Административная ответственность юридических лиц судебная практика применения коап рф

Обновлено: 16.04.2024

Федеральный закон от 18 июля 1999 г. N 183-ФЗ "Об экспортном контроле" (Собрание законодательства Российской Федерации, 1999, N 30, ст. 3774; 2002, N 1, ст. 2; 2004, N 27, ст. 2711; 2005, N 30, ст. 3101; 2007, N 49, ст. 6044, 6079; 2009, N 19, ст. 2279; 2011, N 27, ст. 3880; N 30, ст. 4590; N 50, ст. 7351; 2013, N 51, ст. 6692; 2014, N 30, ст. 4260; 2015, N 29, ст. 4342) (далее - Федеральный закон N 183-ФЗ);

1.13. Стороны Соглашения несут ответственность за уклонение от участия в коллективных переговорах по подготовке изменений и дополнений в настоящее Соглашение, непредоставление информации, необходимой для ведения коллективных переговоров, и неосуществления контроля за соблюдением настоящего Соглашения, нарушение или невыполнение обязательств, предусмотренных настоящим Соглашением, в соответствии с Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях.

2. Изъятые биомедицинские клеточные продукты, являющиеся вещественными доказательствами по уголовным делам и (или) по делам об административных правонарушениях, подлежат уничтожению в порядке, установленном соответственно Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации и (или) Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях.

О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в части установления административной ответственности в отношении органов по сертификации, выполняющих работы по оценке соответствия систем менеджмента качества организаций, осуществляющих деятельность по разработке, производству, испытанию, установке, монтажу, техническому обслуживанию, ремонту, утилизации и реализации вооружения и военной техники, а также должностных лиц таких организаций за несоответствие систем менеджмента качества установленным законодательством Российской Федерации требованиям

Должностные лица территориальных органов Росреестра составляют протоколы об административных правонарушениях в порядке, установленном Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП РФ), и направляют их в суд (мировому судье) с информацией о реквизитах получателя штрафа в соответствии с нормативно-правовыми актами Министерства финансов Российской Федерации:

8. Федеральный закон от 30 декабря 2001 г. N 195-ФЗ "Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях".

9. Федеральный закон от 6 марта 2006 г. N 35-ФЗ "О противодействии терроризму".

Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП) (Собрание законодательства Российской Федерации, 2002, N 1, ст. 1; 2017, N 11, ст. 1535);

Уголовным кодексом Российской Федерации (Собрание законодательства Российской Федерации, 1996, N 25, ст. 2954; 2017, N 11, ст. 1542);

7. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях.

8. Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции".

9. Федеральный закон от 30 декабря 2008 г. N 307-ФЗ "Об аудиторской деятельности".

5. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях.

6. Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции".

7. Федеральный закон от 30 декабря 2008 г. N 307-ФЗ "Об аудиторской деятельности".

1) Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (Собрание законодательства Российской Федерации, 2002, N 1, ст. 1; 2017, N 1, ст. 47) (далее - Кодекс);

2) Федеральный закон от 26 марта 1998 г. N 41-ФЗ "О драгоценных металлах и драгоценных камнях" (Собрание законодательства Российской Федерации, 1998, N 13, ст. 1463; 2016, N 27, ст. 4221);

КоАП РФ Статья 2.10. Административная ответственность юридических лиц

1. Юридические лица подлежат административной ответственности за совершение административных правонарушений в случаях, предусмотренных статьями раздела II настоящего Кодекса или законами субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях.

2. В случае, если в статьях разделов I, III, IV, V настоящего Кодекса не указано, что установленные данными статьями нормы применяются только к физическому лицу или только к юридическому лицу, данные нормы в равной мере действуют в отношении и физического, и юридического лица, за исключением случаев, если по смыслу данные нормы относятся и могут быть применены только к физическому лицу.

3. При слиянии нескольких юридических лиц к административной ответственности за совершение административного правонарушения привлекается вновь возникшее юридическое лицо.

4. При присоединении юридического лица к другому юридическому лицу к административной ответственности за совершение административного правонарушения привлекается присоединившее юридическое лицо.

5. При разделении юридического лица или при выделении из состава юридического лица одного или нескольких юридических лиц к административной ответственности за совершение административного правонарушения привлекается то юридическое лицо, к которому согласно разделительному балансу перешли права и обязанности по заключенным сделкам или имуществу, в связи с которыми было совершено административное правонарушение.

6. При преобразовании юридического лица одного вида в юридическое лицо другого вида к административной ответственности за совершение административного правонарушения привлекается вновь возникшее юридическое лицо.

7. В случаях, указанных в частях 3 - 6 настоящей статьи, административная ответственность за совершение административного правонарушения наступает независимо от того, было ли известно привлекаемому к административной ответственности юридическому лицу о факте административного правонарушения до завершения реорганизации.

8. Административные наказания, назначенные в соответствии с пунктами 2 - 4 части 1 статьи 3.2 настоящего Кодекса юридическому лицу за совершение административного правонарушения до завершения реорганизации юридического лица, применяются с учетом положений частей 3 - 6 настоящей статьи.

9. В случае совершения административного правонарушения единоличным исполнительным органом юридического лица, имеющим статус юридического лица, административное наказание назначается ему в пределах санкции, предусмотренной для юридических лиц.

Президент подписал закон о внесении изменений в КоАП. Теперь неподъемные штрафы станут посильными для предпринимателей. Некоторые и вовсе начнут заменять предупреждениями. А еще нельзя будет привлечь к ответственности за одно и то же административное правонарушение одновременно организацию и ее должностное лицо

Поправки в КоАП снизят административную нагрузку на бизнес

26 марта 2022 г. президент подписал закон о внесении поправок в КоАП РФ, который изменит процедуру привлечения субъектов предпринимательской деятельности к административной ответственности и уменьшит размеры административных штрафов. Новый закон направлен на решение таких проблем, как назначение непосильных штрафов, вынесение предупреждений только в исключительных случаях, одновременное привлечение к ответственности организации и ее должностного лица.

Назначение административного наказания в виде предупреждения

Предупреждение – мера административного наказания, выраженная в официальном порицании физического или юридического лица. Предупреждение выносится в письменной форме. В случае отсутствия в санкции статьи такого вида наказания суд при наличии оснований может заменить административный штраф предупреждением (ст. 3.4 КоАП РФ).

Как было. Штраф заменяли предупреждением крайне редко, поскольку это было правом суда, а не обязанностью. Чаще суды выносили предупреждение, чтобы избежать обжалования судебного акта, когда при рассмотрении дела были допущены процессуальные нарушения.

Как будет. В ч. 3 ст. 3.4 КоАП РФ вместо «наказание в виде административного штрафа может быть заменено. на предупреждение» будет указано, что такое наказание «подлежит замене. на предупреждение». То есть предупреждение станет единственно возможным наказанием в случаях, когда субъект малого или среднего предпринимательства привлекается к ответственности впервые и правонарушение не связано с причинением вреда или возникновением угрозы причинения вреда жизни и здоровью людей, объектам животного и растительного мира, окружающей среде, объектам культурного наследия (памятникам истории и культуры) народов РФ, безопасности государства, угрозы чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, а также отсутствует имущественный ущерб.

Предупреждение не может быть вынесено в случае возникновения угрозы причинения вреда жизни и здоровью людей. На практике это может стать камнем преткновения, поскольку такую угрозу можно усмотреть при совершении практически любого административного правонарушения.

Уменьшение размера штрафов для малого и среднего бизнеса

Как было. Обычно приходилось сильно постараться, чтобы добиться уменьшения размера административного штрафа. В последнее время это было возможно в том случае, если организация осуществляет деятельность в отрасли, попавшей в перечень пострадавших из-за распространения коронавируса.

Как будет. Закон дополнит КоАП РФ новой ст. 4.1.2. В ней будет указано, что малому и среднему бизнесу должны назначаться штрафы как индивидуальным предпринимателям. Если же конкретная статья КоАП РФ не предусматривает штраф для индивидуального предпринимателя, берется за основу тот, что назначается по этой статье юрлицу. Только размер его для малого и среднего бизнеса будет не более ½ максимального и не менее ½ минимального размера штрафа, указанного в санкции статьи. Если в этой статье дается фиксированный размер штрафа, субъекту малого или среднего предпринимательства нужно будет уплатить только его половину. Отметим, что механизм назначения штрафа будет вырабатываться правоприменительной практикой.

Запрет на одновременное привлечение к ответственности организации и ее должностного лица

Как было. Назначение административного наказания юридическому лицу не освобождало от административной ответственности за данное правонарушение виновное физическое лицо. Также привлечение к административной или уголовной ответственности физического лица не освобождало от административной ответственности за данное правонарушение юридическое лицо (ч. 3 ст. 2.1 КоАП РФ).

Из этого правила не было исключений. Поэтому за одно и то же административное правонарушение к ответственности привлекали одновременно юрлицо и его должностное лицо. Нередко за признанием вины должностным лицом следовало привлечение к ответственности организации.

Как будет. Закон дополнит ст. 2.1 КоАП РФ ч. 4 и 5. Это позволит юридическому лицу избежать ответственности в случае, если к административной ответственности привлекли его должностное лицо и если юрлицо приняло предусмотренные законодательством РФ меры для соблюдения правил и норм, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность. В установленных случаях после привлечения к ответственности юрлица административная ответственность должностного лица будет исключена.

Пока трудно представить, как эти положения будут применяться на практике. Например, возникает вопрос о том, какие юрлицо должно представить доказательства, подтверждающие принятие им мер для соблюдения установленных правил и норм. Скорее всего, критерии будут вырабатываться правоприменительной практикой.

Отметим, что при внесении законопроекта в Госдуму данные положения распространялись только на малый, средний бизнес и социально ориентированные некоммерческие организации. А в Совет Федерации уже был направлен закон, который распространил эти положения на всех юридических лиц.

Запрет на суммирование штрафов

Как было. При совершении нескольких административных правонарушений наказание назначалось за каждое из них (ч. 1 ст. 4.4 КоАП РФ).

Как будет. В ст. 4.4 КоАП РФ появится ч. 5 следующего содержания: если при проведении одного контрольного мероприятия выявлены несколько административных правонарушений, ответственность за которые предусмотрена одной и той же статьей КоАП РФ, наказание назначается как за совершение одного правонарушения. Данное положение распространяется на всех субъектов предпринимательской деятельности.

Однако для дел о незаконном привлечении к трудовой деятельности в России иностранных граждан вряд ли что-то изменится. Наказание за это правонарушение предусмотрено ст. 18.15 КоАП РФ. В примечании к данной статье сказано: в случае незаконного привлечения к трудовой деятельности двух и более иностранных граждан административная ответственность наступает в отношении каждого из них в отдельности. Таким образом, несмотря на изменение законодательства, примечание к ст. 18.15 КоАП РФ не утратило силу. А значит, эта статья будет применяться как прежде: если при проведении проверки было выявлено несколько нарушений, возбудят несколько дел об административном правонарушении.

Суд постановил, что при обнаружении обстоятельств, свидетельствующих о наличии вины юрлица, и невозможности установления умысла со стороны его работников наступает ответственность за неосторожное административное правонарушение


Руководитель секретариата КС РФ пояснил, что «планка неосторожности» в этом случае применяется, поскольку полный отказ от привлечения к административной ответственности влечет за собой незащищенность сферы, на защиту которой направлены соответствующие нормы (в деле заявителя это транспортная безопасность).

14 апреля Конституционный Суд РФ провозгласил Постановление № 17-П (имеется у «АГ»), в котором разъяснил возможность привлечения юридических лиц к административной ответственности за умышленное неисполнение требований по обеспечению транспортной безопасности.

Порт оштрафовали за необеспечение транспортной безопасности

Как ранее писала «АГ», в марте 2018 г. в ходе внеплановой проверки соблюдения требований транспортной безопасности в пассажирском порту Санкт-Петербурга «Морской фасад» был выявлен ряд нарушений, в том числе отсутствие технических средств обеспечения безопасности, проведение досмотров неаттестованными лицами, нарушения работы охранных телевизионных систем и пропускного режима. В отношении владельца порта АО «Пассажирский Порт Санкт-Петербург “Морской фасад”» был составлен протокол о совершении предусмотренного ч. 3 ст. 11.15.1 КоАП РФ правонарушения, выразившегося в умышленном неисполнении субъектом транспортной инфраструктуры требований по обеспечению транспортной безопасности.

Заявитель жалобы оспаривает нормы КоАП, Закона о транспортной безопасности и Требований по обеспечению транспортной безопасности, которые, по его мнению, ущемляют конституционные права лица, привлекаемого к административной ответственности

На основании этого документа судья Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга признал общество виновным в совершении административного правонарушения и назначил организации штраф в размере 200 тыс. руб. Об умысле нарушителя, по мнению суда, свидетельствовало то, что юрлицо как субъект транспортной инфраструктуры обязано было исполнять требования законодательства и потому не могло не осознавать характер своего бездействия, тем более что ранее оно уже привлекалось к административной ответственности за несоблюдение соответствующих требований по неосторожности (ч. 1 ст. 11.15.1 КоАП).

Общество попыталось добиться отмены постановления, однако Санкт-Петербургский городской суд согласился с нижестоящей инстанцией. Позднее верность подхода Василеостровского районного суда подтвердили заместитель председателя городского суда и судья ВС РФ.

Порт заявил о неконституционности ряда норм о защите транспортной безопасности

Порт обжаловал конституционность примененных в его деле ч. 2 ст. 2.1, ч. 1 ст. 2.2, ч. 3 ст. 11.15.1 и п. 5 ч. 1 ст. 29.10 КоАП, ст. 12.2 Закона о транспортной безопасности, подп. 36, 37, 39, 45 п. 5 и подп. 1, 2, 8 п. 7 требований по обеспечению транспортной безопасности, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 16 июля 2016 г. № 678.

Заявитель посчитал, что указанные положения ст. 2.1, 2.2 и 11.15.1 КоАП порождают в судебной практике неопределенность в вопросе о квалификации в качестве умышленного административного правонарушения действий (бездействия) юридического лица в виде неисполнения им требований по обеспечению транспортной безопасности, которое в соответствии со с. 11.15.1 данного Кодекса может быть совершено как по неосторожности, так и умышленно.

Обосновывая неконституционность ст. 29.10 КоАП, общество указало, что данная норма позволяет суду не раскрывать в постановлении о привлечении к административной ответственности, каким законом он руководствовался, признавая правомерность получения доказательств по делу об административном правонарушении.

Относительно ст. 12.2 Закона о транспортной безопасности порт пояснил, что ее содержание не отвечает критерию правовой определенности и не исключает принятия судом произвольных решений. Оспариваемые же положения требований по обеспечению транспортной безопасности общество посчитало принятыми Правительством РФ с превышением полномочий в нарушение Закона о транспортной безопасности.

КС затронул различные аспекты вины организации

Прежде всего, проанализировав жалобу, Конституционный Суд прекратил производство в части оспаривания п. 5 ч. 1 ст. 29.10 КоАП, ст. 12.2 Закона о транспортной безопасности и положений требований по обеспечению транспортной безопасности, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 16 июля 2016 г. № 678. Суд пояснил, что п. 5 ч. 1 ст. 29.10 КоАП и ст. 12.2 Закона о транспортной безопасности не содержат неопределенности. В свою очередь разрешение вопроса о соответствии постановления правительства положениям федерального закона не относится к компетенции КС и осуществляется ВС РФ в порядке административного нормоконтроля по правилам гл. 21 КАС, напомнил Суд.

Соответственно, предметом рассмотрения КС в рамках данного дела стали ч. 2 ст. 2.1, ч. 1 ст. 2.2 и ч. 3 ст. 11.15.1 КоАП в той мере, в какой на их основании решается вопрос об административной ответственности юридического лица за неисполнение требований по обеспечению транспортной безопасности, совершенное умышленно.

Суд напомнил, что наличие вины выступает необходимым признаком состава правонарушения, а бремя ее доказывания, по общему правилу, возлагается на уполномоченные государственные органы и их должностных лиц. По мнению КС, вина в конституционном смысле как универсальная категория для всех видов юридической ответственности и для всех субъектов права представляет собой основанные на характеристиках субъекта права пределы, в которых он может нести такую ответственность сообразно конституционным принципам равенства, справедливости и соразмерности.

В то же время, добавил Суд, определяя понятие вины (виновности) для разных субъектов права при установлении разных видов юридической ответственности, законодатель вправе дифференцировать ответственность за конкретное противоправное деяние с учетом качественных и количественных характеристик вины, однако обязан гарантировать определенность правового регулирования.

КС отметил, что согласно ч. 1 и 4 ст. 1.5 КоАП всякое лицо подлежит административной ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина, а неустранимые сомнения в виновности толкуются в пользу такого лица. Вместе с тем, поскольку субъектами административной ответственности могут быть как физические, так и юридические лица, КоАП конкретизирует реализацию общих принципов с учетом объективных характеристик этих субъектов, подчеркнул Суд. Так, согласно ч. 2 ст. 2.1 данного Кодекса юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность, но этим лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению.

Проанализировав ряд положений КоАП РФ, Конституционный Суд пришел к выводу, что законодатель, хотя и не считает вину юридического лица тождественной вине лица физического или совокупной виновности нескольких физических лиц, тем не менее признает наличие связи между привлечением к административной ответственности юридического лица и виновными действиями (бездействием) физического лица. Тем более что конечной целью наказания организации со всей очевидностью является воздействие на волю и сознание связанных с ней физических лиц, с тем чтобы добиться частной превенции административных правонарушений.

КС заметил, что закрепление в ч. 1 и 2 ст. 2.2 КоАП определений умысла и неосторожности – традиция отечественного законотворчества. «Притом что зарубежный опыт допускает и отсутствие легальных дефиниций форм вины, поскольку данные понятия достаточно хорошо разработаны в правовой доктрине. Более того, с доктринальной точки зрения соответствующие определения вряд ли могут быть признаны отражающими характеристики форм вины исчерпывающим образом, что, однако, само по себе не свидетельствует о недостаточности их содержания», – указано в постановлении. При этом, добавил Суд, в основной массе составов КоАП РФ форма вины не выделена.

В постановлении указано, что совершение административного правонарушения организацией – это «всегда действие (бездействие) действующих от ее имени физических лиц». А значит, при привлечении юридического лица к административной ответственности можно учесть обстоятельства, характеризующие форму вины таких граждан. Административное правонарушение как факт представляет собой единство субъективных и объективных элементов, то есть по объективным элементам можно судить и о субъективных, считает КС РФ. В частности, пояснил Суд, по фактическим обстоятельствам, установленным на основе исследования и оценки доказательств и отражающим характер и степень опасности нарушения, его последствия, можно определить и характеристики вины нарушителя, в том числе юридического лица.

Применительно к вмененному заявителю правонарушению КС отметил, что в ст. 11.15.1 КоАП законодатель использовал форму вины в качестве обязательного признака состава и тем самым дифференцировал административную ответственность за неисполнение требований по обеспечению транспортной безопасности, установив более суровое наказание за умышленное деяние и менее строгое – за неосторожное. Суд подчеркнул, что такой подход не является исключительным случаем, поскольку аналогичным образом сконструирован целый ряд норм особенной части КоАП РФ.

Как указано в постановлении, ранее КС высказывался о том, что, хотя вина юридического лица в совершении административного правонарушения не тождественна вине соответствующего физического лица, виновность организации так или иначе является следствием виновности ее должностных лиц (работников), привлечение которых к административной или уголовной ответственности не освобождает от административной ответственности само юрлицо. Вина юридического лица проявляется в виновном действии (бездействии) соответствующих физических лиц, действующих от его имени и допустивших правонарушение, со ссылкой на вынесенное ранее им решение подчеркнул Суд.

В связи с этим указание на форму вины применительно к организации не может расцениваться как несовместимое с их качественными характеристиками как субъектов права, тем более что оно не предполагает выхода за общие пределы их административной ответственности, считает КС. Суд пояснил, что виновность юрлица охватывает случаи, когда несоблюдение правил и норм является следствием совершенных как умышленно, так и по неосторожности действий (бездействия) его должностных лиц (работников). Действия юридического лица всегда производны от действий лиц физических, не будучи, однако, в своем юридическом измерении тождественны им, снова подчеркнул Суд.

Сославшись на законодательство Германии, Дании, Норвегии, Финляндии и Франции, КС РФ указал, что мировая практика также исходит из того, что в регулировании публичной ответственности юридического лица может быть отражена связь его вины с виной физических лиц, обладающих представительскими, распорядительными или контрольными полномочиями.

Далее Суд отметил, что при рассмотрении дела об административном правонарушении в процессе исследования доказательств проводится «мысленная реконструкция совершенного правонарушения в единстве его субъективных и объективных элементов на основе фактов, нашедших отражение в реальной действительности». При этом умышленный характер правонарушения, связанного с противоправным несоблюдением юридическим лицом правил и норм, может быть установлен исходя из характера и обстоятельств деяния лиц, нарушивших соответствующие требования, характера этих требований (насколько они значимы для целей обеспечения безопасности) и последствий их несоблюдения (возникла ли реальная угроза безопасности транспортной инфраструктуры), а также действий юридического лица по предотвращению и устранению таких последствий непосредственно в момент возникновения.

«Поэтому, хотя предполагается, что умысел юридического лица проявляется в умышленном характере действий (бездействия) его должностных лиц (работников), нет необходимости в установлении конкретных физических лиц, ответственных за исполнение юридическим лицом требований по обеспечению транспортной безопасности, и в обязательном их привлечении к производству по делу об административном правонарушении как “фактических нарушителей” с целью определить форму их вины», – указал КС. В то же время суд обязан учесть все значимые для дела обстоятельства и обосновать в постановлении по делу, почему правонарушение квалифицируется как совершенное умышленно, добавил он.

С учетом сказанного Суд пришел к выводу, что ч. 2 ст. 2.1, ч. 1 ст. 2.2 и ч. 3 ст. 11.15.1 КоАП РФ не противоречат Конституции, поскольку предполагают, что юридическое лицо лишь тогда подлежит привлечению к административной ответственности за совершенное умышленно неисполнение требований по обеспечению транспортной безопасности, когда установлен умышленный характер действий (бездействия) должностных лиц (работников) этой организации, ответственных за исполнение требований по обеспечению транспортной безопасности, и этот вывод надлежащим образом мотивирован в постановлении по делу об административном правонарушении.

Кроме того, Суд подчеркнул, что указание в ст. 11.15.1 КоАП на формы вины может исключить привлечение юрлица к ответственности со ссылкой на невозможность установления конкретной формы вины, поскольку такой подход противоречит принципам законности, равенства и справедливости и вытекающему из них принципу неотвратимости юридической ответственности.

Если умышленный характер действий (бездействия) должностных лиц (работников) юридического лица, ответственных за исполнение требований по обеспечению транспортной безопасности, из обстоятельств дела не усматривается и при этом имелась возможность для соблюдения соответствующих требований, но организация не приняла все зависящие от нее меры по их соблюдению, то административная ответственность юрлица может наступать только за неисполнение требований по обеспечению транспортной безопасности, совершенное по неосторожности. Суд подчеркнул, что такой вывод не может расцениваться как нарушение принципа равенства, поскольку основан на необходимости индивидуализации ответственности и не содержит неопределенности.

В то же время КС отметил, что отраженная в Постановлении № 17-П позиция не препятствует законодателю отказаться от использования формы вины в качестве критерия для выделения административного правонарушения в самостоятельный состав применительно к случаю, когда его субъектом признается юридическое лицо, в пользу иных критериев, отвечающих требованиям определенности и справедливости. Однако необходимо обеспечить возможность дифференциации административной ответственности в пределах санкции основного состава административного правонарушения при разрешении конкретного дела в соответствии с правовыми позициями Суда о соразмерности административной ответственности.

Кроме того, КС постановил пересмотреть решения, принятые по делу АО «Пассажирский Порт Санкт-Петербург «Морской фасад» на основании ч. 2 ст. 2.1, ч. 1 ст. 2.2 и ч. 3 ст. 11.15.1 КоАП в их истолковании, расходящемся с выявленным конституционно-правовым смыслом.

Комментарий представителя КС РФ

Руководитель секретариата КС РФ Владимир Сивицкий отметил, что Конституционный Суд своим постановлением осветил сразу две практические проблемы. Первая – можно ли установить форму вины юридического лица, не установив при этом фактически виновных физических лиц и форму их вины? На этот вопрос Суд ответил утвердительно. Владимир Сивицкий пояснил, что, исходя из сочетания субъективных и объективных факторов, орган, применяющий административную ответственность, может установить форму вины и применить правильную норму.

Второй вопрос – что делать, если несмотря ни на что конкретную форму вины организации установить не удается? «Если умысел не усматривается и даже не усматривается неосторожность, но при этом явно имеется вина юридического лица по общей формуле (то есть возможность для соблюдения соответствующих требований и непринятие зависящих от юридического лица мер по их соблюдению), должна применяться ответственность», – пояснил представитель Суда.

По его словам, «планка неосторожности» в этом случае используется, поскольку отказ от привлечения к административной ответственности влечет за собой незащищенность транспортной безопасности в полной мере. «Это касается и других составов административных правонарушений, в которых существует дифференциация форм вины на умысел и неосторожность», – отметил возможность применения по аналогии подхода КС Владимир Сивицкий.

В ближайшее время эксперты «АГ» и представитель заявителя жалобы прокомментируют выводы Конституционного Суда.

Суд пояснил, что существенное нарушение при составлении протокола требований КоАП является основанием для возвращения протокола составившему его должностному лицу, а так как при рассмотрении дела это невозможно, то оно должно быть прекращено


В комментарии «АГ» один из адвокатов указал, что положительно относится к постановлению Верховного Суда, поскольку протокол по делу об административном правонарушении очень часто выступает в качестве единственного доказательства, имея в правоприменении «обвинительный» уклон, а если в протоколе замечены недостатки, суд использует формулировку о том, что в деле имеются другие доказательства. Второй отметил, что в связи с участившимися в последнее время случаями привлечения граждан к ответственности по ст.19.3 КоАП РФ позицию нижестоящих судов, по сути, не отреагировавших должным образом на допущенные нарушения при составлении протокола, можно назвать тенденциозной.

11 февраля 2018 г. полицейским ОМВД России по Динскому району ГУ МВД по Краснодарскому краю в отношении Евгения Сумарокова был составлен протокол об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 19.3 КоАП. Согласно протоколу в этот день в 23:20 мужчина, управляя автомобилем, не отреагировал на неоднократные требования полицейского об остановке, а после остановки пытался скрыться, отказался в присутствии понятых передать сотруднику полиции документы на право управления ТС, при посадке в служебный автомобиль упирался руками и ногами, воспрепятствовав исполнению сотрудником полиции служебных обязанностей.

По результатам рассмотрения дела судьей Динского районного суда Краснодарского края была установлена виновность Сумарокова в совершении данного административного правонарушения, постановлением от 11 февраля 2018 г. он привлечен к ответственности по ч. 1 ст. 19.3 КоАП.

Судья и заместитель председателя Краснодарского краевого суда по итогам рассмотрения жалоб, поданных в порядке ст. 30.1–30.2 и 30.12– 30.14 КоАП соответственно, с выводами судьи районного суда и принятым им решением согласились.

В то же время судья Краснодарского краевого суда признал протокол об административном правонарушении недопустимым доказательством, поскольку в нем была изменена дата составления, дополнено событие правонарушения и неверно указана дата его совершения. Однако судья посчитал, что это не влечет прекращение производства по делу, так как протокол является не единственным доказательством по делу.

Евгений Сумароков обратился в Верховный Суд, в жалобе попросив отменить судебные акты, вынесенные в отношении него по делу об административном правонарушении.

Изучив материалы дела, ВС указал, что сведения, которые должны быть указаны в протоколе, предусмотрены ч. 2 ст. 28.2 КоАП. Он отметил, что в соответствии с данной нормой в протоколе об административном правонарушении указываются, в том числе, время его составления и событие правонарушения. При этом все обстоятельства, относящиеся к событию правонарушения, подлежат выяснению и доказыванию по делу об административном правонарушении.

Высшая инстанция напомнила, что в силу ст. 28.2 КоАП протокол составляется с участием лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении. Физическому лицу или законному представителю юридического лица, в отношении которых возбуждено дело об административном правонарушении, должна быть предоставлена возможность ознакомления с протоколом. Указанные лица вправе представить объяснения и замечания по содержанию протокола, которые прилагаются к протоколу.

ВС указал, что согласно ч. 4.1 ст. 28.2 КоАП в случае неявки физлица, юрлица или их законных представителей, в отношении которых ведется производство по делу об административном правонарушении, если они извещены в установленном порядке, протокол составляется в их отсутствие. Копия протокола об административном правонарушении направляется лицу, в отношении которого он составлен, в течение трех дней со дня его составления. «В силу положений приведенных выше норм изменение, дополнение сведений, ранее отраженных в протоколе об административном правонарушении, могут быть внесены в данный протокол в отсутствие лица, в отношении которого он составлен, только при наличии сведений о его надлежащем извещении о месте и времени внесения соответствующих изменений, дополнений», – заключил ВС.

При этом он указал, что сведений о том, что Сумароков присутствовал при внесении соответствующих изменений и дополнений, а равно о том, что он был извещен о месте и времени их внесения, не имеется. В то же время ВС отметил, что судья Краснодарского краевого суда сделал неверный вывод о том, что признание указанного протокола недопустимым доказательством по делу не влечет прекращение производства по делу.

Суд сослался на п. 4 ч. 1 ст. 29.4 КоАП и п. 4 Постановления Пленума ВС от 24 марта 2005 г. № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» и указал, что в том случае, когда протокол составлен неправомочным лицом либо когда протокол или другие материалы оформлены неправильно, материалы представлены неполно, на основании п. 4 ч. 1 ст. 29.4 Кодекса необходимо вынести определение о возвращении протокола и других материалов дела в орган или должностному лицу, которым составлен протокол.

Верховный Суд заметил, что существенное нарушение при составлении протокола требований КоАП является основанием для возвращения протокола составившему его должностному лицу: «Такая возможность утрачена, возвращение протокола для устранения недостатков после начала рассмотрения дела об административном правонарушении нормами Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях не предусмотрено, устранение допущенного нарушения на стадии рассмотрения дела и жалоб невозможно».

ВС посчитал, что несоблюдение требований КоАП при составлении протокола повлекло нарушение права на защиту лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, повлияло на всесторонность, полноту и объективность рассмотрения дела, а также законность принятых решений, однако оставлено судебными инстанциями без должного внимания вопреки положениям ст. 24.1, 26.1 Кодекса.

Высшая инстанция указала: при установлении, что протокол составлен с существенным нарушением процессуальных требований КоАП, влекущим признание его недопустимым доказательством по делу, надлежало принять решение об отмене постановления о привлечении к административной ответственности и прекращении производства по делу. Это, отметил ВС, соответствует требованиям п. 4 ч. 2 ст. 30.17 КоАП, согласно которым по результатам рассмотрения жалобы, протеста на вступившие в законную силу постановление по делу об административном правонарушении, решения по результатам рассмотрения жалоб, протестов выносится решение об отмене постановления по делу об административном правонарушении, решения по результатам рассмотрения жалобы, протеста и о прекращении производства по делу при наличии хотя бы одного из обстоятельств, предусмотренных ст. 2.9, 24.5 КоАП, а также при недоказанности обстоятельств, на основании которых были вынесены указанные постановление, решение.

Таким образом, Верховный Суд отменил решения нижестоящих инстанций и на основании п. 6 ч. 1 ст. 24.5 КоАП прекратил производство по делу об административном правонарушении.

В комментарии «АГ» адвокат АП Санкт-Петербурга Никита Тарасов назвал доводы высшей судебной инстанции убедительными, а судебный акт в целом – справедливым. По его мнению, ВС РФ абсолютно обоснованно прекратил производство по делу об административном правонарушении, так как указанные в судебном акте недостатки протокола препятствовали рассмотрению дела нижестоящими судами.

«В то же время достаточно непоследовательной выглядит правовая позиция Краснодарского краевого суда, который, признав протокол об административном правонарушении недопустимым доказательством, не прекратил дело», – указал Никита Тарасов. Он заметил, что в силу ч. 2 ст. 26.2 КоАП к доказательствам по делу об административном правонарушении относится не только протокол об административном правонарушении, однако он представляет собой документ, содержащий описание самого инкриминируемого деяния и другие важные для рассмотрения дела сведения (например, объяснение привлекаемого к ответственности лица). Также данный документ свидетельствует о соблюдении (несоблюдении) процедуры привлечения лица к административной ответственности, в том числе о создании условий для реализации права на защиту.

«Действительно, в практике иногда возникают случаи, когда в протокол об административном правонарушении необходимо внести изменения (например, когда допускается техническая ошибка или описка). Но внесение таких изменений должно происходить с обязательным уведомлением лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, с тем чтобы оно имело возможность дать необходимые объяснения с учетом внесенных изменений», – отметил Никита Тарасов.

Адвокат указал, что в связи с участившимися в последнее время случаями привлечения граждан к ответственности по ст.19.3 КоАП РФ позицию нижестоящих судов, по сути, не отреагировавших должным образом на допущенные нарушения при составлении протокола, можно назвать тенденциозной.

Адвокат АК «Бородин и партнеры» Ольга Рогачёва отметила, что положительно относится к постановлению Верховного Суда. По ее словам, протокол по делу об административном правонарушении очень часто выступает в качестве единственного доказательства, имея в правоприменении «обвинительный» уклон: «Даже если в протоколе замечены недостатки, суд, как правило, использует формулировку о том, что в деле имеются другие доказательства».

Ольга Рогачёва отметила, что основные действия судьи, направленные на доказательственную оценку данного документа, совершаются при подготовке дела к рассмотрению, и именно на этом этапе судья наделен специфическими полномочиями по возвращению протокола в орган, его составивший, для устранения выявленных недостатков. «Однако представим себе, что существенные недостатки протокола обнаружены только в ходе судебного заседания, когда возможность его возвращения не допускается. На мой взгляд, если такие недостатки нельзя восполнить при рассмотрении дела, то протокол об административном правонарушении должен быть признан недопустимым доказательством, а производство по делу прекращено на основании п. 1 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ в связи с отсутствием события административного правонарушения. Именно это и подтверждается постановлением Пленума ВС», – подчеркнула адвокат.

Она добавила, что доводы о недопустимости конкретного доказательства, в том числе протокола по делу об административном правонарушении, могут быть изложены как в ходе рассмотрения дела, так и в жалобе на постановление или решение по делу об административном правонарушении. Ольга Рогачёва заметила, что такой подход согласуется и с позицией Европейского Суда, который исходит из того, что применительно к административным правонарушениям права, предоставленные Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, могут быть гарантированы не столь полным образом, как в случае уголовных преступлений. «С этой точки зрения незамедлительный судебный контроль допустим лишь в тех случаях, когда отсроченный судебный контроль не является эффективным средством защиты нарушенных прав, способным в достаточной мере обеспечить их восстановление», – резюмировала Ольга Рогачёва.

Автор статьи

Куприянов Денис Юрьевич

Куприянов Денис Юрьевич

Юрист частного права

Страница автора

Читайте также: