение денег у вас есть время до 1 января 2023 года.

Однако с пересмотром вашего дела в России могут возникнуть сложности: суды могут, а не обязаны руководствоваться при решении вопроса о пересмотре редакциями процессуальных кодексов, действовавших ранее (в которых ещё упоминались постановления ЕСПЧ как основание для пересмотра).

Если постановление по вашему делу вынесено с 16 марта 2022 года, то, несмотря на крайнюю дату пребывания РФ в СЕ и требования Конвенции в части денонсации и обязательств государства, рассчитывать на компенсации и пересмотр из-за нового закона не стоит.

Конвенция продолжает своё действие в отношении всех нарушений, которые были совершены Россией до 15 сентября 2022 года включительно. Жалобы на них, по общему правилу, будут рассмотрены ЕСПЧ в обычном порядке.

Предположим, что 15 сентября 2022 года произойдёт нарушение, на которое вы захотите пожаловаться в ЕСПЧ, но все средства внутренней правовой защиты будут исчерпаны только в 2025 году – даже в этом случае подать жалобу в Европейский Суд будет можно.

Право подачи жалоб ограничивается не временем участия страны в ЕКПЧ, а именно датой нарушения – важно, чтобы она пришлась на момент до прекращения действия Конвенции.

Подытожим: по любым нарушениям прав, совершённым вплоть до 15 сентября 2022 года включительно, также могут быть поданы жалобы при соблюдении условий приемлемости, предусмотренных Конвенцией, включая требование об исчерпании внутренних средств правовой защиты и четырёхмесячного срока на подачу жалобы после вынесения окончательного решения внутри страны.

Однако при подаче жалобы важно помнить о том, что если ЕСПЧ вынесет постановление в вашу пользу, то добиться его исполнения в России и получения компенсации будет невозможно.
Всё потому, что 7 июня 2022 года был принят закон, прекращающий исполнение постановлений ЕСПЧ, вступивших в силу после 15 марта 2022 года.

  1. Решения ЕСПЧ, вступившие в силу с 16 марта 2022 года, в России исполнению не подлежат;
  2. В процессуальные кодексы (ГПК РФ, АПК РФ, КАС РФ, УПК РФ) внесли изменения, согласно которым факт вынесения Европейским Судом по правам человека постановления больше не является основанием к пересмотру дела;
  3. Генеральная Прокуратура РФ будет выплачивать заявителям компенсации только по постановлениям ЕСПЧ, вступившим в силу до 15 марта 2022 года включительно. При этом у заявителей по выигранным делам на получение компенсаций есть время до 1 января 2023 года;
  4. Выплата компенсаций по решениям, вступившим в силу до 15 марта 2022 года включительно, будет производится только в рублях и только на счета банков, открытых не в «недружественных» странах;
  5. В случае необходимости суды могут (но не обязаны) ссылаться на прежнюю редакцию процессуальных кодексов для пересмотра дел, постановление ЕСПЧ по которым вступило в силу до 15 марта 2022 года включительно;
  6. Подозреваемым и обвиняемым, содержащимся в учреждениях ФСИН, больше не будут предоставляться свидания с их представителями в Европейском Суде по правам человека и лицами, оказывающими им юридическую помощь в связи с намерением обратиться в Европейский Суд по правам человека (соответствующие изменения внесли в Закон о содержании под стражей и УИК РФ);
  7. Из Закона о компенсациях за нарушение разумных сроков убрали упоминание стандартов, выработанных Европейским Судом по этому вопросу.

Если ваша цель – добиться справедливости, то вы можете подать жалобу в ЕСПЧ, хоть и практической выгоды от этого, вероятнее всего, не будет.

Важно помнить, что если вы гражданин Российской Федерации, желающий подать жалобу против любого другого государства-члена Совета Европы (не России), то выход России из СЕ не лишит вас права на обращение до тех пор, пока страна-нарушительница является членом СЕ.

Если Вы обращались в ЕСПЧ при помощи юристов Института и у Вас появились вопросы, пожалуйста, напишите нам – мы постараемся на них ответить

Членство России в Совете Европы и её участие в Европейской Конвенции по правам человека позволили провести множество важных реформ в самых разных сферах российского законодательства, а также высветить иные системные проблемы, требующие решения. Выход России из Совета Европы — это большая трагедия для российской правовой системы и для всего российского общества. Он означает не только невозможность для россиян в ближайшем будущем добиваться справедливости в Европейском Суде по правам человека, но и прекращение сотрудничества с европейскими государствами по очень многим направлениям.

Совет Европы — это не только Европейская Конвенция по правам человека и Суд. Это более двухсот международных соглашений в самых разных сферах, включая борьбу с коррупционными преступлениями, отмыванием денег, финансированием терроризма, киберпреступлениями, пытками и бесчеловечным или унижающим достоинство обращением или наказанием, домашним насилием и насилием в отношении женщин. Это множество различных органов и комитетов, вырабатывающих общеевропейские стандарты и правила. Это постоянные контакты представителей государств-членов на самых разных уровнях, обмен информацией и опытом и поддержка в проведении системных реформ. Все эти преимущества и возможности будут утрачены, и наша страна окажется в изоляции от общеевропейского сотрудничества на неопределенный период.

В истории Совета Европы единственным относительно схожим со сложившейся ситуацией примером был выход Греции в 1969 году после установления в стране режима «Чёрных полковников». Эта отсылка даёт нам надежду, ведь в 1974 году после падения режима Греция вновь ратифицировала Европейскую Конвенцию по правам человека и вернулась в состав Совета Европы.

Вместе с тем, учитывая разницу в историческом и политическом контексте, в настоящее время невозможно спрогнозировать, когда такое возвращение для России станет возможным и с какими потерями для нас всех оно состоится.

По всей видимости, гипотетическое возвращение России в Совет Европы станет возможным лишь после исполнения всех постановлений, вынесенных против неё Европейским Судом по правам человека с 1998 года. Сейчас таких неисполненных постановлений уже около двух тысяч, а по состоянию на конец апреля 2022 года своего рассмотрения в ЕСПЧ ожидали еще свыше 18 тысяч дел против России. До 16 сентября и после него в Суд поступят ещё тысячи жалоб от россиян и граждан других государств на нарушение их прав и свобод российскими властями. С учётом принятого 7 июня закона исполнение большинства постановлений ЕСПЧ будет отложено на неопределённый срок. Причём речь в данном случае идёт не только о выплате справедливых компенсаций, но и о принятии индивидуальных мер, а также мер общего характера, которые могут варьироваться от изменения правоприменительных практик до проведения комплексных реформ в самых разных сферах.

Рассматривается проблематика того, что нет четкого закрепления в законодательстве процедур по защите прав человека и народов Африканских стран. Анализируются: Протокол к Африканской Хартии о создании Африканского суда по правам человека и народов, Африканская Хартия прав человека и народов.

Ключевые слова

Текст научной работы

В 1998 году был принят Протокол к Африканской хартии о создании Африканского суда по правам человека (далее по тексту — Протокол), ратифицированный в 2004 году. [1]

В соответствии со ст. 34(6) предусматривающей прямые жалобы в Суд со стороны индивидов могут быть приняты только в том случае, если государство- участник сделает специальное заявление о согласии с обязательной юрисдикцией Суда принимать такие жалобы от физических лиц. По смыслу ст. 28 Протокола постановления, которые выносит Африканский Суд по правам человека и народов являются окончательными и обжалованию не подлежат, Суд имеет право толковать свое собственное решение. Постановление Суда оглашается в открытом судебном заседании с уведомлением сторон, должны носить мотивированный характер. Если постановление Суда не может быть принято в целом или в части на основе единогласного решения судей, то любой судья имеет право представить свое особое мнение или возражение.

В Хартии не предусмотрена четкая процедура рассмотрения этих периодических докладов, Африканская комиссия по правам человека и народов стала рассматривать эти доклады на открытых сессиях.[2]

Таким образом, Африканская система защиты прав человека отражает политическую реальность континента, а также исторические традиции африканских народов и ценности африканской цивилизации. Право обращения имеют не только граждане, но и международные организации и государства-участники. На данный момент система имеет потенциал развития, на основании принимаемых и ратифицированных государствами — участниками Протоколов к Хартии. На этом основании Африканская Хартия — наиболее универсальный региональный договор из трех региональных систем (европейской, азиатской и африканской). С развитием деятельности Суда будут приниматься акты, в которых будут конкретизированы процедуры и стадии их рассмотрения, установлен порядок периодических докладов Комиссии.

Список литературы

Цитировать

В апреле 2020 года Африканский суд по правам человека и народов (далее – Африканский суд) убедительно доказал, что решение о применении обеспечительных мер, а точнее – избранная судом мера, может не только спровоцировать государство-ответчика на их неисполнение, но и нанести непоправимый вред самому суду. В ответ на принятые Африканским судом обеспечительные меры по жалобам частных заявителей два государства Западной Африки – Бенин и Кот-д’Ивуар – известили Суд о том, что они отзывают свои декларации о признании компетенции Суда напрямую принимать и рассматривать жалобы частных лиц, лишив тем самым своих граждан прямого доступа в региональный суд по правам человека.

Африканский суд по правам человека и народов, начавший свою деятельность в 2006 году, имеет право рассматривать дела, переданные ему Африканской комиссией по правам человека (по аналогии с Межамериканским судом по правам человека), а также жалобы частных лиц или неправительственных организаций, но только в отношении государств, признавших отдельной односторонней декларацией компетенцию Суда получать и рассматривать такие жалобы. В феврале 2016 года число таких государств достигло 10, но как оказалось, это был исторический пик, после чего начался обратный отсчет. После серии жалоб, поданных частными заявителями и принятых Судом к рассмотрению, свою Декларацию отозвала Руанда, а за ней в ноябре 2019 года последовала Танзания, на территории которой в г. Аруша располагается Африканский суд. После отзыва своих деклараций Бенином и Кот-д’Ивуаром число государств, признавших компетенцию Суда получать жалобы частных лиц, сократилось до 6, и вполне возможно, что этот процесс остановить уже не удастся. При этом рассмотрение жалоб частных лиц составляет явно преобладающую часть дел, переданных на рассмотрение Суда (за все время деятельности Суда от частных лиц получено 256 жалоб, от неправительственных организаций – 12, всего 3 дела от Африканской комиссии и 13 запросов на консультативные заключения).

При этом Африканский суд крайне активен в принятии решений о применении обеспечительных мер, используя полномочия, прямо предусмотренные Протоколом к Африканской хартии о правах человека и народов о создании Африканского суда. Пункт 2 статьи 27 этого Протокола («в случае особой тяжести и срочности, а также если необходимо избежать непоправимого ущерба лицам, Суд может применить такие обеспечительные меры, которые он сочтет необходимыми») предоставляет Суду широкую дискрецию как при формулировании критериев для применения таких мер, так и в выборе формы таких мер.

Принятое в 2011 году решение Суда о применении обеспечительных мер в отношении Ливии стало первым за 5 лет его деятельности. Однако после этого произошел своего рода прорыв – на сегодня такие меры приняты в 42 делах (по этому параметру Африканский суд даже обошел Межамериканский суд по правам человека).

В прошлом месяце Суд принял обеспечительные меры в делах с очень высокими ставками, оказавшись тем самым в эпицентре ожесточенной политической борьбы в двух странах и при этом открыто сыграв прямо накануне выборов в пользу политических оппонентов действующей власти.

В случае с Кот-д’Ивуаром Африканский суд 22 апреля 2020 года распорядился немедленно приостановить действие ордера на арест бывшего премьер-министра Гийома Соро (Guillaume Soro), который до этого заявил о своих планах участвовать в президентских выборах. Правительство Кот-д’Ивуара проигнорировало предписание Африканского суда, приговорив заявителя 28 апреля 2020 года к 20 годам тюрьмы за растрату, исключив его тем самым из президентской гонки.

Ситуация с Бенином получилась еще более скандальная. Решение Суда применить обеспечительные меры в виде запрета на проведение назначенных на 17 мая 2020 года муниципальных выборов было принято по заявлению одного из богатейших людей страны Себастьяна Айавона (Sébastien Ajavon), получившего прозвище «куриный король» за состояние, сколоченное на импорте продовольствия.

Бенин, который всегда считался образцовой и стабильной президентской республикой с традициями мирного перехода власти в результате выборов, начало «трясти» после состоявшихся в 2016 году выборов. По итогам первого тура лидера – нынешнего президента страны Патриса Талона (Patrice Guillaume Athanase Talon) – отделяли от занявшего третьего место «куриного короля» всего полтора процента. Во втором туре «куриный король» поддержал Талона свои ресурсами, задействовав принадлежащие ему радиостанцию и телеканал, но при этом не стал скрывать своих амбиций участвовать в следующих выборах, как оказалось, подписав себе тем самым приговор.

Практически сразу же после выборов в контейнере с импортным продовольствием, адресованном предприятию, принадлежавшему Себастьяну Айавону, таможня обнаружила 18 кг кокаина. Суд общей юрисдикции оправдал подсудимого за отсутствием улик и освободил из-под стражи. Зато созданный в 2018 году Суд по экономическим преступлениям за 20 минут признал «куриного короля» виновным и приговорил к 20 годам заключения. Приговор был вынесен заочно, поскольку Себастьян Айавон к тому времени уже был с семьей в Париже.

Африканский суд по правам человека и народов, рассмотрев в 2018 году жалобу «куриного короля, в своем решении по существу установил 11 случаев нарушения Бенином своих обязательств по Африканской хартии о правах человека и народов и Международному пакту о гражданских и политических правах 1966 года. Но чего никто не ожидал, так это щедрости Cуда в вопросах компенсации. Отдельным решением Суд присудил заявителю в общей сложности порядка $68 миллионов, из них около $5 миллионов компенсации морального вреда, а $50 миллионов в качестве компенсации за «упущенные бизнес возможности». На этом фоне $25 тысяч компенсации жене заявителя и $17 тысяч каждому из троих его детей за перенесенные страдания смотрелись уже пустяком.

В ноябре 2019 года Себастьян Айавон, создавший к тому времени свою собственную политическую партию, обратился в Африканский суд c новой жалобой на многочисленные нарушения своих прав в виде принятия нового избирательного законодательства и попросил Суд отменить назначенные на май 2020 года муниципальные выборы. Несмотря на возражения ответчика, Суд заявил, что срочность и серьезность ситуации, а также очевидный риск нанесения лично заявителю непоправимого ущерба диктуют необходимость отмены выборов до вынесения Cудом решения по существу жалобы. Это стало последней каплей для Бенина.

Комментируя эти события, стоит отметить, что было бы чрезмерным упрощением представлять все в черно-белом свете – суд, стоящий на страже прав человека, с одной стороны, и авторитарный режим, с другой. Помимо крайне спорного и вызывающего двоякое чувство решения о компенсации одному из богатейших людей Бенина практика Суда давно вызывает вопросы и обеспокоенность всех заинтересованных сторон.

В обобщенном виде претензии в этой части сформулировал судья Дж. Ньюнгеко (Gerard Niyungeko) в своем особом мнении к решению Суда о компенсации г-ну Айавону: в ряде случае Суд вообще не объясняет (“the Court did not at all explain”) выводы, к которым он приходит; находит нарушение там, где его нет (“the Court finds a violation which does not exist”); Суд включает в резолютивную часть меру, которая не обсуждалась в мотивировочной части (“the Court included a measure in the operative part which was not discussed in the body of the judgement”).

Кроме того, вызывает сомнение безоглядная решимость, с которой Суд бросился отменять намеченные выборы, при этом совсем не постаравшись убедительно и аргументировано объяснить, в чем именно он видит срочность и серьезность ситуации, а также риски непоправимого ущерба непосредственно для заявителя при том, что в выборах участвует не он лично, а его партия. Поэтому далеко не случайно Бенин в своем уведомлении об отзыве Декларации заявил, что Суд вышел за пределы своей компетенции и стал источником правовой и судебной неопределенности.

Помимо этого, запретив выборы, сам Суд лишился куда большего – своей компетенции получать напрямую жалобы частных лиц, оставив тем самым всех жителей Бенина без права на прямой доступ к региональному суду по правам человека. Возникает вопрос о явной недооценке Судом последствий своего решения, о недостаточном просчете рисков для самого Суда, отсутствии умения избегать втягивания Суда в политические конфликты, которые грозят репутации и существованию самого Суда, и о некорректном поиске баланса между интересами заявителя в конкретном деле и миссией Суда в целом.

В апреле 2020 года Африканский суд по правам человека и народов (далее – Африканский суд) убедительно доказал, что решение о применении обеспечительных мер, а точнее – избранная судом мера, может не только спровоцировать государство-ответчика на их неисполнение, но и нанести непоправимый вред самому суду. В ответ на принятые Африканским судом обеспечительные меры по жалобам частных заявителей два государства Западной Африки – Бенин и Кот-д’Ивуар – известили Суд о том, что они отзывают свои декларации о признании компетенции Суда напрямую принимать и рассматривать жалобы частных лиц, лишив тем самым своих граждан прямого доступа в региональный суд по правам человека.

Африканский суд по правам человека и народов, начавший свою деятельность в 2006 году, имеет право рассматривать дела, переданные ему Африканской комиссией по правам человека (по аналогии с Межамериканским судом по правам человека), а также жалобы частных лиц или неправительственных организаций, но только в отношении государств, признавших отдельной односторонней декларацией компетенцию Суда получать и рассматривать такие жалобы. В феврале 2016 года число таких государств достигло 10, но как оказалось, это был исторический пик, после чего начался обратный отсчет. После серии жалоб, поданных частными заявителями и принятых Судом к рассмотрению, свою Декларацию отозвала Руанда, а за ней в ноябре 2019 года последовала Танзания, на территории которой в г. Аруша располагается Африканский суд. После отзыва своих деклараций Бенином и Кот-д’Ивуаром число государств, признавших компетенцию Суда получать жалобы частных лиц, сократилось до 6, и вполне возможно, что этот процесс остановить уже не удастся. При этом рассмотрение жалоб частных лиц составляет явно преобладающую часть дел, переданных на рассмотрение Суда (за все время деятельности Суда от частных лиц получено 256 жалоб, от неправительственных организаций – 12, всего 3 дела от Африканской комиссии и 13 запросов на консультативные заключения).

При этом Африканский суд крайне активен в принятии решений о применении обеспечительных мер, используя полномочия, прямо предусмотренные Протоколом к Африканской хартии о правах человека и народов о создании Африканского суда. Пункт 2 статьи 27 этого Протокола («в случае особой тяжести и срочности, а также если необходимо избежать непоправимого ущерба лицам, Суд может применить такие обеспечительные меры, которые он сочтет необходимыми») предоставляет Суду широкую дискрецию как при формулировании критериев для применения таких мер, так и в выборе формы таких мер.

Принятое в 2011 году решение Суда о применении обеспечительных мер в отношении Ливии стало первым за 5 лет его деятельности. Однако после этого произошел своего рода прорыв – на сегодня такие меры приняты в 42 делах (по этому параметру Африканский суд даже обошел Межамериканский суд по правам человека).

В прошлом месяце Суд принял обеспечительные меры в делах с очень высокими ставками, оказавшись тем самым в эпицентре ожесточенной политической борьбы в двух странах и при этом открыто сыграв прямо накануне выборов в пользу политических оппонентов действующей власти.

В случае с Кот-д’Ивуаром Африканский суд 22 апреля 2020 года распорядился немедленно приостановить действие ордера на арест бывшего премьер-министра Гийома Соро (Guillaume Soro), который до этого заявил о своих планах участвовать в президентских выборах. Правительство Кот-д’Ивуара проигнорировало предписание Африканского суда, приговорив заявителя 28 апреля 2020 года к 20 годам тюрьмы за растрату, исключив его тем самым из президентской гонки.

Ситуация с Бенином получилась еще более скандальная. Решение Суда применить обеспечительные меры в виде запрета на проведение назначенных на 17 мая 2020 года муниципальных выборов было принято по заявлению одного из богатейших людей страны Себастьяна Айавона (Sébastien Ajavon), получившего прозвище «куриный король» за состояние, сколоченное на импорте продовольствия.

Бенин, который всегда считался образцовой и стабильной президентской республикой с традициями мирного перехода власти в результате выборов, начало «трясти» после состоявшихся в 2016 году выборов. По итогам первого тура лидера – нынешнего президента страны Патриса Талона (Patrice Guillaume Athanase Talon) – отделяли от занявшего третьего место «куриного короля» всего полтора процента. Во втором туре «куриный король» поддержал Талона свои ресурсами, задействовав принадлежащие ему радиостанцию и телеканал, но при этом не стал скрывать своих амбиций участвовать в следующих выборах, как оказалось, подписав себе тем самым приговор.

Практически сразу же после выборов в контейнере с импортным продовольствием, адресованном предприятию, принадлежавшему Себастьяну Айавону, таможня обнаружила 18 кг кокаина. Суд общей юрисдикции оправдал подсудимого за отсутствием улик и освободил из-под стражи. Зато созданный в 2018 году Суд по экономическим преступлениям за 20 минут признал «куриного короля» виновным и приговорил к 20 годам заключения. Приговор был вынесен заочно, поскольку Себастьян Айавон к тому времени уже был с семьей в Париже.

Африканский суд по правам человека и народов, рассмотрев в 2018 году жалобу «куриного короля, в своем решении по существу установил 11 случаев нарушения Бенином своих обязательств по Африканской хартии о правах человека и народов и Международному пакту о гражданских и политических правах 1966 года. Но чего никто не ожидал, так это щедрости Cуда в вопросах компенсации. Отдельным решением Суд присудил заявителю в общей сложности порядка $68 миллионов, из них около $5 миллионов компенсации морального вреда, а $50 миллионов в качестве компенсации за «упущенные бизнес возможности». На этом фоне $25 тысяч компенсации жене заявителя и $17 тысяч каждому из троих его детей за перенесенные страдания смотрелись уже пустяком.

В ноябре 2019 года Себастьян Айавон, создавший к тому времени свою собственную политическую партию, обратился в Африканский суд c новой жалобой на многочисленные нарушения своих прав в виде принятия нового избирательного законодательства и попросил Суд отменить назначенные на май 2020 года муниципальные выборы. Несмотря на возражения ответчика, Суд заявил, что срочность и серьезность ситуации, а также очевидный риск нанесения лично заявителю непоправимого ущерба диктуют необходимость отмены выборов до вынесения Cудом решения по существу жалобы. Это стало последней каплей для Бенина.

Комментируя эти события, стоит отметить, что было бы чрезмерным упрощением представлять все в черно-белом свете – суд, стоящий на страже прав человека, с одной стороны, и авторитарный режим, с другой. Помимо крайне спорного и вызывающего двоякое чувство решения о компенсации одному из богатейших людей Бенина практика Суда давно вызывает вопросы и обеспокоенность всех заинтересованных сторон.

В обобщенном виде претензии в этой части сформулировал судья Дж. Ньюнгеко (Gerard Niyungeko) в своем особом мнении к решению Суда о компенсации г-ну Айавону: в ряде случае Суд вообще не объясняет (“the Court did not at all explain”) выводы, к которым он приходит; находит нарушение там, где его нет (“the Court finds a violation which does not exist”); Суд включает в резолютивную часть меру, которая не обсуждалась в мотивировочной части (“the Court included a measure in the operative part which was not discussed in the body of the judgement”).

Кроме того, вызывает сомнение безоглядная решимость, с которой Суд бросился отменять намеченные выборы, при этом совсем не постаравшись убедительно и аргументировано объяснить, в чем именно он видит срочность и серьезность ситуации, а также риски непоправимого ущерба непосредственно для заявителя при том, что в выборах участвует не он лично, а его партия. Поэтому далеко не случайно Бенин в своем уведомлении об отзыве Декларации заявил, что Суд вышел за пределы своей компетенции и стал источником правовой и судебной неопределенности.

Помимо этого, запретив выборы, сам Суд лишился куда большего – своей компетенции получать напрямую жалобы частных лиц, оставив тем самым всех жителей Бенина без права на прямой доступ к региональному суду по правам человека. Возникает вопрос о явной недооценке Судом последствий своего решения, о недостаточном просчете рисков для самого Суда, отсутствии умения избегать втягивания Суда в политические конфликты, которые грозят репутации и существованию самого Суда, и о некорректном поиске баланса между интересами заявителя в конкретном деле и миссией Суда в целом.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: